Электронная библиотека » Олег Северюхин » » онлайн чтение - страница 29


  • Текст добавлен: 4 апреля 2023, 15:20


Автор книги: Олег Северюхин


Жанр: Приключения: прочее, Приключения


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 29 (всего у книги 47 страниц)

Шрифт:
- 100% +
Глава 32

Мы поехали с дедом Сашкой к гадалке. Было у меня предчувствие, что они были знакомы, и я не ошибся.

– Сашенька, – сказала гадалка и бросилась на грудь к деду Сашке.

– Здорово, барыня, – сказал дед и обнял её.

Я деликатно вышел из комнаты. Не одних их революция разбросала по странам и континентам.

Примерно через час дед Сашка вышел из комнаты, буркнул:

– Пойдём, – и мы ушли.

Ещё через день мы поездом выехали в Испанию и оттуда на корабле отправились в Латинскую Америку.

Лайнер не был сильно большим. Грузопассажирское судно. Где-то порядка ста пятидесяти человек пассажиров и человек пятьдесят экипажа. Как мне удалось заметить, на верхних палубах были замаскированы зенитные автоматы и по бортам под видом воздухозаборников два морских орудия калибра семьдесят шесть миллиметров для борьбы с всплывшими подводными лодками. Если судно будет торпедировано, то уже никакие орудия не помогут.

С первых дней рейса начали исчезать пассажиры второго класса. Был человек, и нет человека. В первом классе все люди на виду, а второй класс оказался самым многочисленным.

Пассажиры считали, что это команда грабит людей и убивает.

Команда считала, что среди пассажиров едут бандиты и налётчики, которые делают всё, чтобы вина за исчезновение пассажиров была на членах экипажа.

Мы с дедом Сашкой никуда не ходили поодиночке. Дед по причине того, что не так хорошо знает испанский язык, а я не хотел очутиться за бортом, чтобы последние мгновения жизни не ознаменовались огоньками уходящего за горизонт корабля. Дед где-то раздобыл себе палку, на которую опирался как на посох, хотя сил у него было достаточно, чтобы не только палку носить, но и поработать ею как следует. Я постоянно держал в кармане пистолет. Бережёного Бог бережёт.

Есть такое мнение, что наличие оружия привлекает к человеку злобную силу. То есть, безоружного и беззащитного человека бандит не тронет. А вот, если у человека есть пистолет, то он обязательно будет на него нападать, чтобы вынудить человека применить оружие.

Всё это ерунда. На хорошо вооружённую страну никто не нападёт. Исключение – Россия. Вооружена была до зубов, да только это не помогло откатиться ей до самой Москвы.

Кроме оружия должен быть человек, который умеет обращаться с этим оружием и должен быть человек, который объединит этих людей на организованную защиту. Такой организованной силой были мы с дедом Сашкой.

Бандиты могут напасть и на вооружённого человека, если знают, что он будет размахивать этим оружием, кричать, что применит его, что, мол, не доводите до стрельбы. На такого человека можно нападать безбоязненно.

Но если у тебя есть оружие, то не нужно уговаривать врага бояться тебя. Если достал из кармана пистолет, то стреляй, иначе выкинь этот пистолет, возьми лопату и копай себе могилу, потому что бандит не будет раздумывать, убивать тебя или нет. Убьёт и даже жилка жалости не шевельнётся.

Напали на меня внезапно, из-за угла ударили деревянной колотушкой. Я выключился. Деда налётчики в расчёт не брали. Дунь – в порошок рассыплется. Но дед довольно чувствительно ударил старшего налётчика своим дрыном по спине.

– Ты, что делаешь, старая перечница, – взвился он, сунув мой бумажник в карман и двинувшись к старику.

Ко мне в это время вернулось сознание. Я выхватил пистолет и не стал никого предупреждать о применении оружия. Один бандит рухнул на палубу мешком, второй сидел и визжал, держась за раненную ногу. Прибежавшие на выстрелы матросы схватили налётчиков. Капитан пригласил меня к себе в каюту.

– Господин фон Казен, – сказал капитан, – благодарю вас за проявленную решительность. Я знаю, что вы немецкий дипломат, но действовали вы как настоящий полицейский. Подскажите, как нам выявить остальных бандитов и какие меры принять к ним?

– Господин капитан, – ответил я, – только быстрота может избежать лишних жертв и захвата заложников. Время военное, вы тоже становитесь военным человеком в случае нападения. Для этого у вас есть пушки и винтовки для матросов. Нужно произвести осмотр и обыск всех пассажиров парохода.

– На основании какого закона мы будем проводить эти действия? – спросил капитан.

– На основании распоряжения капитана, который в море является старшим военным, дипломатическим, полицейским и судебным начальником, – сказал я. – Исчезновение пятерых пассажиров вы зафиксировали? Зафиксировали. А какие меры приняли? Никаких. Практически было произведено нападение на ваше судно и на ваших пассажиров. Какие меры приняты? Никаких. Вот за это с вас могут спросить.

– Да, могут и спросить, – как бы про себя сказал капитан, – я могу надеяться на вашу помощь?

– Несомненно, капитан, – заверил я его.

Под предлогом штормового предупреждения и подготовки к сильному шторму во всех пассажирских каютах законтрили иллюминаторы и всем пассажирам предложили зайти в каюты, а у дверей поставили охрану. Мы с дедом Сашкой прошли вдоль кают, и капитан поставил мелом крестики на двери, к которым своей палкой прикоснулся дед. Получилось три каюты, две во втором классе и одна в первом.

Одна каюта второго класса была пустой, там жили двое раненых, которым оказали медицинскую помощь и разместили в пустой кладовой. В каюте был проведён тщательный обыск. Были найдены вещи и ценности, не принадлежавшие задержанным, но имевшие метки исчезнувших пассажиров.

Обыск второй каюты дал схожие результаты. Пассажиры пытались открыть иллюминатор, когда мы открыли дверь их временного жилища. Была найдена пружинная дубинка с металлическим шаром на конце. Если бы меня стукнули такой дубинкой, то я вряд ли бы пришёл в себя так быстро. Кроме этого у пассажиров были обнаружены ножи, кастеты и отмычки. Документы были поддельные и во время обыска их хозяева пытались оказать сопротивление. А женские серьги и перстни изобличали их в грабеже.

С каютой первого класса было труднее, потому что обитатель её респектабельный испанский дворянин устроил нам скандал, но в его каюте нашлись вещи и ценности, о пропаже которых заявляли члены команды и пассажиры. Похоже, что это был главарь банды, который собирал всё награбленное и скрывал его, пользуясь респектабельностью положения.

Когда главаря сопровождали под арест, он вырвался от конвоиров и бросился за борт. Возможно, что он действительно был дворянином. Дворянин может заниматься бесчестными делами, если о них никто не знает, но если это вскрывается, то вопросы чести могут восстанавливаться только кровью. А посредине мирового океана акулы обязательно пустят ему кровь.

На следующий день был общий суд. Все пассажиры и команда требовали повесить грабителей и убийц на рее, как в старые добрые времена. Но капитан рассудил, что законнее будет передать их полиции по прибытии в порт назначения.

Наутро растерянный часовой доложил, что задержанные бежали из-под ареста. Куда они могли сбежать посреди океана? Только в воду. Сдаётся мне, что им помогли бежать. Может быть, даже любезно груз привязали к ногам. Морские законы суровы, особенно к убийцам.

Многие люди пребывают в культивируемом их правительствами заблуждении о том, что, говоря о войнах, как-то обходят стороной преступность. Как будто преступники все, как один, встали на борьбу с захватчиками или пошли добровольцами в армию.

Очень опасное заблуждение. Во время войны всегда наблюдается всплеск преступности. Правительствам воюющих государств приходится отвлекать большие силы и средства для обуздания вала преступности откровенного бандитизма.

Призыв преступников в армию производится только в самых крайних случаях и когда в лагерях содержится такое количество людей, которое поддаётся логическому объяснению только массовыми репрессиями.

Призванных преступников приходится заставлять воевать и принимать самые жёсткие меры по наказанию их уже за воинские преступления.

Глава 33

Шторм, при помощи которого мы загнали всех пассажиров в каюты, все-таки пришёл. Я всегда считал, что у меня хороший вестибулярный аппарат, и я спокойно могу стать лётчиком. Оказалось, что я довольно легко переношу боковую качку, а вот продольная качка давалась мне с трудом. Зато дед Сашка был молодцом, как будто он вырос на палубе пиратского судна и ему не впервой встречать сильные бури и схватки с неприятелем. Меня спасал только лимонный сок. Он помогает скрыть радость от чего-то и морскую болезнь.

Аргентина встретила нас спокойной солнечной погодой. Размеренная жизнь Буэнос-Айреса совершенно не походила ни на Берлин, ни на другие немецкие города, ни тем более на оккупированные советские города. Буэнос переводится как добрый, хороший. При встрече испанцы говорят «буэнос диас» – добрый день. Перед сном говорят «буэнос ночес» – доброй ночи. И название города можно перевести так же «Буэнос-Айрес» – хороший воздух, хорошая атмосфера. Так вот, атмосфера Буэнос-Айреса обволакивает каждого прибывающего туда.

Посольское обустройство прошло быстро. Моя новизна быстро всем приелась, потому что я не жил на территории посольской колонии, а снимал квартиру в городе. Этим я привлёк несомненное внимание к моей персоне со стороны как некоторых коллег, так и со стороны спецслужб Аргентины. Впрочем, они лояльно относились к немецким представителям, тем более к тем, кто так же, как и они, выполнял нелёгкие задачи по обеспечению государственной безопасности.

Помимо дипломатической деятельности я был ещё и официальным представителем одной из крупных немецких фирм, осуществлявших экспортно-импортные операции, а мой родственник – дед Сашка – по документам был представителем фонда помощи людям, оставшимся без родственников.

Любой человек мог оказаться без родственников, и это позволяло ему открывать счета на предъявителя, класть на этот счёт по нескольку сотен песо или с десяток американских долларов. Если собрать все счета, открытые представителем вышеупомянутого фонда, то получалась кругленькая сумма, а счета открывались не в одном банке, а практически во всех банках Аргентины, включая и банки иностранных государств. Все это было выгодно Аргентине, так как движение денежных средств отстёгивало часть прибыли в бюджет государства.

Дед Сашка превратился в респектабельного иностранца, активно изучавшего испанский язык. В Аргентине часть людей говорит на классическом кастильском варианте испанского языка, а широкие массы говорят на лунфардо, которым пользовались испанские каторжники и иммигранты из Италии.

Я боялся, что испанский темперамент сыграет злую шутку с дедом, но, похоже, что шутки играл он. Подкрученные усики, аккуратная причёска, ровно подстриженная бородка, костюм от хорошего портного и некоторые небрежности в одежде, как например, ослабленный галстук и воротник «апаш» на рубашке делали деда неотразимым кавалером, а я вам даже не буду напоминать, сколько дону Александеру лет.

Наша несколько разгульная жизнь прикрывала нашу основную работу – создание системы банковских счетов, разработка легенды и получение настоящих документов для двух особ, фотографии которых лежали в конверте в особом отделении сейфа. Самые могущественные люди Рейха могущественны только тогда, когда они вместе со всеми тянут одну тележку, но стоит кому-то повернуть назад, то всё его могущество теряется в мгновение ока, как будто его вообще и не было.

Я завёл знакомства среди сотрудников министерства внутренних дел, которые имели отношение к организации охраны посольств. Обильные угощения в ресторанах могут быть чем-то предосудительным в странах с определёнными правилами поведения европейского типа. В мусульманских странах тоже свои особенности. В Африке там сильные различия между европейцами и африканцами. В Латинской Америке большинство населения – белые, то есть потомки испанцев, представителей других европейских наций и местных наций – индейцев. Индейская и испанская кровь образовали такой конгломерат, который не встречается нигде. Весь мир собрался здесь. И Азия, и Африка, и Европа.

Нужные контакты нашлись не в среде высокопоставленных полицейских чиновников, а среди офицеров среднего звена, выходцев из провинций Огненная Земля и Санта-Крус, самых удалённых от столицы и находящихся ближе к Антарктиде, нежели к Парижу.

Уважительное отношение и деньги делают всё. Через три месяца у меня уже были два паспорта на двух граждан Аргентины, проживающих в небольших посёлках с экзотическими названиями.

По линии партийной связи я передал сообщение о готовности посылки, точно такое же сообщение прошло и по линии связи гестапо. Паспорта в дипломатической упаковке я передал двум курьерам, прибывшим порознь. Как говорится, дружба дружбой, а табачок врозь.

Через полгода моего пребывания в Буэнос-Айресе я встретил на улице товарища Миронова.

– Буэнос диас, дон Мигель Антонио Голомб, – приветствовал я его.

Реакция Миронова была такой, что он чуть не сел посреди тротуара, вымощенного ровной плиткой. Говорят, что ещё индейцы выкладывали дороги и тротуары плиткой, а нынешние дворники моют их с мылом, поэтому на плитку можно садиться спокойно, не боясь испачкать свой парадный сюртук.

– Пойдёмте, любезный дон, – сказал я ему, – в ближайший ресторанчик и пропустим по рюмочке местной самогонки за встречу. Не бойтесь, я не кусаюсь и к провалу Брайтенбаха не имею никакого отношения.

– А здесь чего делаете? – спросил меня Миронов.

– Работаю в посольстве, – сказал я, – готовлю почву для перемещения немецких специалистов в Латинскую Америку на случай возможного поражения в войне.

– Это же отлично, – оживился Миронов, – представляешь эффект информационной бомбы о том, что Германия уже предчувствует своё поражение…

– Хочешь меня отправить вслед за Брайтенбахом? – спросил я его. – Вы хоть проанализировали, из-за чего гестапо вышло на него?

Миронов пожал плечами.

– А я знаю, – сказал я, – вернее догадываюсь. То, что он вам дал, появилось на фронте раньше, чем у немцев. Тут и доказывать ничего не надо. Проверить людей, имевших доступ к этой документации и сделать вывод.

Если не бояться делать смелые выводы, то можно выходить сразу на агентов и на их резидентов. Я, по идее, должен скрываться от вас, потому что вы заподозрили меня в провале человека, присматривавшего за мной и, кроме этого, моё нынешнее задание смертельно для меня как от вас, так и от тех, кто мне сюда прислал. И ты, как знающий что-то, тоже становишься в ряд тех, кому нельзя доверять очень серьёзную информацию по причине твоих неоднократных арестов и отсидок в лагере.

Ты это прикинь для себя, а в Центр сообщи, что Фред сейчас в Буэнос-Айресе на обеспечении нейтралитета Аргентины и безопасности торговых перевозок в Германию. Могу дать тебе информацию по номенклатуре перевозимых товаров. И ещё. Летом 1943 года должно состояться генеральное наступление в районе Орла. Это информация от абвера. И ещё. В распоряжение РСХА есть информация о том, что началась переписка по проведению встречи руководителей воюющих с Германией великих держав – Рузвельта, Сталина и Черчилля. Сейчас выясняется место проведения встречи для нанесения удара по собравшейся троице, то есть тройке. Да, кстати, ты как-нибудь объясни Центру, что в России у меня никого и ничего нет, и выбираться в Россию для меня равносильно самоубийству.

– А как нам удостовериться в том, что ты искренен с нами и что работаешь на СССР? – спросил меня Миронов.

– Ты живой, ты работаешь, – ответил я, – значит, я не предатель и могу приносить ещё большую пользу, если ко мне будут относиться не как к предателю, а как к солдату России.

– Почему ты всё поминаешь Россию, – спросил Миронов, – России как таковой нет, есть СССР.

– Э-эх, Миронов, вот ты русский, а говоришь, что России нет, – укорил я его, – если бы не было России, то не было бы никакого СССР. И поверь мне, когда не будет СССР, то Россия будет и будет Россией всегда. Это история, ей шею не свернёшь, зато она свернёт её любому.

Глава 34

Потом я узнал, что моя информация подтвердила данные агента «Вертер», который передал текст директивы №6 «О плане операции «Цитадель», ещё не подписанный Гитлером, но согласованный всеми службами. Были сомнения, что этот документ действительный. А оказалось, что в наших руках было всё для того, чтобы противодействовать немецким войска.

В начале июля началась битва, которую назвали Курской дугой. Наступление немцев натолкнулось на мощную оборону, которая перемалывала наступающие войска. А сколько было перемолото обороняющихся? Этого никто не знает и вряд ли когда узнает, потому что самые объективные источники указывают на потери Германии и СССР на Курской дуге в соотношении 1:2, хотя должно быть наоборот, потому что основные потери несут наступающие.

Затем немецкое наступление остановилось, вперёд пошли советские войска, к концу июля освободившие города Орёл, Белгород, Богодухов, Харьков и вышедшие на рубеж реки Днепр.

С планом «Барбаросса» было покончено. О завоевании России больше никто и не думал. Все трудились над тем, чтобы задержать продвижение советских войск и удержать в руках то, что было завоёвано в первые дни и месяцы войны. Но было уже поздно.

Русский медведь вылез из берлоги. У него нет желания идти на компромиссы с кем бы то ни было до тех пор, пока знамя Победы не будет водружено над самым значительным зданием в Берлине. Поняли это не только в Европе, но и в Америке. Латинская Америка постепенно стала включаться в войну на стороне антигитлеровской коалиции.

Наконец, по радио передали сообщение и для меня.


Фреду. Насколько вероятно вступление в войну страны, где вы находитесь. Мария.


Практически такой же запрос поступил и от Мюллера.

В обе инстанции был дан одинаковый ответ:


Вступление Аргентины в антигитлеровскую коалицию возможно только в случае явного поражения Германии в войне.


Примерно раз в три месяца ко мне приезжал курьер с тяжёлым чемоданчиком, который, не вскрывая, нужно было поместить в банковскую ячейку. Интересно посмотреть, что там внутри? Но я прекрасно понимал, что в каждом чемоданчике есть защита, которая уничтожит любопытствующую особу. Я бы сам так сделал.

К вечеру приехал дон Александер.

– Дон Николаич, – сказал дед Сашка, – я тут такую сон-траву нашёл, ну, не хуже, чем наша, пахучая, настою на медицинском спирте, мне одна знакомая врачиха обещала и можно будет попробовать.

Книга 4. Гром победы

Глава 1

Победа приближалась неотвратимо. Это уже понимали все, даже те, кто был упёрт так, что на нем клейма партийной канцелярии ставить некуда было. Так и казалось, что в воздухе реют строчки сенатора Гаврилы Романовича Державина:

 
Гром победы, раздавайся!
Веселися, храбрый Росс!
Звучной славой украшайся.
Магомета ты потрёс!
 
 
Мы ликуем славы звуки,
Чтоб враги могли узреть,
Что свои готовы руки
В край вселенной мы простреть.
 

Гимн сей был написан по случаю взятия крепости Измаил войсками Александра Суворова, но сейчас под его звуки Краснознамённые дивизии орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого рвались к европейскому Измаилу – у коего в союзниках была и ранее блистательная Порта, и многие страны, на знамёнах которых сиял полумесяц. Много у них было общего и много их объединяло, взять хотя бы общую ненависть к иудеям.

Звук гимна был слышен не только в рейхсканцелярии, но и в Белом доме в Вашингтоне и в резиденции на Даунинг-стрит, десять в центре Лондона. Там прекрасно понимали, что если они опоздают к концу войны, то русская армия может просто напросто попереть их с освобождённых территорий, имея полное право на все, куда ступила нога русского солдата. И против законов войны все доводы являются совершенно неубедительными.

В середине марта меня вызвал Мюллер.

– Как дела, коллега Казен? – ехидно осведомился он.

– Все в порядке, господин группенфюрер, – ответил я.

– Как вы посмотрите на то, если мы присвоим вам очередное звание – штандартенфюрер, – спросил он, – время военное, сроки выслуги значительно сокращаются, да и дубовая веточка на ваши петлицы будет хорошим украшением.

– А нужно ли это, господин группенфюрер? – ответил я вопросом на вопрос. – Если наша победа будет зависеть от количества штандартенфюреров, то мы можем победить через неделю.

– Даа, воспитал я вас на свою голову, – протяжно сказал Мюллер, – смотрите, не вздумайте ехидничать где-то в другом месте, там я вам вряд ли смогу помочь. Вернее, неизвестно, захочу ли я вам помогать. Вы меня поняли?

Я кивнул головой.

– Вот приказ о вашем производстве, распишитесь, – и он протянул мне лист приказа о присвоении очередных званий по ведомству гестапо. – А вот за это распишитесь отдельно.

Я расписался в двух документах и взял в руки карточку, запаянную в тонкий целлулоид. Это было удостоверение на штандартенфюрера Дитриха фон Казена унд Либенхалле. Предъявитель сего удостоверения имеет право делать всё во имя Рейха и на благо Рейха. Подписи Гиммлера и Бормана. Печати партийной канцелярии и канцелярии рейхсфюрера.

– Так уж и всё? – усомнился я.

– Всё, коллега Казен, – заверил меня Мюллер. – И в первую очередь – вы должны убраться со стариком в самое безопасное место. Куда, решите сами. Никаких командировочных документов, приказов об убытии, снятия с довольствия и прочей строевой чепухи. Вся документация попадёт в руки англичан или русских, и сразу начнутся поиски вас и вашего объекта. Это нам не нужно. Будете действовать на свой страх и риск. Мы не потерпим поражения в войне. Будет временная неудача. Война начнётся тогда, когда Кейтель поставит свою подпись под актом о безоговорочной капитуляции. Мы ещё покажем всему миру, кто победил на самом деле. Вы должны создавать финансовую сеть по всему миру. Высшим пилотажем будет такая система, когда запущенная в одной из стран мира некая сумма вдруг потеряется в процессе перечисления с одного счета на другой. Но она не потеряется, просто она возникнет на одном из счетов, которым будет владеть член нашей организации. Вы меня понимаете? По вашей заявке курьер доставит вам необходимую сумму в любую точку мира. Вот для этого и нужен вам этот документ. И не бойтесь использовать силу там, где не помогают уговоры и хорошее отношение. Хайль Гитлер!

– Хайль Гитлер, – ответил я и вышел из кабинета.

Практически я был запущен в свободное плавание.

Дед Сашка жил на вилле и занимался разбором трав, которые ему присылали со всей Германии и тех стран, где авторитет фюрера германской нации был ещё высок или, если не высок, то там стоял сапог немецкого солдата. Я стоял и смотрел на моего уже старого друга, который был занят своим делом и для него то, что творилось на улице, являлось лишь элементом, отвлекающим его от основных занятий.

Так, вероятно, и Архимед Сиракузский рукой отодвинул римского воина, который загородил ему солнце. Так и дед Сашка совершенно не обращал на меня внимания и не слышал, как я вошёл в его комнату, напоминающую то ли мастерскую, то ли лабораторию. Дед любил заниматься всем, переключался с одного дела на другое с неимоверной быстротой и никогда не чувствовал, что такое скука или безделье.

Я стоял и думал над своей судьбой. До определённого момента я был гражданином Великого государства – Российской империи. Потом Российской империи не стало. На её месте появилась Советская империя, но в ней мне не нашлось места.

Это как в уравнении, поменяли знаки, положительные стали отрицательными, отрицательные – положительными. Два каторжника стали положительными, два положительных обывателя так и остались положительными. Положительный человек, якшавшийся с каторжником, стал элементом отрицательным, так и каторжник, пообщавшийся с человеком положительным, тоже становится отрицательным. Как ни крути, а при всех математических выкладках число отрицательных элементов должно быть равно количеству положительных, иначе корабль государства либо пойдёт на дно, либо взлетит вверх.

Отрицательные элементы тянут корабль на дно, но положительные вытягивают его наверх. Поэтому и руководители советской империи не всех положительных людей пустили под нож, понимали, что с одними каторжниками и челкашами им не построить светлого будущего для своих детей. А дети челкашей и так проживут.

А кто я для этого государства в начале 1945 года? Никто. По большей части элемент отрицательный. Я передавал стратегическую информацию, но чувствовал, что мне не доверяют как классово чуждому элементу, да ещё работающему в карательных органах Рейха. Я мог бы выложить всё, что я знал, меня бы, может, и орденом каким-нибудь наградили, посмертно.

Интересно, а Вилли Лемана, советского агента, работавшего с нами бок о бок в гестапо, наградили каким-нибудь советским орденом? Уверен на сто процентов, что нет. Раз провалился, то значит, что всех выдал. А раз всех выдал, так значит – враг. А врагов не награждают. Если после его ареста не было других провалов, то это просто хитрость гестапо.

Если бы я выложил всё, как Леман, то и меня ждала бы его судьба. Вот штука жизнь! Для государства, которое верит тебе и которое стоит на твоей стороне, жизнь отдать не жалко. Даже немцы, которых мы в то время считали поголовно фашистами, по-человечески относились к своим гражданам и тем, кто служил им. Их считали людьми, а всех других – недочеловеками.

Нельзя противопоставлять себя всему миру. За это они и получат своё по полной мере. Но почему же я, русский по своей сущности, верящий в нашу победу и знающий, что она уже близко, с каким-то внутренним содроганием жду прихода своих соотечественников? Я не делал ничего во вред моей родине, но со мной даже церемониться не будут. Коммунисты не церемонятся со своими же соратниками по партии и по борьбе с фашизмом. Поэтому, я принял для себя твёрдое решение уходить в безопасное место вместе с дедом Сашкой.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 | Следующая
  • 0 Оценок: 0

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю


Рекомендации