Текст книги "Амулет князя"
![](/books_files/covers/thumbs_240/amulet-knyazya-193979.jpg)
Автор книги: Ольга Яновская
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– То есть как?!
– По угощению и ответ. Тебе лучше не ждать здесь хозяина, за тобой уже едут.
– Кто? Что им нужно?
Кукла недовольно поджала губки.
– Да где я тебе конфеты возьму?!. – возмутился Павел, но тут же сбавил тон: – Ладно, ладно. Что мне делать?
– Я могу позвать полевиков, они выведут. Но пообещай отдать им первую кровь, – поглядела на Павла и уточнила: – Отдай первого, кого убьешь.
– Само собой, – кивнул он, слегка смутившись. Как-то не приходилось раньше убивать.
Кукла снова шаловливо подмигнула ему и вдруг опала мягкой пустышкой. Павел тупо глядел на игрушку, соображая: на самом деле он только что разговаривал с ней, или это бред от недостатка воздуха.
Впрочем, бред продолжался. Мягкая земляная стена осыпалась, заполнив почти всю камеру, появился узкий темный проход.
Павел, торопливо запихнув куклу в карман, поспешил в проход. Увязая и оскальзываясь на рыхлой земле, он почти бегом шел по проходу. Свет постоянно сопровождал его, сочился, словно влага, откуда-то сверху. Павел оглянулся лишь однажды, но за спиной, чуть не наступая на пятки, появлялась стена, и он шел дальше.
И когда оказался на поверхности, вдохнул свежий воздух, наконец, огляделся. Он оказался совсем недалеко от постоялого двора. Покуда хватало глаз, расстилалось поле, засеянное кукурузой. Высокая ботва лениво раскачивалась от ветра, созревшие початки кукурузы манили сорвать.
Вдруг за спиной послышался свист и вопли. Павел оглянулся. За ним спешили всадники, человек пять, они отчаянно нахлестывали коней и что-то кричали.
Соболев не стал дожидаться всадников и пустился бежать, петляя, как заяц. Под ноги то и дело попадалась трава и камни.
Земля под ногами задрожала от топота копыт.
Павел оглянулся, не сбавляя шага, и успел увидеть, как первый всадник раскручивает что-то вроде тряпки. Праща! А дальше – удар точно в лоб и темнота.
* * *
В голове стоял такой звон, словно Павел оказался в огромной кастрюле, и кто-то добрый хорошенько стукнул по ней.
Боясь открыть глаза, чтобы не вызвать более сильного приступа боли, Соболев застонал и попытался припомнить, по какому поводу он вчера так напился, а главное с кем. Но ничего подобного не всплывало в памяти, отчего он сделал вывод, что пил даже больше, чем мог представить.
Он повернулся на бок, рукой отыскивая подушку, но озадаченно замер. Определенно его кровать не могла быть такой твердой и холодной, к тому же даже с большого перепоя он не стал бы насыпать на кровать траву.
В душе всколыхнулось беспокойство. Павел открыл глаза и рывком сел. Теперь он точно знал, что никакого праздника вчера не было, а была погоня и удар камня по голове. А вот и шишка отыскалась, стоило прикоснуться ко лбу. Соболев зашипел и оставил попытки исследовать шишку, и так ясно, что украшение он приобрел не самое маленькое.
А когда огляделся, то и вовсе потерял всякую надежду. Он сидел на соломе в самом углу небольшой камеры.
С одной стороны камера была ограждена решеткой с крупными ячейками, там же была и дверь. А дальше тянулся пустой коридор и терялся во мраке.
Остальные три стены были сухими и теплыми. Видимо, приближался вечер, судя по тому, как сквозь небольшое окно с крупной решеткой проникал свет. Прямоугольное пятно света от окна приближалось к потолку, игриво подмигивая Павлу, то исчезая, то снова появляясь, – видимо, солнце все чаще пряталось за тучи. Вскоре в спертом стоячем, как болото, воздухе камеры запахло дождем. И это было невероятно приятно, потому что из отхожей ямы в противоположном углу шел тяжелый отвратный запах.
Павел подошел к окну и выглянул. Для этого ему пришлось ухватиться за прутья и подтянуться. Он увидел пустой двор, присыпанный чистым песком, чуть в стороне невысокие постройки с такими же окнами, как у него. И ничего больше.
Вздохнув, Соболев отошел от окна и присел рядом с толстой цепью. Один конец был вмурован в стену, а второй заканчивался широким кольцом. Павел взялся за металл и поднял. Цепь зазвенела, нехотя отрываясь от земли, и Павел, крякнув, уронил кольцо. Кузнец, ковавший это, поработал на совесть и металла явно не пожалел. Весила такая цепь немало, и Павел искренне посочувствовал несчастным, которых сажали на нее, как собак.
А еще он искренне понадеялся, что не окажется на их месте.
– Здравствуй, рыбак.
Соболев от неожиданности подпрыгнул и испуганно замер. За дверью камеры стоял тот самый парень, который приставал к нему в электричке, и после хлопка которого он оказался здесь.
Соболев чуть не задохнулся от радости, он кинулся к решетке и заметался вдоль нее.
– Это ты! Наконец-то знакомое лицо. Как я рад тебя видеть, парень!
Но тот не спешил открывать дверь, и Соболев наконец притих. Только теперь он разглядел странный наряд парня. Черные широкие штаны, заправленные в высокие сапоги, рубаха из какого-то плотного материала, а сверху на плечи наброшен тяжелый черный же плащ, застегнутый большой золотой брошью. В руке он держал длинный посох, оканчивающийся крупным прозрачным камнем, вставленным в металлическую оправу.
Парень снисходительно улыбался, разглядывая Соболева, и молчал.
– Кто ты? – спросил Соболев. – Зачем загнал меня сюда?
– Меня зовут Вернон, – ответил парень. – Я придворный колдун.
Сказал и усмехнулся.
– Моему господину нужен новый слуга. Ты подойдешь ему.
– И кто твой господин?
– Он здешний князь. Зовут Дорин. Он врагов нажил множество. Спеси много, а ума боги не дали.
– А тебе он зачем?
Вернон помедлил с ответом, улыбнулся. Улыбка у колдуна вышла мечтательной, словно он увидел сладкий сон.
– Есть причины. Но тебе будет не интересно. Спроси лучше, зачем мне понадобился ты.
Ответить Соболев не успел. Слегка опешив, он смотрел на приближающегося молодого человека. Свет от факелов играл на россыпи камней, украшавших одежду, стекал по мягкому бархату и путался в дорогих мехах. И это летом-то!
Молодой князь остановился перед решеткой и оглядел Соболева с некоторой долей любопытства. Оглянулся на сопровождающих его воинов и снова посмотрел на пленника.
– Это он? – вопрос был адресован колдуну, и тот в ответ кивнул. – Заканчивай обряд, я тороплюсь.
Колдун поклонился господину и обернулся к Павлу.
– Подойди к решетке и просунь обе руки, – приказал он.
Но Павел не торопился. Ничего хорошего ему это не сулило.
– Если не сделаешь, как велю, тебя прирежут, – сказал колдун. – Советую поторопиться.
Павел глянул на двоих воинов и поспешил выполнить приказ. Уж больно хмурые у них были рожи.
Но едва он высунул руки сквозь прутья, как воины ухватили его так, что он и двинуться не мог, словно попал в капкан.
Колдун подошел ближе и вынул небольшой нож. Примерился и быстрым движением коснулся руки пленника. Павел вздрогнул, и снова замер, из рук воинов не так-то просто вырваться.
Порез оказался неглубоким, но кровь тяжелыми каплями закапала на пол.
Колдун спрятал нож и вынул склянку с синей жидкостью. Едва слышно чпокнула крышка, и Вернон аккуратно вылил содержимое склянки на рану Павла. Жидкость оказалась холодной, как лед, и Павел поморщился.
– Ну, вот и все, господин, – сказал Вернон. – Ваш амулет готов.
Павла тут же отпустили, и он отошел от клетки, зажимая рану.
– Что ты со мной сделал?
Колдун был в хорошем настроении и охотно принялся объяснять:
– Завтра мой господин отправится в дорогу. Путешествие будет опасным. Я же знаю обряд, который поможет ему выжить, если на него нападут и ранят, а то и вовсе нанесут смертельную рану.
– Что-то мне не нравится твой рассказ, – сказал Павел, поглядывая на князя.
Тот слушал с интересом и не пытался вмешиваться. И колдун продолжал:
– Тут ты прав. Дело в том, что все раны или увечья, которые будут нанесены князю, достанутся тебе. Даже царапина или простуда, – все перейдет тебе вместо моего господина. Должен сказать, что жизнь у него опасная, поэтому живые амулеты, вроде тебя, быстро умирают. Последний протянул почти три месяца, дольше всех. Поэтому постарайся оберегать моего, а теперь и твоего господина. От этого зависят твое здоровье и жизнь.
Дорин вынул кинжал и сжал клинок в ладони.
– Уверен? – спросил он колдуна.
– Да, господин.
И князь с силой сжал клинок. В ответ раздался крик Павла.
– Прекрасно, Вернон, – князь разжал ладонь и с довольной улыбкой осмотрел совершенно чистую кожу, вернул кинжал в ножны и распорядился: – Пусть лекарь осмотрит раны парня и сделает все, что нужно. Потом пришли мой амулет ко мне.
* * *
Через час Павел стоял перед крепкой дубовой дверью и неуверенно переминался с ноги на ногу. Мальчишка-слуга улыбнулся ему и сказал:
– Да ты не волнуйся. Наш князь будет заботиться о тебе. И работой не утруждать, и кормить сытно.
– Как собаку, – пробурчал Павел.
– Как собаку, – весело кивнул мальчишка. – Псам нашего князя живется лучше, чем слугам. Так что тебе повезло. Последние месяцы проведешь в сытости и достатке.
Эдак подбодрив, махнул на прощание и убежал.
– Гав-гав, – пробурчал Соболев и вошел в комнату.
Князь сидел за столом и что-то читал, он придерживал пергамент, чтобы тот не скатывался в рулон, и на появление живого амулета никак не отреагировал. Соболев растерянно молчал, не зная что делать. Потоптался, и от нечего делать принялся оглядываться. Комната местного правителя не отличалась особой роскошью. Кровать в углу, аккуратно прибранная и накрытая покрывалом, рядом шкаф, а у окна широкий стол, за которым и сидел господин Павла.
– Как твое имя? – спросил князь, не оборачиваясь.
– Павел.
– Ты владеешь оружием?
– Немного.
На этот раз Дорин обернулся и, кажется, впервые посмотрел на Соболева.
– Здесь кинжал, – указал он на оружие рядом с собой. – Возьми его и постарайся, чтобы мы оба были живы и здоровы.
Кинжал в простых, но добротных ножнах понравился Павлу. Он сделал несколько выпадов, привыкая к новому оружию. Кивнул, довольный, и пристегнул к поясу.
– Куда вы завтра направляетесь? – спросил Павел и лишь потом сообразил, что ему, слуге, вряд ли можно задавать вопросы правителю. Но он никогда не чувствовал должного пиетета перед начальством. И, оказавшись в новом для себя мире, тем более не успел освоиться.
Но Дорин оказался милостивым господином, и все его недовольство выразилось лишь в удивленном взгляде. А может потому, что Соболев был не слугой, а живым амулетом, который к тому же не протянет долго. Почему бы не проявить снисходительность?
– Завтра поедем встречать мою невесту.
– Почему вы хотите отправиться сами? Это может быть опасно.
Во взгляде Дорина легко читались насмешка и снисходительность, отчего Павла бросило в жар. Он всего лишь имел в виду, что правителю не обязательно вести отряд самому, эта работа для его воинов. А встретить и привести в целости и сохранности невесту господина может любой доверенный командир с небольшим отрядом.
– Не волнуйся, Павел, меня не так просто убить.
«Конечно, ведь вместо тебя умирают другие», – едва не сказал Соболев. Он вовремя закрыл рот, не дав сорваться вертевшимся на языке словам. И Дорин очень вовремя отвернулся, не успев прочитать на лице слуги то, о чем он промолчал.
– Ты будешь спать эту ночь здесь. Принеси тюфяк и брось у двери. Ступай. Пришли ко мне Логана.
– Кто это?
Павел едва успел увернуться от метательного ножа. Он испуганно посмотрел на застрявший в двери нож и обернулся к князю.
– Когда я отдаю приказ, ты должен выполнять, раб. Если в следующий раз снова начнешь донимать меня глупыми вопросами, велю высечь. Впредь будет наука. Понял?
Торопливо кивнув, Павел поспешил сбежать.
Как оказалось, тот самый мальчишка, который провожал Павла к господину, и был Логаном, личным слугой Дорина. Павел разыскал его без труда, застав на кухне. Аппетитные запахи княжеской кухни навевали мысли о рае, и Соболев с удовольствием принял угощение от молодой кухарки.
Все уже знали о новом живом амулете правителя и приняли его как родного. Начиная от главного повара, толстого, как боец сумо, но невероятно шустрого для такой богатырской комплекции, и кончая поварятами, все жалели Павла.
Когда его усадили за стол и поставили миску с невероятно вкусными блюдами, он вдруг потерял аппетит. Уж больно это напоминало кормление на убой. Но, прогнав неприятные мысли, он принялся за угощения. Если уж суждено умереть, то хотя бы сытым. К тому же можно было прихватить аппетитный кусочек для куклы. Вот кого требовалось расспросить, так это ее. Должна же она что-то знать!
После обеда Павел отправился бродить по замку. Ему хотелось найти колдуна и хорошенько расспросить этого мерзавца. Следуя указаниям, он вышел во двор и увидел чуть в стороне башню, тонкую и высокую. Здесь жил Вернон, судя по словам слуг, покидал он башню крайне редко. Колдуна никто не решался беспокоить, чревато, знаете ли.
Но Павлу терять было нечего, и он не боялся отвлечь колдуна от высоких мыслей.
Он долго пинал запертую дверь, но никто не спешил открывать ему. Даже покричал для очистки совести, но лишь нарвался на окрик стражника. И, решив не искушать бдительных стражей, Соболев ушел.
Вернон наблюдал за беснующимся молодым человеком, как смотрят за игрой щенка. Глупый пес, думающий, что он умнее и сильнее хозяина. Интересно, окажется ли этот удачливее других? Или станет очередной неудачей чародея?
Раздосадованный и злой Павел пересек двор и собирался вернуться в замок, когда его внимание привлек шум около ворот. Их разделяло довольно большое расстояние, да и люди успели собраться, желая хоть немного развлечься.
Он легко прошел сквозь небольшую толпу. Все видели его необычную одежду и знали о новом амулете князя, потому спешили убраться с дороги от греха подальше.
Соболев сначала увидел лишь спины стражников, ощетинившихся пиками, а уж потом разглядел за ними зверя. Черный матерый волк скалился на загнавших его в угол людей, порыкивал, когда кто-то пытался приблизиться или ткнуть пикой.
Собравшиеся зеваки испуганно ахали и азартно подначивали стражников, но те не торопились нападать на зверя. Павел похлопал по плечу стоящего рядом парня.
Невысокий, худой и остроносый парень охотно обернулся.
– Логан? Тебя же князь звал, – удивился Соболев, увидев знакомое лицо.
Но парнишка беспечно отмахнулся.
– Я как раз от него.
И азартно свистнул.
– Что тут происходит? – спросил Соболев, опасаясь, что парнишка не сможет связать и двух слов.
Но боялся он напрасно. Собеседник оказался очень словоохотливым, и тут же рассказал все, что знал:
– Гляди, волчара-то попался непростой. Это чей-то тотем. Видать, рядом убили его хозяина, вот он и мечется, не может покоя найти. Его обычным оружием не взять, а заговоренное поди сыщи!
– И что теперь?
– Да ничего. Загонят за внешнюю крепостную стену, да в ров столкнут. Они ужас как не любят воду. К ночи сам издохнет. Кабы хозяин был жив, так эту тварюгу нипочем не поймать, тогда бы ему ни вода, ни огонь не страшны были бы. А теперь настолько ослабел, что сам изо рва не выберется.
– А что такое тотемный зверь?
Встретив ошарашенный взгляд парнишки, Соболев нахмурился. И тот решил, что проще объяснить.
– Э-э… ну, это звери ведунов, – помедлил, вглядываясь в Павла, и пояснил: – Ведуны одинаково хорошо владеют оружием и магией, в отличие от колдунов. Эти и ножа метнуть не смогут. Так вот, у ведуна есть тотемный зверь. Если ведун жив, убить его зверя невозможно. Но стоит умереть человеку – умирает и зверь.
– И почему ты решил, что этот зверь тотемный?
– Погляди на его тень.
Павел посмотрел на мостовую, но ничего не увидел.
– И где его тень?
– На стену смотри, да повыше, – с понимающей улыбкой пояснил Логан.
И Павел послушно поднял глаза. Примерно на высоте в два человеческих роста на каменной стене виднелось какое-то бледное бесформенное пятно, от зверя к пятну тянулись призрачные тонкие нити, мерцая в странном ритме. Соболев присмотрелся и вдруг понял, что мерцание нитей напоминает стук сердца.
Тем временем стражники стали обходить волка, оттесняя его к выходу. Зверь отступал, ощерившись в оскале.
Он делал шаг к людям, грозно рыкнув и заставляя их отшатнуться, то снова отходил.
Павел оглянулся на толпу, но люди расходились, мало кому было интересно наблюдать продолжение. И так ясно, что зверя сбросят в ров. Куда ему деваться? Одна дорога к спасению через навесной мост, да и та уже перекрыта.
Но Соболев не хотел уходить. Он, удерживая безопасное расстояние, оставался за спинами стражников и шел к воротам вслед за ними.
Когти волка заскребли по доскам навесного моста, он рявкнул и попытался напасть на людей, но те легко отбились. Павел видел, как кто-то особенно смелый увлекся и шагнул вперед, ткнул копьем. Зверь заскулил и отступил к самому краю.
Стражники загоготали, довольные собой, и уже без страха стали подходить ближе, подталкивая волка к пропасти.
– Прыгай, тварь! – рявкнул кто-то.
– Подождите! – голос Павла прозвучал слабо, и никто не обратил на него внимания. Павел не знал, почему он поступил именно так, словно кто-то крикнул ему в ухо: «Спасай!», и он метнулся вперед, заслонил волка собой. В тот же миг почувствовал удар в бок, – стражник не успел остановить пику, – и Павла обожгло болью. Он согнулся, застонав, и прижал руку к ране. А в следующий миг в уши ударили вопли стражников, ругань и рычание волка.
Краем глаза Соболев заметил черную тень, метнувшуюся к нему. Зверь прыгнул, всей тушей навалившись на Павла. Его отбросило на доски моста и выбило воздух из легких. Перед глазами замелькали звездочки от удара головой.
На грудь навалилась страшная тяжесть, вжимая в землю, а у горла он почувствовал горячее дыхание зверя.
Павел замер, боясь шелохнуться. Каждый миг он ожидал, что волк вопьется клыками ему в шею, разрывая плоть и разбрызгивая кровь. Почти услышал, как трещит прокушенная плоть, а в горле закипает предсмертный хрип… Но волк с силой оттолкнулся и кинулся бежать между застывшими стражниками.
Черное тело стелилось по полю, а вслед неслись проклятия и отборный мат.
Когда волк исчез, злые, как сто собак, стражники подняли Павла. Он не успел и рта открыть, как удар кулака снова швырнул его на землю. Стражники обступили парня и принялись смачно пинать ногами. Молча и азартно, словно молотили пшеницу. Оглушенный, Соболев сжался в комок и попытался прикрыть голову руками.
Он не услышал криков князя, сорвавшегося на визг. Не увидел, как сверкнул меч, и на землю одна за другой упали головы тех, кто так увлеченно избивал его.
Лишь облегченно перевел дух, поняв, что его больше не бьют, и провалился в беспамятство.
Вернон наблюдал за разыгравшейся трагедией, застыв в стороне от князя. Пальцы, сжимавшие посох, побелели и чуть подрагивали. А на лице застыла такая лютая злоба, что вокруг него быстро образовалось пустое пространство, всякий стремился скрыться, чтобы не попасть под горячую руку колдуна.
Однако причиной ярости было вовсе не то, что избили до полусмерти новый амулет князя, испортили только что сотворенную игрушку. А то, что безродный человек, не обладающий даже искрой колдовского дара, вмешался в расправу над тотемным зверем, и тот, против обыкновения, не растерзал его. Что-то неправильное произошло сейчас, сбив привычный порядок вещей. Не мог обезумевший от горя и отчаяния волк отпустить жертву.
В памяти что-то промелькнуло, словно призрак в темном коридоре, но Вернон не успел ухватить мимолетную мысль. Вроде бы он что-то такое читал… Кажется, там говорилось о…
– Хватит мечтать, Вернон! – в самое ухо рявкнул князь Дорин, и колдун испуганно подпрыгнул. – Что скажешь? Сильно пострадал мой амулет? Кажется, ты говорил, что нового человека не просто подобрать. Что если этот умрет?!
Дорин то и дело срывался на визг, метался по двору и бесцельно размахивал мечом. Челядь попряталась, боясь даже нос высунуть. Попадись сейчас под горячую руку, головы точно не сносить.
– Выживет, – равнодушно махнул рукой колдун. – Он молодой и крепкий, а у вас хороший лекарь. Да и я, пожалуй, помогу. Не пропадать же зря моему труду.
Отвернулся и неторопливо пошел к башне. Дорин устало опустил меч и потерянно огляделся. Двор был пуст и тих, лишь где-то за стеной слышался протяжный волчий вой.
Глава 2
Выздоравливал Павел на удивление быстро, поражая лекаря, молодого курносого мужчину с осанкой воина. Все время, что живой амулет болел, лекарь не отходил от него, чуть не переехав жить в крохотную комнатку, куда его поселили.
Раны затягивались легко, превращаясь в тонкие шрамы. Каждый день заходил князь Дорин и заботливо расспрашивал про свой амулет. За это время на теле Павла два раза появлялись новые порезы, – это князь упражнялся на мечах. Соболев понимал, что беспечность Дорина обернется большой проблемой для его амулета. Но сейчас это мало тревожило самого Павла. Он воспринимал все со спокойствием сфинкса.
Несколько раз зашел колдун, всякий раз он стоял над постелью больного и молчал, сверля его пронзительным взглядом. Лишь однажды уже у дверей он обернулся и спросил:
– Скажи-ка, волчонок, тебе снятся сны?
Если Павел и был удивлен, то скорее тем, как его назвал колдун.
– Нет.
Вернон кивнул и скрылся за дверью.
– Эй, Берт, почему он назвал меня волчонком?
Позвякивание пестика в ступке стихло, и лекарь потянулся, сладко зевнул и только после этого ответил:
– Странные все же люди. Имена, данные от рождения, легко забываются, а придуманные прозвища остаются надолго. Тебя так прозвали.
– А почему не волком? – усмехнулся Павел.
– Эк махнул. Не дорос. Будет с тебя и волчонка.
И снова взялся за ступку.
Так тянулись дни, недели. Соболев вскоре окреп настолько, что смог вставать и ходить по комнате. Видя успехи своего подопечного, Берт стал приходить реже. Он быстро осматривал раны и убегал по своим делам.
Пока живой амулет выздоравливал, приехала невеста князя, но Павел так и не увидел ее. Берт говорил, что девушка не слишком красива, зато отец дал за ней большое приданое. Ходили слухи, что казна княжеская богата лишь пустыми сундуками. Хоть аукай в каждом, ни монетки не отыщешь. Но лекарь каждый раз оговаривался, что платит Дорин исправно и честно, воины довольны и преданны. Но последний раб на конюшне знает, что в день выплаты князю лучше не попадаться на глаза, больно сердит и не сдержан бывает.
Да и свадьба была на редкость пышная, князь не поскупился на угощения и вина. Правда, сам Павел свадьбы не видел, обо всем ему рассказал лекарь.
* * *
Комната, которую выделили для Павла, была рядом с комнатой князя. Узнал Павел об этом однажды ранним утром, когда к нему вошел Логан с охапкой одежды и бросил все это на пол.
– Вставай скорее, – сказал он, расталкивая Соболева. – Господин давно встал, а он не любит лентяев.
– И что? – сонно пробурчал Павел.
– А то, что он может войти к тебе. И если застанет в постели, отправит на конюшню, а там знаешь какие мастера. Выдерут вожжами так, что любо-дорого.
– Я думал, что князь не уходит рано от молодой жены.
Логан усмехнулся и указал на стену.
– Господин почти каждую ночь спит в своей комнате. Здесь, рядом с твоей. Уж я-то знаю.
Соболев и не сомневался. Кому же лучше знать о поступках князя, как не его личному слуге.
– Кстати, – сказал юноша, – я принес тебе одежду. Твоя разорвана была и в крови. Господин велел принести новую.
– Спасибо, – кивнул Павел, вылезая из-под одеяла. – Логан, послушай, у меня в кармане была одна вещь. Старая кукла, тряпичная. Так, безделица, просто память о сестре. Где она? Я не могу найти ее.
– Не знаю. Твои вещи сразу сожгли. Наверное, куклу тоже. Извини.
«Ну, вот и всё, – подумал Павел. – Надежда на странную игрушку исчезла. Даже расспросить не успел».
– Логан, а ты как к князю попал? – спросил Павел, разглядывая новую одежду.
– Я всегда тут жил. Моя мать кухаркой была.
– И где она теперь?
– Два года назад ее засекли до смерти.
– Извини, – оторопело сказал Соболев, до сих пор не верилось, что попал в мир, где могли запросто забить человека. И это считалось обычным наказанием.
– А отец?
Логан вдруг ухмыльнулся, как чеширский кот при виде сметаны. И сказал громким шепотом:
– Мой отец – князь Дорин. Вообще-то это большая тайна, но об этом знают все.
С сомнением покачав головой, Павел рассмеялся.
– Да ты у нас наследник? Сколько тебе лет?
– Пятнадцать. Только какой я наследник? – махнул рукой парнишка. – Если только заикнусь об этом, убьют, как мать.
– А ее за что?
– Она по глупости пришла денег попросить. Я сильно заболел, а тогдашний наш лекарь только князя и его приближенных лечил. Чтобы помощи у него попросить, нужны были деньги. Вот она и пошла к нашему князю. Да видно, под горячую руку попала.
Логан нахмурился, слишком болезненными были воспоминания.
– Берт тогда учеником был у лекаря. Он когда узнал обо всем, меня к себе взял. Ночами около меня сидел, из ложечки кормил. Вот теперь я у него и живу. А князь к себе слугой взял, чтоб при деле был.
– Да. Я тоже вашему лекарю жизнью обязан.
Логан кивнул и убежал, хлопнув дверью.
Одежда показалась Павлу немного странной, непривычной, но вполне сносной. Штаны и рубашка дополнялись кожаным жилетом и крепкими сапогами. Все пришлось впору, было удобным, а главное чистым. И последнее – пояс с кинжалом, который ему дал князь.
Оставшись вполне довольным, Павел вышел из комнаты и огляделся. Уже знакомый коридор уходил в обе стороны, но Павел точно, знал куда идти, чтобы оказаться во дворе.
Он так и не узнал, в чем состоят его обязанности, у каждого есть работа. У каждого, кроме него.
Выйдя во двор, Соболев постоял, понаблюдал за людьми, прислушался к перестуку молотка. Где-то недалеко была кузница. Интересная жизнь вокруг, оставалось только разобраться в ней. Вопросов много, а задать некому.
Павел вспомнил о лекаре. Что-то он сегодня не заходил, а так хотелось с кем-то поговорить.
И Павел направился к лекарю.
Он пересек двор, завернул за угол и пошел вдоль стены мимо широкой площадки. Там собралось около десятка воинов, и, позвякивая кольчугами, тренировались. Кто-то сражался друг с другом, слышался звон мечей и сопение противников. Один прыгал вокруг деревянного потемневшего столба, нанося ему удары мечом. И знатно обтесал его. А кто-то растягивал лук. Хлопок тетивы – и стрела уже подрагивала в мишени.
Павел остановился, наблюдая за воинами. Торопиться было некуда, а такое зрелище он увидел впервые.
Но противники почти одновременно опустили мечи и посмотрели на высокого светловолосого парня. Он кивнул и сказал:
– Неплохо. Свен, тебе надо следить за нижним блоком. Увлекаешься и забываешь о защите.
Он собирался сказать что-то еще, но замолчал на полуслове и обернулся к Павлу.
– Чего застыл? Работы нет?
Соболев растерялся, не зная как ответить. Не мог же он сказать, что работа у него одна – умереть вместо князя. Понимая, что выглядит, как дурак, он поспешил собрать остатки самообладания и ответил:
– Я – амулет князя Дорина.
– Понятно. И что ты тут делаешь?
– Иду к лекарю.
– Тогда поторопись, Берт собирался куда-то ехать.
Павел кивнул и торопливо направился к маленькому домику лекаря. Но уйти не успел.
– Эй, постой! Вернись-ка, – окликнул его все тот же парень.
Соболев обернулся, гадая, кто это такой. Судя по поведению и тому, что остальные его слушаются, видимо, занимает высокий ранг среди воинов князя.
– Иди сюда, не бойся.
Соболев подошел и покосился на меч в руках парня. Тот усмехнулся, перехватив взгляд, и сказал:
– Я Николас, младший брат князя Дорина. А ты, значит, его амулет? Волчонок? Так тебя прозвали? Зачем ты кинулся защищать этого демма?
– Кого?
– Демма-волка. Так называют тотемных зверей. Не знал?
– Не знал. Я издалека и многого не понимаю.
И добавил про себя: «Еще я не знал, что у князя есть младший брат».
– Я уж вижу, – сказал Николас. – Оружием владеешь?
– Немного.
– Возьми оружие на стойке. Посмотрим, годишься ли ты на что-нибудь.
Павел повернулся и направился к стойке. Невольно отметил, что под ногами не песок, а крупный щебень, есть риск оскользнуться. Мечей было всего три. Соболев вытащил средний и взвесил в руке, махнул крест-накрест, привыкая к оружию. И обернулся.
Княжич стоял там же, с любопытством наблюдая за новым амулетом брата. Он дождался, когда противник приблизится, и, резко вскинув меч, напал. Павел блокировал удар, раздался скрежет. Соболев, плавно шагнув в сторону, сделал выпад, целясь в живот. Но княжич успел отвести его меч, быстрым движением подсек снизу и, шагнув прямо к противнику, ударил кулаком в лицо.
Павел вскрикнул и рухнул на землю. И замер. Кончик меча княжича касался его горла.
– Неплохо для простолюдина, – сказал Николас.
Отвернулся и неторопливо направился к своим воинам.
Соболев встал и поплелся к стойке, чтобы вернуть меч. Саднила щека, расцарапанная об камни, пощипывала разбитая губа. Павел раздраженно вытер кровь и подумал, что его собственный старший брат непременно сказал бы какую-нибудь колкость. Особенно, если бы увидел, как глупо Павел проиграл поединок. И чуть не рассмеялся, вспомнив, сколько наматывал кругов по стадиону после таких проигрышей брату.
– Николас, что ты затеял?
Раздраженный голос князя разнесся над замершими людьми. Павел краем глаза заметил, как слуги прыснули в стороны, словно вспугнутые птицы. Никто не рискнул идти мимо тренировочного поля, где был князь, пребывающий в самом скверном расположении духа.
– Знакомился с твоей новой игрушкой, – ответил княжич Николас, ничуть не смутившись.
– На нем кровь. Ты ранил его?
Павел замер под взглядами дюжины людей, его словно пригвоздили к месту.
– Он просто упал, – беспечно ответил Николас. – Я не стал бы ломать твою игрушку.
– Прекрати называть мои амулеты игрушками. И не приближайся к этому парню. Ясно?
– Конечно.
Князь Дорин пересек площадку и остановился около Павла. Оглядел его и бросил:
– Иди за мной.
И, не оглядываясь, пошел к замку.
– Дорин, – окликнул его брат, – сегодня днем прибудет посол. Ты помнишь?
– Встреть его сам, – равнодушно ответил князь, неохотно обернувшись к брату. – Как всегда. Зачем я тебе понадобился?
Недовольно сплюнул и рявкнул на Павла:
– Ты-то чего хватаешься за меч? Мало досталось на мосту? Знаешь ли ты, что мои амулеты не живут долго? Знаешь?
– Да.
– Тогда зачем лезешь под мечи? Наслаждайся остатком жизни. Я ведь работы тебе не даю, кормят тебя сытно и вкусно, как меня самого. Чего тебе не хватает для счастья?
Павел не ответил и взгляда не отвел. Князь вдруг сник и сказал:
– Не я ведь это придумал. Это идея колдуна, чтоб ему провалиться. Так красиво говорил, что я не смог отказаться. Да и кто откажется, если ему предлагают уйти от смерти. Не важно, что вместо тебя умрет кто-то другой. А теперь вот…
Сказал и замолчал на полуслове. Снова нахмурился и, отводя глаза, бросил:
– Ладно, поболтали и хватит. Пойдем со мной. Покажу кое-что, вдруг понравится больше, чем с мечом скакать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?