Текст книги "Дикий Порт"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dikiy-port-2871.jpg)
Автор книги: Олег Серегин
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Женские головки оборачивались вслед.
Синий Птиц наслаждался собой и вниманием, подмигивал, щупал мимоходом; жертвы, как околдованные, только улыбались послушно, их кавалеры впадали в столбняк. Наконец, одна из встречных удостоилась особого внимания; не столько сама девушка, сколько ее спутник – плечистый татуированный громила.
Они были так близко, что ветер доносил слова. Шеверинский совсем поник.
Таисия подумала, что циник Димочка страхуется близостью могучего и безотказного Севера. Фейерверки фейерверками, пятнадцатый уровень – не шутка, но проколы бывают у всех.
– Любезный местер, – куртуазно обратился Птиц, – можно позаимствовать вашу даму?
Громила не сразу понял, о чем он. Тогда Васильев просто приобнял его спутницу за талию, и, сверкнув улыбкой, повел в обратную сторону.
Его остановили, ухватив за плечо.
– Тебе чего надо, пидор?!
– Жаль тебя огорчать, – пропел Птиц, – но девочка мне нравится больше.
Пышная шатенка, на полголовы выше Димочки, хлопала ресницами. Ума у девицы было немного, зато чутье – лучше собачьего; для оценки противоположного пола имелся один параметр – «крутость», и по этой части белый кобелек давал громиле сто очков форы.
Татуированный, недолго думая, занес кулак.
Парень был непрост, его подготовка не ограничивалась наработкой мышц, и в стойку он вошел почти профессионально, – но для этого требовалось переменить положение ног.
И он поскользнулся на гладких плитах. Еще до того, как Синий Птиц закончил свое: «…приношу счастье».
Поскользнулся так, что упал.
Очень неудачно.
На локоть.
Выбив из ложа кость.
Полный боли вопль огласил набережную, заглушив веселое хихиканье Птица.
Шеверинский уставился в пустую рюмку. Повернул ее, сопя, стал разглядывать оттиснутый логотип кафе. Знакомый логотип, уральская фирма, только название латиницей, а не кириллицей…
– Хоть не убивает больше… – пробормотал он.
– Позвони координатору! – в ужасе сказала Таисия. – Он с катушек улетает на глазах, ему психотерапевт нужен!
– Он всех штатных психотерапевтов посылает в жопу строевым шагом, – в глухом отчаянии ответил Север. – На свете есть только три человека, которые имеют право его поучать. А сейчас БББ на Анкай! И я не идиот, чтобы им туда звонить. Там дела поважнее. Я с Порта звонил, Борода сказал: «летите, други ситные, на Землю-Два. Мы после саммита с официальным визитом там будем. Искупайтесь пока, позагорайте». Вот он и загорает… у тебя когда экраноплан?
– Рейсовый через час. Местер Мариненко хотел частный нанять, но теперь уже смысла нет… Север, держись.
– А что мне еще остается… вон он идет.
– Кто?
– Мариненко, – Шеверинский показал подбородком. – На глаз говорю, одиннадцать-двенадцать у него… мастер.
– Они все сверхполноценники. Только их ведь тоже мало…
Север ссутулился.
– Посадка объявлена, – сказал подошедший Игорь. – Любезный местер Шеверинский, мое почтение. Местра Таис?
В высокой пушистой траве, похожей на заросли зеленых метелок, приятно ходить босиком. И бегать. И падать в нее. И валяться, чтобы мягкие иглы щекотали тебя от ушей до пяток.
– Мест-ла, – старательно выговаривала девочка, глядя, как качаются ветви высоко в небе. – Мест-ра. Ме-стр-ра!
Улянка вчера выучилась произносить «р». Мама все стыдила ее, что она своей фамилии не умеет выговорить, так вот ей теперь!
– Местр-ра Уляна Игор-ревна Мар-риненко!
Жалко, братик Сашка уехал в Город с друзьями, и ему не похвастаешься… Зато за кустами сидели два дракончика и ждали, когда Улянка встанет, чтобы снова ее повалить. Это они договорились играть. В прошлый раз она так уцепилась за Мыша, что он протащил ее досюда от самого дома, и Улянка устала держаться за него. Она уже умела хватать нукту так, чтобы не оцарапаться, и чтобы ему было удобно, но долго провисеть спиной вниз пока не получалось. Ничего-ничего, тетя Лилен говорит, что получится обязательно.
Ага, вот еще!
– Ли-лен. Лили Мар-р-рлен!
Улянка вспомнила про Мар-рлен и решила, что уже отдохнула. Надо пойти, и сказать ей «Добр-рое утр-ро!» Или «Пр-ривет!» Пусть похвалит. Тетя Лилен классная и ужасно красивая. Но мама все равно лучше.
Улянка замолчала и затаилась. Дракончики сидели в кустах и думали про нее, что вот она замолчала и затаилась. Улянка слышала, не будь дура. Она перевернулась на живот, прикинула, куда бежать, три раза посчитала до пяти и зажмурилась.
Йи-ха!
Если б были на свете соревнования по бегу со стартом из положения лежа на животе, она бы точно взяла золотую медаль. Метелки трав хлестали ее по плечам и макушке, которую она выставила, точно козочка; земля под ногами улетала назад, Улянка завизжала от восторга, что так она быстро бежит, и так вкусно пахнет кругом травой, и так все замечательно на свете!..
И тот же час Мыш и Колючка поймали ее, хохочущую, и повалили.
Улянка брыкалась и отбивалась, катая хвостатых друзей по траве. В горле першило от громкого смеха, забирала икота. Темно-русые кудряшки спутались, в них зеленели травинки. Будущее живое оружие прыгало и наскакивало, чирикая, весело, звонко рыча. Их плечевые и челюстные лезвия были такой остроты, что могли вдоль располовинить волос. Но на коже девчушки оставляли царапины только жесткие стебли.
Вдруг Колючка отошел в сторону и поднял мордочку к небу. Хвост его начал ходить из стороны в сторону, скашивая шипами траву. Мыш еще подержал добытую подружку кверху брюшком, но тоже отпустил.
«Чего такое?» – удивилась Улянка и посмотрела в небо.
«Летит», – подумал непонятно кто: то ли она, то ли Мыш.
Что-то летело: большое, похожее на рыбу, какие водятся в глубине моря, – на огромную рыбу. Летит рыба, а внутри у нее пусто. Рыба звенит и звоном толкается от земли, потому что крыльев у нее нет. А в рыбе, а в рыбе летит папа!! Ура!
Вот это точно была мысль Улянки.
…На поляну садился аэромобильчик-«крыса», поднимая дверцы, как крылья. С водительского места выглядывал Игорь Мариненко, бывший второй мастер терранского питомника. Теперь – первый; но самой главной встречающей не было до этого дела.
– Ииииии! – завопила Улянка и бросилась к папе.
Тот улыбнулся, подхватывая ее на руки, и подул ей в нос, так, что Улянка зажмурилась.
– Привет, вопилкин, – сказал он, самый замечательный на свете папа, теплый, большой и сильный. Улянка крепко обняла его и чмокнула в щеку. Подумала, что нечего долго нежничать, потому что нужно рассказать много всякого, чего случилось. Что Сашка уехал в Город, и без него скучно, и не видел ли его там папа, а мама варила варенье, и его хотел попробовать дракончик, но не удержался и свалился в чан. Что дядя Крис навытягивал из Сети целую прорву мультиков, и ей даже расхотелось их смотреть, а тетя-драконка Ития думала ей про то, что в глубине моря, оказалось, там ужасно интересно, а Улянка читала книжку про батискаф, пускай папа достанет батискаф и вместе с ней посмотрит на глубину моря. И маму тоже возьмет. А тетя Яна обещала отвезти Улянку в Джеймсон и показать, как учатся экстрим-операторы, но уехала вместе с дядей Дитом, давно, и до сих пор не вернулась, а тетя Лилен стала грустная и с ней не поиграть. Что Мыш и Колючка придумали игру валить друг друга, и она уже умеет правильно цепляться за нукту, и выговаривать букву «р», и еще много всякого…
Уляна набрала побольше воздуха и приготовилась начать рассказывать, но папа перебил.
– Знакомьтесь, это Уляна Игоревна, – сказал он кому-то позади себя.
Улянка не обиделась, а наоборот, страшно обрадовалась. Лучшего случая покрасоваться своей новенькой буквой «р» просто нельзя было и придумать.
– Местр-ра Уляна Игор-ревна Мар-риненко! – выпалила она громко и так солидно, как умеют только пятилетние дети.
Папа подивился и посмотрел с уважением искоса, а позади папы засмеялись певучим красивым смехом.
– Ой, какая вы серьезная местра! А я просто тетя Тася.
Таисия Чигракова, ксенолог-дипломат Седьмой Терры, оглядывала лес. Черные глаза в тени теряли всякое живое выражение, на губах застывала каменная улыбка. Лилен хмуро думала, не принимала ли матушка местры Чиграковой во время беременности ментанол, как когда-то ее собственная бабушка. Неестественно скупая мимика. Но если у мамы такая смотрелась родной и милой, то у этой…
Ей не нравилась Таис. Всем. От модного кожаного плаща, от испытующего, жесткого взгляда, которым семитерранка смерила Лилен при знакомстве, до странной уверенности, с какой она шла по джунглям. Даже не уверенности – напора. Перед Чиграковой точно расступались ветки, раскатывались валуны… зверье разбегалось совсем не фигурально. Пусть Игорь шел первым, указывая почти неразличимую тропу, но горожанка Таисия обязана была устать пятнадцать минут назад.
Не уставала.
Больше того: как нукты излучают чувства, желая поделиться радостью или горем, так Таисия светилась бешеной энергией. Натиском. Нефизической силой. Лилен не понимала, зачем уралке было навязываться с ними, и подозревала, что просто из желания поразмяться.
Ни о чем хорошем это не говорило. Майк, при всей своей чокнутости и толстокожести – не напрашивался.
Лилен и Игорь шли прощаться с живым оружием.
…Малыш лежал на боку. Вытянув хвост и лапы, закрыв глаза обеими парами век, не шевелясь. Трава кругом казалась непримятой, тонкие вьюнки оплели конец хвоста и плечевые лезвия… Уже около двух недель он ничего не ел и не пил; драконы способны выдержать и более длительную голодовку, но эта, последняя, вела его туда, куда он хотел попасть. Малыш не собирался сворачивать с пути. После того, как тело Янины увезли, он ушел вглубь леса, к скалам, и лег на поляну – насовсем.
Он не только не двигался, но даже перестал мыслить. И вездесущие, неугомонные ящерята держались подальше от того места, где тихо угасал боевой нукта, лишившийся своего прайда. Один раз еще Лилен подходила к нему, намереваясь наново задать прежний вопрос, но отшатнулась, только почувствовав состояние бывшего своего охранителя. Словно медленно, очень медленно, но неуклонно ослабевала пружина; неторопливо, градус за градусом, остывало солнце, истаивал свет; мир неспешно сужался в точку… Единственная дочь Малыша стала взрослой, не нуждалась в его помощи, и он оставлял ее жить саму.
Игорь болезненно зажмурился и потер пальцами веки. Он, старый профессионал, ощущал куда острее Лилен, и, к тому же, еще не успел привыкнуть… примириться.
Лилен услышала, как он окликнул Нитокрис, и Старшая ответила.
«Ничего, – подумала девушка, – сейчас она скажет ему, что не заметила ничего…»
Мастер присел на корточки рядом с Малышом. Сцепил руки в замок, опустил голову. Повременил; поднялся и сказал вслух:
– Прощай, верный воин. Спасибо тебе за все. С меня трассеры в небо. Для тебя, Малыш. Для экстрим-оператора Янины Хенце. Для мастера Дитриха Вольфа.
Лилен покосилась на Таисию. Та опустила веки и стерла улыбку с губ.
Будто тоже почувствовала.
…как кончился завод у пружины, угасла точка, и некогда пылавшее солнце стало холодным камнем.
Молчали.
Потом Игорь, не глядя ни на кого, неловко, почти зло сказал:
– Он ждал меня, чтобы умереть.
– Дядя Игорь…
– Он боялся, что ты не поняла. Ни его, ни Нитокрис. Надеялся, я пойму.
Лилен закусила губу.
– Местер Игорь, – неожиданно подала голос семитерранка, – мы слушаем.
Лилен готова была ее убить, но мастер и не подумал осаживать Чигракову. Кивнул и отвел глаза, собираясь с мыслями. Даже не предложил сначала вернуться к дому. Беседовать над телом Малыша, проявлять неуважение к мертвому воину…
Таис ждала.
«Зачем она здесь?» – задалась вопросом Лилен. Вначале решила, что Чигракова приехала просто как наблюдатель и представитель, коли уж обсуждается вопрос о создании второго питомника. Какая-то уполномоченная чиновница. Но Игорь готов рассказывать ей все подробности произошедшей трагедии. Даже – мысль казалась кощунственной, но ведь так и было – готов подчиняться.
Ксенолог-дипломат? Не оперативник ли? Неужели подозревают еще какую-то технику чужих? Вроде анкайской? Если так, если что-то неизвестное… то возможно…
– Марлен, пожалуйста, опиши подробно, что ты наблюдала, и что тебе сообщили драконы.
Погрузившаяся в раздумья Лилен вздрогнула и нахмурилась. Опять ей? Что она может рассказать такого, чего не расскажет мастеру Игорю Великая Мать?
– Нитокрис сердита, – не дожидаясь ее реплики, проговорил тот. – Именно из-за того, что ничего не слышала. Она пришла и увидела все постфактум.
– Можно подумать, что-то слышала я! Мы с Майком пришли утром, и уже было… постфактум.
– Почему вы не ночевали дома? – спросила Чигракова. – Разве родители были против ваших отношений? И где вы провели ночь?
– Ваше какое дело?! – вызверилась Лилен. Наплевать, пусть думает, что она всю ночь трахалась в лесу с Майком, но что эта тетка себе позволяет?!
Бархатный, черно-колючий взгляд Таисии впился в нее.
– В полиции тебе не задавали этого вопроса?
– Нет!
– Провинция, и все знакомы друг с другом… – сама себе заметила семитерранка. – Хорошо. Пожалуйста, местра Лили, ответь на вопрос.
Лилен, ища поддержки, покосилась в сторону Игоря, но тот смотрел на Таисию – выжидающе и безгневно.
– Я пошла ночью купаться. А потом думать. В домик. На дереве, – каждую фразу девушка выплевывала, как дротик из духовой трубки; сама не знала, почему все-таки отвечает. Выдерживать безмолвный нажим Чиграковой было нелегко, проще сделать, что просят. – А Майк приперся за мной. Он не умеет ходить по джунглям и не дошел бы обратно. Я его оставила там спать. И мы вернулись утром.
– Ты что-нибудь ощутила? – перебив Таисию, спросил Игорь.
Лилен тяжело вздохнула.
– Ничего, – измученно, в тысячный раз повторила она. – Здесь ничего не было. И Нитокрис пришла, тоже сказала – здесь ничего не было.
– Неправильно.
– Что?!
– Неверно переводишь, – покачал головой мастер. – Правильно так: «Здесь было ничего».
– Не поняла.
– Надо было учить тебя… – досадливо проговорил Игорь. – Понимаешь… «Я ничего не слышал» – это нормально для человека. Нукта не может ничего не слышать. Он по-другому устроен и иначе воспринимает мир. Если Малыш и Нитокрис говорили, что ничего не было, это значит, что в сплошной и цельной ткани, в плотном океане, каким они ощущают Вселенную, появилась какая-то пустота. А это ненормально.
– И что это объясняет? – скептически сказала Лилен. – Можно подумать, кто-то знает, отчего такая ненормальность случается.
– Можно и подумать, – с нехорошей иронией заметила Чигракова.
– Майк, – спросила Лилен, – почему ты выбрал Урал?
Тот задумался. Всерьез задумался, явно не только подыскивая ответ для блондинки Марлен, но и пытаясь разобраться для себя.
Они сидели в гостиной коттеджа Мариненко. Игорь и Анжела ушли куда-то вместе с Таисией, то ли гулять, то ли обсуждать дела, а скорее, совмещать приятное с полезным. Лилен сделала чаю, Майк, сам не заметив, выглохтал уже пять чашек, а шестую пролил на ручной работы салфетки. Салфетки и скатерть давным-давно подарила Анжеле сама Кесси Джай. Лилен удивилась когда-то донельзя: она знала, конечно, что героиня Первой космической провела последние годы жизни здесь, в питомнике, но в голове не укладывалось, что Кесси могла в старости печь пирожки и вышивать салфетки.
Сквозь чисто отмытые стекла лилось солнце. Тени ветвей покачивались на белом подоконнике.
Майк сопел.
– Интуитивно, – сказал он наконец. – Подумал, куда меня тянет, маятник над листком покачал – ну, знаешь, как качают над двумя ответами? Потянуло на Урал. Я сначала думал, это просто выгоднее, они со сроками меньше гонят, денег больше дают. А потом понял, что не в этом дело…
– А в чем? – Лилен почти по-настоящему стало интересно.
Майк помолчал. Уже набрал в грудь воздуха для ответа, но вместо него помолчал еще.
– Я слежу, что происходит, – медленно сказал он. – В мире. Без этого нельзя. Но на самом деле не этим интересуюсь. Сейчас всякие проблемы, споры из-за квазицитовых месторождений, из-за договоров по пограничному флоту, из-за внешней политики… это не главное. Главное, Седьмая Терра – это то, что будет потом. Вообще то, что еще только будет. Может, будет не она, может, все переменится, но… чушь какую-то несу, – он удрученно покривился. – Мне пока тяжело сформулировать. Ну… устремленность. Эволюция. Молодость. Ты ведь Гумилева не читала?
– В подлиннике, – отрубила Лилен.
– Я имел в виду Льва. Историка. Была когда-то такая теория пассионарности…
Майк начал рассказывать и увлекся. Девушка внимала вполуха: она привыкла, что Макферсона порой заносит. В такие минуты тому делалось все равно, кто рядом. Он просто думал вслух. Процент непонятных слов мог зашкаливать или не зашкаливать, философские теории Майка Лилен все равно не занимали. Один раз, правда, он рассказывал про эволюцию культа красоты – как манекенщицы превратились в символ-моделей – это было интересно, но исключение только подтверждало правило.
Лилен думала о своем. О Чиграковой, дяде Игоре, который вел себя странно, и о допросе, который они устроили ей на поляне, где умер Малыш.
«Я расскажу тебе, отчего возникает явление, которое нукты чувствуют как лакуну в мульти-поле. Обещаю, что расскажу. Но позже. Сейчас мне важно не потерять нить. Местра Лили, пожалуйста, ответь на несколько вопросов», – Таис стояла, скрестив на груди руки, застыв; завитки волос золотились, непроницаемый взгляд походил на уцепившийся за тебя мягкий коготь. Лилен чувствовала, как учащается пульс. Непонятно почему. Она не волновалась, только злилась.
«Марлен, прости нас, – мягко сказал Игорь. – Местра Таис… следователь. У нее есть дополнительная информация. Мы найдем убийц. Помоги нам».
Лилен уставилась в землю.
Она отвечала. Честно. Про все. Чувство было отвратительное, слишком уж личное приходилось рассказывать. Как нижнее белье выставлять на обозрение. Но вместе с тем смутно маячило: именно так бы работали парни, носящие полицейскую форму, знай они, с чем имеют дело.
«О чем ты и твои родители говорили в последние дни?»
…о Майке, приглашении, договорах и фильмах. О выборе между Землей и Террой-7. О том, что мать и отец Лилен всегда на ее стороне. Про альфа – и дельта-самцов Ладгерды и Итии, про секвойид, в чью вершину ударила молния, про залив, в котором купаются нукты. Про домик, который папа сделал для них и Малыша…
«Во сколько ты ушла из дома?»
«Ушла… пол-одиннадцатого, наверно… – и вдруг у Лилен сжалось горло. – Дядя Игорь! Когда я пошла купаться! Я их слышала!! Я медитировала и услышала экраноплан. Вне расписания, он шел вне расписания». – Она с надеждой обвела взглядом их лица; она вспомнила важное, действительно очень важное, это могло помочь!..
Таисия задумчиво сжала губы. Коснулась пальцами подбородка, сосредоточенно глядя в одну точку.
«Лили, – спросила серьезно и непринужденно, – а о чем ты в тот момент думала?»
Лилен задохнулась.
Хоть что-то ответить удалось не сразу.
«Это мое личное дело!» – выцедила она наконец со всей злобой и гневом, какие кипели в ней.
Таисия отрицательно покачала головой. С такой уверенностью в своей правоте, что Лилен проглотила комок и, точно околдованная, ответила…
– Лили, – Майк потрогал ее рукав. – Лили, ты меня не слушаешь?
– Слушаю. Очень интересно.
Майк понурился.
– Наверное, тебе скучно про это… – стесненно улыбнулся он. – Извини, не буду больше. А мне вчера прислали наработки по сценарию. Хочешь посмотреть?
Лилен воззрилась на него.
– Тебе прислали сценарий, а ты мне не показал?! – она была потрясена. Что-то в мире определенно перевернулось.
– Это не сценарий! – Майк замахал руками, заметно краснея. – Это, во-первых, никуда не годится, а во-вторых, ты же знаешь, я всегда все переделываю, я и в договоры всегда такой пункт вношу.
Лилен потребовала показывать. Макферсон отправился за электронной бумагой – на браслетнике читать столько текста было неудобно. Своей не нашел, позаимствовал игореву и долго возился с чужими настройками, чуть не спалив лист.
– Это который? – спросила Лилен, когда, наконец, все вопросы решились, и на свитке потекло полотно текста.
– О Великой войне, – ответил Майк. – О переломе в ходе войны. По рассказу Дэлор Ли.
– «Заклятие крейсера»? – припомнила Лилен.
– Да. Ты ведь читала?
– Конечно. Только кого мне там играть?
– Венди Вильямс.
– Она же рыжая.
Майк засмеялся.
– А ты непременно хочешь быть блондинкой?
Лилен сморщила нос.
– Ну, если так, – подначил Макферсон, – пусть будет художественное допущение…
– Покрашусь, – отрезала Лилен и отобрала у него листок.
Сначала шло тяжело: Лилен еще помнила сам рассказ, и то, что сделал сценарист, выглядело неправильным и корявым. Потом ритм захватил; какой-никакой опыт у актрисы Л.-М. Вольф имелся, и отдельные сцены вставали перед глазами, как уже отснятые. «Майк, наверное, видит все целиком», – подумалось ей. Чего Макферсону тут не нравится? На взгляд Лилен, сценарий был – ни убавить, ни прибавить. Но режиссер, конечно, знал лучше.
– Меня здесь почти нет, – она не поднимала глаз от листка.
– Потом будет больше. Лили, ты и сама понимаешь, что не вытянешь «фильм одной звезды».
Та раздраженно дернула плечом. Вот зачем нужно было напоминать?!.
– На роль Венди предлагали Интан Семенову, – между делом сообщил Майк, и Лилен немедленно его простила. Уральская символ-модель, одно из знаменитейших лиц Ареала!.. и рыжие волосы у нее свои, даже без цветокоррекции…
Вспомнилось, как Майк вещал о роли модели в обществе: «Сначала она была просто шагающим манекеном, потом – кумиром-пустышкой, желанным сексуальным партнером, потом стала петь, танцевать, играть в кино, обрела интеллект и личность, а вместе с последней – намертво привязанный комплекс ассоциаций. В условиях абсолютной власти косметической медицины, когда из плоти лепятся живые манекены так же, как из виртуальных объектов неживые, требуется нечто иное, содержащее неповторимую ценность…» Вдохновившись, Макферсон начинал говорить фразами, какими нормальные люди и пишут-то с трудом. Лилен никогда бы не поверила, если б сама не слышала неоднократно.
Кстати, о символ-моделях. Интан, мягко говоря, занятой человек. Зачем ей этот фильм, второстепенная роль?
Странно…
– А кто сыграет Ифе?
– Она сама.
Лилен кивнула, продолжая читать. Записей с Никас сохранилось очень много, не только плоских, но и трехмерных, на которых певицу нужно только чуть омолодить. Ее сделают в цифре, и голос тоже будет настоящий, всем знакомый…
– А эта любовная история, с Джеком – она действительно была?
– Местра Ли сделала в рассказе только одно допущение, – ответил Майк. – Остальное – подлинные сведения. Она, собственно, всю жизнь занимается архивами местры Никас, пишет о том, что знает.
Лилен как раз дочитала до этого допущения. Дэлор Ли скрупулезно воссоздавала военную эпоху: жизнь старого заатмосферного корабля, проводящего в рейсе многие месяцы, суеверия солдат и пилотов, слишком зависящих от случайностей, психологические проблемы экипажей. Фантастика вторгалась в повествование резко и малодостоверно. Впрочем, там, среди бытописания, даже цитаты из песен Ифе казались чуждыми.
В сценарии небывальщинка проходила гладко.
И все же странно. Майку нравился непрофессиональный рассказ Ли. Он находил его обаятельным. Легкая сказочность выделила бы ленту из тысяч однотипных историй о Великой войне. Но почему из девяти представленных сюжетов Уралфильм отдал предпочтение этому…
«Медотсек. Темно. Ифе сидит, обняв гитару. Видны неподвижные тела Карреру и Тери.
Из ноздрей Ифе одна за другой начинают стекать струйки крови. Капли падают на обечайку гитары».
Лилен остановилась. Отложила листок. Майк все равно собрался переделывать… она еще начитается до оскомины.
Режиссер смотрел на нее, облокотившись на стол. Тихая улыбка светилась на губах, глаза влюбленно блестели. Лилен подавила вздох.
– Это сказка? – спросила она.
Майк задумчиво склонил голову к плечу.
– Это легенда.
На высоте трехэтажного дома раскачивалась, повиснув на одних коленках, пятилетняя девочка. Смеялась, мотая растрепанными косичками, взвизгивала и махала руками. Ветка, за которую она цеплялась, была слишком толстой, порывы ветра – слишком сильными, сорвиголова сама знала, что скоро упадет, но ничуть этим не беспокоилась. Парой метров ниже, на другой ветке, прочнее и толще, ее ждал Найт, терпеливый взрослый дракон, друг тети Поли.
Под деревом стояли, задрав головы, двое взрослых.
Чигракова нервно ломала пальцы. Понимала, что нукта поймает ребенка, что не причинит ему никакого вреда, но слишком непривычная ситуация казалась опасной вопреки логическим соображениям.
Девочка попыталась подтянуться и залезть на ветку, но чуть не сорвалась; Таис невольно вскрикнула.
Найт увещевающе зачирикал.
Проказница хохотала.
– Вот чудо… – озадаченно пробормотала Таис.
– Улянушка, – жалобно просил отец чуда, – слезай ты оттуда, мартышкин.
– Па-па!!
– Улянчик!
– У-у-у!
– Уляна Игоревна!
– Па-па, сни-ми ме-ня!
– Найт, – воззвал отчаявшийся Игорь, – сними ее!
– Не-е-ет! – провизжала Улянка и с нечеловеческой ловкостью вскарабкалась выше.
Найт озадаченно поднял лапу. Лезть за маленькой самочкой он не мог – под двухсоткилограммовым ящером обламывались ветки.
Игорь застонал.
Таисия наклонилась к его уху и прошептала что-то.
Мастер просветлел лицом.
– Ну хорошо, – громко объявил он. – Хочешь сидеть на дереве – сиди. Мы с тетей Тасей возьмем маму и поедем в поселок есть мороженое.
Оба они демонстративно повернулись к секвойиду спинами и зашагали по тропке.
– Я тоже! – торопливо, запыхавшись, крикнула Улянка, – тоже!..
Немедля бдительный Найт заключил ее в кольца своего хвоста – в два витка – и перенесся прыжком на соседнее дерево, пониже. Полет пришелся Улянке по вкусу, и обман был прощен.
– Уляночка, идите с Найтом к маме, – голосом доброй волшебницы посоветовала Таисия. – Предупредите, чтобы готовилась ехать. Ты какое мороженое любишь?
– С яблуковым вареньем.
– С яблочным, – вмешался папа. Таис незаметно стукнула его кулаком в спину.
– С яблуковым! – воинственно заявила Уляна.
– Разумеется, с яблуковым, – согласилась Таисия. – Ну, наперегонки?
Они пробежали вслед за стремительным Найтом пару десятков метров, пока дракон со своей шумной ношей окончательно не скрылся в зелени. Остановились. Игорь стер со лба пот.
– У Лилен получается ее утихомирить, – пожаловался он. – У меня…
– Ты – папа, – посочувствовала Чигракова.
Время перевалило за полдень, солнце палило немилосердно. На прогалине, укрытой лишь прозрачной трепещущей тенью, стоять было неуютно, невзирая на все красоты южного леса. В небесной расплавленной синеве таяли очертания клина псевдоптиц, отправляющихся за море. Весенний гам звенел над зелеными кронами. Неуклюжая полу-ящерица, полу-рыба вроде вымершей ихтиостеги чуть одаль, в тени, медленно выползала из сохнущей лужи.
– Заметь, – сосредоточенно вышагивая по тропе, сказала Таисия, – экраноплан появился почти сразу после того, как Лили приняла решение. То решение, которое разворачивало Вольфов лицом к нам. И их убили.
Игорь поднял бровь. Зажатая в зубах травинка шевельнулась.
– Ты полагаешь, реши Лилен иначе, и убийцы бы развернулись? – со сдержанным сарказмом проговорил мастер.
– Игорь, ты забыл, с кем разговариваешь.
– Прошу прощения.
– Да я не о том, – подкупающе улыбнулась Таисия, остановившись. – Ты сам сверхполноценник, ты разговариваешь с эмиссаром Райского Сада, и при этом не понимаешь, какую я вижу здесь зависимость… Игорь, это похоже на действия корректора.
На лице мастера выразился глубокий скепсис.
– Это похоже на действия корректора, который способен нарушать закон причинности. При этом выставляя предопределенные связи. – Он помолчал. – Совершеннейшая фантастика.
– Но прецеденты известны.
– На это была способна только Ифе Никас. И то – по легенде.
– Такова легенда, – кивнула Таисия. – Но я знаю по меньшей мере четверых живущих.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?