Читать книгу "Грешница"

Глава 12

– Алло! Дарья Сергеевна! Вы меня слышите? – Гладышеву не понравилось молчание, повисшее в трубке. – С вами всё в порядке? Дарья Сергеевна!?

Его собеседница кивнула, как будто он мог её видеть, и заговорила сначала медленно, а потом всё быстрее:

– Да, слышу хорошо. Только я не Дарья! Меня вообще Галина зовут. Галина я, Петрова! Продавцом в ларьке работаю. А ваша Дарья приходила сегодня, да тут, на крыльце, телефон и обронила. А я нашла…

Гладышев опешил, услышав такую новость, и ненадолго умолк, соображая, что же ему теперь делать. Наконец спохватился:

– Хорошо, Галина, я вас понял. Скажите, пожалуйста, где вы находитесь?

– Так в Ольшанке, – ответила она ему. – Деревня такая. Ольшанка называется.

– Сейчас, минутку, я запишу, – сказал Гладышев, торопливо вынимая из сумки блокнот. – А какой это район, подскажите…

Услышав точный адрес и дом, где проживает Дарья, Гладышев удивлённо охнул, а потом отключил вызов, даже не подумав попрощаться со словоохотливой Галиной. Теперь ему было известно всё что нужно, и, не став терять время, он стал собираться в дорогу.

***

– Да где же телефон? – воскликнула Дарья.

Громкий стук двери, раздавшийся за её спиной, заставил девушку обернуться, и она на секунду замерла, глядя на незваных гостей.

Соседка Валентина, хлопая глазами, молча смотрела на полуголую девушку, а рядом с ней стоял тот самый старик, которому Дарья только что купила хлеб. Даже сквозь грязь на его смуглом лице можно было увидеть краску смущения, которая залила его щёки. Он, как и Валентина, не сводил глаз с растерявшейся девушки.

– Ой! – Дарья схватила футболку и торопливо надела её, но отпечатки мужских ладоней на груди только добавили ситуации ещё больше недвусмысленности.

– Смотрю, ты времени даром не теряешь, – поджала губы Валентина. – Ходишь, трясёшь перед всеми грудями! Как только не стыдно тебе?

– Валентина Ивановна! Почему вы врываетесь в мой дом с чужим человеком ещё и без стука?! – возмутилась Дарья. – Разве так можно? Я никого не ждала и не думала, что кто-нибудь может застать меня тут раздетой. У вас что, так принято здесь, в деревне?

– У нас принято вести себя прилично, а не так, как вы привыкли у себя в городе, – сдвинула белёсые брови Валентина и повернулась к своему спутнику: – Пошли отсюда, Костя! Нечего тебе на неё пялиться!

– Костя?! – удивилась Дарья. – Но постойте, вас же все называют Немец… Получается, вы сын Валентины Ивановны? Не может быть! А я думала, что вы уже пожилой человек...

– Я просто не побрился... А потом ещё и упал, грязь ведь, скользко, – спотыкаясь на каждом слове, ответил ей Костя. – А то, что немец, так у нас фамилия Шварц. Вот потому так и зовут. Ладно, ты, мать, иди, а я помогу Даше разобраться с колонкой. Прокачивать её надо, чтобы вода пошла. За один день, наверное, не получится. А за это, Даша, ты меня извини, – Константин показал на испачканную футболку девушки, – сам не знаю, как у меня так получилось. Ещё и перед людьми. Неловко даже. Я тебе за это колонку бесплатно починю.

– Я сказала, пошли домой! – отрезала Валентина. – Ничего ты не будешь ей тут чинить! А то знаю я, чем у вас всё закончится! Если уж она на улице лапать себя позволяет, то что будет, когда ты с ней наедине останешься. И бесплатно на неё работать – дураков нет!

– Мать, ну ты что?! – Константин взмахнул руками, показывая на девушку. – Это же Даша мне хлеб в ларьке купила. Галка, стерва такая, даже одну буханку давать не хотела. А Даша за свой счёт взяла и мне отдала. Так что мы с тобой ей вроде как должны.

Валентина пошарила в кармане, достала оттуда пригоршню мелочи и высыпала на стол перед Дарьей:

– Вот! Это тебе за хлеб. А к сыну моему подкатывать не надо. Хватит мне одной городской невестки. Вам ведь не мужик нужен, а бесплатная рабочая сила. Глазками своими похлопаете, задом повертите и довольны! Слава Богу, Семёнович не дожил до этого дня. А то бы посмотрел на свою распрекрасную внученьку...

– Так, всё, хватит! – не выдержала, в конце концов, Дарья. – Уходите отсюда оба! Без вас как-нибудь обойдусь!

– Вот и обходись! А бесплатно на тебя никто корячиться не будет! И за водой больше не приходи, не дам! – крикнула Валентина уже от самой калитки.

Опустив голову, Костя поплёлся вслед за матерью.

– Дурдом какой-то, честное слово, – Дарья потёрла ладонью лоб. – Но где же всё-таки мой телефон?!

***

В кабинет Вячеслава вошла медсестра Марина, держа в руках несколько распечатанных листов с результатами анализов пациентов.

– Вячеслав Николаевич, вот свежие данные по вашим больным. Обратите внимание на показатели Игоря Тарасовича Кубышкина – там есть серьёзные отклонения. Особенно мне не нравится его гемоглобин и ТТГ.

– Спасибо, Марина, сейчас посмотрю, – Вячеслав принял у неё документы и полистал их: – Да, Кубышкину нужно будет скорректировать лечение. И вот ещё, по Алфёровой…

Объяснив медсестре все, что нужно, Вячеслав кивнул ей:

– Все понятно? Хорошо, тогда идите.

– Вячеслав Николаевич, – уже на пороге повернулась к нему Марина. – А вы сами-то хорошо себя чувствуете?

– Мариночка, займитесь пациентами. Со мной всё в порядке. Просто немного устал.

– Ну, ладно, – сказала она и вышла, а Вячеслав вернулся к бумагам, но никак не мог сосредоточиться на полученных данных.

В голове беспокойно крутились воспоминания о жене Дарье, которая предала его, погасив не только семейный очаг, но и все надежды на совместное счастье. Её поступок казался ему предательством, и это только разжигало внутри него гнев и чувство неотмщённой обиды. Он ощущал смесь злости и бессилия, которые мешали ему думать о чем-то ещё. А тут ещё мать рассказала, что Дарью разыскивал какой-то человек, но не сказал, зачем она ему нужна.

Мать уверяла, что это один из любовников его жены, но Вячеслав не хотел верить ей: за всё то время, что он знал Дарью, она ни разу не дала ему повода усомниться в ней или к кому-нибудь приревновать. Нет, Дашка не такая… Но это с одной стороны. А с другой… Она ведь не отрицала, что была стриптизёршей и соблазняла своим телом богатых мужиков.

Марина появилась в дверях снова:

– Вячеслав Петрович, к вам пришла какая-то девушка. Говорит, что по личному вопросу.

– Ну, пусть войдёт, – махнул он рукой.

– Слава!!! – Алина не вошла, а ворвалась в его кабинет. – Я очень соскучилась и не могла больше ждать, когда ты позвонишь мне.

– Алина, вообще-то я занят, – нахмурился Вячеслав и показал почему-то на медсестру Марину, которая с любопытством рассматривала его посетительницу. – У меня пациенты и я не могу оставить их даже ради тебя.

– Но я хочу увидеться с тобой! – воскликнула Алина, обиженно надув пухлые губки. – И если ты не пообещаешь мне, что мы сегодня встретимся, я никуда не уйду отсюда!

Вячеслав достал ключи от квартиры и протянул их девушке:

– Вот, возьми и поезжай домой. Адрес ведь ты помнишь? Вечером я приду, и мы обо всём с тобой поговорим.

– Хорошо, – губы Алины растянулись в довольной, соблазнительной улыбке. – До вечера, милый!

Она проскользнула мимо Марины, которая проводила её неприязненным взглядом и выпорхнула из кабинета.

***

Дождавшись вечера, Галина закрыла ларёк на замок, но вместо того, чтобы пойти домой, свернула в проулок, через который можно было выйти к дому Дарьи. В конце концов, она должна была отдать ей найденный телефон и заодно посмотреть, как эта Дарья там живёт. Надо же завтра рассказать всей деревне свежие новости. А то, что с приездом этой городской вся Ольшанка скоро встанет на уши, можно было даже не сомневаться.

Дарья оказалась дома и вышла к Галине, едва та постучала в дверь.

– Здравствуйте, – Дарья не сразу узнала продавщицу ларька и, не ожидая хороших новостей, насторожилась, пытаясь догадаться, зачем она понадобилась этой женщине.

– Вот, – сказала та, протягивая Дарье её телефон. – Ты его там обронила, наверное, когда Немец тебя толкнул, а я нашла. Слышь, ты б держалась от него подальше. Все равно тётка Валька жить ему ни с кем не даст. Вредная она баба, просто спасу нет. Младший сын женился, так она им такие концерты закатывала, что только держись. Хорошо хоть Нинка, жена Андрея, оказалась с характером. Муженька прихватила и дёру в город. Она-то спуску Вальке не давала. Как только та нос свой к ним сунет, Нинка сразу – хоп, и прищемит его. Так то Нинка, у неё характер как у бульдога. Она если рот откроет, так всех богов соберёт. А тебе с Валькой ни за что не справиться.

– А кто вам сказал, что мне нужен ваш Немец? – покачала головой Дарья. – У меня вообще-то муж есть.

– Да ладно?! – удивилась Галина. – Ишь ты! А как же он тебя одну сюда отпустил? У нас мужики знаешь, какие ушлые? Живо рога ему наставят!

– До свидания! – Дарья вернулась к двери, и уже почти было закрыла её, когда Галина, вспомнив самое главное, хлопнула себя по лбу:

– Забыла совсем! Звонили же тебе! А я ответила. Там какая-то Ксения в аварии разбилась. Насмерть!

Глава 13

Егор взмахнул топором и со всей силы вонзил его в стоявшее на колоде полено. Мускулы его рук и торса напрягались с каждым движением, играя под кожей, блестевшей на солнце от мелких бисеринок пота. Бах! Острый топор с глухим стуком углублялся в древесину, разрубая её на ровные чурки, которые разлетались во все стороны, усыпая небольшой, но вполне ухоженный задний дворик, расположенный сразу за старым деревянным домом с резными наличниками на окнах.

Этот дом, построенный ещё его прадедом, дышал простотой и уютом, сохранив особую атмосферу, которая всегда наполняла душу Егора теплом и дарила ему самые добрые воспоминания. И прадед, и дед, и отец Егора тоже когда-то рубили здесь дрова, а потом складывали их в дровяник, чтобы зимой топить печь в доме и бане. Теперь это делал и сам Егор. И хотя к его дому, как и у всех в Ольховке, был подведён газ, баню он предпочитал топить именно дровами, а иногда, особенно осенью и зимой, растапливал печь в доме, специально оставив её, как память о прадеде-печнике.

Егору было три года, когда прадеда не стало, но он прекрасно помнил его, совсем старого, но крепкого старика в широких темно-синих штанах, заправленных в серые валенки и такого же цвета свитере с высоким воротником, подпиравшим его курчавую, будто припорошённую снегом бороду. Его тоже звали Егором, и правнук с гордостью носил его имя, хотя уже и не мечтал, что сможет когда-нибудь передать его по наследству своим внукам.

– Бах!

Топор туго вошёл в древесину, но Егор с лёгкостью выдернул его и последнее неподатливое сучковатое полено, развалившись на части, упало ему под ноги. Егор отошел к скамейке и умылся, черпая пригоршнями воду из новенького оцинкованного ведра. А потом, вытираясь жёстким вафельным полотенцем, вдруг вспомнил, как сердилась Эвелина, если он путал, что и каким полотенцем нужно вытирать.

Как он вообще женился на ней, если они оказались такими непохожими, будто были с разных планет. Что ж, наверное, он был не оригинален и как большинство мужчин, просто повёлся на её красоту, забыв о том, что кукольное личико и идеальная во всех отношениях фигура никому ещё не гарантировала простого человеческого счастья, которого он так сильно хотел.

Пять лет Егор, бывший десантник, майор внутренней службы МЧС, пропадал то на дежурствах, то на ночных сменах как частный таксист, чтобы обеспечить любимую всем, что она могла себе пожелать. Как говорится, в каждой паре кто-то любит, а кто-то позволяет себя любить.

В их паре любил Егор. Он просто боготворил свою Эвелину, осыпал цветами, когда бывал дома, приносил завтрак в постель, защищал от всего как ребёнка и оберегал так, будто она была сделана из хрусталя. И не замечал, что жена становится всё более капризной и требовательной во всём.

Первый звоночек прозвенел, когда однажды под Новый год Егор подхватил воспаление лёгких и долгие две недели провёл в больнице, а потом долечивался дома, потому что чувствовал себя всё ещё плохо.

– Спасибо за испорченные праздники! – заявила ему Эвелина, надув и без того пухлые, сочные губы. – Всегда мечтала встретить Новый год в одиночестве!

– Я же не специально, малыш! – виновато улыбнулся жене Егор, только что вернувшийся из больницы.

– А мне от этого легче? – вспыхнула она и отодвинулась от мужа, который протянул к ней руки, чтобы обнять.

– С ума сошёл?! – воскликнула она. – Или хочешь, чтобы я тоже заболела?! Фу! Ты пахнешь лекарствами!

– Ты поэтому не навещала меня в больнице? – усмехнулся он.

– Конечно! – Эвелина сбросила с себя домашний костюм и надела красивое платье с откровенным декольте. – Ненавижу этот запах! А ещё в этих ваших больницах целый рассадник всякой заразы! Ладно, Егор, я уже опаздываю и такси, наверное, ждёт меня.

– Эля, но я первый вечер дома и думал, что мы проведём его вместе! – Егор был искренне огорчён и не скрывал этого.

– Давай ты сначала выздоровеешь, – брезгливо сморщила она аккуратный изящный носик, разглядывая серое после болезни лицо мужа. – Если что, я останусь ночевать у Полинки. Так что можешь спокойно ложиться спать. Пока!

Ещё секунда и в прихожей остался только тонкий шлейф её духов… Закусив губу, Егор подошел к окну и увидел, как жена садится в чёрную иномарку, совсем не похожую на такси. И долго ещё стоял, задумчиво глядя на опустевший двор.

Утром, когда Эвелина вернулась домой, они поссорились в первый раз. И в первый раз Егор не спешил утешить бьющуюся в истерике жену. Однако прошел ещё год, прежде чем Егор окончательно прозрел, застав Эвелину в гостиничном номере с каким-то насмерть перепуганным при его появлении французом.

***

– Егор! Ты дома?! Как хорошо!

Он резко обернулся и увидел Катю, которая входила во двор вместе со своей матерью.

– Почему ты не в больнице? – удивился он, натягивая на себя футболку. – Кать, ты же сама говорила, что врачи настаивали на твоей госпитализации. Тебе нужно беречься, срок ведь не маленький.

Катя подошла к нему ближе и грустно улыбнулась:

– Я боюсь... – сказала она тихо, – боюсь потерять не только малыша, но и тебя тоже.

Анна Ивановна внимательно смотрела на зятя, наблюдая за его реакцией. Он тоже бросил на неё сердитый, осуждающий взгляд:

– Ваших рук дело?

– А что ты хотел?! – поджала губы та. – Дочка у меня одна и кто он ней позаботится, если не я.

Егор покачал головой и взял Катины руки в свои ладони.

– Никого не слушай и не делай глупости, – попросил он мягко. – Думай о ребёнке и о своём здоровье. Я не могу быть всегда рядом с тобой, ты же знаешь. У меня регулярные обходы, которые я не могу не делать. Иногда меня не бывает дома по нескольку дней. Вот скажи, как мне теперь быть? Что, если тебе станет плохо и понадобится помощь врачей, а меня не будет рядом?

– Я обещаю беречь себя, – тихо ответила Катя, – если ты пообещаешь, что кроме меня у тебя никого не будет.

– Кать… вздохнул Егор. – Мы ведь женаты. Неужели ты думаешь, что я способен на измену? Зачем бы я тогда женился на тебе?

Заглянув ему в глаза, Катерина мягко улыбнулась:

– Я очень хочу есть, Егор. Ты сам-то хоть обедал?

После обеда, проводив мать, Катя до вечера отдыхала, потом, спросив, когда Егор освободится, занялась ужином. А он вернулся к дровам и стал аккуратно укладывать их в дровяник.

***

Перемешивая ложкой салат, другой рукой Катя поглаживала живот, тихонько разговаривая с ребёнком, который очень скоро должен был появиться на свет.

– Маленький мой, я обещаю, что сделаю всё, чтобы ты вырос в счастливой семье. Пусть Егор не твой родной папа, это не имеет для нас никакого значения, потому что я уверена, он будет любить нас обоих всей душой. Мы ведь его никому не отдадим, правда? Не для того мы с тобой завоёвывали его, чтобы просто так отпустить.

– Маленький, ты меня слышишь? – Катя любила представлять, как будет учить сына всему, что знает сама. Она будет рядом с ним, когда он в первый раз улыбнётся, начнет агукать, сделает первый шаг и скажет первое слово. Она будет оберегать его и во всём поддерживать.

Но вдруг её сердце дрогнуло от любви и тревоги одновременно.

– Маленький мой… – она слегка придавила живот. – Ты что, спишь? Э-э-эй, не пугай меня… Толкнись, сынок, ну пожалуйста…

Глава 14

Дарья дрожащими руками набрала номер Ксении, но равнодушный электронный голос ответил ей ровно и спокойно: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

– Да что же это такое?!!! – простонала Дарья и нервно постучала телефоном по губам, пытаясь сообразить, кто может знать хоть какие-то подробности о случившемся. – Юля!!!

Забыв все прошлые обиды, Дарья принялась дозваниваться бывшей подруге и как только услышала её «Алло!», торопливо заговорила, боясь, что та, узнав её голос, бросит трубку:

– Юля, пожалуйста, скажи, ты знаешь что-нибудь о Ксюше?

– Гурьева, это ты, что ли? – удивилась та.

– Я, я! – подтвердила Дарья. – Что с Ксенией?!

– Понятия не имею, – пожала плечами Юля, как будто Дарья могла видеть её. – Если тебе нужна Ямская, звони ей, или вам переводчик нужен?

– Но мне сказали, что она попала в аварию! – воскликнула Даша. – Юля, я сейчас в Ольшанке и не могу быстро добраться до города. Пожалуйста, попытайся найти её!

– Делать мне больше нечего! – огрызнулась Юлия. – Твоя распрекрасная Ксюша из-за тебя при всех мне чуть глаза не выцарапала, защитница несчастная! Хоть бы покупателей постеснялась! А что я такого сказала? Или это я виновата в том, что ты напропалую с мужиками за деньги спала? Я не такая как ты, и привыкла добиваться своего честным путём! Так и подруге своей передай! Кстати, не вздумай возвращаться, потому что твоё место Сан Саныч уже отдал мне, и я не собираюсь работать с такими кадрами, как ты и твоя Ксюша! Понятно это тебе?

– Мне абсолютно наплевать, что там у тебя с Сан Санычем, и никуда возвращаться я не собираюсь! – закричала Дарья, чувствуя, как гнев захлёстывает её. – Ты только скажи мне, что с Ксюшей? Ты слышала что-нибудь про аварию?!

– Ничего я не слышала! После того скандала, который она устроила в магазине, наше руководство быстренько ей пинок под зад выдало! Может и вляпалась куда-нибудь! Туда ей и дорога! И тебе тоже!!! И не звони мне больше! Я не больница и справок о том, кто и где пострадал, не выдаю!

В трубке повисло молчание, и Дарья с такой силой стиснула в руке телефон, что её пальцы побелели. Но Юлия была права: нужно обзванивать больницы. Там ей могут точно сказать, что произошло с Ксенией.

Однако на все её расспросы медсёстры приёмного покоя отвечали, что Ксения Петровна Ямская ни вчера, ни сегодня к ним не поступала. И только в предпоследней больнице, куда она дозвонилась с большим трудом, ей сказали, что в утренней аварии действительно серьёзно пострадали мужчина и женщина. Мужчина находится в реанимации и его состояние крайне тяжёлое, женщина скончалась в скорой помощи по дороге в больницу.

– Господи! Этого не может быть! – зарыдала Дарья. – Вы уверены, что это Ксюша?

– Не морочьте мне голову! – прикрикнула на неё медсестра. – Откуда я знаю, как её зовут? Я только час как заступила на дежурство! Вы спросили про аварию, я ответила! Дальше приезжайте и узнавайте все подробности сами!

И снова телефон Дарьи умолк, а она сама, закрыв лицо руками, горько заплакала, жалея несчастную подругу, которую любила несмотря ни на что.

– Прости меня, Ксюша, – шептала она с такой искренней болью, что удивительно, как её сердце не разорвалось от горя.

***

Обежав всех соседей и ни от кого не добившись помощи, Дарья вспомнила о Егоре. Конечно, он не откажет и отвезёт её в город, ведь он добрый и уже один раз помог ей. Только бы не заблудиться в темноте и правильно выйти на дорогу, ведущую к Ольховке.

Сколько он там говорил до неё километров? Пять? На это ей понадобится около часа. Дарья взглянула на часы – половина десятого. Что ж, если он согласится, значит, к утру они будут на месте. Дарья быстро натянула удобные кроссовки, сунула в карман джинсов телефон и поспешила в Ольховку, на ходу застёгивая клетчатую рубашку.

***

С пути она все-таки сбилась и добралась до дома Егора в начале двенадцатого ночи. Задыхаясь от быстрой ходьбы и бега, она постучала в двери дома егеря:

– Егор! Егор! Откройте, пожалуйста!

Дверь и в самом деле очень быстро распахнулась, но перед Дарьей выросла фигура не Егора, а его беременной жены, которая нахмурилась, увидев перед собой запыхавшуюся, но очень красивую девушку.

– Чего тебе надо?! – оборачиваясь, не проснулся ли Егор, спросила её Катерина.

– Пожалуйста, позовите Егора, – попросила Дарья. – Мне очень нужна его помощь.

– Иди домой и забудь сюда дорогу, потаскушка бессовестная, – прошипела ей в лицо Катерина. – Мой муж спит, и я не собираюсь будить его для тебя, наглая девка!

– Пожалуйста… – протянула к ней руки Дарья. – Моя подруга попала в беду…

Сделав шаг вперёд, Катерина толкнула её с такой силой, что если бы Дарья не удержалась за перила, обязательно упала бы со ступенек.

– Вон пошла! – потребовала Катя. – И только попробуй ещё раз появиться здесь, пожалеешь…

Она ушла в дом и погасила свет.

Сегодня, когда Катя перестала ощущать, как шевелится внутри неё малыш, она, страшно испугавшись за него, выбежала к Егору. Но стоило ему самому положить руку на её живот, как ребёнок толкнулся, будто разбуженный его ласковым прикосновением.

– О! Егор, милый, – всхлипнула счастливая Катя. – Как мне повезло, что ты есть у меня. И малыш тебя уже очень любит.

Егор улыбнулся и ничего не сказал на это. Он вообще всегда был скуп на слова, предпочитая показывать своё отношение к людям поступками. Он и на ней женился только потому, что пожалел её, но это для Кати ничего не значило. Она знала, что однажды она подарит ему его собственного малыша и он полюбит её за это. Да! У них будет замечательная семья, и они уже никогда не расстанутся.

Надо только отвадить от дома эту городскую ведьму. Вот ведь привязалась, окаянная, чтоб ей пусто было!

– Кто-то приходил, Кать? – послышался из спальни голос Егора.

– Да, – ответила она. – Мать прибегала, молока принесла. Я утром хочу тесто на пирожки поставить. Ты спи, спи, Егорушка, я сейчас чай допью и тоже приду.

***

Постояв во дворе Егора ещё немного, Дарья, вытирая слезы, градом хлынувшие из глаз, поплелась назад в Ольшанку. Она шла, не разбирая дороги, и думала только об одном: она никогда не простит себе того, что случилось с Ксюшей.

Дарья шла по тропинке, ожидая, что она вот-вот выведет её на дорогу к Ольшанке, но деревья, кажется, становились только гуще и теперь своими кронами смыкались над её головой, заслоняя молодой пышной листвой жёлтый лик полной луны. Неясные тени дрожали и переплетались друг с другом, словно живые существа, и то и дело заглядывали Дарье в лицо, словно хотели понять, что делает она здесь в такой час.

Лёгкий ветерок качал наполненный сыростью и терпкими непривычными ароматами воздух, напоминая дыхание леса. Ночные насекомые, стрекочущие в траве, создавали вокруг Даши ровный, почти гипнотический гул. В зарослях и под ногами девушки шевелилось что-то невидимое, но настоящее и живое.

Дарья остановилась и прислушалась, надеясь услышать лай деревенских собак. Но вместо этого где-то совсем рядом хрустнула ветка под чьей-то неосторожной ногой. А чуть дальше загадочно и величественно заухала сова, пугая сотни маленьких зверьков, копошащихся в земле.

Дарья вздрогнула и прижала ладонь к губам, сдерживая собственный крик. Всё вокруг казалось одновременно страшным и спокойным, словно лес хранил свои секреты, открываясь лишь тем, кто готов внимательно слушать и наблюдать. Но сейчас, кажется, чьи-то глаза наблюдали за ней, Дарьей, оставаясь невидимым для её собственных глаз.

– Аууу-ууу-оу-у!!! – раздался вдалеке протяжный, надрывный волчий вой.

– Оу-у-у-у-у!!! – ответили ему несколько голосов справа и намного ближе, чем первый.

– Волки… – выдохнула Дарья и, почувствовав, как первобытный страх шевелит волосы на её голове, бросилась бежать, не обращая внимания на кусты, хлещущие её, словно плети.