Текст книги "Маленькая балерина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/malenkaya-balerina-228767.jpg)
Автор книги: Ольга Смецкая
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
День тот же
Шмаков порывался меня проводить, но я отказалась. По многим причинам. В основном, конечно, потому что боялась поддаться соблазну. В голове шумело от выпитого вина, а Денис был так настойчив, что в какой-то момент умудрился притупить мою бдительность.
По дороге к дому я старательно гнала от себя мысли о распахнутом кем-то окне. Я была в здравом уме и твердой памяти и хорошо помнила, как тщательно проверила щеколду перед уходом.
Я почти бегом пересекла лужайку, шарахаясь от черных силуэтов кустов и деревьев.
На крыльце кто-то стоял. Я почувствовала, как страх ледяными щупальцами сковал мне горло.
– Эй, – дрогнувшим голосом пискнула я. Хичкок порадовался бы за меня. – Вы что там делаете?
Человек повернулся и, присмотревшись, я узнала Арсения Титуса.
– О, Саша! – удивленно воскликнул он. – Я думал, вы уже дома. Решил вот прогуляться на сон грядущий, проходил мимо и услышал внутри какой-то шум. Я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке.
– Да, все в порядке, – выдохнула я.
– Странно, – заметил Арсений, – последние дни почему-то не горят фонари. Обычно тут по ночам довольно светло. Ну ладно, всего доброго. – И с этими словами он исчез во тьме.
А я осталась стоять у двери, пытаясь унять колотящееся сердце.
«Стоп! – приказала я самой себе. – Успокойся! В конце концов, ты в любой момент можешь сесть в машину и уехать».
Такое решение проблемы привело меня в чувство, и я смело вставила ключ в замок.
– Бесполезно спорить с судьбой, – раздался из темноты тихий голос Титуса. – Все уже предрешено, и вам придется пройти весь путь до конца.
– Что? Что вы имеете в виду? – крикнула я в пустоту, но ответа не дождалась.
Я поспешно влетела в дом и захлопнула за собой дверь.
На столе в вазе стоял букет белой сирени – символ одиночества и печали. У меня пересохло во рту. То, что сирени не было в доме, я тоже хорошо помнила.
Я быстро прошла на кухню, налила в чашку заварки из чайника и залпом выпила. Скинула босоножки и без сил опустилась на стул. Кафельный пол приятно холодил босые ноги.
Итак, что все это может значить?
Кому-то очень нужно испугать меня? Но кому и зачем?
Или это я схожу с ума и у меня раздвоение личности?
«Раздвоение личности – психическое расстройство, – всплыли в памяти строки из „Справочника по психиатрии“, – когда в одной физической оболочке уживаются два и более ментальных двойников, зачастую и не подозревающих о существовании друг друга».
Внезапно я странно себя почувствовала. Как будто кто-то плеснул мне в глаза морской водой. Веки защипало, на ресницах выступили слезы. Я моргнула, кухонный шкаф смешно накренился, а чашка из-под чая стала оплывать, как подтаявшая свеча.
Пошатываясь от накатившей усталости, я поднялась по лестнице и, не раздеваясь, рухнула в постель.
Я даже не заметила, что окно в спальне плотно закрыто, а свет выключен.
Глава 11
Четверг
Телефон звонил и звонил, а я все никак не могла проснуться. Веки казались похожими на подтаявшие слипшиеся пельмени, и разлепить их стоило большого труда.
Я рывком поднялась с кровати и буквально скатилась по лестнице вниз. Ватные ноги плохо слушались, а голова по ощущениям напоминала накачанный гелием воздушный шарик.
– Алло! – хрипло буркнула я в трубку. В пересохшем горле саднило. Почему-то в памяти всплыла картинка из журнала «Гео» – потрескавшаяся от засухи серая земля. Я представила себе, как мое обезвоженное горло покрывается такими же страшными серыми трещинами, и повторила: – Алло…
И тут же вспомнила, что на самом деле телефон давно не работает…
Словно в насмешку из динамика понеслись короткие гудки, и все смолкло.
Что происходит в этом доме?
Старинные напольные часы в ореховом корпусе пробили полдень – получается, что я проспала почти двенадцать часов! Наступила гнетущая тишина. Плотно затворенные окна и двери не пропускали снаружи ни звука.
Я поспешила на кухню, поставила чайник на плиту и распахнула створки окна. В помещение ворвалась струя теплого, насыщенного цветочными ароматами, воздуха. Но в голове так и не прояснилось. Мое странное сумеречное состояние вернуло меня в то далекое время, когда я лежала в больнице, напичканная обезболивающими и снотворными препаратами. И именно оно натолкнуло меня на абсурдную, казалось бы, мысль о том, что мне что-то подмешали. Скорее всего, в чай.
Я резко обернулась и посмотрела на стол. Чашки, из которой я вчера перед сном пила заварку, не было. Она, чисто вымытая, аккуратно стояла в сушилке, рядом с заварочным чайником. Тоже чистым. Я совсем не помнила, как мыла посуду. Да и вряд ли стала бы это делать. Значит, это сделал кто-то другой.
От этой мысли меня замутило. Я глубоко вдохнула и на несколько секунд задержала дыхание. На улице Славик подравнивал живую изгородь большими садовыми ножницами. Рядом крутилась Даша. Увидев меня, садовник расплылся в идиотской улыбке и приподнял свою вечную соломенную шляпу.
– Здравствуйте, – сказал он.
Я кивнула в ответ и вспомнила, что, по словам Раисы, садовник прекрасно разбирается в технике.
– Послушайте, Слава, – обратилась я к нему, – вы не можете зайти ко мне и взглянуть на телефон?
– Да он же у вас не работает, чего на него смотреть? Ну ладно…
Слава что-то сказал Даше, и она убежала. Потом поднялся на крыльцо. Потоптался на пороге, стряхивая прилипшие к резиновым сапогам срезанные веточки, стянул хлопчатобумажные перчатки, зачем-то застегнул верхнюю пуговицу на вылинявшей, некогда клетчатой, рубашке. На меня пахнуло застарелым потом. Снял с головы шляпу, аккуратно повесил ее на дверную ручку и решительно направился в гостиную.
– Видите ли, – пробормотала я, – мне известно, что он давно не работает. Но, странное дело, сегодня утром меня разбудил телефонный звонок. В трубке помолчали, а потом сразу короткие гудки.
– Да? – озадаченно переспросил Славик. Затем грязными ногтями поскреб назревающий прыщ на небритом подбородке и взял телефон в руки. Перевернул его, подергал за шнур и поставил на место. – Не, не работает…
– Это я и без вас понимаю, – еле сдерживая раздражение, буркнула я. – Но он действительно звонил, мне это не приснилось.
– Это не я… – вымолвил садовник и замотал головой.
– Да что вы, я ни в чем вас и не обвиняю.
– А может, это… она?
– Кто она? – похолодела я.
– Шутка…
– Какая шутка? Чья?
– Не-е, мне нельзя говорить…
– Что, Слава? Что вам нельзя говорить?
– Да не, я это, просто имею в виду… – Славик захлопал пушистыми ресницами и испуганно замолчал.
– Ладно, Бог с ним, с телефоном, – обреченно вздохнула я. – У меня к вам еще одна просьба, пойдемте со мной. Ножницы только свои захватите.
«Может, хоть сундук поможет открыть», – думала я, поднимаясь по хлипкой чердачной лестнице.
Дверь на чердак оказалась заперта, ключа в замочной скважине не было. Он исчез в неизвестном направлении.
– Не судьба, – натужно рассмеялась я и пожала плечами. – Ключ потеряла.
Я обернулась. Садовник застыл на середине лестницы, странно глядя на меня.
На миг мне стало страшно. В тесном полутемном коридоре олигофрен Славик с острыми ножницами в руках выглядел зловеще.
– Потеряла? – сглотнул он и криво улыбнулся.
– Ага, – пролепетала я и, стараясь не соприкасаться с садовником, нырнула в узкий просвет между стеной и его телом.
Закрывая за садовником дверь, я не удержалась и спросила:
– А почему нельзя говорить про шутку?
– Ничего нельзя говорить. Они могут услышать. Он посмотрел куда-то сквозь меня, словно там, за моей спиной, кто-то стоял. Потом схватил свою шляпу и убежал. Я обернулась. В комнате никого не было. Я почему-то вспомнила о загадочной записке с восковой фигуркой, которую он вручил мне накануне днем, метнулась к буфету и выдвинула ящик. Записки не было. Она исчезла, как и ржавый ключ от чердака. Очевидно, в том же самом направлении.
«Уеду! – твердо решила я и опустилась на пол, прислонившись спиной к нижним дверцам буфета. – Сейчас же соберу вещи и уеду. Вернусь, в конце концов, домой. Мой муж, известный телеведущий Кирилл Шорохов, очень даже неплохо зарабатывает и вполне может обеспечить себя достойным жильем. Хотя бы на первое время».
Что-то больно впилось мне в затылок – ручка от дверцы. Я собралась подняться и, чтобы не удариться головой, предусмотрительно посмотрела наверх, на выдвинутый ящик.
К днищу ящика было что-то приклеено лейкопластырем. Я потянула за его край, и освобожденный из плена маленький ключик со звоном покатился по дощатому полу.
Глава 12
День тот же
В августе 1994 года британо-американская экспедиция проводила исследования в Антарктиде. Стояла тихая морозная погода, ярко светило солнце, не было и намека на ветер. Как вдруг над Южным полюсом ученые зафиксировали странное движение воздуха. Они долго гадали, откуда в безоблачном небе взялся циклон, и в конце концов запустили в него напичканный всевозможными датчиками аэростатический зонд, снабдив его длинной веревкой. Достигнув центра циклона, зонд исчез из поля видимости. Куда он подевался? На хрустальном голубом куполе не было ни единого пятнышка, за которое можно было бы спрятаться. Ученые порадовались, что догадались привязать веревку, потянули ее вниз и извлекли зонд из неведомой дыры. Осмотрев приборы, они испытали настоящий шок.
Все датчики показывали август 1964 года. Каким-то удивительным образом аэростат попал во временную дыру и, перепрыгнув через тридцать лет, провалился в прошлое.
Информацию об исследовательской экспедиции я вычитала однажды в какой-то научной статье в Интернете. Из той же статьи узнала, что время – это, безусловно, протяженность. Стало быть, оно связано с пространством. И если, например, сжать пространство в точку – сожмется и остановится время…
И сейчас, сидя на полу в чужом доме, на чужой веранде, проживая чужую жизнь в сжатом до предела чужом пространстве, я ощущала себя так, словно тоже провалилась во временную дыру.
Поиски заветного замка, который мог бы отворить найденный мною ключик, не принесли результатов. Я облазила весь дом в надежде обнаружить хоть что-нибудь подходящее – сейф, шкатулку, шкаф, наконец. Но тщетно. В итоге запихнула ключик в карман джинсов, сунула джинсы в сумку и застегнула молнию.
И тут вдруг вспомнила о чайнике. Он до сих пор стоял на огне. Я кубарем слетела вниз по лестнице. К счастью, чайник не успел выкипеть полностью и возмущенно булькал последними каплями воды. Я выгребла со дна банки остатки растворимого кофе, добавила в чашку сахар и кипяток. Достала из холодильника пакет молока. Плеснула, не глядя. И тут же почувствовала неприятный запах. Молоко скисло.
– Черт, – пробормотала я и брезгливо вылила получившуюся бурду в раковину.
С отвращением проглотила просроченный обезжиренный йогурт. Даже запить его было нечем. Чай тоже закончился – последнюю заварку я выпила вчера перед сном.
Интересно, есть здесь где-нибудь поблизости магазин?
Я вышла на крыльцо, опустилась на раскаленную ступеньку, закурила и с тоской посмотрела вокруг.
На улице, казалось, стало еще жарче. Солнце шпарило по полной программе, как будто в последний раз. Поселок буквально вымер, даже садовник куда-то подевался. Я поднялась и медленно побрела в сторону дома Галы.
Мысли мои вернулись к Шмакову. Почему судьбе было угодно устроить нашу встречу именно здесь, и именно тогда, когда жизнь моя развалилась на куски, а я сама стала болезненно уязвимой?
Я горько усмехнулась, вспомнив, как мечтала, чтобы Шмаков приполз ко мне на коленях и молил о прощении. А я расхохоталась бы в ответ и швырнула бы ему в лицо строки Ахматовой:
Будь ты проклят! Ни словом, ни взглядом
Окаянной души не коснусь…
Но клянусь тебе ангельским садом,
Чудотворной иконой клянусь,
И ночей наших пламенным чадом —
Я к тебе никогда не вернусь!
Откуда-то с другой стороны дома доносился голос Эдит Пиаф.
«Non, rien de rien…
Non, je ne regrette rien…»
«Я ни о чем не жалею», – пела она. Впрочем, это даже песней нельзя было назвать. Это был крик души.
Я обогнула дом и прошла вперед, ориентируясь на звуки музыки.
У маленького, заросшего тиной пруда сидела на раскладном стульчике Нора Покорная с удочкой в руках. Рядом на земле стоял древний двухкассетный магнитофон.
Оглушительно квакали лягушки, перекрывая Пиаф.
– Добрый день, – громко поздоровалась я.
– О, Саша! – воскликнула Нора и выключила магнитофон.
Она была одета в просторную майку без рукавов с надписью «После нас хоть потоп», завязанную узлом на талии, и в бойскаутские шорты с массой молний и карманов. Заплетенные в тоненькие косички рыжие волосы делали ее похожей на престарелую травести, исполняющую роль пионерки.
– Хороший улов? – улыбнулась я и присела на корточки.
– Вот! – Нора с гордостью указала на трехлитровую банку с мутной водой, в которой трепыхались три мелкие рыбешки.
– Здорово. А ловите на что? На червяков?
– Боже упаси! – Нора зажала удочку коленями и замахала руками. – На обычный хлебный мякиш. Мякиш – самое оно. Меня дед научил.
– Он был рыбак?
– Он был полковник НКВД, но рыбалка для него была чем-то вроде «скрипки Энгра». Он ее обожал и меня заразил. Я все летние каникулы проводила здесь с удочкой.
– Здесь? В поселке? – уточнила я.
– Ага. Мой дед дружил с Гореловым. Они были вместе со школьной скамьи.
– Надо же…
– Я ведь была первой женой Гореловского сына, Николая, – разоткровенничалась Нора. – Но мы быстро разбежались, а через несколько лет его Галка заарканила.
– Правда? – удивилась я. – А я поняла из ее рассказов, что она сама внучка Горелова.
– Неужели? – расхохоталась Нора. – Ну-ну… Она у нас известная сказочница.
– Мне казалось, что вы подруги, – съехидничала я, а сама подумала, что никогда не сказала бы ничего плохого о Фиалке. Надеюсь, и она тоже.
– Как справедливо заметил один из высоколобых – дружба между женщинами не более, чем пакт о ненападении. Кстати, яркое проявление мужского шовинизма. А насчет Галы… С моей стороны это просто констатация факта. Она, наверное, рассказывала, что сама дом спроектировала и отделала?
– Нет, – помотала я головой, – такого не было.
– И, слава Богу. Дом – целиком и полностью детище Николая. Он был чертовски талантливым… Эх, – вздохнула Нора, выудила из карманного лабиринта пачку «Явы» и закурила, – будь я в свое время поумнее, гореловское имение принадлежало бы мне. Вот так. Но я, честно говоря, не завидую. Галке оно счастья не принесло. Впрочем, как и всем остальным здешним обитателям. А вас-то как угораздило тут поселиться?
– Наследство от бывшего мужа. Мы развелись… – туманно ответила я и поспешила перевести разговор на другую тему. – А что же в поселке такого особенного?
– Гиблое место, – равнодушно поведала Нора, пожала плечами и ловким щелчком отправила окурок в кусты. – Когда-то давно в этих местах были подземные каменоломни. Лет триста назад. И однажды в пещерах случился обвал, заживо похоронивший несколько десятков человек. Местные жители из поколения в поколение передают рассказ о том, как на протяжении долгого времени после того обвала из-под земли раздавались крики и стоны. И с тех пор тут происходят странные вещи. У меня, например, постоянно отстают часы.
– Кошмар, – поежилась я. – Может, просто часы неисправные?
– Да нет, – усмехнулась Нора. – Титус говорит, что тут аномальная зона. Он, как впервые сюда попал, сразу это почувствовал.
– Да я тоже успела почувствовать…
– Да что вы?! – Нора с интересом посмотрела на меня. В ее шоколадных глазах промелькнуло что-то неуловимое. – Каким образом?
– Сегодня меня разбудил звонок телефона, который давно не работает. Вроде бы с тех пор, как умерла прежняя хозяйка.
– Вот видите – аномальная зона… Ходит легенда, что в тридцатых годах пещеры исследовали спелеологи. Якобы один из них повернул голову и метрах в пяти от себя увидел фигуру в черном с горящими глазами, которая делала плавные движения руками. Спелеолог пошел за ней и сгинул. Но это легенда, а я сама видела какое-то непонятное свечение. Однажды зимой мы гуляли с Галкой по лесу, стояла чудесная погода – морозно и солнце светило. И вдруг я обратила внимание, что у Галки нет тени. У деревьев есть, у меня есть, а у нее – нет. Мне так жутко стало… И еще это свечение, как будто кто-то под землей фонарик включил, знаете ли. В тот же вечер выяснилось, что Николай с Васенькой погибли в горах…
– Прямо какие-то «Секретные материалы», – сглотнув, заметила я.
– Да уж… Я просто в шоке. А мрут тут, как мухи. Одна Врублевская, по-моему, своей смертью умерла. И то…
– Что вы имеете в виду? – насторожилась я и встала. От долгого сидения на корточках затекли ноги.
– Ничего, – быстро ответила Нора и отвернулась. – О, гляньте-ка, клюет!
Она дернула удочку вверх. На крючке трепыхалась в агонии крошечная рыбешка.
– А что вы будете делать с этой рыбой? Съедите?
– Бог с вами! – рассмеялась Нора. – Коту своему отвезу. Раньше он у Лизы жил, но у нее аллергия, вот она мне его и презентовала. Да и хорошо, а то он у нее с голоду загнулся бы. Она со своей несчастной любовью про все на свете позабыла.
Я удивленно посмотрела на Нору.
– А вы еще не успели заметить? Да она на Монахове этом помешалась окончательно, следует за ним тенью, глаз не сводит, – хмыкнула Нора, ловким движением сняла рыбку с крючка и бросила ее в банку к сородичам. – Она по нему с ума сходила, еще когда была жива Вера, его жена. А уж когда Вера погибла, у Лизы окончательно крышу снесло. Она почему-то возомнила, что Олег должен теперь обязательно на ней жениться.
– А что случилось с его женой? Нора поджала губы, помолчала.
– Утонула, – вздохнув, она закурила очередную сигарету. – Тут на реке есть газовая труба, типа моста. Ужасная, на мой взгляд. И опасная. Так вот, Вера поскользнулась на этой проклятой трубе, дождь тогда был, упала и ударилась головой о камни. Потеряла сознание и захлебнулась. И все на глазах у дочки. У девочки с тех пор проблемы с психикой, а ведь была нормальным ребенком. Непонятно как-то все произошло… Через неделю после смерти Врублевской, словно безумная старуха утащила ее за собой…
Я вдруг вспомнила странное выражение лица Монахова, когда спросила про газовую трубу, и испытала неловкое чувство.
Почему-то упоминание о смерти вызывает у людей преувеличенную стыдливость, как в былые времена разговоры о сексе. Общество изгоняет смерть, старается исключить ее из жизни. Когда кто-то заговаривает о смерти, другие обычно бормочут нечто невразумительное и торопятся отойти подальше. Смерть порождает в человеческих сердцах священный страх, и традиции мертвых поколений тяготеют над душами живых.
– Уголовное дело завели, – продолжала между тем Нора. – Монахова всерьез подозревали в убийстве жены… Говорят, там были явные следы пребывания кого-то еще. Кроме Веры и Дашеньки. В принципе, многие в поселке до сих пор думают, что это сделал Олег.
– Слишком мелодраматично. Зачем в наше время убивать, если можно просто развестись?
– На то есть несколько причин. – Нора закурила очередную вонючую «Яву». – Первая и, конечно, основная, это наследство. Слыхали о такой оперной певице – Вере Ломовой?
– Еще бы, – хохотнула я. – Бессменный секретарь парторганизации Большого театра. Серьезная дамочка. Весь театр в страхе держала. Перед ней даже главный дирижер по струнке ходил. Говорят, Сталин ей покровительствовал.
– Да ну? – удивилась Нора. – Интересный факт! Я не знала. Так вот, Вера Монахова, названная в честь великой бабушки, – единственная внучка той самой Ломовой. Так что Вера очень богатая наследница. Кстати, Ломова когда-то была ближайшей подругой Врублевской. Но потом они разругались насмерть. Даже не здоровались. Ну, в этом-то как раз нет ничего удивительного, обе славились скверными характерами. – Нора глубоко затянулась.
– А вторая причина?
– Вторая? – насмешливо повторила она. – И вторая та же – наследство…
– А вы тоже думаете, что Олег сам убил жену? – затаив дыхание, спросила я.
– Лиза тогда спасла его, – не отвечая на мой вопрос, продолжила Нора. – Заявила, что в тот день он был с ней.
Теперь мне многое стало понятным. Странное поведение Лизы, неприятие Галой Олега Монахова, разговоры о «проклятом месте». И еще я уяснила, что Врублевскую здесь не любили.
– Кстати, – вспомнила я о причине, побудившей меня выбраться в такую жару из дома, – здесь поблизости есть какой-нибудь магазин?
Глава 13
День тот же
Спустя десять минут я пересчитывала наличность в кошельке. Получившийся результат меня расстроил.
– Бедность – это состояние души! – громко сказала я, запихивая деньги обратно. – А у меня просто временные финансовые трудности.
Самая опасная ложь – это та, которой мы сами себя убаюкиваем…
Я быстро переоделась.
На мою удачу оказалось, что Нора как раз собиралась на небольшой шопинг. Неподалеку построили крупный торговый центр, и именно туда мы покатили на новенькой Нориной «Вольво».
Нора решила заглянуть в книжный, дабы обзавестись чем-нибудь, связанным с изобразительным искусством Италии времен Средневековья. А я устремилась в супермаркет. Пока бродила по торговому залу, меня не покидало ощущение, что я выбралась на волю после длительного заключения.
Я быстренько расправилась с половиной содержимого кошелька, и, нагруженная пакетами, отправилась на второй этаж комплекса – в кафе, где мы с Норой договорились встретиться.
Нора устроилась за угловым столиком рядом с окном, выходящим на оживленное шоссе. Она листала журнал и болтала по мобильному. Заметив меня, захлопнула крышку телефона и помахала рукой. На столике, помимо раскрытого журнала, стояла чашка кофе и тарелка с пирожными. В пепельнице дымилась «Ява».
– Быстро вы, – заметила я, рухнув на стул.
– Да в магазине смотреть не на что. Кроме детективов и любовных романов, ничего и нет. А пирожные – объедение. Свежие, в меру сладкие.
Подбежал официант, бледный, угловатый подросток. Я заказала капучино и яблочный пирог.
Пока я ждала мой кофе, у Норы снова затренькал мобильный. Она извинилась и отошла в сторону.
От нечего делать я взяла в руки журнал. «Теленеделя» – значилось на обложке.
Тут подоспел официант с подносом. Капучино оказался превосходным. Удивительно для такого захолустья. Я раскрыла журнал на той странице, что читала Нора. И чуть не подавилась яблочным пирогом, который, кстати, тоже был очень вкусным.
«Полгода совместной жизни известный продюсер Игорь Драч отметил тем, что презентовал своей обожаемой жене Фиалке поместье в Подмосковье».
Под заметкой была опубликована фотография – Драч с Фиалкой и мы с Шороховым в ночном клубе по случаю дня рождения Драча. Фотография была старая, трехмесячной давности. Я тогда и не помышляла о разводе.
Под снимком было написано: «Игорь Драч с супругой Фиалкой и другом Кириллом Шороховым».
Обо мне – ни слова. Мне стало даже обидно. Как в том анекдоте: «Доктор, меня все игнорируют». «Следующий, пожалуйста», – отвечает доктор».
Может, это и к лучшему, шепнул мне здравый смысл. Репортер светской хроники щелкнул камерой в тот момент, когда я отвернулась. Так что узнать меня сложно, хотя при желании…
– Простите, деловой звонок, – пояснила Нора, убирая телефон в сумку.
Я поспешно закрыла журнал. Но, очевидно, Нора успела заметить, что привлекло мое внимание.
– Что, про поместье читаете? – усмехнулась она.
– А? – переспросила я и залилась краской. Совсем не умею скрывать свои чувства. – Ну да…
– Я в шоке! Целое поместье! – мечтательно проговорила Нора и закурила. – Какой милый этот Драч, настоящий мужчина. А я и не знала, что они с Шороховым друзья. А вы? – Норины глаза блестели от любопытства.
– А? – глупо повторила я и закашлялась. То ли на нервной почве, то ли от ядовитого дыма Нориной «Явы». Я вцепилась в «Теленеделю», как в спасательный круг. – Я тоже не знала…
– Дайте-ка на секунду… – Нора вырвала журнал из моих рук и перелистала его. Наконец нашла нужную страницу и ткнула мне под нос мое собственное изображение: – Видите девицу? Что-то про нее ничего не написали. Интересно, кто она?
– Понятия не имею, – пробормотала я и спряталась за яблочным пирогом. Главное – не поворачиваться в профиль, чтобы не совпасть с ракурсом на снимке.
– Неужели эта мышь с Шороховым пришла? Никакая, – резюмировала Нора, свернула журнал в трубку и засунула в сумку.
Другая на моем месте оскорбилась бы, а я вздохнула с облегчением.
Нора неожиданно откинулась на спинку стула, сплела руки на груди и прищурилась, глядя прямо на меня.
– Что такое? – занервничала я.
– Несомненное сходство! – пробормотала Нора себе под нос. – Волосы только перекрасить. Как я раньше не замечала?
– Господи, да о чем вы!
– Монахов тут обронил, что вы ему напоминаете Врублевскую в молодости. И ведь он, черт подери, прав!
– Не знаю, никогда не думала на эту тему.
– В вас чувствуется какая-то надломленность, какое-то душевное метание. Ида была такая же.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?