Текст книги "В погоне за мечтой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-pogone-za-mechtoy-50353.jpg)
Автор книги: Ольга Связина
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Я снова внимательно поглядела на вторую горничную – на этот раз с молчаливой укоризной.
– Ну да, я ей рассказала, – неохотно признала та, опустив глаза в пол. – Не смогла удержаться…
– Да ладно, не переживай – пусть человек заранее порадуется подарку. А вот какая она будет – это сюрприз. Но второй такой точно во всем Старгороде не сыщешь!
– Ух ты! – Маленький непоседливый колобок никак не мог устоять на месте. – А эту я тогда кухарке обратно отнесу?
– Настя тебе поможет!
Наверное, по-хорошему сперва стоило бы дождаться получения заказа, а то бедной девочке и из дворца выйти не в чем – но терпеть дальнейшее присутствие по соседству этого монстра из шкур вымерших животных, на каждом шагу рассыпающего вокруг себя клочки вылезающего меха и трупики дохлой моли, было выше человеческих сил. Когда мы первый раз перед прогулкой вытряхнули шубу из импровизированного простынного чехла, отдельной кучкой высыпался и прах мехоедных бабочек – с полкастрюли наберется. Видно, и впрямь умудрились так плотно замотать, что насекомые задохнулись без воздуха. Кухарка нам еще спасибо скажет…
Королевская повариха, однако, вовсе не сидела сложа руки в ожидании того, что сверху вот-вот обрушится нечеловеческое счастье – спускаясь по лестнице (придерживая полу чудовищно тяжелой шубы, я в полной мере ощущала, будто помогаю прятать криминальный труп), мы слышали доносящиеся снизу крики и звон посуды. А в коридоре столкнулись с самой работницей ножа и солонки: размахивая огромным половником, которым меня можно было с легкостью накрыть по самые плечи, она гигантскими скачками догоняла низкорослую, но до того раздавшуюся вширь фигурку, что в памяти невольно воскресли все сказки про НЛО и зеленых человечков – ни дать ни взять летающая тарелка! При этом бочкообразное неопознанное тело обладало завидной маневренностью, так ловко уворачиваясь от карающей длани рассерженной женщины, точно глаза у него располагались вокруг всей головы и немедленно замечали каждое движение противника.
Повинуясь первобытному охотничьему инстинкту: бежит – значит, надо ловить! – мы с Настасьей, не сговариваясь, бросили шубу на пол и перегородили коридор в классических позах футбольных полузащитников-полувратарей. И все же «толстому веретену» едва не удалось уйти – буквально в последний момент, бросившись плашмя, горничная обхватила руками ноги беглеца, и тот, с хрустом обрушившись на пол, рассыпался на части.
Шедшая позади Машенька из-за наших спин никак не могла разглядеть, что происходит впереди, и когда к ее ногам неожиданно подкатилась тяжелая сырная голова, взвизгнула и подпрыгнула на месте от страха. Коридор выглядел так, точно в нем взорвалась продуктовая бомба: из-под полы злоумышленника вывалилось несколько больших буханок хлеба (одна заметно надкусанная), связка лука, кусок ветчины (тоже ущербный) и целая куча плохо распознаваемых кусочков, густо вымазанных эктоплазмой (или соплями пришельцев).
– Яйца! – взвыла подоспевшая к месту побоища кухарка.
– Зара! – в один голос с ней подхватила я, с изумлением опознав хитника.
Несмотря на полученный щедрый гонорар – сперва от меня, а затем и из рук самого короля, – не было похоже, будто дела у маленькой нищенки идут блестяще. Шмыгнув носом, она размазала яичный белок по плутоватому личику и вновь попыталась ускользнуть, но на этот раз я была настороже:
– Зарита, что это ты тут делаешь? Тебе разве никто не говорил, что воровать нехорошо?!
– Кроме тебя – никто, – буркнула девочка, на лету ловко подхватывая последнее уцелевшее яйцо, выкатившееся из рукава. Настасья с большим трудом удерживала на расстоянии клокочущую от жажды справедливого возмездия повариху. Машенька успокоилась и теперь с интересом наблюдала за разворачивающейся интермедией.
– Вижу, кому-то придется всерьез заняться твоим воспитанием, – я неодобрительно покачала головой. – Но сперва – вымыть и переодеть. Даже в подвале ты, помнится, выглядела лучше… Настенька, помоги здесь все убрать и тоже приходи – будем отскребать эту замарашку в шесть рук!
По трагическому лицу девочки можно было подумать, что ее ведут не мыться, а на расстрел. Но даже под дулом автомата она не расскажет врагу страшную военную тайну!.. Воду в бадье пришлось менять трижды, пока в ней хотя бы начало пениться мыло. В процессе головомойки Зарита не закрывала глаз и не разжимала рук, намертво вцепившись в деревянный бортик. Точно так же, помню, вела себя Манька, когда мы с Олеськой в первый раз купали ее с противоблошиным шампунем – будто боялась, что утопим…
– Почему ты себе новое платье не купила? – покачала я головой, рассматривая сброшенные Зарой обноски – жуткую хламиду, сшитую, похоже, из мешковины. – Деньги ведь есть?
– Я купила! – Выбравшись из воды, цыганочка вновь обрела былую уверенность в себе и, закутавшись в полотенце, смачно уплетала большую булку с изюмом. Как только ухитрилась спрятать? – Но в приюте все отобрали: и одежду, и деньги.
– Госпожа придворная чародейка!
Ну разве можно так неожиданно в дверь стучать – инфаркт гарантирован!
– Да-да! – стараясь унять колотящееся в грудной клетке сердце, отозвалась я.
– Девочка спряталась у вас?
Я покосилась на Настасью, но та, сделав страшные глаза, лишь развела руками – верю, что она и в самом деле никому ничего не говорила. Наверное, рассерженная повариха первым делом побежала жаловаться священнику.
– Да, Зара сейчас у нас. – Все равно скрывать не имеет смысла. – А за испорченные продукты, не волнуйтесь, я заплачу!
– Откройте дверь, – после недолгой паузы потребовал отец Михаил.
– Здравствуйте, батюшка. – Выглянув в щелочку, я убедилась, что священник пришел один, без конвоя. – Да, я понимаю, что кража – это плохо. Но Зара еще совсем дитя. И учтите, в каких условиях она росла и воспитывалась!
– Именно об этом я и хотел с вами поговорить! – подхватил тему королевский исповедник. – Это сложный, проблемный ребенок, и девочке просто необходимо создать все условия для перевоспитания. Она не может остаться во дворце!
Хотя до сих пор я не задумывалась над устройством дальнейшей судьбы маленькой цыганочки, движимая лишь примитивным желанием приютить, накормить и обогреть ребенка, но сейчас активно восстала против попытки отстранить меня от участия:
– Тем более она не может оставаться на улице!
– Отчего же сразу на улице, – поморщился отец Михаил. – Девочку определили в сиротский приют, где ей привьют хорошие манеры, дадут соответствующее воспитание и навыки ремесла… А что вы можете предложить взамен?
– Ну… – Я неуверенно огляделась по сторонам: – Она могла бы помогать девочкам и постепенно, втянувшись, стать горничной…
– Девушку такого происхождения никогда не возьмут в приличный дом!
– Тогда я оставлю ее себе! Не вечно же Настя с Машей в девках просидят. Повыходят замуж, обзаведутся своими домами – а тут им уже и смена готова…
– Вы не можете оставить ее при себе! – точно заведенная пластинка, повторил священник. – Ребенку нужно общество других детей, в конце концов. Ее необходимо вернуть в приют!
– Знаю я эти приюты! – В памяти сразу всплыл «Оливер Твист». – Давайте у самой девочки спросим, что ей больше по душе. Зара! Ты где?
Неведомым образом малышка умудрилась исчезнуть из поля зрения, хотя до сих пор мне казалось, что в лаборатории негде спрятаться и кошке. На всякий случай я даже заглянула в бадью с водой – пузырей нет…
– Я не вернусь в приют, – непонятно откуда раздался тихий, будто бы потусторонний голос. – Все равно сбегу!
– Но почему? В приюте ведь так хорошо! – с фальшивым энтузиазмом взрослого, обращающегося к ребенку-дауну, засюсюкал священник.
– Вы сами-то там хоть раз были? – фыркнула я.
– Э-э-э… Но матушка Серафима говорит…
– Простите, чья матушка? – не удержавшись, перебила я.
Может, ослышалась: ведь серафим – это ангел, какая у него может быть мать?!
– Так зовут настоятельницу монастыря, при котором организован приют, – укоризненно произнес он.
– Ах, ну конечно! – Напоследок покосившись в сторону бадьи – сдается, голос все-таки доносился откуда-то с той стороны, – я принялась теснить отца Михаила к выходу: – Не будем пороть горячку! Этот вопрос надо всесторонне рассмотреть и как следует обсудить… А пока девочки подберут для Зары какую-никакую одежонку (не может же девочка продолжать ходить в грязном картофельном мешке!), мы с вами сходим в этот приют и своими глазами увидим все на месте. Если условия содержания детей покажутся мне сносными – так и быть, отпущу Зариту без разговоров. Может, еще и сама туда же переберусь, на трехразовое-то питание…
Королевскому исповеднику не оставалось другого выхода, кроме как согласиться с моим предложением. Или у него просто не было сегодня других срочных дел. У меня как раз были… Но, в конце концов, дети – наше будущее, а ради счастливого будущего какими-то мелочами можно и пожертвовать.
Глава 13
Сиротский приют располагался не в самом фешенебельном районе Старгорода и, по словам священника, был «постоянно открыт для всех страждущих». Но в этот раз встретил нас плотно замкнутыми, чуть ли не заколоченными воротами.
Я вошла во вкус и уже чувствовала себя почти что настоящим дятлом, когда по ту сторону створок послышались тяжелые шаги:
– Ну, кого там еще черти принесли?
По моим скромным представлениям, не такими словами должны были встречать незваных гостей в богоугодном заведении, находящемся под патронажем матушки Серафимы. Но скрывать не стала:
– Это я, ведьма!
– Господь с нами! – тут же переменил мнение зазаборный голос.
– Матушка Серафима? – неуверенно уточнил отец Михаил.
Через пару минут ожидания тяжело звякнули железные засовы, и ворота медленно, со скрипом приоткрылись. В образовавшуюся щель просунулась дрожащая рука с глиняной кружкой и, размахнувшись, щедро плеснула водой. Даже если святой – все равно неприятно зимой такой «подарочек» в лицо получить. Опасаясь за макияж и шубу, я ловко увернулась в сторону, так что вся благодать водопадом обрушилась на бедного священника.
– Отец Михаил? Мы не ожидали вас сегодня. – Оттеснив в сторону неопрятного вида полную женщину с кружкой в руках, одетую в длинный темный балахон, вместо пояса перехваченный примерно посредине туловища простой веревкой, вперед выступила высокая, худая, невероятно постная монахиня.
– Матушка Серафима, – в ответ расшаркался тот. – Мы так внезапно нагрянули…
– Вот и славно, – подытожила я. – Раз не ждали и не успели подготовиться, есть надежда, что мы увидим все, как есть на самом деле.
– Госпожа придворная чародейка хотела бы увидеть, как живут сироты, – сердито зыркнув в мою сторону, пояснил священник.
Услышав «чародейка», толстуха тут же принялась размашисто и как-то чересчур нарочито креститься. Я с трудом подавила желание щелкнуть на нее зубами – что за детское хулиганство! В конце концов, мы пришли с миром.
Смерив меня изучающим взглядом – при этом выражение ее лица окислилось еще больше, если такое вообще можно себе представить, – высокая монахиня посторонилась:
– Хорошо, проходите…
Хотя детский приют и находился под юрисдикцией женского монастыря, как объяснил мне отец Михаил, большинство монашек, от греха подальше, обитали за чертой города, в обители, по надежности укреплений могущей поспорить с рыцарским замком. При взгляде на серые монастырские стены в голову невольно приходили сомнения о добровольности отказа от всех мирских благ…
Не собираясь делиться крамольными размышлениями со своим спутником, я с любопытством оглядывалась вокруг. Добротный деревянный забор, по мощности не уступавший пресловутой монастырской стене, огораживал довольно большую территорию, занятую хозяйственными постройками. Из большого сарая помыкивала корова, повизгивали поросята, квохтали куры. Похоже, все не так плохо – тут и навыки ремесла, и молоко, и свежие яйца… Приусадебного участка, правда, нет, – но священник говорил, что продуктами с сиротами делится церковь, выделяя какую-то часть от законной десятины. Кроме того, королевская казна выделяет на каждого воспитанника денежное пособие. Но отчего Зарите выдали такую дерюгу вместо нормального платья? Хотя маленькой цыганочке соврать – что конфетку съесть…
Преисполнясь оправданными сомнениями, я повернула к добротному двухэтажному домику, в котором опознала детский корпус:
– Здесь живут дети?
– Нет. – Мать Серафима, вынужденная общаться с «нечистой силой», на каждом слове брезгливо поджимала губы. – Здесь находятся кельи сестер.
– А где сейчас малыши? – доброжелательно поинтересовался Инквизитор.
– На обеде, – подсказала пухлая монашка, оставившая пост у ворот и увязавшаяся следом за нами: – В трапезной, вон там!
Длинный сарай, ошибочно принятый мной за хлев, на самом деле оказался бараком для детей. Внутри помещение было поделено на две половины: в одной части воспитанники принимали пищу, в другой слушали уроки закона божьего и здесь же спали вповалку, расстелив тонкие коврики: мальчики у левой стены, девочки – вдоль правой. Одетые в одинаковые рубахи-мешки, бледные дети походили на грустных призраков, бесшумно переступая босыми ногами по неструганым доскам пола. Пустые колыбельки для грудничков наводили на самые печальные размышления… Да нет, нельзя так плохо думать о человеке, пусть даже она мне совсем не нравится! Скорее всего, просто выросли, а новых пока не подбрасывают.
– Обед только что закончился, – еще сильнее поджав, почти проглотив и без того тонкие губы, процедила мать Серафима.
– Обидно! Неужели совсем ничего не осталось? – Я с грустью оглядела длинные ряды деревянных столов и лавок. Однако и амбиции у матушки – воспитанников едва пятнадцать душ наберется, а трапезная рассчитана на втрое большее количество едоков.
– Я сейчас попрошу что-нибудь для вас приготовить.
– Не стоит! Я смотрю, кое-что все-таки осталось! – Мне действительно удалось углядеть на краю стола пузатенькую кастрюлю – на дне еще виднелась каша. – Мы люди неприхотливые и вполне довольствуемся тем, что не доели дети. Верно, отец Михаил?
– Признаться, я не голоден, – промямлил священник.
– Ну, хоть пригубите за компанию! – Решительно отодвинув тяжеленную лавку, я подсела к столу.
Вооружившись огромной черпалкой, монахиня-повариха в белом переднике поверх сутаны плюхнула в деревянные, выщербленные по краю миски по изрядной горке гречки. Не так уже плохо! Во всяком случае, так я думала, пока не попыталась проглотить первую ложку. То, что в каше не было мяса – еще полбеды. Не было там ни масла, ни даже соли – вообще, вкус у крупы был такой, точно ее просто залили крутым кипятком да так и оставили на ночь. Судя по вытаращенным глазам отца Михаила, он не мечтал о подобном даже во время самого строгого поста и аскезы.
– Свиней вы здесь же держите? – с трудом проглотив первую и последнюю ложку «лакомства», поинтересовалась я у матери Серафимы.
– При чем тут это? – нахмурилась монашка.
– А при том, что от такой кормежки даже самая нетребовательная хрюшка моментально копыта отбросит! Соберите и оденьте детей, я отведу их в трактир.
– Они одеты, – пролепетала молоденькая монахиня с бегающими глазками, расставлявшая тарелки. Настоятельница сочла ниже своего достоинства отвечать на выпады и критику со стороны «исчадия ада», лишь еще сильнее выпрямила спину, кажется, тронь – и зазвенит, как струна.
– Одеты? На них же только рубашки! Я имела в виду верхнюю одежду – пальто, валенки…
– А зачем? Дети все равно никуда не выходят, а растут быстро…
Неприятнее всего в этом ответе меня поразило именно его простодушие. Как будто так и должно быть!
– То есть, вы хотите сказать, что у вас дети всю зиму сидят здесь взаперти, не видя белого света? Не играют в снежки, не катаются с горки, не лепят снежных баб?!!
Поняв, что сказала лишку, монашка бросила испуганный взгляд в сторону матери-настоятельницы и промолчала.
– Эти тщетные развлечения – не более, чем мирская мишура, – фыркнула старая вобла. – Так воспитанникам гораздо лучше думается о вечном.
– Вам не кажется, что детям еще рано думать о вечном? Они пока и нагрешить-то не успели.
– Так расплатятся за грехи отцов! Все они – плоды разврата…
– А у вас самих-то дети есть?!
Молоденькая монашка покраснела, хихикнула и скромно опустила глаза. А мать Серафима аж назад прогнулась от возмущения:
– Мы – невесты христовы!
– Давно существует этот приют? – потеряв интерес к беседе с детоненавистницей, я повернулась к священнику.
– Он был основан еще при дедушке нынешнего короля…
– Я хочу увидеться с кем-нибудь из бывших выпускников. Вы как-нибудь интересуетесь их судьбами? Хотя бы в частном порядке? – Это вопрос снова был адресован матери Серафиме.
– Мы заботимся о душе. А тела – в руках господа… – При этих словах она размашисто перекрестилась. Чуда не произошло – я не рассыпалась в пепел, испугавшись крестного знамения, и не обрушилась заживо в преисподнюю, завывая нечеловеческим голосом.
– Все-таки попытайтесь узнать. Может, кто-то из других сотрудников что-то случайно о них слышал.
Покинув столовую, мы заглянули в «класс», где дети как раз хором нараспев повторяли за учительницей-монашкой урок. Это была не молитва, а что-то вроде стихотворного девиза или гимна:
Игрушки дьяволом даны —
Долой проделки Сатаны!
А кто живот едой набьет,
Тот раньше времени умрет!..
Слушая перечисление кар, полагающихся презренному любителю радостей жизни, я кожей чувствовала каждую холодную мурашку в пробегающем по спине табуне. Особую жуть нагонял повторяющийся рефрен:
Не холи тело, ведь оно
В аду гореть обречено!
– Миленько. – Пришлось основательно прочистить горло, прежде чем удалось выдавить из себя хоть звук: – Кто автор?
– Матушка Серафима, – не стала скрывать польщенная монашка.
– Да вам, матушка, надо в Голливуд, сценарии для триллеров писать. – Я покачала головой. – Мы вернемся через полчаса, соберите всех детей в трапезной. И тех, кто наказан!
– Хорошо, – с очевидным трудом выдавила из себя монахиня. Можно было подумать, что я велела ей доесть всю оставшуюся после воспитанников кашу.
– Мы идем за детской одеждой? – обреченно поинтересовался священник, как только тяжелые ворота захлопнулись за нашими спинами.
– Это потом, когда всех пересчитаю, – отмахнулась я. – Есть вещи поважнее!
В ближайшей же таверне мне сразу указали на хозяина, расторопного мужичка с быстрыми глазами, явно умеющего считать в уме. Оценив на глазок шубку новой клиентки, он тут же растянул лицо в услужливой улыбке и елейным голосом поинтересовался, что угодно госпоже.
– Обслуживаете выездные банкеты?
– Да, конечно! – Может, трактирщик и не знал точного значения слова «банкет», но безошибочно понял, что дело может обернуться выгодой.
– Тогда будьте любезны, доставьте в детский приют большую кастрюлю мясного супа… У вас достаточно большие кастрюли? Тогда две. Столько же рагу с овощами… Да, и компот!
– Мы не делаем компот…
– Так сделайте!!!
– Конечно, госпожа! Как прикажете, госпожа! – Низко кланяясь на ходу и смешно перебирая ножками, трактирщик скрылся на кухне.
– Один раз вы их накормите. А что потом? – черным вороном каркнул над ухом священник.
– Суп с котом, – не слишком вежливо огрызнулась я. Его слова прозвучали в печальном унисоне с моими собственными мыслями. – Будет день, будет пища. Меня больше беспокоит помещение.
– Помещение?..
– Ну, в котором мы разместим новый приют…
– Госпожа придворная чародейка! Вы только подумайте…
– Господин королевский исповедник! – в тон ему повысила голос я. – Подумайте и вы: что вырастет из детей, которых учат не читать и писать, а скандировать такие вот… язык не поворачивается назвать это стихами!
– Но это же крестьянские дети, зачем им читать и писать?
– Только не уверяйте меня, что монашки учат их пахать и сеять! А убирать за скотиной – не ремесло. По-моему, после такого воспитания им прямая дорога только в монастырь…
– Что неплохо!
– А если не хочется, что тогда? С моста в реку?
– Вы уж чересчур драматизируете…
– А вы уж чересчур идеализируете!.. О, а вот наконец и наша еда!
Разлитый по тарелкам мясной суп исходил паром и пах так одуряюще соблазнительно, что у меня самой потекли слюнки. Однако сироты не торопились опорожнять чашки и смущенной стайкой жались у дверей. Вряд ли им добавлял бодрости вид матушки Серафимы со скрещенными на груди руками, своим приветливым оскалом способной превратить в уксус чистую воду. Испуганно поглядывая в сторону суровой наставницы, дети старательно отводили взгляды от тарелок и сглатывали голодную слюну.
– Вы как хотите, а лично я поем! – Не дожидаясь дополнительного приглашения, я подобрала юбку и зачерпнула наваристый супец деревянной ложкой.
М-м-м, вкуснятина! Как водится, первыми не выдержали самые маленькие.
– Тетя, а сегодня какой-то праздник? – смущенно засунув пальчик в нос, робко поинтересовался малыш лет трех: то ли мальчик, то ли девочка – монахини стригли всех под один горшок.
– Почему обязательно праздник?
– Матушка Серафима говорит, что в будний день вкусно есть грешно…
Я проглотила застрявший в горле ком:
– Да, малыш, сегодня праздник. Потому что приехала я, а там, где я – всегда праздник! Так что кушай, дорогой, не стесняйся…
Один за другим и остальные воспитанники приюта бодро загремели деревянными ложками. Вскоре за столом то там, то здесь начали вспыхивать сперва робкие, а затем уверенные улыбки, послышался звонкий смех. Только у матери-настоятельницы было такое лицо, будто какой-то шутник сунул ей за пазуху живую лягушку…
– Матушка Серафима – хороший администратор, – вступился за свою подружку отец Михаил, как только мы покинули стены дружелюбного заведения. – Возможно, она действительно мало подходит на роль воспитателя… Но не думаете же вы, будто она намеренно причиняет детям зло!
– Разумеется, нет. Я думаю, что дети ей совершенно безразличны. В отличие от королевской казны. Вы обратили внимание, что во второй раз ворота сразу распахнулись, стоило только упомянуть, что мы действуем от имени короля?
– Что не вполне соответствует истине…
– Возможно, его величество напрямую и не поручал нам с вами произвести инспекцию… Но все же мы занимаем официальные придворные должности, имеем прямой доступ «к телу» и при желании могли бы доставить матушке массу неприятностей, вплоть до снижения государственных субсидий.
…Вернувшись в приют с супом, мы битых полчаса колотили в ворота руками и ногами, взывая к совести окопавшихся внутри монашек. И только после угрозы доложить обо всем его величеству им наконец «удалось справиться с тугим засовом». Перед тем как выпустить нас наружу, его, очевидно, смазали салом…
– Я еще разберусь, на что расходуется финансирование! Конечно, казна не получает от этих «небесных ласточек» никаких отчетов?
– Госпожа чародейка! Матушка Серафима отчитывается в своих тратах только перед вышестоящим церковным начальством…
И священник прочел мне целую проповедь о взаимоотношениях церкви и государства, основательно промыв замусоренные всевозможными заблуждениями мозги. Оказывается, по факту король вообще не имел на святош никакого влияния – наоборот, не принимал никаких важных решений без одобрения признанных столпов веры. Разумеется, он ни за что не посмел бы обидеть матушку Серафиму такими подозрениями, пусть и оправданными, рискуя поссориться со всей святой церковью, которая, конечно же, поднимется на защиту своей сестры против произвола мирской власти… У меня самой возможностей было еще меньше – только сердито смотреть и портить монашкам настроение… если они вообще в следующий раз меня к себе пустят.
– Значит, мы не можем ничего сделать для того, чтобы улучшить условия жизни детей в этом приюте? – расстроилась я.
– Я могу поговорить с матушкой Серафимой, намекнуть…
– У меня есть идея получше. Нужно организовать в городе другой, альтернативный детский дом! В идеале, конечно, следует найти для сирот приемные семьи, с выплатой небольшого регулярного пособия… Но это дело не быстрое, и хотя бы временный приемник-распределитель все же необходим…
– Госпожа чародейка! По-моему, вы просто не представляете себе истинные масштабы дела, которое затеваете. И все из-за одного ребенка?!
– Одного ребенка я просто-напросто оставила бы при себе, наплевав на запреты. Но теперь, когда я посмотрела в глаза остальным двадцати… Надо срочно найти какое-нибудь помещение, куда можно их перевести.
– Не так-то просто найти в городе достаточно большое никем не занятое здание. Разве что какой-нибудь склад…
– Детям не нужна целая казарма, – поморщилась я. – А в сарае они уже жили… Идеальный вариант – обычный жилой дом, лучше двухэтажный, из нескольких комнат, плюс одна большая – для общих занятий. Установить очередность дежурства на кухне, под присмотром воспитателя, разумеется… Кухарка, нянечка… И еще мне понадобится хороший бухгалтер!..
– Госпожа чародейка, ну, подумайте сами, с чего будет пустовать жилой особняк в престижном районе? Не в Кривой же переулок детей переводить.
– А что происходит с домом, хозяин которого, к примеру, умирает, не оставив наследника?
– Здание переходит в королевскую собственность и сдается. Если, конечно, не начинает пользоваться дурной славой из-за призраков…
– Отлично – то, что надо! Там и арендная плата наверняка ниже!
Священник как-то странно покосился в мою сторону, кажется, с трудом подавляя желание перекреститься:
– И вы готовы предать детей потусторонним силам?!
– Поверьте мне, святой отец, два десятка малолетних разбойников любой призрак заставят бежать без оглядки! Особенно если с ними будет Зара.
Какое-то время мы продолжали идти по улице молча. Отец Михаил глубоко погрузился в раздумья, автоматически поворачивая налево и направо. Все еще неважно ориентируясь в хитросплетениях старгородских коммуникаций, я целиком положилась на своего спутника, уверенная, что священник не доведет до греха. Он первым и нарушил повисшее молчание:
– Все-таки я не рекомендовал бы давать детям ложную надежду. Когда вам надоест или перестанет хватать времени на то, чтобы заниматься с ними, все опять вернется на круги своя.
– Я вовсе не собираюсь заниматься всем этим сама! Какой из меня учитель, когда я эту вашу славяно-готическую вязь вообще с трудом разбираю, да и пишу наверняка с ошибками – «еры» эти, «яти», чтоб их… Главное, найти подходящих людей, нанять, организовать их работу, а потом все пойдет как по маслу… если не накроется медным тазом, конечно. А уж свободного времени, после отстранения от активной придворной жизни, у меня более чем достаточно…
– Значит, вы так на это смотрите? – Отец Михаил вздохнул, но не стал пояснять, какая часть моего монолога ему так не понравилась. – Пожалуй, у меня есть на примете свободный дом. Два этажа, большая кухня, пять жилых комнат и гостиная с камином. Правда, он может быть несколько запущен…
– Главное, чтобы стены были и крыша не слишком протекала! – тут же воодушевилась я. – А генеральная уборка самое то для начала отношений: совместный труд, как известно, объединяет! К тому же один раз наломаются – потом сами уже не захотят сорить…
– Вот и он! – Внезапно остановившись, священник вытянул руку и указал на высокое, засыпанное снегом крыльцо аккуратного особнячка – похоже, его и впрямь уже давно никто не посещал. Хороший район, и от дворца недалеко… Подозрительно все это!
– И… чей же это дом?
– Мой, – просто ответил королевский исповедник. – Его построил еще прадед, а после смерти родителей здесь жил мой младший брат. Он плохо кончил…
– Сочувствую…
– Не стоит. Каждый сам хозяин своей судьбы, и у него тоже был выбор.
– Все равно… Если бы с моим братом что-то случилось, даже по его собственной вине…
– А как зовут вашего брата?
Я буквально в последний момент успела прикусить не в меру бойкий язычок:
– …Не помню. Порой что-то само из памяти всплывает, а если специально голову ломать – все бесполезно.
– Понятно. Хотите осмотреть помещение?
– Да мы, наверное, до самого вечера только лед со ступенек сбивать будем, чтобы дверь открыть!
– Хорошо, тогда вернемся сюда завтра утром.
– Прихватив ломики и снеговые лопаты!
Считая вопрос с помещением решенным и не желая чересчур затягивать дело, я сразу же отправилась в мастеровой квартал – вербовать учителей для будущей школы. Вопреки ожиданиям, ремесленники шли на контакт неохотно, мялись, оглядывались, бормотали что-то насчет того, что не могут оставить свои мастерские даже на минуту, что им удобнее брать учеников на домашнее обучение – в общем, как могли набивали себе цену, но в конце концов все равно соглашались.
– Теперь осталось только хороших воспитателей найти. – Я потерла озябшие руки. Постоянно забываю, выходя из теплого помещения на улицу, натягивать пушистые варежки.
– Монахини… – заикнулся было священник.
– Только не по рекомендации матушки Серафимы! Это называется «шило на мыло»…
– У вас есть вариант получше?
– Есть, вообще-то. – Я задумчиво прикусила губу. – Но она вряд ли согласится. А через пару недель ей вообще будет не до того… Пожалуй, монахини и впрямь пока лучший вариант. Тут поблизости есть монастыри кроме того, что держит этот приют? Боюсь, что не найду отклика в сердцах его обитательниц…
– Я сам этим займусь, – пообещал отец Михаил.
Приоткрыв дверь в лабораторию, я услышала переливающийся серебряными колокольчиками голос Зары – маленькая оборванка учила моих доверчивых девочек жизни. Она по-прежнему сидела, закутанная в простыню, но Машенька уже быстро сметывала на руках какие-то детали будущего платья. Ей-богу, так у нее получалось быстрее, чем на швейной машинке!
– Нельзя говорить госпоже «ты», – наставительно заметила Настасья в ответ на очередную реплику-трель.
– Это еще почему? – с напускным простодушием поинтересовалась Зарита.
– «Тыкать» невежливо. А хорошие манеры очень важны, если ты хочешь в будущем стать горничной…
– Вот еще! – фыркнула малолетняя хамка. – Я вовсе даже не собираюсь становиться горничной!
– Кем же ты хочешь стать? – Войдя в комнату, я подключилась к разговору.
– Конечно, ведьмой! – не задумываясь ни на секунду, ответила та. – Только не такой, как ты, дурочка, а чтобы меня все боялись и делали, как я скажу!
– Зара! – хором воскликнули девушки. – Нельзя грубить!
– А тебе не приходило в голову, что для того, чтобы стать ведьмой, одного желания недостаточно – нужны еще какие-то способности?
– А бабушка научила меня читать по руке! – гордо выкрикнуло дитя улицы.
– Правда? – не на шутку заинтересовалась Машенька. – Можешь прочитать, что на моей написано?
Повернув протянутую руку ладонью вверх, Зара глубокомысленно уставилась в густое переплетение линий судьбы, будто и впрямь пыталась в них что-то прочесть:
– Тут написано… Что ты – шлюха брюхатая!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?