Читать книгу "Неверная"

Так оно и было. Славный, смышлёный мальчишка подрастал не по дням, а по часам, и родители не успели заметить, как ему исполнилось десять лет. И вот тогда-то в их дом пришла настоящая беда.

***

Как-то, во время народного гулянья, Гасан, Асият и Бахтияр пришли вместе со всеми односельчанами на поляну, где проходило празднество. В большом котле варился шулюм из свежей баранины, повсюду жарились шашлыки, а женщины накрывали общий, поставленный в длину стол, уставляя его домашними вкусными блюдами. Весёлое застолье продолжалось до вечера и Осман, как всегда, напившись, принялся шататься по поляне, не обращая внимания на жену и приставая ко всем с нудными, глупыми разговорами. Его прогоняли, но он продолжал всем докучать, и только когда Зульфия увела его домой, все вздохнули с облегчением.

Мужчины решили устроить соревнования по метанию ножей и стрельбе из ружей. Гасан всегда мастерски метал ножи и в этот раз пообещал попасть в маленькую монету, которую закрепили на деревянном столбе.

– Учись, сынок, – обратился он к сыну и, размахнувшись, метнул свой острый как бритва нож в столб.

Откуда там взялся Осман, так никто и не понял. Но нож Гасана вонзился ему прямо в сердце и Осман, неловко вскинув руки, замертво упал на землю. Народ только ахнуть успел, а Гасан бросился к поверженному Осману и потянул за ручку ножа. Кровь хлынула фонтаном, залив одежду и руки Гасана, но он продолжал трясти Османа, умоляя его открыть глаза.

– Вай, шайтан! Что ты наделал!!! – раскричалась прибежавшая Зульфия, которую уже успели позвать к месту трагедии. – Проклятый! Как я теперь буду жить одна? Осман, мой Осман! Люди! Помогите…

Она вдруг вскочила и, страшная, растрёпанная, набросилась с кулаками на Гасана:

– Злодей! Ты специально сделал это! Ты всегда нам завидовал и теперь поплатишься за это!!!

Гасан не отвечал. Он стоял и смотрел, как Асият прижимает к себе испуганного Бахтияра, и тоже не сводит с него глаз. Кто-то вызвал милицию и на поляне быстро восстановился порядок. Османа и Гасана увезли. Асият увела сына домой и закрылась там. Не вышла она, даже когда Зульфия прибежала к ней и стала стучать кулаками в дверь, рассыпая свои проклятия. Несколько дней никто не видел семью Гасана, а потом он сам появился в селении и, собрав старейшин, поклонился им в ноги.

Как оказалось, на общем совете было решено заступиться за Гасана. Несколько человек даже поехали в город, чтобы объяснить, что все вышло случайно. И на суде, который был назначен очень быстро, судья вынес Гасану оправдательный приговор.

– Это что же получается, – металась потом по селу Зульфия. – Мужа моего убили и убийцу выпустили? Где же справедливость? Как же это так?

– Что ты хочешь? – спросили у неё старейшины.

– Дом свой пусть мне отдаст и хозяйство, – заявила Зульфия. – Мне ведь теперь одной детей поднимать надо!

Старики только головой покачали, но Зульфия успокаиваться не собиралась. По селу уже поползли разговоры о том, что она рада избавлению от надоевшего ей мужа, а теперь она хочет ещё и заработать на этом.

– Так тому и быть, – решил Гасан, собрал нехитрые пожитки жены и сына, погрузил на арбу и позвал Зульфию. – Вот, смотри, мы все оставляем тебе. И дом, и скотину, и птицу. Живи и прости нас.

– Куда же вы пойдёте? – воскликнул старик, сосед Гасана. – Разве можно все вот так отдавать вздорной бабе?

– Ничего, – улыбнулся Гасан. – Мы не пропадём. А вы не поминайте нас лихом, дедушка Хаби…

***

Гасан со своей семьёй поселился в небольшом ауле, в старенькой мазанке, которая когда-то принадлежала его дальнему родственнику, давно уже не жившему на свете. До глубокой осени они поправляли домишко, огораживали его, все трое нанимались на работу, чтобы получить за это хоть какие-то деньги. Но вылезти из нужды оказалось не так-то и просто. Пять лет тяжёлого труда надорвали силы и здоровье Асият и однажды дождливым осенним днём Гасан и Бахтияр похоронили её у большой березы. А по весне, незадолго до шестнадцатилетия сына, рядом с женой лёг и сам Гасан. Похоронив его, Бахтияр стал жить один. Трудолюбивый, неунывающий парень приглянулся местному богачу и однажды он позвал его к себе:

– Живи у меня, работай на мельнице. Платить буду хорошо, – предложил он. – Только не воруй.

– Зачем мне? – пожал плечами Бахтияр. – Я не такой…

Прошло пять лет. За это время Бахтияр превратился в сильного, красивого парня и, когда хозяин снова позвал его к себе, пришёл поигрывая мускулами на сильных руках.

– Хоро-о-ш, – похвалил его Алибек. И вдруг сказал: – Женись на моей дочке. Надо так.

– Зачем? – удивился Бахтияр. Он хорошо знал гордую, спесивую Фатиму, но никогда не заглядывался на неё, считая, что эта невеста не для него. – Да она и не согласится.

– Много не говори и не спрашивай, – покачал головой Алибек. – Не твоё дело. Женись и все. Или тебе не нравится моя дочь? Тогда уходи, не будет у меня для тебя работы. Живи, как знаешь!

Бахтияр помолчал и кивнул:

– Ладно, если надо, я женюсь.

***

Зря Бахтияр надеялся на счастье с молодой женой. В первую же ночь, когда он к ней приблизился, Фатима отошла от него и надменно фыркнула:

– Не прикасайся ко мне! Я твоей по-настоящему никогда не буду! Думаешь, зачем отец женил тебя на мне? Я другого люблю и ребёнка от него жду. А ты мне никто и будешь никем, понятно? Спать ложись вон на том диване и радуйся, что теперь не будешь голодать, как раньше.

Бахтияр покраснел от унижения, но ничего жене говорить не стал. Утром он, как и раньше, уходил на мельницу, вечером возвращался, чтобы выспаться не на топчане, а на мягком диване, но ни с тестем, ни с женой сблизиться так и не смог.

В положенный срок Фатима родила дочку, но прожила слабенькая девочка всего три недели. Сразу после похорон Алибек позвал к себе зятя:

– Больше ты мне не нужен. За то, что спас мою дочь от позора, я тебя кормил, поил и одевал. Теперь Фатима поедет в город и будет жить там. А ты уходи. Больше ты мне не зять.

Бахтияр усмехнулся, развернулся и вышел из дома, ни разу не пожалев о том, что оставил его. Он пришёл к своему дому, постоял у могил отца и матери, прощаясь с ними, потом закрыл на щеколду дверь дома и пошёл прочь, решив поискать своё счастье на чужой стороне.

Чужбина встретила парня неласково. Все он успел узнать: и голод, и холод, и злобу людскую. Но стержень в душе Бахтияра сломать никому не удалось. А потом вдруг ему стали встречаться только добрые люди.

Как-то, наработавшись на тяжёлой погрузке вагонов, Бахтияр с трудом доплёлся до скамейки и упал на неё, запрокинув голову и закрыв глаза. Тяжёлый сон навалился на него и сквозь его пелену он вдруг услышал тоненький девичий голосок:

– Извините, вам плохо? Меня Алёна зовут. А вас?

***

– Мой дедушка Федя работает здесь, на железной дороге, – без умолку рассказывала девушка, время от времени оглядываясь, чтобы проверить, идёт ли за ней этот черноглазый молодой мужчина. – Мы с ним живём вдвоём. Тут по тропинке недалеко. Дедушка раньше был машинистом, а теперь он – дежурный по переезду. А я торгую пирожками и беляшами. Я сама их пеку. Меня когда-то бабушка научила. Только три года назад она умерла, и мы остались с дедушкой одни. А вы почему не пошли домой? На скамейке холодно, вон ветер какой холодный и дождь. Все-таки ноябрь на дворе. Вчера даже снег шел.

Она вдруг остановилась:

– Вы не разговариваете по-русски? Не понимаете меня, да?

– Плохо говорю, – снова задохнувшись от кашля, ответил Бахтияр. Последние шаги давались ему с большим трудом, голова кружилась, и он держался из последних сил, чтобы не упасть лицом вниз, прямо в хлюпающую под ногами грязь.

Бахтияр и сам не знал, зачем пошёл за этой девчонкой. Он вообще никуда не хотел идти. Даже в барак, где жил вот уже около полугода. Еле передвигая ноги, Бахтияр поднял глаза и увидел перед собой худенькую спину девушки в старом, облинялом пальтишке. Кажется, она сказала, что её зовут Алёна. Мысли молодого мужчины путались. А может быть, она тоже живёт в его бараке? Нет, он очень далеко отсюда. Обычно, пешком он добирался до него полтора часа. А сейчас они шли не очень долго и совсем в другую сторону. Бахтияр никогда не бывал здесь, но рассматривать окрестности сейчас не хотел. Да и что тут было рассматривать? Несколько домишек, похожих на дачные, старенькие, покосившиеся заборы. К одному из них Алёна свернула и распахнула скрипнувшую на ветру калитку:

– Проходите, – девушка пропустила вперёд своего спутника. – Ну что же вы остановились? Холодно! Вам нужно согреться. Вас тут никто не обидит…

Но Бахтияр стоял, ухватившись руками за штакетник, и не мог сдвинуться с места. В его глазах потемнело, и он чувствовал, что вот-вот упадёт.

– Дедушка! – Алёна бросилась к дому и обеими кулачками застучала в дверь: – Дедушка, помоги!

– Что такое?! – на крыльцо торопливо вышел невысокий худощавый старичок с беспокойными глазами и реденькой бородкой. – Что случилось? Гонятся за тобой, что ли, пострелуха?

– Вот! – Алёна махнула рукой на пошатывающегося у забора Бахтияра. – Я его нашла на скамейке. Он кашляет сильно и, по всему видно, что очень болен. Мне показалось, что ему некуда идти. А на улице он мог замёрзнуть насмерть. Поэтому я позвала его к нам.

– Да не сорочи ты, сорока, – одёрнул девушку дед. – Помоги лучше мне довести его до дома. Видишь, он идти не может. Ну, мил человек, давай-ка. Тут всего несколько шагов осталось.

Голова Бахтияра горела как в огне, и он уже плохо соображал, кто находится рядом с ним и что вообще происходит. Утомлённый тяжёлым трудом и внезапно свалившейся на него болезнью, он провалился в беспамятство и чёрная, непроглядная мгла опустила его в свой тягучий, беспросветный мрак.

Когда же Бахтияр открыл глаза, долго лежал и не мог сообразить, где же он находится. Бедненькая, но чистая комната. На стене часы с кукушкой и ковёр с оленями. Рядом с кроватью столик, на нём какие-то пузырьки с лекарствами, графин с водой и стакан. Под потолком лампа в плетёном, соломенном абажуре.

Бахтияр попробовал приподняться, но, к своему удивлению, понял, что не может сделать это. У него просто не хватило сил для того, чтобы сесть на кровати. Сильный кашель разорвал грудную клетку и в ту же минуту где-то рядом послышались шаркающие шаги:

– Ну что, голубчик, оклемался, слава Богу?! А я уж думал, не выкарабкаешься. Алёнка даже плакала…

Бахтияр смотрел на старичка с удивительно добрыми глазами и ничего не понимал, но имя «Алёна» вдруг всплыло в его памяти. Ну конечно, это та девушка, которая вчера привела его сюда. Бахтияр смутился. Надо же! С ним такое впервые. Его впустили в дом, а он разлёгся в кровати, как бессовестный человек.

– Прости, отец, – произнес Бахтияр и снова попытался встать, но старик не позволил сделать ему это. Он положил свою сухонькую ладошку ему на плечо:

– Лежи, лежи… тебе ещё нельзя вставать. Вот сейчас выпьешь лекарства, потом немного поешь. Тебя всё это время кормила Алёна, с ложечки, как маленького. Да и сейчас ты поесть сам не сможешь. Слишком ослаб. Я вообще думал, что помрёшь. Но ты, джигит, оказался крепким…