Текст книги "Яду, светлейший?"

Деланно вздохнув, чиркнула по собеседнику дерзким взглядом. Линас аж поперхнулся, побагровел и на всякий случай застегнул верхнюю пуговицу под воротником.

– Что же вы, не стесняйтесь!

Во мне проснулся охотничий азарт, помноженный на горечь переживаний минувших дней. Пусть Линас тоже немного повертится ужом на сковородке, не одной мне страдать!

– Госпожа Томаско, вы забываетесь! – прикрикнул инквизитор.

Поздно, после угроз Юргаса ваши – тьфу!

– Зовите меня просто Аля, – томно попросила я и присела на край стола, подвинув бедром стопку бумаг. – Если вы девственник, не бойтесь, я буду нежной.

Окончательно войдя в роль соблазнительницы, легла на шершавое сукно, шаловливо потянулась к жертве. Линас оказался проворным – пальцы цапнули пустоту. С такой скоростью от меня не сбегали даже кикиморы.

– Да пошутила я, пошутила! Не нужно мне ничего показывать.

Устало поднялась, поправила сбитые бумаги.

Взгляд зацепился за светлое пятно – тот самое письмо, которое Линас с видом мученика изучал до моего прихода. Хм, отправитель – Вальтер Клавел, вряд ли однофамилец. Интересно, инквизиция в их семье – фамильное дело? Наверняка письмо по поводу проверки.

– Однако! – Линас буравил меня полным осуждения взглядом. – Вы столь опытны, госпожа Томаско, сколько же у вас было мужчин?

Но и я не лыком шита:

– А у вас – женщин?

– Пять, – без тени смущения признался инквизитор.

– У меня гораздо меньше.

– Я заметил. То-то предлагаете себя первому встречному!

Хмыкнув, Линас покачал головой. Странно, он больше не сердился, не грозил приплюсовать пару лет тюрьмы за неуклюжую попытку соблазнения.

– Про Юргаса я уже в курсе.

– И?

Напряглась в ожидании приговора.

– Ничего. Я вас не виню и крайне сожалею, что вам пришлось пострадать. Если понадобится, лечение за государственный счет.

– О, благодарю, светлейший!

Ерничая, отвесила ему низкий поклон. Линас его не оценил, вновь остался недоволен:

– Перестаньте, только ваших фокусов мне не хватало! Я говорю абсолютно серьезно.

– Спасибо, – в очередной раз, уже сдержанно поблагодарила, – но с ожогами справлюсь сама.

– Тогда можете быть свободны.

Не верила собственному счастью, на всякий случай уточнила:

– Как: совсем или только на сегодня?

– Совсем. Толку от вас!..

Линас в сердцах махнул рукой и тяжело опустился в кресло.

– Хотя…

В его глазах отразилась упорная работа мысли.

Напряглась, гадая, что еще мне предстоит сделать, но такого в высшей степени странного предложения точно не ожидала:

– Не хотите стать моей невестой? Ненадолго, недели на две-три. Ехать надо не прямо сейчас, успеете залечить руку.

– Куда ехать, зачем?

У него жар на фоне переутомления. Белены бы проверяющим вместо цикория! Или он?.. Нахмурилась. Или он так издевается, мстит за мои подколки?

– К моим родителям, на юбилей отца. Вот приглашение.

Он похлопал рукой по конверту.

– Но я-то вам зачем? В качестве пугала?

– Говорю же: невесты. – Глаз Линаса едва заметно подергивался – он терял терпение. – Вы столь настойчиво себя предлагали, так употребите свои способности во благо. Будете себя хорошо вести, разрешу залезть ко мне в постель.

Крутнулась на каблуках:

– Благодарю покорно!

Икаться ему началось сразу – кое-какие мои проклятия все же работали.

Изо всех сил хлопнула дверью, подперла ее спиной, чтобы некоторые не вырвались, и от души выругалась.

За кого он меня принимает, я ему девка из трактира Юргаса? Да, играла, да, соблазняла, но не просто так, для личной выгоды и по личной же инициативе. Я ведьма, выбираю я, а не меня.

– Что, совсем плохи дела? – сочувственно глянул Йозас.

В дверь отчаянно барабанили. Икоту Линаса разносило по всему городу.

– Нет, все в порядке. – Заправив пряди волос за уши, улыбнулась секретарю. – Просто переезжаю в другую волость. Ну, если светлейший раньше не убьет.

Натиск с той стороны усилился – Линас вознамерился снести дверь с петель вместе со мной.

– Плечи поберегите! – посоветовала разбушевавшемуся инквизитору. – Вправлять дорого, а на меня не надейтесь.

Линас явно в деньгах не нуждался, потому как вышиб дверь. Отлетев вместе с ней, больно приложилась в угол стола Йозаса.

Ну все, кандалы и рудники. Кляп в рот и ошейник с шипами в качестве украшений.

– Я… Ик! Немед… Ик! Госп… Ик!

Бедняга Линас никак не мог закончить фразы, но его лицо красноречиво отразило все, что он обо мне думал.

– Немедленно! – наконец сумел вымолвить он и от души стукнул кулаком по столу.

Сжалившись, попросила Йозаса:

– Водички принеси! И чего-нибудь холодненького.

Все же светлейший на всю волость один, а ведьм много, сниму с бедолаги проклятие.

– С чего вдруг вы подобрели? – едва обретя возможность говорить, Линас заподозрил меня в вероломстве и отослал секретаря прочь, якобы вымыть стакан.

– Женщины – существа слабые.

Тяжко вздохнула:

– Мне прямо сейчас в околоток?

– Нет, это было бы слишком мягким наказанием. Я официально оформлю вас на государственную службу. Поедете со мной в качестве подчиненной. Не хотите по-хорошему, будете по-плохому изображать мою невесту.

– А нормальной невесты у вас нет?

Линас оказался немногословен:

– Нет.

– Так найдите.

– Не хочу.

Во мне вновь вскипело раздражение:

– Не хотите вы, а отвечать мне!

– Вы не понимаете! – тоскливо протянул Линас и прислушался, не идет ли Йозас. – Мой отец… Словом, если я приеду без невесты, меня женят. Вот вы, вы ведь не хотели бы, чтобы вас насильно выдали замуж? – Покачала головой. – Вот и мне не хочется. Пожалуйста, госпожа Томаско, ну что вам стоит?

И посмотрел так жалобно… Словом, сердце мое растаяло, а губы против воли произнесли:

– Да. Но только без госслужбы!

Если разобраться, предложение Линаса не так уж плохо. Уж всяко лучше тех, которые делал мне Юргас. Вкусно поем, посплю на перине, гляну, как живут именитые макондцы. Не сомневаюсь, семья у Линаса богатая и знатная, в иных браки по расчету не приняты. Только вот и мне придется кем-то притвориться, сомневаюсь, будто Вальтера Клавела устроит ведьма из Малых ямок. Поделилась своими соображениями с «женихом».

– Это я возьму на себя, – заверил заметно повеселевший Линас и, завидев Йозаса, напустил на себя важный вид. – Я заеду на днях, завезу… журналы учета после проверки.

Глава 8

– Счастливая ты, Алька!

Гражина тяжко вздохнула и подлила мне еще немного ромашкового чая.

– И в чем же заключается мое умопомрачительное счастье?

С успокоительным сбором не расстаюсь: все Юргас в окошке мерещится. Не удержалась, травы-обереги по всем углам развесила, только на душе по-прежнему тревожно.

– С таким мужчиной отдыхать едешь!

– Не отдыхать, а работать. И с каким «таким»?

– Сама знаешь, – хитро подмигнула подруга и посетовала: – А я вот никому не нравлюсь: ни людям, ни демонам. Может, на мне венец безбрачия, Аль, не посмотришь?

Она проворно отодвинула табурет и встала по стойке смирно. Обреченно поднялась следом. Все равно не отстанет! То, что никакого венца нет, не сомневалась: он выдумки ярмарочных гадалок. Проклятие одиночества, да, существовало, но наградить им человека непросто, шептунью – тем более. Разве только мать над колыбелью постаралась, только зачем, Гражина и так от рождения обречена на уединенную жизнь. Все из-за дара. Шептуньи для многих словно проклятые, хуже любой ведьмы.

– Пух от одуванчиков вижу, ольховые сережки тоже, а венца нет.

Склонившись над опущенной головой Гражины, водила над ней ладонями. Ощущала только тепло – верный признак чистой ауры.

– Чем это вы там заняты?

Насмешливый вопрос Линаса застал врасплох. От неожиданности дернулась, едва не задев локтем чайник. Вот уж не думала, что он так быстро явится!

– Доброго, дня светлейший!

Засуетившись, поставила на стол еще одну чашку и шикнула на Гражину:

– Про венцы и женихах ни слова!

Но подруга и без меня прикусила язык, стала ниже травы.

– Переживаете? – Нос Линаса уловил тонкий аромат ромашки. – Ничего, вы прекрасно справитесь со своей ролью.

– Сомневаюсь. Мы с вами ладим как кошка с собакой.

Поколебавшись, потянулась за горшком с медом. Глядишь, подслащу чужую жизнь, и моя легче станет. У Линаса она сейчас тоже не сахар – вот и тема для светской беседы нашлась.

– Как проверка? Сильно докучают?

Суетилась вокруг гостя, изображая хозяюшку. Заодно практиковалась в притворстве. В аристократической среде принято улыбаться в лицо и плевать в спину.

– Да так…

Помрачневший Линас махнул рукой. Только сейчас обратила внимание на тени под его глазами и несвежую, мятую рубашку.

– Вы сегодня не ложились. – Не спрашивала, констатировала.

– С каких это пор вас волнует моя личная жизнь, госпожа Томаско? – Линас попытался обратить свою слабость в шутку, а у самого голова клонилась к столу.

Поправила:

– Аурелия. Пока я ваша невеста, вам придется называть меня по имени.

Воспользовавшись образовавшейся паузой в разговоре – инквизитор не ответил, – Гражина шепнула:

– Может, я пойду? Не стану вам мешать, у меня там белье сохнет…

– Что вы, вы нам совсем не помешаете!

Линас с легким прищуром уставился на Гражину. Та приосанилась, начала строить ему глазки. Напрасно старалась, подружка привлекла внимание светлейшего совсем по другой причине.

– Чрезвычайно любопытно понаблюдать за шептуньей в естественной среде. Мало где в Маконде их сегодня встретишь. Наш профессор и вовсе утверждал, будто шептуньи – вымерший вид.

– И где вы учились, светлейший? – воспользовавшись моментом, перехватила инициативу в разговоре.

Между прочим, он ко мне пришел, а не к некоторым.

Что до венца безбрачия, мужчины на кости не бросаются, пополнеть некоторым нужно. И заодно перестать требовать с каждого клятву большой и чистой любви, они тоже этого не терпят, сбегают.

– Надумали повысить квалификацию?

Усмехнувшись, Линас знакомым способом проверил чай на наличие чар, с удовольствием сделал глоток, затем другой. Чую, в Колзии дела совсем плохи, хуже, чем мои, когда вытащила злополучное письмо об аттестации. Пожалеть бы Линаса, заварить мяты с пустырником и уложить спать, но я же ведьма… Или все-таки женщина? Эх, дилемма!

– Нет, просто должна досконально изучить вашу биографию, чтобы не попасть впросак.

Подавшись к инквизитору, томно шепнула:

– Отныне между нами не должно остаться секретов.

И выпроводила-таки Гражину вон взамен на обещание подробно рассказать о дальнейших событиях. Она рассчитывала на пикантное приключение, я – на нудную деловую встречу. А вот чего хотел сам Линас, оставалось загадкой, потому как, вернувшись, застала его в крайне двусмысленном виде. Обхватив чашку обеими руками, Линас загадочно улыбался. И все бы ничего, но за эти пару минут он успел полностью расстегнуть рубашку.

Опешила:

– Это зачем?

А потом подумала: «Глупо стесняться!» и оценила предложенное великолепие. Ммм, все как я люблю! Тут вам и легкий, едва заметный пушок, и упругий пресс, и проступающие сквозь кожу мышцы, не бугристые, как у мечников, но и не рыхлые, как у книжных червей. Жаль, не видно продолжения ниже пояса. Гражина ушла, мы одни, мог бы похвастаться, показать главный предмет мужской гордости, один вид которого кидает к их ногам толпы красоток.

– Как зачем, возвращаю долг. Давеча вы сетовали на то, что оголились в одностороннем порядке, потребовали от меня ответного оголения… Ну вот.

Он развел руки, видимо, чтобы могла рассмотреть получше.

Капризно поджала губы:

– Видно плохо, встаньте уж, светлейший. И ремень расстегните. – Да, я наглая. – Все же мужская и женская грудь неравнозначны.

То ли инквизитор попался стеснительный, то ли объект хвастовства подкачал, но Линас покачал головой:

– Мы в расчете, госпожа Томаско.

Стерев улыбку с лица, он торопливо привел себя в порядок. Еще и зыркнул исподлобья.

Пожала плечами:

– Не больно-то хотелось! Наши мужчины в речке голышом купаются, вряд ли вам удалось бы меня чем-то удивить.

– В этом мы с вами похожи, Аурелия, меня тоже тяжело чем-то удивить. Я прекрасно знаком с женской анатомией.

Один: один. Вот засранец!

Залпом допила остывший чай.

– Полагаю, вы приехали обговорить легенду? Ну, и кто же я: ваша бывшая сокурсница, дочка банкира или наследница древнего, но обедневшего рода?

– Пока до конца не решил. Для начала мне нужно взглянуть на вашу одежду.

Нахмурилась:

– Зачем вам моя одежда?

А потом догадалась:

– Это из-за проверяющих? Обыск у неблагонадежной ведьмы провести хотите? Увы и ах, запрещенные ингредиенты в чулках не прячу.

– Если вы еще раз напомните о проверке, – неожиданно вспылил Линас, даже кулаком по столу стукнул, – аннулирую вашу аттестацию и все патенты разом!

– Капелек? – участливо предложила страдальцу.

Право, Аля, нельзя быть такой жестокосердной, у человека неприятности. Ради такого, так и быть, пожертвую собой, забуду обиды, заодно исследования продолжу. Те, что ниже ремня.

– Раздеться? – Пользуйтесь, пока добрая. – А после хорошего секса баиньки. У меня хорошо спится.

Линас задумался. Посмотрел на меня, снова задумался и попросил:

– А можно из всего списка оставить только последнее? Извините, если разочарую, но даже взвод суккуб сейчас не возбудит.

Философски заметила:

– Мужчины только и делают, что разочаровывают женщин.

Прикинула, где его лучше устроить. Пожалуй, в саду, на набитой душистыми травами перине. Мне на кухне склянками греметь, обед готовить, не потревожу. А под яблонями его никто с улицы не заметит.

– И часто?

Моргнула:

– Что – часто?

– Вас разочаровывали. Вы молодая симпатичная женщина, ведьма…

Подперев подбородок ладонью, Линас смотрел на меня со смесью жалости и усталости. И если последняя извинительна, то первую я терпеть не могла.

– Нет. Вы первый.

Соврала, но иного ответа моя гордость не вынесла.

Линас не стал развивать тему. Зевнул, прикрыв рот ладонью, и поблагодарил за чай.

– Я вас точно не стесню? – спохватился он, когда я полезла на чердак, за той самой периной.

А у самого глаза бегают, стремятся в каждый уголок заглянуть, каждую паутину проверить. Линас и перед смертью не уймется. Живо вообразила его на последнем издыхании, уже седого, с трясущимся указующим пальцем: «Госпожа Томаско, у вас, кх-кх-кх, на полке банка со змеиным ядом, нехорошо!» И бряк, голова откинулась на подушку, умер.

– Вы инквизитор, ваше призвание – причинять неудобства. Вот, держите!

Свесившись с лестницы, всучила ему перину.

– Расстелите в саду, где хотите. И, – хихикнула, – не бойтесь, приставать не стану.

– Да вам некогда будет. – Линас удобнее перехватил перину. – Про одежду я не шутил. Ее нужно перебрать, составить несколько годных комплектов. Напоминаю, вы едете со мной в качестве невесты, девушки добропорядочной, из высшего общества.

– Девственницы из пансиона благородных девиц, – фыркнула, продолжив логический ряд, и проворно, отказавшись от помощи, спустилась по приставной лестнице.

– Вот как раз на девственнице я бы точно не женился, – огорошил инквизитор и, довольный собой, отправился отдыхать от трудов праведных.

* * *

Ветерок трепал волосы Линаса. Подложив руку под голову, он устроился на боку, чуть согнув ноги, такой трогательный, беззащитный. Темные круги под глазами потонули в призрачных тенях качающихся ветвей. На плечо присела стрекоза. Думала согнать ее, потом решила: не стоит. И стоять над Линасом с глупым видом тоже не нужно, вдруг проснется, неудобно выйдет.

Мне не работалось. Списывала все на зудящую, чешущуюся под повязкой руку, но причина, вот она, мирно посапывает в саду.

– Бесстрашный вы, светлейший!

Другие ведьмины грядки стороной обходили, а этот…

Огляделась по сторонам: не видит ли кто, и решилась на страшное преступление – присесть рядом на корточки. Пальцы сами собой, честное слово, потянулись к сбившейся цепочке на шее Линаса. Сейчас проверим, локоны какой дамы сердца инквизитор носит возле сердца. В том, что она существует, не сомневалась. Линас из породы романтиков, если отказывает женщине, то по причине наличия другой.

Медальон я заприметила во время сеанса незапланированного раздевания. Инквизитор сам виноват, разжег женское любопытство.

Будто что-то почувствовав, Линас заворочался во сне, перевернулся на другой бок. Теперь солнечные лучи щекотали его ухо.

Разочарованная поднялась и, раз уж вышла из дому, направилась к колодцу, за водой, когда услышала от калитки звонкое: «Аурелия!» Прямо день визитов какой-то! Недовольно бурча себе под нос, направилась встречать гостей.

У самой калитки встревоженно оглянулась. Нет, вроде, не проснулся. Вот и хорошо, лучше Вилкасу его не видеть. Да и Эгле тоже – сегодня, по случаю выходного, они явились вдвоем.

– Что вам в городе не сидится-то? – шикнула на гостей и поспешила увести сладкую парочку в дом. – Разорались на всю деревню!

– Аль, ты чего? Забыла, сегодня перевязка. Эгле вот согласилась помочь тебе по хозяйству и не только. Пусть она не ведьма, но ножом и ступкой орудовать умеет.

– Без лишней скромности, мои пироги с крапивой и настойки из мухоморов лучшие в округе, – приосанилась конопатая бесовка и поспешила обозначить свои права на Вилкаса – обняла за талию.

– И кого ты ими поишь? Будущих родственников?

Да не претендую я на него, не претендую! С рыжими связываться – бледную поганку в супе найти. Эгле может. Это на первый взгляд она безобидная зверушка: невысокая, улыбчивая, волосы в косы на затылке уложены, а на второй… За Вилкасом многие женщины таскались, с далеко идущими намерениями. И где они теперь? Хорошо, если не на кладбище. Всех Эгле отвадила, этакое колючее солнышко.

– Простуду лечу. Хочешь, рецептом поделюсь?

В этом тоже вся Эгле – никого не боится. Ох, не завидую некроманту, тяжела будет его семейная жизнь!

– Как-нибудь потом. Мне Мару другое заказал.

После получения необходимых регистрационных номеров, мы с аптекарем возобновили выгодное сотрудничество.

– Прекрасно! – с воодушевлением потерла ладони Эгле. – Всегда мечтала приобщиться к волшебству!

Вилкас скептически хмыкнул. А я Эгле понимаю. При всем уважении, некромантия… Словом, мальчикам не понять.

Посмеиваясь, шумной гурьбой ввалились на кухню. Эгле тут же загремела кастрюлями, вызывавшись сделать нехитрый ужин, а Вилкас с важным видом, не вязавшимся с его рыжей шевелюрой, достал из сумки корпию и баночку с мазью.

– Право, не стоило… – Так неловко стало. – В свой выходной… Я ведьма, у меня как на кошке заживает.

– Это мы сейчас проверим. – Вилкас велел положить руку на стол тыльной стороной вниз и аккуратно снял старую повязку. – А не прийти не мог, ты по моей вине пострадала. Мог бы догадаться, Юргас оставил сюрприз.

Осторожно спросила:

– Как он? Еще не вышли на след?

Некромант промолчал и склонился над моей ладонью.

Ох, жжется! Но выглядит уже не так устрашающе.

– Хоть бы Чернобог его прибрал! – от всего сердца пожелала Юргасу переместиться в мир иной.

– Боюсь, он ему не нужен, – прикусив губу от усердия, пробормотал Вилкас. Он аккуратно соскабливал ногтем засохшую желтую мазь, чтобы после нанести новый, свежий слой. – А вот проверяющих я бы туда с удовольствием отправил. Собственно, поэтому мы к тебе и заглянули. А то выходной, не выходной, пристают с дурацкими вопросами.

Добродушно уколола:

– Эх ты, врун! А еще друг!

– Так и ты, Аль, не без корысти. Кто весной ныл, уломал пойти с собой на кладбище?

– Это то, где гуль? – навострила уши Эгле.

Все-то она знает, никаких секретов!

– Оно самое. – Вилкас потянулся за баночкой, снял холщовую крышку. – Аля там первоцветы искала. Не спрашивай зачем, у ведьм свои заморочки, хуже твоих мухоморов.

– Нормальные у меня мухоморы! – обиделась Эгле.

Она с интересом посматривала на скрытые за пестрыми занавесками полки, где притаились разные ведьмины травы, те, что я употребляла в быту. Может, не права я, в девочке спит талант? Развить мысль не успела – зазвенело стекло, осыпав нашу троицу осколками.

– Вот это да! – присвистнул Вилкас и поднял с пола булыжник. – Смотрю, местные тебя не жалуют.

– Скорее, наоборот.

Задумчиво почесала голову здоровой рукой.

Прежде камней в окна мне не бросали, даже мальчишки, извечные нарушители спокойствия, обходили мой дом стороной, яблоки не воровали.

– Аль, тут записка.

Помрачневший Вилкас протянул мне булыжник и выглянул в окно, надеясь увидеть хотя бы тень злоумышленника. И лицом к лицу столкнулся с Линасом. В буквальном смысле.

– Светлейший?

У Вилкаса на пару минут пропал дар речи. Эгле тоже перестала напевать, замерла с ножом в руках.

– Эм…

Вилкас отступил от разбитого окна, вопросительно посмотрел на меня.

– Это не то, что ты думаешь. – Только бы не покраснеть! – Светлейший, он… Проверял мои грядки с травами.

Не признаваться же, что устроила его на ночлег.

Поспешив замять неприятную тему, напустилась на сонного инквизитора с вопросами:

– Вы никого не видели? Должны были столкнуться, он наверняка через сад убегал.

– Нет. А вы?

Некоторое время мы неловко молчали. Линас вопросительно смотрел на меня, я на – него, Вилкас с Эгле – на нас обоих. Затем, кашлянув, вспомнила о записке, открепила привязанную к булыжнику бечевку. «Между корней старого дуба». Ничего не понимаю! Если это предложение встретиться, неплохо бы указать число и время.

– Дайте мне! – на правах старшего по должности Линас потребовал улику.

– Прошу, мне не жалко.

Без малейшего сожаления избавилась от сомнительного послания и посетовала:

– Одни убытки от вас, светлейший! То рука, то платья, то окно…

– Стекло вам вставят, не переживайте, платья… – Инквизитор осекся, вспомнив, что мы не одни, и обтекаемо закончил: – Данный вопрос мы обсудим позже. А рука как? – Хоть какое-то участие! – Заживает?

– Заживает, – ответил за меня Вилкас. – Рубцов не останется.

– Это хорошо, – углубившись в чтение, рассеянно протянул Линас.

– На перчатках сэкономите, – съязвила я.

Некромант с невестой считали нас сумасшедшими, вон как переглядывались. А, маленькое пятнышко на кристально чистой репутации инквизитору не повредит, наоборот, придаст ему шарма, а то не человек, функция какая-то! Я же сходила с ума так часто, что на это перестали обращать внимание.

– Что вы об этом думаете?

Несколько раз перечитав скупое послание, Линас вернул его мне. Странное у нас выходило общение – через окно.

– Думаю, что сначала надо подмести осколки, а то кто-нибудь поранится.

– Госпожа Томаско, я серьезно! – чуть повысил голос он.

Пожала плечами:

– Так и я. Не люблю хруста стекла под ногами. А пока мы с Эгле прибираемся, вы, мужчины, можете прогуляться до старого дуба, проверить его корни. Вилкас, знаешь где он? – Некромант покачал головой. – Пройдешь деревню насквозь, свернешь на тропу к овчарне, сразу его увидишь. Он там один такой, кряжистый, высокий.

Вилкас кивнул инквизитору: «Идемте!» и вышел вон.

Дважды стукнула дверь, потом калитка. Мы с Эгле остались одни.

Чтобы не думать о страшном, принялась без умолку болтать: о ценах на стекла, пьяном плотнике, который соседям кривой стол продал. Потом занялись хозяйственными делами, обменялись рецептами. Эгле – приготовлением пирога с крапивой, я – заговором от простуды.

Мужчины задерживались. Поглядывая в окно, уже начала волноваться, когда заветная парочка наконец показалась возле дома.

– Вот. Это ваше. – Линас протянул мне припорошенный прошлогодней листвой, весь в земле, мешочек.

Однако я не спешила принимать находку:

– С чего вы решили, что это мое?

– Насколько я помню, Юргас не заплатил вам… Записка написана его рукой.

Тут мне икнулось. Сначала бросило в жар, потом в холод.

Дрожащей рукой развязала шнурок, высыпала монеты на стол, пересчитала – все сходится.

Выходит, он здесь, рядом… А как же сыскная команда?

С ясно читаемым во взгляде вопросом обернулась к Линасу. Инквизитор виновато отвел глаза.

– Есть еще кое-что, – глухо добавил он.

– Проклятия? Угрозы?

Учитывая минувшие события, теплых чувств Юргас ко мне не питал.

– Наоборот, прощение.

Линас кинул на стол мятый грязный лист. На нем вывели всего одно слово: «Прощаю». Лучше бы проклял!