Текст книги "Яду, светлейший?"

– А теперь покажите зелье.

– В окошко вылили, – дружно соврали мы.

– Тогда котелок, мне и остатков хватит.

– Вымыли.

Не хватало только, чтобы он свое лицо в каплях увидел!

– Опять придется все самому! – посетовал в пустоту Линас и вытянул руку.

Ахнула, когда из ямочки его ладони пучком вырвались тончайшие серебряные нити, паутиной оплели кухню. Над полкой, куда Гражина убрала кувшин с зельем, они окрасились фиолетовым.

– Надо же!

Вздох восхищения сорвался с губ прежде, чем успела заменить его более соответствовавшим ситуации пожеланием растерять магические способности.

– Господин Аджис вас избаловал, не вылезал из кабинета. Со мной будет по-другому, я наведу в волости порядок.

Линас шагнул к полке. Чуть поколебавшись, рука ухватила нужный кувшин. Исследовал он его тем же образом – с помощью паутины серебряных нитей.

Так вот она какая, магия инквизитора! В одном Линас прав, прошлый светлейший ей не пользовался, на моей памяти уж точно.

– Заклинание проявления образа. Надо же, – в голосе мелькнуло насмешливое удивление, – вы и такое умеете?

Буркнула:

– Я много чего умею.

– Я заметил! – усмехнулся инквизитор.

Поставив кувшин на место, он обернулся ко мне. Взгляд скользнул по лицу, опустился ниже, и, виданное ли дело, смутил.

– Я проверил ваши порошки, те, что сумел собрать с пола. Все хорошего качества, безвредны. Но, насколько я понял, вы также занимаетесь оказанием услуг иного рода. Поднимите юбку.

– Что?! – от возмущения издала крик вепря в брачный период.

– Боюсь, вы не так меня поняли. Меня интересует книга, которую вы прячете.

Обеими руками сквозь ткань вцепилась в гримуар и замотала головой:

– Книга моя, и я вам ее не отдам. Лучше пересплю. Готова в извращенном виде.

– Меня интересует исключительно незаконное применение магии. Но, не переживайте, вы без труда найдете клиентов для иных слуг.

Ответом на дерзость могла стать только пощечина. И я ее влепила, со всего размаху, едва челюсть Линасу не свернула.

Разумеется, во время экспрессивного маневра гримуар выпал. Инквизитор оказался проворнее, подобрал его первым. Пробовала вернуть, но проиграла. Слабым утешением служила стремительно опухавшая щека Линаса.

– Отдам после аттестации. Если вы ее пройдете, – счел нужным прозрачно намекнуть инквизитор.

Мог бы не стараться, и так ясно, с этого дня я вне закона.

– Я на вас в суд подам! Не имеете права!

– А я на вас.

Поморщившись, Линас осторожно коснулся распухшей щеки. И, засунув фамильный гримуар под мышку, бросил через плечо:

– Жду на аттестации. Обеих.

Глава 3

Трактир Юргаса располагался на отшибе Колзия, в самом конце главной улицы слободки, там, где густо разрослись акация и шиповник. Некогда я жила неподалеку и ребенком частенько издали наблюдала за тем, как после заката темный маг зажигал два цветных фонаря над крыльцом. После этого условного знака к трактиру отовсюду стекались люди и нелюди.

Из распахнутых окон никогда не долетало смеха или шума драки – привычных звуков для подобных заведений. Создавалось впечатление, будто Юргас держал приют мертвых. Повзрослев, сообразила: дело в пологе тишины. В трактире творились такие дела, обсуждались такие вещи, о которых не следовало знать посторонним.

Солнце еще не зашло. Его багряный край лизал крыши домов, отбрасывал на землю длинные большие тени.

Не отважившись заглянуть к Юргасу после заката накануне, я и теперь робела, намертво вцепившись пальцами в покосившийся забор, не сводила взгляда с двухэтажного ладного дома с драконом на коньке крыши. Поговаривали, будто дважды в год, в день зимнего и летнего солнцестояния, он оживал, и горе тому припозднившемуся путнику, который оказался у него на пути!

Нервничая, затянула ленты шляпки так, что едва не удушила саму себя.

– Полно, – безуспешно взывала к колотящемуся сердцу, – ты бывала здесь прежде, не съест же он тебя!

Однако ватные ноги отказывались сделать шаг.

Я боялась Юргаса. И того, что он может потребовать взамен – самой-то мне на этот раз предложить ему нечего. Оставалась слабая надежда, что злотые в кошельке заинтересуют кого-то из его посетителей.

Мне требовалось ни много ни мало вернуть фамильный гримуар, причем так, чтобы Линас ни о чем не догадался. А еще – пополнить запас недостающих ингредиентов. Хорошо бы еще разжиться заказами, но тут надеялась справиться сама.

– Надо же, сама Аурелия!

Подскочила на месте при звуке этого бархатного тихого голоса и медленно обернулась, понимая, кого там увижу.

Юргас подкрался неслышно, со спины, и теперь с ленивым интересом, пожевывая колосок, изучал дрожащую ведьму перед собой. Он видел меня насквозь. Темные, не отражавшие солнечные блики глаза напоминали два амулета.

– Добрый вечер, Юргас!

Сбросив оковы страха, протянула ему руку. Юргас, по обыкновению, облобызал воздух над моей ладонью. Таковы уж его привычки, дамам целовать руку, мужчинам ее пожимать. Только показная вежливость темного мага ничего не значит, он и убивает с улыбкой.

– Какими судьбами? – Юргас кивнул на трактир, приглашая последовать за собой. – Ты к нам обычно не ходишь, брезгуешь. Или передумала, решила принять мое предложение? Оно еще в силе, хотя тогда ты меня сильно оскорбила.

Вот уж не верю, оскорбила бы, давно пошла на корм рыбам.

– Нет, я совсем по другому вопросу.

– Не дает покоя новый инквизитор?

Юргас остановился, повернулся ко мне. Солнце грубыми, контрастными мазками очертило его профиль. Если бы не глаза, нечеловеческие, пугающие, я бы назвала Юргаса красивым, но иной, нежели Линас, красотой. Он зверь, дикий зверь, излучающий силу и демоническое обаяние. Черты лица грубые, но все в целом – притягательные. Высокие скулы, массивная челюсть, игривая челка, падавшая на левый глаз и скрывавшая давно заживший рубец. Кожа там была иного, белесого цвета, будто Юргаса опалило Черное пламя. Как известно, оно выжигает любую жизнь.

Одевался Юргас нарочито небрежно, но дорого, с большим вкусом. Обувь, брюки, рубашки всегда шил на заказ, не скупился на ткани, а еще не боялся ярких цветов. К примеру, сегодня на нем была лавандовая рубашка, подчеркивающая черноту глаз и смоль волос. Если у меня они темно-темно-каштановые, то у него, как у демона, без единого теплого проблеска.

Аккуратно поинтересовалась:

– А что, он и вам успел насолить?

– Да, наслышан об аттестации. – Юргас обнажил зубы в усмешке; на мгновение показалось, рядом со мной вурдалак, а не человек. – Ко мне пока не совался, но ждем-с. Так чего хотела-то?

Взойдя на крыльцо, темный маг чиркнул огнивом, зажигая фонари.

Вывески у трактира не было, вместо нее гостей встречал искусно вырезанный на двери волк. Поэтому заведение так и прозвали: «У волка». Хотя чаще говорили: «У Юргаса».

– Шафрана бы мне, чабера, помета летучих мышей, – загибая пальцы, начала перечислять я. – Дьявольского яблока…

– …белладонны и крови, – со смешком закончил за меня Юргас и, толкнув дверь плечом, вошел. Поневоле шагнула следом. – Давно пора тебе бросить глупости и заняться нормальной магией. Мне как раз ученик нужен. Или ученица.

Закашлявшись, замахала руками:

– Нет, спасибо, я лучше так.

– Как знаешь!

Юргас направился к пивным бочонкам, проверил, полны ли.

Словно по команде, вспыхнули масляные лампы. Соскользнули и опустились со столов на пол перевернутые скамейки.

– Идем, пока никого нет.

Юргас кивком головы указал на дверь в подсобные помещения.

Рядом с обычной кладовой он обустроил особую, магическую. В тусклом свете единственной лампы на посетителей с полок взирали ряды закупоренных стеклянных банок. В одной переливалась искрящаяся пыльца, в другой плавали в спирту ядовитые змеи. Третья пугала чьими-то пальцами, четвертая парила. Юргас строго-настрого запрещал что-либо трогать здесь самой, сам отмеривал ингредиенты на аптекарских весах. Стоили они не мало, столбик из злотых таял на глазах.

Закупившись, перешла ко второму, щекотливому вопросу:

– Юргас, нет ли у вас на примете ловкого вора?

– И что же ты хочешь украсть?

Темный маг не удивился, сомневаюсь, будто его вообще можно чем-то изумить.

Задержала дыхание и призналась:

– Фамильный гримуар. Инквизитор его забрал…

– Инквизитор, говоришь? Тогда плохо дело, никто не согласится. Кроме меня и демонов, разумеется. – Черные зрачки отразили свет, ненадолго стали огненными. – Кого выбираешь?

– У вас гости.

Заслышав шум, порадовалась возможности выпутаться из щекотливой ситуации.

Юргас никогда не запирал дверь, войти в трактир можно было свободно, но не нашлось бы смертника, который надумал его обокрасть. Люди просто в нужный час стекались в обеденный зал, занимали места и терпеливо ждали, когда пожалует хозяин, завертится поросенок на вертеле, захлопочут между столами подавальщицы. Обе они ведьмы, других сюда не брали.

– Задержись. – Рука Юргаса легла на мое плечо. – Выпьешь за мой счет. Фамильный гримуар – большая потеря.

Мне бы отказаться, но выпить действительно хотелось. А еще пожаловаться случайным собеседникам на жизнь, которая в последнее время не баловала. Может, и вора найду – слезы и мольбы хорошенькой женщины иногда могут больше монет. Мужчины считают нас слабыми, верят, будто сами уложили нас в постель, победили. На деле неизменно побеждали женщины. Распаленный любовник как глина, лепи что хочешь. Верит всему на слово и не думает о последствиях.

Зал постепенно наполнялся. Одна из подавальщиц протирала столы, вторая принимала первые заказы.

Устроившись возле стойки, попросила рюмку травяного ликера.

Взгляд блуждал по лицам, выискивая жертву. О близости Юргаса старалась не думать, да и ему вскоре стало не до меня – появился некий человек в маске ворона, с которым они, надо полагать, удалились в магическую кладовую.

Над соседним перевернутым бочонком сгустился дымок, явив демона.

– Привет, красотка! – широко улыбнулся он. – Скучаешь?

Один глаз голубой, другой желтый – бафомет. Надо же, сюда и такие заглядывают? Прежде я полагала, что у Юргаса бывали только демоны самого низшего чина. Ну и инкубы, само собой.

– Немного.

С любопытством изучала нового знакомого: прежде мне не доводилось общаться с бафометом. Пусть это всего лишь второй чин из пяти, все равно почетно. Не удивлюсь, если его подослал ко мне Юргас – бафометы промышляли тем, что заключали с людьми разного рода сделки.

– Тогда, – демон придвинулся ближе; на меня пахнуло смесью трубочного табака и ветивера, – может, я смогу немного развеселить тебя.

Пожала плечами:

– Попробуй!

Необременительное веселье в компании демона – то, что мне сейчас надо.

– Тогда, – бафомет прищелкнул пальцами, обращаясь к пробегавшей мимо подавальщице, – два коктейля «Поцелуй суккубы»!

– Я сам!

Вернувшийся из подсобного помещения, уже без клиента (куда он подевался, не вылетел же через трубу!) Юргас отстранил девушку от стойки и задержал на мне пристальный взгляд:

– Будь осторожна, ведьма!

По коже пробежали мурашки. Показалось, будто на меня смотрел сам Чернобог. Вздор, конечно, куда Юргасу до повелителя Тьмы, он даже не демон, так, темный маг. Однако, факт оставался фактом, я боялась его меньше бафомета. Вот из чьих рук бы никогда не приняла незнакомого питья!

– Ревнуешь?

Демон прищурил желтый глаз. Кончик тонкого хвоста дрогнул и обвился вокруг моей лодыжки. А вот это уже лишнее! Смело пресекла игривые поползновения. Может, внешне бафомет и ничего, жаркий брюнет с очень смуглой кожей, я собиралась ограничить наше общение легким флиртом.

– Она не моя женщина.

Ловко орудуя бутылками, Юргас смешал ингредиенты в специальном кувшине, добавил немного колотого льда и разлил по стаканам.

Коктейль дымился. Нижняя часть его была цвета голубики, плотная и вязкая, верхняя красная и полупрозрачная.

Украсив коктейли листиком мяты, Юргас толкнул стакан сначала мне, потом бафомету и загадочно усмехнулся, будто знал что-то, что было мне пока неведомо.

– Спасибо!

Поблагодарила одновременно за выпивку и за то, что не назвал моего имени. Одно из правил общения с демонами такого толка – не представляться.

– Осторожнее! – Юргас взмахом руки остановил меня, когда я собиралась залпом выпить сразу половину. – Он сильно ударяет в голову, пей медленно.

– И все же ты заботишься о ней.

Демон продолжал следить за ним желтым глазом. К своему стакану он пока не притронулся.

– Не более, чем о других ведьмах этой волости. Хорошего вечера!

По-дружески хлопнув не слишком довольного бафомета по плечу, Юргас отправился обходить гостей. С кем-то он здоровался за руку, кому-то просто кивал, а кого-то молчаливо, одним взглядом выпроваживал вон.

По чуть-чуть значит…

Принюхалась и осмелилась сделать глоток – после слов Юргаса коктейль казался отравой.

Ого!

По телу пробежала судорога, мир перед глазами на мгновение потерял четкость.

Действительно забористая вещь! Зато после нее осталось приятное фруктовое послевкусие и ощущение небывалой легкости.

Второй глоток дался легче первого, развязал язык. Перебравшись на колени к бафомету, я жаловалась на жизнь и уже не возражала против шалостей его хвоста.

Что характерно, никого из посетителей не смущало присутствие демона. Чем хорош трактир Юргаса, так тем, что все здесь глухи и слепы.

Вон сидит наемный убийца, прячет лицо в глубоких складках капюшона. Но я вижу шрамы на его руках, мозоли на пальцах, догадываюсь, где у него припрятан нож, а то и два.

Там карточные шулера, взяли в оборот наивного пьяницу. Он явно новенький, не в курсе, какая публика здесь собирается.

Как же без женщин! Они здесь двух сортов: редкие посетительницы, вроде меня, абсолютно все связаны с магическим миром, и прелестницы, готовые усладить взор и тело за звонкую монету. И те, и те, если находят клиентов в стенах трактира, платят процент Юргасу, он строго за этим следит. Но все же мужчин больше, гораздо больше.

После «Поцелуя суккубы» пришел черед полынной настойки. Ее выпили, скрестив руки, обменявшись рюмками, сначала одну, потом другую.

– Представляешь, он этим, – без тени смущения продемонстрировала отвергнутый объект, – не прельстился, потом и вовсе явился, весь такой важный, гримуар отобрал. А он мне еще от прапрабабушки достался!

– Сочувствую! Гримуар – это серьезно.

Бафомет потянулся к бутылке с настойкой, плеснул мне еще.

Икнула. Кажется, впереди меня ждало горячее приключение. Вот Гражина обзавидуется! Пусть она и вечно проигрывала в карты на раздевание, только вот с демонами у нее было ни-ни, не по ее воле. А у меня сейчас будет и «ни», и «ох», и вообще очень хорошо. Потому что за плохо я бафомета прокляну, пусть потом к Чернобогу бегает жаловаться.

– За твое здоровье!

Мы чокнулись, и очередная порция горячительного перетекла в мой желудок.

– Вот бы ему отомстить! – скинув туфли, мечтательно протянула я. – И книгу вернуть. Вот бы светлейший взял и в столицу вернулся, а то и вовсе помер. Никто бы не заплакал. Аттестацию он, видишь ли, какую-то придумал, регистрационные номера. Вот, – скрутила дулю, – где я его номера видела! Правда, сладкий?

Бафомет напрягся, даже хвостом ласкать перестал. Видимо, прежде к нему никто так фамильярно не обращался.

– Хорошо, горький. Ну или как там тебе нравится.

От выпитого клонило в сон, и я самым наглым образом захрапела на плече демона.

* * *

Пробуждение выдалось поздним – когда я разлепила глаза, солнце перевалило за верхнюю точку небосклона.

Застонав, перевернулась, высвобождая отлежанную руку.

М-да, хороша! Валяюсь на каком-то топчане на чердаке, как последняя девка из трактира Юргаса. Только ничего не было, пусть платье в беспорядке, такое бы я почувствовала. Вдобавок кто-то заботливо застегнул пуговки лифа и сунул туда…

Подскочила на топчане, резко скинув с себя остатки сна.

Нет, не может быть, я же не дура! Но вот она, продырявленная монетка с пентаграммой, а на ладони – царапина. Выходит, я что-то подписала. Кровью. Ой!

Обхватив голову руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону.

– Я же говорил! – голосом Юргаса уколола совесть.

Оказывается, все это время он стоял здесь, а я и не заметила…

– Держи!

Темный маг протянул мне кувшин с непонятной мутной жидкостью. Изменив правилам, взяла: после вчерашнего жутко болела голова.

– Я добавил туда пустырника, мяты и зверобоя, должно помочь. Но в следующий раз думай перед тем, как пить в компании демона.

Странная забота Юргаса настораживала, но сейчас я прибывала не в том состоянии, чтобы анализировать его поведение.

Жадно припав к кувшину, большими торопливыми глотками утолила жажду.

Зелье подействовало, в голове сразу прояснилось, прошли тошнота и ломота в теле.

– Это вы?

Показала монетку.

– Нет. – Юргас забрал у меня кувшин и подпер плечом стропила. – Я в такие дела не вмешиваюсь, ты же знаешь. А вот забрать пьяную забрал, чтобы дел не натворила. Ты все рвалась приворожить светлейшего…

Губы его дрогнули в снисходительной улыбке.

– Я?

Замотала головой, пытаясь припомнить, когда вдруг успела.

– Я вообще заснула и…

– Поверь, «и» было достаточно, – усмехнулся Юргас и присел рядом со мной на корточки. – То есть ни предмета, ни самого договора с бафометом ты не помнишь?

Тяжко вздохнула и отвела глаза.

– Плохо дело! Но могу помочь.

Он выразительно посмотрел на меня и откинул мешавшую густую челку.

Вот и Юргас во всей красе! Стал бы он просто так готовить антипохмельное зелье, заботливо укладывать, если не намеревался извлечь выгоду.

– Так это все же вы?

Снова ткнула пальцем в монету, правда, на этот раз вложив в вопрос немного иной смысл.

Он, кто же еще. Просто так бафометы на огонек не заглядывают.

Юргас не стал отпираться:

– Я счел это знакомство полезным для тебя.

– Что нужно сделать?

Смирившись с неизбежным, приготовилась стать девочкой на побегушках.

– И даже грудь не покажешь? – фыркнул мучитель.

– Что толку? Даже если бы я вам десяток детей родила, все равно должна бы осталась.

Не поручусь, что еще не больше, чем изначально.

– Тогда прибереги свои прелести для охочих олухов, мне нужно вот что…

Юргас задумчиво почесал подбородок.

– Да, пожалуй. И как раз по твоей части. Сделаешь, помогу расторгнуть договор без последствий. Нет – отправишься прямиком в магическую тюрьму.

Нахмурилась:

– Это еще почему? Контакт с демоном нужно еще доказать.

– А потому, Аурелия, – мурлыкнул Юргас, склонившись к моему лицу, – что ты заказала инквизитора.

– Что?!

Едва не оглохла от собственного крика.

А Юргасу ничего, весел и доволен.

– Ты попросила бафомета избавить тебя от светлейшего. Демонам же известен всего один способ убрать человека, так что делай выводы. Суд к тебе нисхождение вряд ли проявит…

– Ненавижу!

Откинувшись на топчан, хрипло простонала я.

– И совершенно напрасно. Я желаю местным ведьмам только добра, даже если причинять его приходится насильно. Приходи в себя и спускайся. Я во дворе. Обсудим, что и когда ты должна сделать.

Глава 4

Кто бы сомневался, работа на Юргаса бывает только тяжелой и очень тяжелой. А еще той, на которую никто не согласится по доброй воле. У него вообще ничего нет по доброй воле, не удивлюсь, если и подавальщицы тоже что-то отрабатывают.

И не соблазнишь, заразу! Я намек поняла, не зря мне пуговки на платье застегнули. Мол, не надейся пару минут отдохнуть, изучая потолок, иди работай.

– Да чтобы я еще хоть раз!.. – бормотала себе под нос, тащась вдоль ограды.

Все бы ничего, только вокруг непроглядная ночь, а ограда была кладбищенская.

В руке тускло горел фонарь, предупредительно прикрытый платком. Падавшего от него света едва хватало на то, чтобы различить землю под ногами.

На плече покачивалась пустая холщовая сумка. Скоро она наполнится.

По возможности старалась держаться в тени: сбор гроб-травы противозаконен, если попадусь, из тюрьмы не выйду. Все потому, что использовалась она исключительно в темных ритуалах, таких темных, что у меня от названия волосы дыбом.

Будто этого мало, Юргас велел разыскать Пальцы мертвеца. Спасибо, не кости вырыть, с него бы сталось, хотя и от этих грибов оторопь брала. Напоминающие человеческую руку, они любили покрытые мхом деревья с вечно подтопленными корнями. А где их больше всего? Правильно, на кладбище. То там, то тут вечно роют могилы, подземные воды просачиваются в ямы, губят деревья и кормят страшных паразитов.

– Ты ведьма, – вчера, между делом, ловко, одним ударом, раскалывая поленья пополам, отмел Юргас мои робкие возражения, мол, почему сам не сходит, – тебе трава покажется. Я могу кругами ходить и не увижу.

И не возразишь, прав он. Гроб-трава капризная, не каждому в руки пойдет.

Затрещали ветки, над головой, громко хлопая крыльями, пронеслась ворона. Пригнувшись, переждала, пока она затеряется в чернильной темноте, и шагнула к калитке. На ночь ее запирали, но Юргас снабдил меня ключом.

Мы расстались возле трактира. Темный маг проследил, чтобы я отправилась в верном направлении, и лишь потом вернулся внутрь. Не сомневаюсь, он не заснет, устроится у окна, станет ждать моего возращения хоть до пятых петухов. А если я вдруг не вернусь или приду с пустыми руками…

Эх, знать бы, на что я заключила сделку с бафометом: на желание или на душу? Хотя и то, и то плохо, поэтому-то Юргас и поймал на крючок, крепко связал по рукам и ногам. Не хотела на него работать, а придется.

Поставив лампу на столбик, немного повозилась с замком и скользнула в обитель мертвых. Калитку за собой притворила, чтобы лишний раз не выдать своего присутствия.

На колзийском кладбище я бывала редко и исключительно днем – навещала могилы родных, поэтому двигалась предельно осторожно. Взгляд блуждал по сторонам, выискивая зловещие наросты и серебристо-голубые капельки гроб-травы. Для несведущего в травах она схожа с барвинком, но тот темнее, форма бутонов иная, не колокольчик.

По преданию, гроб-трава вырастала на могилах тех, чьи души отошли Чернобогу. Особенно много ее над последним пристанищем убийц и насильников. Гроб-трава оплетала их надгробия звенящим покрывалом. Если таковых нет, одинокие кустики колыхались на ветру над прелюбодеями и разбойниками. Вот и проверим, насколько честны люди в Колзии.

Мокрая трава – на закате упала обильная роса – хлопала по ногам, оставляла пятна на юбке.

Вытянув руку с лампой, осматривала могилу за могилой, медленно, чтобы не пропустить искомое.

Гроб-трава появлялась в полночь и уходила под землю с первыми лучами рассвета – такова уж ее очередная особенность. Так что времени у меня немного, а Юргас велел набрать целую сумку. На что она ему? Не задумал ли он сам отправить на тот свет инквизитора? И свалить все на меня. Аурелия грозила, Аурелия собирала, связалась с демоном…

Отгоняя мрачные мысли, достала нож – на покосившейся рябине я обнаружила Пальцы мертвеца. На ощупь они были такими же мерзкими, как на вид – гладкие, склизкие, синюшные. Будто действительно кисть у трупа срезаешь. Брр! Следующие и вовсе словно из могилы вылезли, даже с лунками ногтей. Переборов отвращение, кинула их в сумку и побрела дальше.

Гроб-трава упорно пряталась. Я обошла добрую половину кладбища, но не нашла ни единого кустика. Будто в Колзии сплошь праведники! Или это я ведьминское чутье растеряла? Стоило подумать, как глаз зацепился за серебристую капельку. Она притаилась среди мать-и-мачехи на могиле, которую я уже осмотрела. А тут обернулась, случайно заметила. Вернее, вовсе не случайно: гроб-трава подумала и решила показаться.

Любые ингредиенты для зелий, кроме грибов и лишайников, не срезают, а бережно, с извинениями срывают.

Попросила прощения у травы и отправила ее в сумку.

Руки чуть подрагивали. То и дело косилась на сумку, поправляла ее на плече, будто от одного цветка она вмиг потяжелела. На пальцах поблескивал молочный сок. Он едва заметно светился в темноте.

Справедливо полагая, что дурных людей хоронят подальше от порядочных, свернула на боковую заросшую дорожку, терявшуюся между бурно разросшимися козьими ивами. Судьба меня отблагодарила, послав целую поляну гроб-травы. Что характерно, могильного камня поблизости не наблюдалось. То ли изначально не было вовсе, то ли разрушился от времени.

Опустившись на колени, принялась набивать сумку.

Ладони пропитались сладко пахнущим соком. На воздухе он темнел, застывал причудливыми узорами. Ничего, вернусь, отмою, к ведьме зараза не пристает.

Неподалеку хрустнула ветка. Увлеченная сбором, не придала этому значения – опять птица, если бы человек, увидела бы свет лампы, услышала шаги.

– Вот так сюрприз!

Замерев с поднятой рукой, медленно обернулась и виновато поздоровалась:

– Доброй ночи, Вилкас!

Даже улыбнуться умудрилась, хотя челюсти свело от страха.

– Да не больно-то доброй для тебя.

Вилкас, местный некромант, опустился на корточки, принюхался и указал на сумку:

– Дашь?

Да куда мне деваться, поймал на месте преступления.

– А ты чего здесь? Патрулируешь? Так спокойно же все, – отчаянно пыталась заговорить ему зубы, вела себя так, будто в сумке барвинок и гусиная слепота. – Или опять кто-то вылез?

С Вилкасом сто лет знакомы. Он хороший парень, незлобный. Только вот одно «но» – на государственной службе, то есть под началом Линаса.

– Аль, давай ты со мной добровольно пойдешь? Не хочу делать тебе больно. И руки скручивать тоже.

– А можно никуда не ходить? – состроила жалобную гримасу. – Я все выброшу. Честное слово! Или, хочешь, себе забери.

– Да зачем мне эта дрянь? И, главное, тебе зачем, ты ведь отродясь подобным не занималась. Юргас? – Вилкас безошибочно определил виновника моих бед.

Тяжко вздохнула:

– Он.

И взмолилась:

– Пожалей меня. Ну пожалуйста!

Вилкас развел руками:

– Не могу. Кабы я просто прогуливался, никто не знал…

– А кто знает?

Под ложечкой засосало. Если Юргас мало того, что послал на кладбище, так еще и донес, ауры не пожалею, да что там, жизни, прокляну мерзавца! Вдруг повезет, именно мое проклятие станет той самой каплей, которая подточит его энергетический щит?

– Светлейший.

Вилкас закинул мою сумку на плечо и протянул руку:

– Пойдем, что ли?

Однако я не торопилась.

– А светлейшему откуда известно и, главное, что?

– Да следить за тобой велели. Ты теперь неблагонадежная. Прости, самому противно, но служба.

Понимающе кивнула и подчинилась силе. В прямом и переносном смысле слова. Вилкас мужчина рослый, мышцы железные. Я против него ребенок, с трудом до плеча достаю.

– Ой, у тебя новая татуировка!

Мне бы о судьбе своей задуматься, а я в свете фонаря (платок за ненадобностью с него скинула) различила фиолетовую вязь на запястье. Формируя затейливый рунический узор, она уходила выше, терялась под подвернутыми рукавами рубашки.

– Дам во время допроса рассмотреть, если светлейший в качестве охранника оставит.

Чуть помедлив, Вилкас пообещал:

– Я против тебя свидетельствовать не стану, скажу, у калитки поймал, уже с сумкой.

– Спасибо!

Отблагодарила его самой искренней улыбкой. Мелочь, но вдруг склонит чашу весов в мою пользу?

Не подумайте, между мной и Вилкасом ничего нет и никогда не было, некромант не в моем вкусе. Да и у него невеста имеется, такая же рыжая, с веснушками, как и он. Просто ведьмы и некроманты издавна дружат, особенно в сельской местности. Сегодня я помогу, вытравлю мелкую нечисть, завтра он упыря упокоит. Так и живем.

А гуля, который на меня жаловался, помните, рассказывала, Вилкас и вовсе за неуважение к даме сжег.

* * *

– Прошу!

Линас с широкой улыбкой указал на то самое странное кресло со светильником.

Скрестив руки на груди, не сдвинулась с места.

На инквизитора я тоже не смотрела, даже не ответила на приветствие. К чему эти фокусы? Оформи заочно протокол и посади в камеру, так нет, издеваться вздумал. Странный он, точно странный, притащился в инспекцию посреди ночи. В его возрасте не о работе думают, а о девушках. В Колзии хватает хорошеньких, далеко не все ведьмы, найдется, из кого выбрать.

– Аль?

Вилкас тронул меня за плечо, легонько подтолкнул к сомнительному трону.

– Это не больно, – счел своим долгом добавить он, – я тоже проходил.

– Проходил что?

Кресло и особенно «подсолнух» над ним по-прежнему не вызывали доверия.

– Проверку ауры, госпожа?.. Запамятовал вашу фамилию, Аурелия.

– Госпожа неудачница.

Смирившись, со вздохом забралась на кресло.

– Ну, – поинтересовалась нетерпеливо, – кандалы когда захлопните? Нажимайте уж свои рычаги, приводите в действие механизм.

– Это не пыточное кресло, я действительно хочу проверить вашу ауру.

Засучив рукава, Линас шагнул ко мне. Вилкас, наоборот, отошел, переместился к двери. Его открытое, доброе лицо выражало молчаливую поддержку. Будет мне передачки в камеру носить.

– Расслабьтесь, пожалуйста! И постарайтесь ни о чем не думать.

Инквизитор зашел со спины и опустил «подсолнух». Теперь он нависал в опасной близости от моего темени.

– Там магия?

Обеспокоенная, вынырнула из-под конструкции, которую изначально ошибочно приняла за светильник.

– Госпожа Аурелия…

– Не хочу, чтобы вы расплавили мне мозги, превратили в «овощ».

Мало ли, какие извращенные фантазии реализовывает столичный хлыщ! Мозе проверял ауру по старинке, наложением рук.

– Обещаю, что у вас не выпадет ни один волосок. Сядьте!

Надавив на плечи, Линас принудил принять прежнюю позу.

Закрыв глаза, приготовилась отойти в иной мир.

Дурацкая вышла жизнь. А смерть – еще хуже. И, заметьте, во всем Линас виноват. После смерти стану являться ему в виде призрака, дико смеяться над ухом, хлопать дверьми и…

Ай!

Дернулась, ощутив легкое покалывание и жар в затылке.

– Так и есть, пятно.

Отряхнув ладони от невидимой пыли, Линас прошел к столу. Обескураженная, уставилась на него. Как, это все? Разве можно за какое-то мгновение проверить ауру, пусть даже с помощью новомодного прибора.

– Пятно не очень большое, – уткнувшись в какой-то формуляр, продолжал вещать инквизитор, – пусть и свежее. Указывает на общение с темными силами. В последние три дня вы проводили какие-нибудь ритуалы?

– Я сделку с бафометом заключила.

Чего теперь скрывать, хуже уже не будет. А так, глядишь, избавлюсь от необходимости платить проценты.

Перо в руках Линаса перестало скрипеть. Он медленно, очень медленно поднял голову, посмотрел на меня.

Вилкас оказался куда красноречивее:

– Аля, ты идиотка?!

Даже спорить не собираюсь. Хотя…

– А что мне оставалось сделать? – Надувшись, с ногами устроилась в кресле, чтобы не мешал, подняла «подсолнух». – Светлейший, – безо всякого почтения кивнула на Линаса, – гримуар отобрал, работы лишил…

– Помилуйте, – моя версия событий инквизитора явно не устраивала, – вы сами отказались проходить аттестацию, устроили целое представление…

– Потому что ваша аттестация – чушь собачья. Жили без нее и дальше бы обошлись. Я бы еще поняла, если бы вы свой карман набить хотели… Или я мало предлагала? Вилкас, ты наверняка в курсе, сколько сейчас положено давать на лапу?