Текст книги "КГБ СССР. 1954–1991"

В результате проведенных организационных штатных мероприятий в Комитете госбезопасности, его органах на местах было упразднено большое количество структурных подразделений и аппаратов уполномоченных в городах и районах. Штатная численность за период с 1954 г. сократилась более чем на 59 тысяч единиц, в том числе только после 1959 г. – почти 24 тысячи единиц. А по органам и войскам вместе взятым штатная численность за отчетный период сокращена почти на 110 тысяч единиц.

В подразделениях КГБ, где по характеру службы можно было обойтись без военнослужащих, перечень офицерских должностей за счет перевода их в категорию рабочих и служащих уменьшился более чем на 17 тысяч единиц. В настоящее время офицерские должности сохранены в основном лишь в оперативных подразделениях и частично на наиболее важных участках оперативно-технических служб. В хозяйственных, финансовых, медицинских службах и секретариатах абсолютное большинство офицерских должностей переведено в категорию рабочих и служащих. Пересмотрена штатная положенность предельных офицерских и генеральских званий в сторону их снижения.

В целях удешевления содержания аппарата, а также ликвидации ряда льгот, неоправданно введенных для работников органов госбезопасности в период культа личности, по инициативе КГБ при СМ СССР за последние годы были отменены процентные надбавки за работу с секретными документами (до 15 %), выплата денег офицерскому составу взамен продовольственного пайка (20 руб.), прекращен бесплатный отпуск медикаментов, значительно снижено льготное исчисление выслуги лет при назначении пенсий работникам управления охраны и т. д.

Строго выполняя указания Коммунистической партии о том, что успех дела прежде всего зависит от правильного подбора, расстановки и воспитания кадров, Комитет госбезопасности постоянно держит эти вопросы в центре своего внимания. Только за 1960–1962 гг. на Коллегии и руководством КГБ рассмотрено более 30 важнейших вопросов работы с чекистскими кадрам, в том числе такие, как перспективный план подготовки и переподготовки кадров в органах и войсках КГБ на 1961–1965 гг., о мерах по улучшению изучения сотрудниками КГБ иностранных языков, о служебном аттестовании офицерского состава органов и войск КГБ, о состоянии и мерах по укреплению воинской дисциплины среди личного состава, о мерах по усилению борьбы с очковтирательством в оперативно-служебной и хозяйственной деятельности органов и войск КГБ и многие другие. Проведена проверка и заслушаны на Коллегии КГБ комитеты госбезопасности Грузинской, Казахской, Туркменской, Латвийской ССР, УКГБ Магаданской области и другие органы об их работе с кадрами.

В полном соответствии с требованиями ЦК КПСС все назначения и перемещения по должностям номенклатуры ЦК КПСС и Комитета рассматриваются на Коллегии КГБ с вызовом работников. Руководящий состав местных органов КГБ утверждается также соответствующими партийными органами.

В работе с кадрами Комитет госбезопасности стал больше опираться на помощь партийных организаций. В свою очередь повысилась роль партийных организаций органов и войск КГБ в этом деле. Партийные организации стали глубже и конкретнее вникать в вопросы подбора, расстановки, воспитания и обучения кадров, выносить их на обсуждение партийных собраний и собраний партийного актива как в центральном аппарате, так и в местных органах КГБ.

Важное значение в деле улучшения работы с кадрами имеет приказ КГБ № 040 от 7 марта 1961 г. «О мерах улучшения работы с кадрами в органах и войсках Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР», одобренный ЦК КПСС.

Усилены руководство и контроль за деятельностью кадровых аппаратов, в 1961 г. проведены кустовые совещания руководителей кадровых подразделений органов и войск КГБ…

Работники Управления кадров в составе бригад Комитета постоянно выезжают для проверки оперативной деятельности местных органов КГБ, что дает возможность более глубоко изучать и оценивать чекистские кадры на практических делах. Особое внимание обращается на идейную закалку, повышение политической бдительности, чувства ответственности сотрудников за порученное дело, на их воспитание в духе строжайшего соблюдения советской законности. Изучение положения дел в местных органах КГБ проходит в тесном контакте с партийными организациями, политорганами Советской армии и Военно-морского флота; о результатах проверки информируются ЦК компартий союзных республик, крайкомы, обкомы партии, военные советы округов, флотов, армий.

Работники центрального аппарата и местных органов КГБ стали чаще выступать с докладами и беседами на заводах, в учреждениях, научно-исследовательских институтах, в колхозах и совхозах. Это положительно сказалось на укреплении связи органов госбезопасности с партийными и общественными организациями, с широкими трудящимися массами, что в свою очередь способствует политическому воспитанию работников органов госбезопасности.

В результате восстановления в органах госбезопасности ленинского стиля и методов работы повысилась роль коллегий и советов КГБ – УКГБ, созданных за период после 1954 г., обеспечены условия для широкого проявления инициативы чекистов, развертывания смелой критики и самокритики недостатков.

Вследствие повышения требовательности к кадрам, улучшения воспитательной работы, укрепления служебной дисциплины на основе воинских уставов возросло чекистское мастерство работников. Все это положительно сказалось на результатах оперативно-служебной деятельности органов госбезопасности. За достигнутые конкретные результаты в работе за последние четыре года около 500 сотрудников Комитета госбезопасности награждены орденами и медалями Союза ССР.

В 1962 г. Отделом административных органов ЦК КПСС проверена работа Управления кадров КГБ при СМ СССР, результаты которой обсуждены на совещании в отделе с участием руководства КГБ. Проверка оказала необходимую помощь Комитету госбезопасности в улучшении работы с чекистскими кадрами, способствовала повышению уровня работы Управления кадров Комитета и кадровых аппаратов местных органов КГБ, укреплению их подготовленными работниками.

Докладывая ЦК КПСС о проделанной работе, Комитет государственной безопасности отчетливо видит имеющиеся серьезные недостатки в этом деле.

Несмотря на принятые меры, уровень работы с кадрами все еще не в полной мере отвечает предъявляемым Центральным Комитетом партии требованиям. На отдельных участках работы в органах и войсках КГБ находятся еще слабые, отставшие от жизни и современных требований работники, утратившие чувство нового, неспособные успешно выполнять возложенные на них обязанности; из-за отсутствия полноценного резерва пополнения кадров нередко длительное время остаются незамещенными должности на важных направлениях чекистской работы; не изжиты факты поверхностного изучения отбираемых кандидатов, вследствие чего в органы иногда попадают случайные люди, недостойные высокого доверия партии и народа, что особенно нетерпимо при подборе кадров на заграничную работу. В разведке, контрразведке и в оперативно-технических службах испытывается нехватка сотрудников со специальным техническим образованием и знанием иностранных языков, потребность в которых в соответствии с перспективным планом подготовки и переподготовки кадров будет полностью удовлетворена лишь в ближайшие 2–4 года.

В ряде подразделений Комитета проявляется робость в выдвижении молодых кадров, положительно зарекомендовавших себя на практической работе. Вследствие низкой требовательности со стороны отдельных руководителей органов и командиров воинских частей, отсутствия должного контроля, поверхностного изучения сотрудников, их поведения на службе и в быту вовремя не вскрываются и не предупреждаются отдельные нездоровые явления и аморальные поступки среди личного состава. Не изжиты до конца случаи безответственного отношения работников к выполнению служебного долга, грубого нарушения штатной и финансовой дисциплины и позорные для чекистов факты притупления политической бдительности и расконспирации.

Хотя общее количество проступков среди офицерского состава органов КГБ в 1962 г. по сравнению с 1961 г. несколько и снизилось, но все еще остается высоким. В истекшем году офицерами органов КГБ допущено около 1800 дисциплинарных проступков и офицерами войск – более 2000.

Комитет госбезопасности в июле 1962 г. дополнительно разработал и утвердил на Коллегии специальный план мероприятий, направленный на дальнейшее улучшение дела подбора, расстановки, воспитания и обучения чекистских кадров и особенно руководящего состава, повышение ответственности руководителей за работу с кадрами, за укрепление служебной и воинской дисциплины среди личного состава. Обращено особое внимание на качественный подбор кадров, направляемых на работу за кордон.

Внимание всего руководящего состава, а также Управления кадров КГБ и кадровых аппаратов местных органов, обращается на необходимость повышения уровня воспитательной работы среди сотрудников органов и войск КГБ в духе добросовестного исполнения служебного долга, скромности и честности, партийной принципиальности, непримиримости к недостаткам, строжайшего соблюдения режима экономии и бережливости в расходовании государственных средств, а также более глубокого анализа и обобщения актуальных вопросов кадровой работы, популяризации положительного опыта работы с кадрами.

На основе изучения положения дел в центральном аппарате и местных органах КГБ при СМ СССР будет и впредь принимать необходимые меры по совершенствованию структуры и удешевлению содержания чекистских органов с учетом конкретно складывающейся обстановки».

Заканчивался этот доклад, вполне в духе того времени, уверением в том, что: «Комитет госбезопасности заверяет ЦК КПСС, что коллектив чекистов, беспредельно преданный Коммунистической партии, Советскому правительству и нашей Родине, постоянно чувствуя отеческую заботу и внимание со стороны Центрального Комитета партии и Советского правительства, воодушевленный великой программой строительства коммунизма, успешно выполнит поставленные перед ним ответственные задачи по защите государственных интересов от подрывной деятельности империалистического лагеря».

Парадоксальным образом, но в мемуарах И.А. Серова нет ни малейшего упоминания о стратегии «тайной войны» США против СССР, что свидетельствует как о его личной недооценке этого обстоятельства, так и о неспособности привлечь внимание политического руководства страны к этой проблеме. Даже несмотря на явные успехи и достижения КГБ при СМ СССР в противоборстве с нею.

В.Е. Семичастный подчеркивал, что еще «во времена хрущевской «оттепели» американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления» (выделено мной. – О.Х.)[125]125
  Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. М., 2002. С. 244, 252, 254–274.


[Закрыть].

В мемуарах Семичастный приводил совместную с генеральным прокурором Р.А. Руденко записку в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом, по его свидетельству, «эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне», а также упоминал о группе из 35–40 человек, связанных с НТС.

Исторической правды ради отметим, что возникновение «инакомыслия» и «диссидентства» было связано в равной мере как с пропагандой зарубежных радиостанций, деятельностью зарубежных центров идеологических диверсий, так и с некоторыми решениями ХХ съезда КПСС.

Как отмечал по этому поводу многолетний руководитель 5-го управления КГБ СССР Ф.Д. Бобков, «справедливо критикуя культ личности Сталина, никто из лидеров не заботился задуматься о причинах, к нему приведших (здесь и далее выделено мной,. – О.Х.). А критика привела к дестабилизации в обществе, породила недоверие к власти. И это предопределило появление в стране сил, на которые смогли опереться центры холодной войны, осуществлявшие планы подрыва конституционного строя в СССР, разложения социалистического общественного строя. Эта проблема требует дальнейшей работы над ее раскрытием. Способствовало недоверию к власти и то, что, свергая культ Сталина, его преемники немало заботились о себе, поощряя рост своих культов»[126]126
  Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки. М., 2006. С. 292. Бобков Филипп Денисович (1925–2019), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны, в Действующей армии с 1942 г. В 1945–1946 годах – курсант школы военной контрразведки Смерш в г. Ленинграде. В 1946–1953 гг. сотрудник 5-го управления МГБ СССР. В 1954–1955 гг. – заместитель начальника 1-го отдела 4-го управления КГБ, в 1955–1960 гг. начальник 10-го отдела ВГУ КГБ СССР, с 1961 г. – заместитель начальника ВГУ. С 15 августа 1967 г. – первый заместитель, с 23 мая 1969 г. начальник 5-го управления КГБ при СМ СССР. С 18 января 1983 г. – заместитель, с 5 декабря 1985 г. – первый заместитель председателя КГБ СССР. С 29 января 1991 г. – в отставке. Автор воспоминаний, в том числе книг «КГБ и власть» (М., 1995), «Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки» (М., 2006).


[Закрыть].

Нельзя не сказать и о том, что частью населения с тревогой и озабоченностью воспринимался тот факт, что в переиздававшихся учебниках истории сокращались главы и разделы, посвященные ХХ съезду КПСС, критике культа личности И.В. Сталина и его последствий, что воспринималось как попытка «реабилитации сталинизма». Следует, однако, подчеркнуть, что подобные текстовые изменения могут быть объяснены не только стремлением к «ползучей ресталинизации», но и объективным ходом исторического времени. Когда кажется, что единожды уже пережитая тяжелая «болезнь» миновала и стала безвозвратным достоянием прошлого. Хотя, безусловно, правдивая и объективная информация по столь драматическому вопросу была необходима как тогда, так и сегодня.

Другое дело, что эта проблема искусственно обострялась, обыгрывалась зарубежными пропагандистами в целях манипулирования общественными настроениями, в то время как советский партийно-пропагандистский аппарат явно не мог соперничать с ними в оперативности, глубине и обстоятельности освещения этого трагического вопроса, объективно затрагивавшего немалое число граждан нашей страны.

В то же время партийная номенклатура ставила определенные препоны развитию критики и самокритики, расширению гласности, принципов самоуправления, демократизации общественной жизни, что не могло не вызывать тревогу и озабоченность у части социально и политически активного населения страны. И эта обеспокоенность не могла не найти каких-либо форм внешнего проявления, что подчас далеко не адекватно воспринималось и оценивалось отдельными партийными руководителями.

Подчеркнем, что еще в 1955 г. авторы статьи в Большой советской энциклопедии «Агентурная разведка» отмечали: «Наряду со шпионажем А[гентурная]р[азведка] капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией»[127]127
  Большая советская энциклопедия. Т. 1. М., 1955. С. 291–292.


[Закрыть].

И, в отличие от предшественников И.А. Серова и А.Н. Шелепина, В.Е. Семичастному все же удалось обратить внимание советского руководства на подрывную деятельность иностранных спецслужб в идеологической сфере: в докладе на июньском (1963 г.) пленуме ЦК КПСС был выдвинут тезис о том, что «потерпев крах в военном соперничестве, стратеги и идеологи империализма делают теперь главную ставку на идеологические диверсии»[128]128
  Пленум ЦК КПСС 18–21 июня 1963 г. Стенографический отчет. М.: Политиздат; июньский пленум ЦК КПСС о необходимости усиления борьбы против идеологических диверсий империалистических государств. (Материалы для лекторов и докладчиков.) Минск, б/и, 1963; Лисовский А.А. Формы и методы идеологической диверсии. Минск: Знание, 1962; Березин В.И. Идеологические диверсии империализма. Рига: Знание, 1965; Карпов Г.Д. Идеологические диверсии противников мирного сосуществования. М.: Международные отношения, 1965.


[Закрыть].

Однако сегодня, с учетом многих ставших достоянием гласности фактов, событий и обстоятельств, вряд ли можно говорить о том, что степень и масштабы угрозы разведывательно-подрывной деятельности иностранных спецслужб против Советского Союза, его национальных интересов были адекватно восприняты и оценены тогдашним руководством страны. Даже несмотря на явные успехи и достижения КГБ СССР в противоборстве с нею.

К чести В.Е. Семичастного следует также отметить, что когда, накануне очередного юбилея Победы советского народа в Великой Отечественной войне, к нему обратились 40 ветеранов-чекистов с ходатайством о пересмотре приговоров ранее осужденным руководителям зафронтовой работы НКВД генералам П.А. Судоплатову и Н.И. Эйтингону[129]129
  Судоплатов Павел Анатольевич (1907–1996), генерал-лейтенант. В органах госбезопасности с 1921 г., с 1933 г. – сотрудник Иностранного отдела (разведки) НКВД СССР. Неоднократно нелегально направлялся в зарубежные командировки. С 6 ноября по 2 декабря 1938 г. выполнял обязанности начальника ИНО. В дальнейшем – заместитель начальника разведки НКВД – НКГБ. С начала Великой Отечественной войны П.А. Судоплатов возглавляет Особую группу при наркоме, в январе 1942 г. преобразованную в 4-е управление НКВД СССР, которое организовывало всю зафронтовую работу органов безопасности. После войны продолжал службу на руководящих должностях в МГБ – МВД СССР. 21 августа 1953 г. П.А. Судоплатов был арестован «как участник дела Берии и его банды» и в 1956 г. осужден на 15 лет лишения свободы. Освобожден из заключения 21 августа 1968 г. Полностью реабилитирован в 1992 г.
  Эйтингон Наум Исаакович (1899–1981), генерал-майор. В органах ВЧК с мая 1920 г., с 1924 г. – в ИНО ОГПУ. По линии разведки работал в Китае, Турции, Испании. С июля 1941 г. – заместитель П.А. Судоплатова. В августе 1953 г. арестован как «пособник Берии», осужден на 12 лет лишения свободы. Освобожден в августе 1964 г. Реабилитирован посмертно в 1992 г.


[Закрыть], он направил в ЦК КПСС совместное с генеральным прокурором СССР Р.А. Руденко заключение об отсутствии со стороны КГБ каких-либо препятствий для их досрочного освобождения. Однако ЦК КПСС остался глух к этому обращению ветеранов войны.

Семичастный, утверждая в своих мемуарах, что «у КГБ не было никогда никаких «психушек», забыл только упомянуть, что «Инструкция о порядке применения принудительных мер психиатрического характера в отношении психически больных, совершивших преступления»[130]130
  14 февраля 1967 г. она была заменена согласованной с Верховным судом, прокуратурой и МВД СССР «Инструкцией о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших общественно опасные деяния». (Она будет действовать до 21 марта 1988 г.) Процессуальный же порядок применения этих мер не изменился.


[Закрыть], была принята 31 июля 1954 г., а процессуальный порядок ее применения определялся статьей 58 УК РСФСР 1960 г. То есть именно суды назначали применение «принудительных мер медицинского характера» лицам, совершавшим деяния, квалифицируемые уголовными кодексами как общественно-опасные.

Обратим также внимание на утверждение В.Е. Семичастного о том, что в годы его руководства «арестов по политическим мотивам» (имея в виду под этим вполне конкретные формы преступной деятельности – «Организационную антисоветскую деятельность» – ст. 72 УК РСФСР и «Антисоветскую агитацию и пропаганду» – ст. 70 УК) «почти не проводилось». Что должно было подвести читателя к мысли о том, что они якобы были в последующие годы. Чтобы предоставить читателю возможность самостоятельно оценить объективность автора мемуаров в данном вопросе, ограничимся приведением сухих данных уголовной статистики.

Справка 5-го управления КГБ СССР в ЦК КПСС о количестве лиц, осужденных по статьям 70 и 190.1 УК РСФСР (№ 5/5—167 от 4 марта 1988 г.)[131]131
  Архив Президента Российской Федерации Ф. 3. Оп. 108. Д. 523. Л. 27–34. Подлинник. Статья 190.1 устанавливала ответственность за распространение заведомо ложных сведений, порочащих советский государственный и общественный строй.


[Закрыть].

Статистические сведения о числе лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду и за распространение ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, за период с 1956 по 1987 г.

Поправим только ряд некорректностей данного документа.

Во-первых, до 1960 г. антисоветская агитация и пропаганда подпадала под действие статьи 58–10 УК РСФСР 1926 г. Во-вторых, имеются в виду также статьи об ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду уголовных кодексов других союзных республик СССР, аналогичные статье 70 УК РСФСР 1960 г., что касается также и статьи 190.1. В-третьих, под «статьей 190» авторами справки подразумевалась статья 190.1 – «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй», введенная в Уголовный кодекс РСФСР указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г.

Как легко может убедиться читатель, за 8 лет руководства госбезопасностью А.Н. Шелепиным и В.Е. Семичастным к уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду были привлечены 1234 человека. Тогда как за 15 лет руководства КГБ СССР Ю.В. Андроповым к уголовной ответственности по статье 70 были привлечены 474 и по статье 190.1 – 373 человека. То есть почти в два раза меньше.

Столь же смехотворны и несостоятельны слова Семичастного о якобы «подчинении Андропову» трех мотострелковых дивизий: данный факт действительно имел место, но только в 1990 г. А это была уже иная историческая эпоха.

Владимир Ефимович довольно подробно рассказывает, как ряд подразделений КГБ под его личным руководством обеспечивал, можно сказать – оперативно обеспечивал, бесконфликтную передачу власти в октябре 1964 г. избранному первым секретарём ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу.

Некоторые историки трактуют эти события как «заговор против Хрущева», для чего по форме, безусловно, имеются некоторые основания.

Но, если исходить из принципа коллективности[132]132
  Пункт 27 Устава КПСС. Утвержден XXII съездом КПСС 17–30 октября 1961 г.


[Закрыть] в принятии партийных решений, являвшегося одним из главных принципов государственного управления, провозглашенных ХХII съездом КПСС в октябре 1961 г., то на эти события можно взглянуть и под иным углом зрения, что на бюрократическом языке работников кадровых аппаратов всегда именовалось «проработкой вопроса», то есть его обсуждение, в том числе и согласование с «заинтересованными инстанциями», принятие соответствующего кадрового решения.

Но, как бы ни трактовать события, предшествовавшие 14 октября 1964 г., бесспорной остается вовлеченность в них ряда высших руководителей КГБ. Но этот якобы «выход за пределы компетенции» органов КГБ, на наш взгляд, соответствует пункту «К» статьи 7 Положения о КГБ, в котором прямо говорилось о выполнении «других поручений ЦК КПСС и Советского правительства».

В.Е. Семичастный пишет, что поводом для его смещения со столь полюбившегося ему поста председателя КГБ явился отказ дочери И.В. Сталина Светланы Аллилуевой вернуться из Индии и ее просьба о предоставлении политического убежища в США. Эту же версию поддерживает и Н.В. Петров, приводя фрагменты стенограммы заседания Политбюро ЦК КПСС 18 мая 1967 г.[133]133
  Петров Н.В. Время Андропова. М., 2023. С. 266–272.


[Закрыть] Однако есть и иные обстоятельства, которые представляются весьма существенными и также имеющими фактическое подтверждение. Речь идет об уже отмечавшемся нами участии А.Н. Шелепина и В.Е. Семичастного в подготовке смещения с должности первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева.

Суть дела состоит в том, что в начале мая 1967 г. Семичастный в присутствии одного из своих заместителей на даче А.Н. Шелепина обратился к последнему с шутливым вопросом:

– А не пора ли нам, Александр Николаевич, повторить октябрь 1964 года (имея в виду смещение Н.С. Хрущева с занимаемого поста на Пленуме ЦК КПСС 14 октября)?

Содержание этой беседы было немедленно доведено до сведения «кого следует» – благо возможности для этого имелись, после чего незамедлительно последовали соответствующие и известные нам «оргвыводы»:

18 мая 1967 г. неожиданно для него решением Политбюро ЦК КПСС В.Е. Семичастный был снят со своего поста и в тот же день руководству Лубянки был представлен новый председатель КГБ при СМ СССР – Юрий Владимирович Андропов.