Читать книгу "Осколки счастья"

Глава 10

***

Артём брезгливо смотрел на Анжелу, которая жадно ела вчерашний суп, набирая его половником прямо из кастрюли. Руки её тряслись, но она как будто не замечала этого, как и мужа, стоявшего в дверях.

– Вкусно? – скривился Артём.

Анжела бросила на него беглый взгляд через плечо, подцепила половником разваренную кость, пальцами достала её и впилась зубами в холодное мясо.

– Фу! Да возьми хоть тарелку! – Артём подошел к шкафу, распахнул дверцу, достал миску и со стуком поставил её перед женой, но она только повертела головой:

– Не-а, так вкуснее! Слушай, Негода, где ты научился готовить? Ты же вроде не повар, а этот, как тебя там… Ну, этот…

Она пощёлкала пальцами, не обращая внимания на стекающий по ладоням жир.

– Мне противно на тебя смотреть, – Артёма вдруг затошнило, и он отошёл от жены, чтобы даже случайно не прикоснуться к ней. Но ей было всё равно. Она снова вернулась к супу и остановилась, только когда его совсем не осталось.

– Есть у нас ещё что-нибудь? – спросила Анжела, вытирая руки о полы рубашки. – Я такая голодная, что могу съесть целого слона.

Не дожидаясь ответа от мужа, она нашла на полке немного печенья и тут же сунула его в рот, потом принялась за простоквашу, снова вызвав у Артёма приступ тошноты.

Он смотрел на жену и не мог поверить своим глазам. Она, совсем ещё молодая девушка, превратилась в женщину неопределённого возраста, отвратительную и вульгарную. Словно желая подтвердить его мысли, Анжела допила простоквашу, громко икнула и вызывающе облизнула губы:

– Кажется, наелась, – рассмеялась она. – Спасибо, милый, мне всё очень понравилось… Может теперь пошалим? У нас уже давненько ничего не было.

Анжела поймала взгляд мужа и постаралась сделать кукольную гримасу, даже не догадываясь, как выглядит на самом деле:

– Ну, прости, Артём! Прости, дорогой мой. Я понимаю. Ты не железный, а я всегда так занята, что не успеваю оказать тебе внимание… Пойдём, я покажу тебе, как умею любить!

Артём оттолкнул жену и она, ткнувшись плечом в стену, закричала не столько от боли, сколько от внезапно отхватившего её гнева.

– Ты что, совсем уже?!

– Это ты совсем, – голос Артёма дрожал от негодования. – Олег уснул только под утро, у нас врачи бывают несколько раз в неделю, но тебе всё равно! Ты пропадаешь неизвестно где и с кем, являешься утром и то не всегда. Послушай, Анжела! Мне наплевать, что ты не помнишь о том, что я твой муж, но как ты можешь забывать о сыне? Ты же его рожала…

– Рожала, земля дрожала, – отмахнулась от него Анжела. – Я, что ли, этого хотела? Нет! Это вы с родаками насели на меня: «Ах, ребёнок!», «Ах, как это прекрасно!», «Ах, какое счастье!». А ты знаешь, как мне было больно?! Да я чуть не умерла!!!

– Замолчи! – потребовал Артём, но Олег уже проснулся и снова раскричался. – Довольна теперь?

Бросив гневный взгляд на жену, Артём поспешил к сыну, а когда вместе с ним на руках вышел на кухню, Анжелы там уже не было.

– Вот тварь, – сквозь зубы проговорил Артём и ещё крепче прижал к себе выгибающегося малыша.

***

В этот раз Олег чувствовал себя особенно плохо и совсем отчаявшийся Артём окончательно растерялся. Два дня подряд он вызывал к сыну местного фельдшера, но тот только разводил руками и говорил, что у мальчика обыкновенная простуда, которая пройдёт через несколько дней.

– Это же дети, – говорил он, набирая в шприц содержимое ампулы. – Они всегда болеют часто, и симптоматика в большинстве случаев бывает путанной. Пусть ваш сын немного поправится, чтобы у него были силы для того, чтобы добраться с вами до области. Там есть хороший диагностический центр. Вам нужно записать Олежку туда на обследование, и они точно скажут, что его беспокоит. А может быть, у вас есть связи в области?

Артём встрепенулся: Гусев! Ну конечно! Он же депутат и сидит в областной думе. Неужели он ничего не сделает для своего родного внука? Нужно поехать к нему, найти, разыскать и поговорить. Только сначала он обязательно должен разыскать Анжелу. Они поедут в область всей семьёй, иначе Лев Валерьянович может и отказать ему. В последний раз, когда они виделись, Артём нагрубил тестю и тот едва ли не выгнал его из дома.

– Чёрт! Где же искать тебя, Анжела… – качая на руках дремлющего сына, прошептал Артём.

***

К вечеру разыгралась непогода. Дождь как сумасшедший стучал по окнам, грозясь выбить их и ворваться в дом. А ветер гнул к земле деревья, ломая их ветки и сердито бросая на землю. Но даже это не заставило Анжелу вернуться домой, а Олегу становилось всё хуже и хуже.

В отчаянии Артём заметался по дому, разыскал дождевик и, набросив его на себя, побежал к соседям, у которых была собственная машина.

– Толик… Толь!!! – стучал он в дверь соседа, пытаясь перекричать ветер. – Толик!!!

– Чего тебе? – выглянул тот.

– Толян, выручай! В город надо Олега отвезти, – взмолился Артём. – Совсем плохо пацану…

– Да ты рехнулся, – Толик поёжился, поднял голову и посмотрел на плавающие по небу тучи. – Куда я поеду? В первой же луже сяду. Да и дорога – сплошная глина, одна скользь. Утра дождёмся и поедем.

– Толик, да захлёбывается же мальчишка! – схватил Толика за плечо Артём. – И судороги у него. Я хотел городскую скорую вызвать, но она разве проедет сюда к нам?

– Вот! – Анатолий и не думал уступать Артёму. – Раз скорая не проедет, то я на своей Волге и тем более. Утром приходи!

– Да иди ты!

Артём бросился к другому соседу, но тот за ужином хорошо выпил, а свою машину дать ему отказался. Ещё в двух домах Артёму даже не открыли.

– Ладно! – сквозь зубы проговорил он, быстрым шагом вернулся домой, завёл мотоцикл и торопливо вошёл в дом, где Олег, лёжа в своей кроватке уже начал синеть от непрекращающегося крика и нехватки дыхания.

– Сынок, сыночек мой, – рыдая, Артём схватил мальчика на руки и попытался успокоить, а потом одел на него тёплый комбинезончик и завернул в одеяло. – Сейчас, сейчас, маленький мой. Я отвезу тебя в больницу и там тебе помогут. Только успокойся, пожалуйста! Не плачь!

***

Мотоцикл ревел как безумный, но Артём уверенно вёл его по раскисшей дороге, управляя левой рукой, а правой крепко прижимая к себе судорожно бьющееся тельце сына. Однако гравийка очень быстро закончилась и началась та самая глина, о которой говорил ему Толик. Мотоцикл то и дело стягивало в канаву, и тогда Артём прикладывал все усилия для того, чтобы снова вывести его на дорогу.

– Господи, да помоги же ты мне! – взмолился Артём, пытаясь перекричать раскаты грома. Но мотоцикл, поймав колесом огромную яму, стал заваливаться на бок и вдавил Артёма вместе с Олегом в липкую, скользкую грязь…

***

Приёмный покой городской больницы находился на первом этаже старого здания, окружённого небольшим неухоженным сквером с клумбами, заросшими сорняками. Крыльцо с разбитой, вечно затоптанной плиткой, вело к железной, выкрашенной серой краской двери, за которой скрывался неотапливаемый, освещённый тусклой лампочкой тамбур.

Однако в небольшом, но светлом холле был порядок и повсюду пахло хлоркой. Раиса Петровна, пожилая санитарка, работавшая в приёмном покое, строго следила за чистотой вверенного ей помещения и то и дело протирала кафельные полы, громко постукивая по ним железным ведром и деревянной шваброй. Медсёстры уж давно смирились с её строгостью и шутили, что когда у Раисы Петровны в руках тряпка, её боится даже главврач. И это было очень похоже на правду.

– А ну-ка, подними ноги! – приказала санитарка мужчине, сидевшему у стены на банкетке с женской сумкой в руках. И, окинув его быстрым взглядом, пробурчала: – Да не боись, всё хорошо с твоей женой, сейчас доктор её осмотрит и отпустит. Слышала я, нет перелома, растяжение только. А ты давай-давай, поднимай ноги-то, ишь, сколько грязи натащил. Не видел, что ли, что на улице дождь?

Мужчина беспрекословно выполнил то, что требовала ворчавшая женщина, а она уже перешла к двум женщинами и ребёнку лет восьми, которые дожидались осмотра врача, и принялась натирать затоптанные полы у их ног.

– Что за люди… Идут в больницу, а ноги не вытирают! – приговаривала Раиса Петровна. – Как будто им тут свинарник, а не лечебное учреждение. Кому я там, на входе, воды в корыто налила и тряпку положила? Трудно что ли, наклониться? Чай не переломились бы! Топчут и топчут… Как стадо слонов, ей-богу! Что за свин…

Она уже домывала полы, как вдруг железная дверь распахнулась, и в холл шагнул человек, как будто слепленный из ила. Все повернулись к нему, а Раиса Петровна так и застыла с открытым ртом, разглядывая шатающегося от усталости бродягу, который держался явно из последних сил. Медсестры и пациенты смотрели на него, а он, дрожа, прижимал к груди мокрые лохмотья, с которых стекали на чистый кафель целые потоки грязи. И вдруг незнакомец, словно выполнив всё, что от него требовалось, рухнул на колени.

– Мать моя! Да ты ж ни дать, ни взять Адам – сплошная глина! – вырвалось у возмущённой санитарки. – Ты куда ж запёрся, лихоманец?! Сейчас как отхожу тебя тряпкой, так узнаешь…

Но из кучи тряпья, которую все приняли за лохмотья, вдруг послышался тихий жалобный плач ребёнка, сменившийся тяжёлым хрипом…

– Помогите, – прошептал мужчина. – Это Олег, мой сын. Он умирает. Я всю ночь шёл пешком, нёс его на руках…

Это мгновенно вывело всех из оцепенения. Медсестры кинулись за врачами и уже через несколько минут Олега унесли куда-то, а Раиса Петровна помогла его отцу подняться и повела в свою подсобку.

– Снимай тут все своё барахло, – потребовала она, заставив его раздеться до нижнего белья. – Вот полотенце, в раковине умойся, а я пока тебе другую одёжку принесу. Есть у меня тут кое-какие запасы, на всякий непредвиденный случай. Больные-то разные бывают, и рваные, и драные, и вот как ты. Потому и несём мы из дома всякую одёжку…

Она ушла, но очень быстро вернулась и покачала головой, с удивлением разглядывая мужчину, вытиравшегося жёстким вафельным полотенцем:

– Так ты молодой совсем, – протянула она. – А я думала, что тебе лет шестьдесят…

– Меньше немного, – усмехнулся тот и принял из её рук застиранную рубашку в крупную синюю клетку, черные, растянутые на коленях трико с белыми полосками по бокам, и резиновые тапочки. – Спасибо вам!

– Значит, всю ночь, говоришь, шёл? – продолжала расспрашивать его Раиса Петровна. – Что ж вас подвезти никто не мог?

– Никто, получается, – ответил он, застёгивая последнюю пуговицу рубашки.

– А зовут-то тебя как, сердешный? – не отступала от него санитарка.

– Артём.

– Как внука моего, – вздохнула почему-то Раиса Петровна и тут же спохватилась:

– А жена-то твоя где? Мать сыночка? Нету её, что ли? Неужто сам мальчонку воспитываешь?

– Сам, – кивнул Артём.

– Ой, лишенько! – прижала морщинистую ладонь к щеке пожилая санитарка. – Да как же это?! Померла, что ли?

Но Артём уже вышел из её подсобки и направился к медсёстрам, чтобы узнать, где Олег и что с ним. Вот только новости были неутешительные: врачи поместили мальчика в реанимацию и не давали пока никаких прогнозов.

– Что же мне теперь делать? – спросил Артём.

– Ждите, – ответила ему одна из медсестёр.

Артём постоял немного, нервно сжимая кулаки, потом отошёл в самый дальний угол и сел на стул у окна, положив голову на руки. Он просидел так больше часа, и даже когда Раиса Петровна подошла к нему, не поднял головы. Санитарка поставила на подоконник перед ним тарелку рисовой каши, стакан с чаем и бутерброд с сыром и маслом.

– Спишь, что ли, Артём? – тронула она его рукой за плечо. – Поешь вот. Я принесла.

– А? – он с трудом выбрался из тяжёлого сна и тут же вскочил на ноги. – Что-то с Олегом? Как он?!

– Поесть я тебе принесла, – повторила Раиса Петровна. – А что с твоим дитём – не знаю… Это доктор тебе потом скажет.

Но, прежде чем прикоснуться к еде, Артём снова поговорил с медсёстрами, и, узнав, что новостей пока нет никаких, понурый, вернулся на свой пост. Несколько раз к нему выходили врачи, говорили, что ждать нет никакого смысла, но Артём не соглашался покинуть больницу, пока хоть что-то не станет известно.

Прошли уже сутки с того момента как он с Олегом на руках вышел из дома. За это время Артём нормально не спал и не ел, но это его не волновало. Он, не замечая никого вокруг, думал только о своём маленьком сыне, которого любил больше жизни.

Вдруг громкий шум отвлёк его от тяжёлых мыслей. Врачи скорой помощи привезли откуда-то молодую женщину в тяжёлом состоянии и теперь ругались с медсёстрами приёмного покоя, которые не желали принимать эту пациентку.

– Мы что, по всему городу должны её возить? – сердился худощавый фельдшер в очках и с папкой в руках. – Тут не примем, там не примем! А нам куда с ней? Домой забрать? Или ждать пока она умрёт, чтобы сразу доставить в морг?

– Так она же законченная наркоманка! – всплеснула руками медсестра. – С явной передозировкой! Вот и везите её в наркодиспансер! Мы тут что с ней делать будем?!

– Да я же говорю, что она при смерти! – повысил голос фельдшер, и словно желая подтвердить его слова, женщина, лежавшая на носилках, забилась в мучительных судорогах.

Артём подошёл ближе и застыл на месте, узнав в никому не нужной пациентке Анжелу.

– Это моя жена и мать Олега, – сказал он, обращаясь сразу ко всем присутствующим. – Анжела Львовна Гусева. Единственная дочь депутата областной думы Гусева Льва Валерьяновича. Лучше вам принять её. Постарайтесь дозвониться её отцу, он всё подтвердит.

И, не дожидаясь ответа, вернулся на своё место у окна и тяжело опустился на стул.

Глава 11

Светлана Гусева вышла из ванной комнаты, запахнула шёлковый халат и ловко перехватила его пояском, подчёркивая не по возрасту тонкую талию. Она обожала принимать утром контрастный душ, получая заряд бодрости на весь день. Даже когда они со Львом жили в Касьяновке, Светлана находила время для утренних процедур, правда там не было таких удобств, как здесь, в служебной квартире мужа, такой шикарной и просторной.

– Какой он всё-таки умница, Лев, – подумала женщина, улыбаясь своему отражению в огромном зеркале. – Сделал карьеру от директора сельской школы до депутата областной Думы. Не каждый так сможет. А вот Лев смог…

Она прошла в спальню, надеясь застать мужа ещё в постели, но он уже сидел в кресле с утренней газетой в руках и внимательно читал какую-то статью.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила Светлана, вглядываясь в раскрасневшееся лицо мужа.

– Не прикидывайся дурой! Или ты действительно ничего не понимаешь?! – нервно воскликнул он и ткнул пальцем в броский заголовок: – Тогда, на! Читай!!!

Взяв газету, Светлана опустилась на кровать и прочла: «Дочь депутата Гусева с тяжёлым диагнозом доставлена в центральную областную больницу вместе с сыном».

Вчера вечером в Центральную областную больницу была госпитализирована дочь депутата областной думы Льва Валерьяновича Гусева. Её состояние врачи оценивают как тяжёлое, диагноз пока остаётся неподтверждённым. Вместе с ней в больницу путём санитарной авиации доставлен и её маленький сын – Олег, внук депутата.

По информации, поступившей в редакцию, госпитализация произошла экстренно после ухудшения состояния женщины. Медики пока не сделали окончательных выводов о причине сложной патологии, проводятся все необходимые обследования. Врачи подчёркивают, что ситуация требует продолжительного наблюдения и комплексной терапии.

В связи с ситуацией мы обратились ко Льву Валерьяновичу Гусеву с просьбой прокомментировать происходящее.

Интервью с Львом Валерьяновичем Гусевым:

– Господин Гусев, расскажите, пожалуйста, что случилось с вашей дочерью?

– Благодарю за возможность высказать своё мнение. Моя дочь с самого детства была болезненным ребёнком. У неё на протяжении многих лет наблюдались проблемы со здоровьем, но никто не мог дать точного диагноза. Сейчас, к сожалению, её состояние резко ухудшилось, и мы были вынуждены вызвать санитарную авиацию, чтобы доставить её и моего внука в областную больницу. Врачи работают над выяснением причин их болезни и её лечением.

– В СМИ появились сообщения, что диагноз вашей дочери может быть связан с употреблением запрещённых веществ. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Эти слухи абсолютно безосновательны и оскорбительны для нашей семьи. Моя дочь никогда не употребляла никаких запрещённых веществ. Она всегда старалась вести правильный образ жизни, несмотря на все свои проблемы со здоровьем. Я знаю её как ответственного и заботливого человека. Такие заявления без доказательств лишь вредят ей и нашей семье в этот тяжёлый момент.

– Как сейчас состояние вашего внука?

– Олег – маленький ребёнок, у него есть некоторые проблемы со здоровьем, связанные с наследственностью и общим состоянием матери. Его доставили в больницу вместе с ней для обследования и необходимого лечения. Надеюсь, что врачи окажут моей дочери и внуку профессиональную помощь.

– Как вы и ваша семья справляетесь с этой сложной ситуацией?

– Мы стараемся держаться вместе и поддерживать друг друга. Конечно, это испытание для всей нашей семьи, но мы надеемся на лучшее. Важно доверять врачам и верить в то, что здоровье дочери и внука удастся стабилизировать.

– Спасибо за откровенность. Есть ли что-то, что вы хотели бы сказать жителям области и всем, кто следит за этой ситуацией?

– Хочу попросить всех не верить непроверенным слухам и не делать поспешных выводов. Здоровье – это личное дело семьи и врачей. Мы благодарны всем, кто выражает поддержку. Для нас сейчас главное – это тишина и качественная медицинская помощь.

На данный момент врачи продолжают обследование и лечение дочери депутата и её маленького сына. Официальной информации о диагнозе ещё нет, но медицинский персонал Центральной областной больницы обещает держать родственников в курсе изменений. Мы будем следить за развитием событий и информировать читателей по мере появления новых данных.

Дочитав, Светлана отложила газету в сторону и мягко улыбнулась мужу:

– Тут нет ничего страшного, Лёва. Ты прекрасно со всем справился. За Анжелу тоже можешь не волноваться, она под присмотром врачей, а они ничего не будут разглашать. Просто побоятся сделать это. Ты же депутат!

– Да плевать я хотел на твою Анжелу! – Лев Валерьянович даже задохнулся от злости. – Сколько можно носиться с ней? Я устал, Света, ты понимаешь это или нет?!! Я боюсь только одного, что если журналисты узнают правду о ней… Это станет концом для моей репутации в Думе, а значит и для нас с тобой! Проклятая тварь! Ненавижу!!!

– Лёва, ты не должен так говорить, – мягко заговорила Светлана, стараясь удержать голос от дрожи. – Да, наша дочь вела себя очень плохо, но она же обещала нам, что исправится. Может быть, это её состояние – просто последствия, которые она не смогла контролировать? Да и Артём теперь всегда с ней рядом. Ну, в самом деле, Лёва! С чего ты взял, что она продолжает заниматься этой… этим…

– Потому что знаю! – вскрикнул Гусев, вскакивая с кресла. – Я сто раз находил её тайники, читал переписки, забирал у неё всё, что мог. Но это было бесполезно! И про зятя ничего говорить мне не надо, – он глотнул воздуха и принялся мерить шагами комнату, – он так и не смог вытащить её из этой пропасти. Потому что он – полный ноль, пустое место! Ни работы, ни денег – только дурацкие мечтания и обещания. Почему он не посадил её на цепь в подвале, чтобы она хоть немного пришла в себя?

– Не надо так говорить про нашу дочь, – глаза Светланы наполнились слезами. – Лёва, ну правда! Всё будет хорошо. И у неё, и у Олега…

– Да? – Лев вдруг рассмеялся. – Тогда в следующий раз сама разговаривай с журналюгами! Навешай им на уши своей розовой лапши, может быть, они поверят тебе и отстанут от меня? А меня уволь! Я сыт этим по горло!

Он постучал себя по шее, пытаясь подобрать ещё хоть какие-то слова, но вместо этого подошёл и отдёрнул занавеску:

– Вот! Иди, полюбуйся! С утра караулят меня, коршуны! Слетелись, почувствовав падаль!

Светлана тоже подошла к окну и осторожно выглянула во двор. Там, внизу, за чугунной оградой несколько человек явно кого-то поджидали, внимательно наблюдая за всеми, кто выходит из подъезда, и за выезжающими с крытой парковки машинами.

– Вот как ты прикажешь мне выбираться из дома? – простонал Гусев, обеими руками вцепившись в собственную шевелюру. – Самое страшное, что я теперь не могу поместить Анжелу в наркологический диспансер, потому что это сразу же станет известно всем!

– Лёва, а может быть, заберём её домой? – осторожно спросила мужа Светлана. – Тут она всегда будет под присмотром. Наймём для неё сиделку. Не надо сейчас раздувать панику и наводить страх. Я прошу, как только ей станет немного лучше, привези её из больницы сюда!

– Сюда? Ты понимаешь, что говоришь? – находившись, Лев Валерьянович опустился на диван, сжимая и разжимая кулаки. – Это же Анжела! Или ты забыла, что она творила, когда мы жили в Касьяновке? Так там хоть некому было обращать на неё внимания, а тут везде эти проныры-журналюги! Их интересует только одно – выловить хоть что-то скандальное. Тем более из жизни депутата! Забыла, какой скандал был, когда пару наших областных застукали в бане с девками, и во что это потом вылилось! А ведь они отдыхали там в свободное от работы время. И всё равно все вокруг завыли как шакалы про моральные устои слуг народа! А если они смогут раскопать, что моя дочь – наркоманка? Представь, какая будет сенсация! Или ты думаешь, это так сложно сделать? Они способны на всё! Даже в больницу пытались пробраться. Медсёстры едва их выгнали.

– Так это больница! Там проходной двор. А дома она будет под нашей защитой! – настойчиво сказала Светлана. – Охрана никого сюда не пустит. Лёва, пойми, мы не можем поступить по-другому, мы же семья.

– Семья? – Гусев горько усмехнулся. – Какая мы теперь семья? Дочь, которая предала нас всех, и зять – бездарь без будущего. Ты что, забыла, что это он настоял на том, чтобы я перевёз Анжелу и Олега сюда? Как будто они не могли лечиться в районной больнице. Зачем было устраивать весь этот концерт? Нет, он сделал это специально. И ещё хотел сопровождать Олега. Только его мне тут не хватало. Сам не знаю, как мне удалось выпроводить его домой. Пришлось пообещать, что я за всем прослежу.

– Лёва… Ты у меня такой умный… – Светлана присела рядом с мужем и обняла его. – Ты всё сможешь, и мы обязательно будем счастливы!

– Я буду счастлив, если Анжела окочурится от своей дури, – процедил сквозь зубы Гусев. – И давно молюсь только об одном, скорей бы это произошло…

***

– Ой, мягкая какая! – Марина прижала к щеке розовую пушистую кофточку Яны: – Как будто облачко…

– Дай сюда! – Яна выхватила из рук подруги любимую вещь: – А то заляпаешь!

Она снова повернулась к зеркалу, подвела губы зелёной проявляющейся помадой, и они тут же запылали сочным малиновым цветом.

– Ве-е-ещь! – восхищённо протянула Алёна.

Она с завистью разглядывала яркую внешность подруги, которая крутилась перед облезлым трельяжем в короткой красной юбочке, плотно обхватывающей её тугие стройные бедра. Талию девушки перехватывал широкий пояс-резинка, державшийся спереди на блестящих клёпках-застёжках. Пышная высокая грудь Яны едва помещалась в чашечки бежевого лифчика, и Алёна снова завистливо вздохнула:

– Красивая ты, Янка. Просто как куколка! Вот бы мне быть такой, все парни были бы мои…

– Хватит с тебя и Вовки Тараскина! Правда, он рыжий, как таракан, но на безрыбье и рак рыба! – расхохоталась Марина, поглядывая на Яну и явно стараясь заслужить её одобрение.

Яна как будто почувствовала это и, улыбнувшись, благосклонно кивнула подруге, показывая, что оценила её выпад.

Алёна же обиженно повела плечами:

– Ну и что? Пусть рыжий. Зато он хорошо учится, и когда мы поженимся, будем работать вместе!

– Ага, в какой-нибудь забегаловке, – усмехнулась Яна, надевая кофточку и поправляя рукава. – Прекрасное будущее, о котором можешь мечтать только ты! Нет, у меня совсем другие планы. Я хочу покорить Москву! И, кажется, мои мечты начинают исполняться. Знаете, кто пригласил меня на свидание? Юрка Колесников!

– Так он же вроде за нашей Любкой ухлёстывал, – проговорила удивлённая этой новостью Алёна.

– Тоже мне, нашла «нашу»! – Яна сдвинула брови. – Себе её возьми! Достала меня это сиротка! Слава Богу, дядя Женя выпер её отсюда. Пусть валит, куда хочет. Главное, чтобы подальше от меня. И вообще…

Она хотела сказать ещё что-то, но не успела, потому что в комнату вбежала Виолетта и, размахивая руками, воскликнула, показывая на дверь:

– Ой, девчонки! Я сейчас иду, а там, на проходной такой красавчик стоит! Прикинутый, в джинсе! Кроссовочки новенькие, стрижечка – отпад! А в руках цветы! Мне такие никогда не дарили! Закачаешься!

Марина тут же встрепенулась:

– Подожди! Яна, это может быть Юрка за тобой?

– С каких это пор Колесников стал красавчиком? – рассмеялась Алёна. – Он хоть и не рыжий, а всё равно ничего особенного! Так, середнячок.

Виолетта с недоумением посмотрела на неё:

– Значит точно не он! Этот красавчик! Похож на актёра, – она защёлкала пальцами, – как его… Забыла фамилию. Себастьяна в «Эллен и ребятах» играл! Который с Лали́ мутил.

Яна, с интересом слушавшая болтовню сестры, изумлённо приподняла брови и вдруг рванулась к двери. Девчонки, умиравшие от любопытства, бросились за ней, чтобы не пропустить ничего интересного.

***

Василий немного смутился, услышав слова вахтёрши, но тут же взял себя в руки:

– Интересное кино, получается, – усмехнулся он. – Если мне нужно встать в очередь, значит у Любы много поклонников?

– Много – не много, а один есть, – охотно пояснила ему женщина. – Юркой зовут. Он уже давненько к ней бегает.

– Видел я вашего Юрку, – улыбнулся Василий. – Странный тип. Да и отбегался он к ней, кажется. Так что ждать мне никого не придётся. Кроме самой Любы. Она когда возвращается, не знаете?

Вахтёрша взглянула на часы:

– Да через полчаса, наверное, уже будет. А ты шустрый, Василий, только глупый.

– Это ещё почему? – снова удивился он.

Вахтёрша кивнула на букет, который он держал в руках:

– Да потому! Девке есть нечего, а ты ей цветочки носишь. Лучше бы ведро картошки притащил, честное слово, масла, макарон, овощей каких-нибудь. По тебе же видно, что с деньгами. Вон какой, сытый да холёный. Одеваешься по-модному. А она от голода скоро пухнуть начнёт. Какой ей прок от твоего веника? Постоит пару дней и на мусорку. А продукты – это всегда то, что пригодится. Вот теперь и подумай, умный ты или глупый.

– Хм, – Василий почесал затылок, – не думал, что всё так плохо. Ладно, спасибо вам, исправлюсь.

Он отступил немного в сторону, пропуская какую-то девушку, направлявшуюся к лестнице. Потом снова посмотрел на вахтёршу:

– А в какой комнате Люба живёт? Давайте я сам цветы отнесу туда, раз её ещё нет. Обещаю, что я сразу же спущусь назад.

– Так тебе никуда не надо подниматься, – пожала Светлана плечами и кивнула в сторону: – Вон её каморка. Вчера комендант переселил туда твою Кошкину. Сначала вообще выгнать хотел, вроде как она у своих соседок что-то там воровала, но потом пожалел и выделил ей отдельное койко-место.