Текст книги "Девочка, которая зажгла солнце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devochka-kotoraya-zazhgla-solnce-191482.jpg)
Автор книги: Ольга Золотова
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Даже спустя столько дней, пролетевших слишком незаметно для Дауни, он помнил те секунды с невероятной точностью, словно они продолжались бесконечно долго и растянулись на весь октябрь. До сих пор ощущал слегка заметное покалывание в кончиках пальцев, какой-то непонятный звон в голове, словно кто-то поместил туда два металлических шарика и без устали колотил их друг об друга. Джек опустил веки, ставшие невероятно тяжелыми, и глубоко вдохнул, пытаясь снова обрести потерянный контроль над своим телом.
«Давай, соберись, если ты прямо сейчас заснешь или грохнешься без сознания – наживешь себе кучу неприятностей и привлечешь внимание. Тебе же это не нужно? Мало проблем, которые уже не дают тебе ни шагу спокойно ступить?»
А еще он прекрасно помнит руку, опустившуюся на плечо и доверительно его сжавшую. Парень, не глядя, накрыл ее своей, и впервые холод серебряных колец придал ему уверенности и помог сделать над собой усилие. Джек все же открыл глаза и удивленно посмотрел на склонившуюся к нему девушку, чьи кудрявые волосы щекотали шею.
– Знаешь, я все равно волновалась. Сложно это объяснить, но… Пожалуйста, будь осторожнее. Никогда не угадаешь, какой будет цена твоей следующей выходки.
Затем она тут же отстранилась, и весь оставшийся день вела себя совершенно обычно.
Об этом интересном случае и размышлял Джек, но, когда подошел к дому, который указала ему новая знакомая, застыл и не мог пошевелиться. Все это время под словом «дом» он понимал квартиру, ну или, быть может, занятый семьей целый этаж, потому, подойдя вплотную к железным воротам и окинув взглядом возвышающееся перед ним двухэтажное строение, не смог сдержать короткого: «Вот, черт…»
Дом был действительно огромен; небольшие окна на втором этаже и средних размеров дверь только сильнее подчеркивали чистоту светло-коричневых стен, а подстриженный сад и выложенная темным камнем дорожка вела прямо к деревянному крыльцу, которое, вероятно, с другой стороны дома превращалось в терассу.
Джек неловко улыбнулся, представив в своем воображении следующую картину. Вот вся семья Робертсонов приготовилась к ужину на свежем воздухе. Отец и мать очищают место на этой самой терассе, быстрыми и слаженными движениями переставляют кресла, чтобы в итоге расположить их полукругом, а в центре устанавливают небольшой стол. Из дверей дома показывается Хлоя, обеими руками придерживая круглый поднос с запеченной рыбой, и, оставив блюдо под родительским присмотром, убегает за следующим. Позже она появляется вместе с Рэйчел, неся сервиз, чайники и различные соусы в узких баночках.
Когда все основные приготовления завершены, Робертсоны, наверняка, приступают к трапезе (хотя в их случае нельзя исключить возможность предобеденной молитвы). Дауни как наяву увидел Хлою, аккуратно разрезающую свой кусок семги и обильно поливающую его пастой; Рэйчел, что-то оживленно рассказывающую и ковыряющую кусочки зелени в тарелке с салатом; миссис Роберстон, которая оценивающим взглядом пробегает по кушаньям и мысленно отмечает, что овощи надо бы нарезать солонкой, а не кружками; и, мистера Робертсона, увлеченно слушающего дочь и за обе щеки уплетающего свой обед. Полная идиллия.
Размышляя о хозяевах дома, Джек не сразу заметил, что перед ним возвышается чья-то невысокая фигурка. Женщина недоверчиво оглядела брюнета с ног до головы и открыла калитку, выходя ему навстречу.
– Вы что-то хотели, молодой человек? Если вам нужен мистер Джефферсон, то, огорчу вас, он уже год как переехал на кладбище. Обычно его почту оставляют вот здесь, в этом ящике, но я советую спустить письма в ближайший мусоропровод. Всего доброго.
Выпалив это, она осторожно прикрыла за собой дверцу, не позволяя незнакомцу заглянуть внутрь их уютного двора.
– Нет, мисс…
– Миссис Робертсон, – довольно холодно представилась леди и пристально уставилась в глаза нежданному гостю. Короткие светлые пряди волос женщины бережно укрывали ее плечи, словно легкий шарф.
– Оу, простите, – Джек в нерешительности почесал затылок. «Сказать ей, зачем я пришел? Глупости, а вдруг Рэйчел не объявила матери об этой прогулке, и я подставлю всех нас? Вдруг она сейчас рассвирепеет и бросится искать рыжую, а та будет плакать и кричать, умолять не трогать ее, потому что это все большая ошибка, и она понятия не имеет, кто я такой и что здесь забыл…»
Не все люди такие же, как Мэг, – ответил голос его мыслям, – так что давай, Джеки, смелее. Не заставляй никого ждать.
– Так зачем пришли? Вы не похожи на разносчика газет, – миссис Робертсон опасливо отступила на шаг от парня, назад, ближе к железной калитке и помощи, если такова ей потребуется. – Слушай внимательно и говори, что хочешь, но если ты со своими дружками снова разрисуете забор, я вызову полицию.
– Нет, что вы… Я пришел за вашей дочерью, она в курсе, но просила немного ее подождать…
– Странно, но Хлоя ни словом не обмолвилась о твоем приходе, – немного повеселела женщина и неуверенно посмотрела на стоящего перед ней молодого человека своими медового цвета глазами. – Наверное, подзабыла, но это ничего, она вечно витает в облаках в последнее время. Уж не из-за тебя ли?
Дауни улыбнулся и позволил себе засмеяться вместе с этой очаровательной дамой. Его удивляла абсолютно все, вплоть от самого дома и до каждого из живущих в нем; это казалось таким естественным, ненаигранным, таким живым и правильным, что создается ощущение, что это место оградило себя от тяжелого городского воздуха, грязных людей и похоти. Как будто после месяца пребывания в пустыне ты находишь небольшой островок, несешься к нему что есть сил, но все больше и больше сомневаешься в его реальности, а потом… боишься прикоснуться к зеленым листьям, опасаешься, что мираж исчезнет так же быстро, как и появился. И поначалу угрюмая недоверчивость, а затем веселый и жизнерадостный смех, эти переливающиеся на солнце глаза и пропускающие через себя лучи тонкие волосы не могли давать поводов даже для незначительной плохой мысли.
Я и не сомневался, что такие люди рождаются только в счастливых семьях. Нельзя излучать тепло и радость, если ты не был обласкан ими еще с раннего детства.
– Мне позвать ее? – снова нарушила на этот раз приятную тишину миссис Робертсон и уже было потянулась к ручке калитки, желая нырнуть в сад и первой обрадовать девушку, наверняка ничего и не подозревающую о приходе гостя, но Дауни быстро остановил ее:
– Нет, вы немного меня не поняли. Мне нужна Рэйчел.
– Рэйчел?!
Женщина отшатнулась от Джека и замерла с раскрытым ртом и застывшими в уголках глаз слезинками от смеха. Парень же твердо смотрел на ее лицо, пытаясь собраться с мыслями, но не зная, как успокоит эту любящую и теперь очень взволнованную и испуганную мать.
Чем дольше ты медлишь, тем быстрее возрастает вероятность того, что она сейчас закричит и бросится обратно в свой уютный замок, не забыв позвонить кому нужно. Поверь, после таких звонков ты сможешь навсегда забыть о поступлении в университет, работе, да и просто жизни в этом городе. Но как на это отреагирует Мэг…
– Выслушайте меня, только не бегите, пожалуйста, – Джек приблизился к женщине и с облегчением заметил, как та начинает успокаиваться и все более и более внимательно и заинтересованно его слушает. – Мне кажется, вы неправильно поняли мои слова. Да, я пришел именно за Рэйчел, а не за Хлоэй, и она об этом знает. Наверное, уже обе, но не в этом суть. Мы с вашей младшей дочерью просто друзья, ничего больше, вам не стоит беспокоиться. Я ни в коем случае не рассматриваю ее как девушку, хотя она великолепный друг, о котором можно только мечтать.
Выпалив все это буквально на одном дыхании, парень затих и выжидающе уставился на миссис Робертсон, улавливая каждую перемену в ее настроении и лице. К счастью, та полностью смягчилась и двинулась в сторону дома, маня Дауни за собой и рассказывая на ходу:
– Я провожу тебя внутрь, пока эта копуша будет собираться. Поверь, ждать придется, хоть и не очень долго – обычно Рэйчел не сильно заморачивается с выбором одежды. Интересно, почему она о тебе так ничего и не рассказала?
Миссис Робертсон обиженно хмыкнула и продолжила путь вдоль аккуратно подстриженных кустов. Джек же покорно шел за ней следом и не замечал, что и вовсе не слушает бормотаний женщины; его полностью поглотило окружающее здание великолепие. Ровный, без единой травинки газон с сочной на вид травой (вряд ли искусственной), небольшие пестрые клумбы, расположенные по какой-то особой, известной одним хозяевам, схеме, круглые шары-деревья, строгой колонной возвышающиеся около забора из темно-серых пик – все это выглядело слишком хорошо, чересчур вычурно и торжественно. Особенно странным казался сад на контрасте собственного жилья Джека, где привычным делом была ужасная вонь от тухлых продуктов и разбросанный по комнатам мусор. Парень не мог перестать удивленно оглядываться по сторонам.
– Чудесный вид, правда? – гордо спросила женщина, улавливая сильнейший восторг в чужих глазах, и легко поднялась по ступенчатому крыльцу. – Мой муж, Элиот, сам построил этот дом еще несколько лет назад, когда мы с детьми только собирались поселиться в Бостоне. По правде тебе скажу, здесь довольно шумно – гораздо спокойнее живется в Бруклине или Медфорде, уж я то знаю, о чем говорю. Мы колесили по всему Масачусетсу, прежде чем обустроиться в этом месте.
Сам того не заметив, Джек очнулся уже сидя на небольшом диванчике в гостиной чудного дома. Комнаты, казалось, были сделаны для проведения в них танцев или чего подобного – множество свободного от мебели и цветков в горшках (которые стояли на каждом подоконнике и в каждом углу) места давало немыслимый простор воображению. Глядя на уютно примостившуюся под белоснежным потолком хрустальную люстру, парень задумался: «Когда они успели обзавестись всем этим, если переехали несколько лет назад? Такой расклад кажется немного необычным, верно? Сначала семья живет где-то в другом месте, затем внезапно дается в путешествия по штату, а после покупает себе дом на немалую сумму денег…
«Нет, перестань так думать», – одернул сам себя Джек и благодарно улыбнулся миссис Роберстон на ее предложение поторопить Рэйчел. «Ты не хочешь так думать, но думаешь, потому что не можешь по-другому. Мэг научила тебя, что, если у людей хорошая жизнь, то они обязательно мошенники, убийцы или скрываются от уплаты долгов и налогов».
Наверху раздался быстрый топот маленьких ног, видимо, перескакивающих ступеньки лестницы, и другой, чуть менее спешащий и потяжелее. Не прошло и минуты, как в гостиную влетела рыжеволосая девочка, тормозя перед сидящим на диване Дауни. Ее средней длинны волосы на этот раз были аккуратно собраны в конский хвост, теперь уныло болтающийся на худеньких плечиках, а голубая блузка аккуратно заправлена в оранжевого цвета юбку.
– Ты сегодня решила полностью соответствовать своему прозвищу?
Рэйчел громко, но коротко засмеялась и задрала вверх губу, наигранно поворачиваясь к гостю спиной. Пышный подол юбки крутанулся вслед за ней.
– А ты, видимо, все такой же непроходимый зануда, – парировала девочка, но, мигом сообразив, что мама где-то поблизости, и подобными фразочками в стенах дома разбрасываться не стоит, добавила:
– Пойдем уже, если ты не хочешь просидеть в гостиной весь день. Который час?
Джек встал и двинулся за маленькой хозяйкой дома к выходу, бросая короткий взгляд на крошечный кружок циферблата и одновременно с этим сверяя свое время со временем на настенных часах комнаты.
– Половина второго. Ты стояла прямо перед часами, почему сама не посмотрела?
Рыжеволосая улыбнулась и, не реагируя на этот вопрос, словно и вовсе его не слышала, начала накидывать на себя куртку. Ненадолго замерла, борясь с десятком пуговиц и петель, а после снова удивленно посмотрела на Джека. Тот в нерешительности стоял в дверях.
– Это называется общение, мистер всезнайка. Какой смысл тогда двум людям находиться в одном помещении, если они оба молчат и могут самостоятельно завязать себе шнурки или налить стакан воды? Скучно. Поэтому я и спросила – поддерживаю нашу беседу.
Снова раздался звук шагов, и с кухни вышла миссис Робертсон, держа в руках заварочный чайник и в недоумении глядя на уже почти одетую дочь и ее друга. В чужих глазах мигом промелькнули калейдоскопом десятки всевозможных чувств, что бывает, когда на один и тот же предмет через прошедшие годы глядишь по-разному – будто в зрачки установили две новенькие блестящие линзы, и теперь все чудно и кажется совершенно другим и новым. Наконец, женщина обиженно воскликнула:
– А как же чай? Рэйчел, милая, неужели ты даже ничего не предложишь гостю…
Но девочка холодно перебила укоряющий материнский тон и засунула ноги в черные кроссовки.
– Мы пообедаем в кафе, мама. Это тоже часть нашей прогулки, так что, будет неправильно, если Джек наестся дома печенюшек или каких-нибудь конфет и потом примется язвить каждый раз, когда я захочу что-нибудь съесть. Так что нет, к сожалению, мистер Дауни вынужден будет пересилить себя и отказаться от такого заманчивого и щедрого предложения.
Закончив кутаться во всевозможные шарфы и размышлять над необходимостью зонтика, Рэй подбежала к матери и чмокнула ее в щеку, в то время как Джек продолжал извиняющее пятиться к выходу. Девочка тоже не стала терять свое драгоценное время, и вот уже через несколько минут они шли по Беркелей-Стрит, молча и быстрыми шагами разрезая улицу вдоль на две невидимые полосы.
«Эта та самая неприятная тишина, – подумала вдруг Рэйчел, – которая иногда просачивается между делом, и не дает тебе вымолвить ни слова. С одной стороны прекрасно понимаешь, что это всего лишь неловкая паузы, и ее легко можно прервать сказанной невзначай шуткой или чем-то подобным, но с другой… не хочется бросить что-нибудь глупое или неловкое, чтобы потом чувствовать себя пристыжено – тогда правильнее и вовсе не говорить, а только внимательно смотреть себе под ноги. Именно из-за такой тишины люди быстро прощаются и с головой окунаются в свое гордое одиночество, полагая, что, верно, здесь они никому не нужны».
– Как тебе моя мама? – тихо спросила девочка, не чувствуя на себе вопрошающего взгляда идущего рядом парня.
– Очень заботливая. И гораздо гостеприимнее, чем ты, рыжик.
– Да, она такая. Ярая перфекционистка. Все в ее жизни должно быть безупречным – если дочери ругаются, то это «неподобающее для леди поведение», если в спальне бардак, «нужно немедленно прибраться, неужели поддерживать чистоту так сложно», ну а ее грандиозное «чтение книг легко может заменить тебе общение с друзьями, хотя, будь Моэм или Шекспир одними из них, я бы забрала обратно свои слова». Ты не поверишь, как же сильно это выводит из себя! Иногда мне кажется, что я живу в совершенно другом мире с другими правилами, – вздохнула рыжеволосая и поникла еще больше.
– Чьи-то странности не должны влиять на твое восприятие мира, – пояснил Джек, сворачивая с улицы и перестраивая их маршрут в сторону Чайнатауна. – Если твоей матери нравятся правильные вещи – в этом нет ничего плохого, ведь в любом случае можно прийти к компромиссу. Ты не представляешь, как важно ценить то, что имеешь. Особенно семью.
Дауни глубоко вдохнул и с большим трудом сдержал начинающуюся в пальцах дрожь. Каждый раз воспоминания о прошлом отдаются ему вот так, не как у всех, будто он чертово исключение из общего слаженного и стройного уравнения. Некоторые сидят вечером под теплым пледом и пьют какао с плавающими в нем зефирками, пересматривают старые фотографии, кассеты, смеются и шепчутся о прошедшем – они ложкой черпают золотистый мед из своих банок, доставая его из самого низа и с любопытством глядя, как тягучая масса переливается на солнце и стекает обратно, мягкой гущей укрывая верхние слои… Джек же видит это совсем иначе, для него на дне банки только сухой шиповник, и чем больше ковыряешь его ложкой и пытаешься достать, чтобы хоть одним глазком взглянуть и вспомнить, тем листья с каждым разом все более и более мельчают, оставляя на своем месте колючие шипы, а ягоды переминаются в отвратительную кашу.
Такая вот банка со сладким.
Рэйчел виновато посмотрела на нахмурившегося парня и осторожно, почти шепотом спросила его, раздумывая, как бы ненароком не обидеть:
– А что случилось с твоей семьей? Что-то плохое?
От девочки не укрылось, как Джек вздрогнул и сильнее стиснул кулаки, так, что костяшки пальцев чуть побелели. Он явно не хотел говорить о таком личном с новой (и совсем недавней) знакомой, это было слишком сокровенное, слишком тайное, чтобы выкладывать первому встречному. «Эта мелкая не поймет, точно не поймет, с ее-то воспитанием. Гораздо лучше…»
оставить свои проблемы при себе, запереть их где-нибудь глубоко-глубоко и терпеливо ждать, пока не начнут гнить прямо внутри тебя – это ты имеешь в виду, Джеки?
– Я позже расскажу тебе, – коротко бросил парень, снова закутываясь в мысленный кокон и по-настоящему жалея, что прогулка не задалась с самого ее начала. Теперь даже ненадолго выглянувшее солнце слепило глаза и раздражало, и казалось, будто весь окружающий мир решил «помочь Джеку сойти с ума».
– Хорошо, извини.
Рэйчел опустила голову, пытаясь не смотреть никуда, кроме как под ноги. «Черт, ну зачем я спросила! Видно же, что это него для колкая тема, а ты… Глупая, глупая! Не можешь ни слова сказать, никого не обидев. Интересно, почему он еще не ушел от тебя? Да и куда мы вообще?»
Девочка осторожно посмотрела на лицо Дауни, как бы случайно отмечая его мрачность и холодное безразличие. Затем огляделась по сторонам и резко стукнула нового друга по плечу, разыгрывая искреннее удивление:
– Куда ты нас завел? Хочешь меня похитить, а потом продать каким-нибудь злостным типам в подворотне?
Дауни выдавил из себя слабую улыбку и, не сбавляя шаг чуть быстрее прогулочного, разъяснил ровным тоном:
– Если бы я и хотел сделать с тобой что-нибудь в этом роде, то, во-первых, не стал бы показываться на глаза твоей родне. Во-вторых, не позволил бы тебе узнать обо мне столько всего, иначе ты можешь использовать эту информацию против. Ну, и в-третьих, я не пошел бы сейчас с тобой в Старбакс.
– Старбакс? Серьезно!? Я не была там сто лет! Он маленький и уличный, где можно брать только напитки, или это действительно кафе?
– Поверь, ты сможешь накупить там столько сладкой гадости, сколько тебе захочется. Ты ведь так и не начала заниматься спортом?
Брюнет предусмотрительно отодвинулся на шаг от закипающей Рэйчел, именно в тот момент, когда ее кулак набирал скоростью и просвистел в воздухе точно там, где прежде была рука Джека. Рыжеволосая на это только презрительно фыркнула.
***
– Вы уже готовы сделать заказ? – грузная женщина с румяным дружелюбным лицом подошла к столику, легонько постукивая кончиком карандаша о твердую корочку блокнота. Джек театрально поднял вверх руки, всем своим видом показывая, что уступает даме, и официантка обратилась к Рэй с подобным вопросом.
После того неловкого разговора они шли в ноющей тишине, прерываемой лишь короткими указаниями парня касательно дороги к кафе, поэтому, когда двери заведения распахнулись, и в лицо ударил терпкий аромат свежего кофе и пекущегося теста, девочка не смогла удержаться от облегченного вздоха. Все же шум столовых приборов, чужих спокойных голосов и льющейся откуда-то сверху приятной музыки в разы лучше молчаливой враждебности. Похоже, Дауни придерживался того же мнения.
– Мне, пожалуйста, один ванильный коктейль со взбитыми сливками и клубникой, – начала перечислять Рэйчел, задумчиво глядя в меню и в очередной раз пересчитывая в уме данные матерью деньги, – и творожный пудинг. И, будьте так любезны, одну лишнюю ложечку.
Женщина понимающе кивнула и испытывающее посмотрела на второго посетителя. Тот наклонился и неотрывно глядел на собственные руки, будто желая прожечь в них огромную дыру. Очнулся он от глухого и кислого голоса:
– Молодой человек, вы будете что-нибудь заказывать, или я могу идти?
«Тебе же на самом деле некуда спешить», – подумал про себя Джек, переводя более осмысленный взгляд на официантку. «Это твоя работа. Ждать, пока гость не сделает свой выбор и, наконец, не закажет свой несчастный капучино или яблочный пирог, и уйти с полностью испорченным настроением, устало положить листок с заказом на стол бармена, а после бросить короткий взгляд на наручные часы и терпеливо вынести последние шесть часов рабочего дня, натянув на лицо бессовестную и неискреннюю ни на цент улыбку. И ты прекрасно знаешь, по моим глазам видишь, что я сдерживаюсь от какой-нибудь неприличной грубости только из-за присутствия этой рыжей… Считай за подарок свыше».
– Мне один черный кофе без сахара, молока, сливок и всего того, что вы захотите туда положить. Благодарю.
– Отлично, – женщина сделала пару черточек в записной книжке и с видимым облегчением отчеканила, – ваш заказ будет готов спустя несколько минут. И, последнее, могу я узнать ваши имена, чтобы мы могли написать их на ваших напитках?
– Нет. Не стоит.
Дауни демонстративно закатил глаза, предвидя, что девочка захочет вмешаться и мысленно проклиная ее за это, но в то же время с легким интересом наблюдая происходящее. Робертсон не стала медлить:
– Извините его, он просто не знает ваших правил. Меня зовут Рэйчел, а этого грубияна – Джек.
– Замечательно, – с напускным весельем ответила работница, борясь с сильным желанием отвернуться от парня и продолжить общение с милой гостьей. – Ждите, пока не услышите, что заказ готов. Хорошего дня.
– До свидания, – крикнула Рэй вслед удаляющейся тучной фигуре, и сердито посмотрела на все еще молчащего Джека. Он так и сидел, чуть повернутый в сторону окна от основного прохода между столиками, задумчивый и слишком унылый для сегодняшнего дня.
«Давай, Рэйчел, ты знаешь, что его гложет, знаешь, что ему срочно нужно высказаться. Можешь либо подтолкнуть его к рассказу, либо перевести тему, хотя во втором случае шансы развеселить или просто вернуть в обычное состояние этого ненормального крайне малы. Действуй, или он и дальше будет пожирать глазами тебя и остальных посетителей этого кафе».
– Джек? – девочка позвала находящегося в прострации парня и, наконец, спросила первое, что только смогло прийти ей в голову. – Почему ты выбрал именно это место?
Брюнет несколько раз глухо щелкнул пальцами, и, когда звук стал громким и более четким, тут же утонув в шумной суете помещения, пожал плечами:
– Не знаю. Если честно, сегодня утром, прежде чем выйти из дома и направиться к тебе, я думал о конечном пункте нашей прогулки. Мы, конечно же, могли бы побродить по городу или снова зависнуть в парке, но я не успел перехватить ни куска с того момента, как только встал. Ну или самую малость. Так что кафе или закусочная – лучший вариант. Да и вообще… В этом что-то есть, понимаешь?
Не успел парень договорить, как со стороны кассы прозвучал короткий звонок, и звучный мужской голос отчеканил:
– Мисс Рэйчел и мистер Джейкен, ваш заказ ожидает у кассы. Мисс Рэйчел и мистер Джейкен…
Рэй тут же беспрерывно захохотала, едва только диктор произнес последнее слово, и кафе вновь поглотили другие звуки. Джейкен… А она, в свою очередь, так долго размышляла над прозвищем, хотя бы таком же обидном, как «рыжик», делала записи, сравнивала. Кто бы мог подумать, что обыкновенный поход в Старбакс так ей в этом поможет!
– Джейкен, будь другом, – девочка едва ли могла внятно говорить, постоянно давясь раздирающим горло смехом и чувствуя, как тот отдается легкой, но приятной болью в висках, – забери заказ.
Молчаливый и серый, как одна большая и недовольная жизнью туча, Дауни выплыл из-за стола и, одновременно с этим проклиная каждого человека в этом здании, подошел к кассе. Обеими руками ухватил поднос, на котором опасно раскачивались два стакана, а затем установил его перед уже успокоившейся Робертсон.
– Спасибо. Выглядит аппетитнее, чем в меню, правда?
Действительно, прозрачный стаканчик с небольшими холодными каплями снаружи, в котором плавала шапка из сливок с клубничной посыпкой, и целая тарелка молочного цвета пудинга, заправленного шоколадом, были восхитительны. Даже кофе Джека – казалось бы, самая невзрачная часть обеда – выглядел привлекательно за счет приятного запаха и поднимающегося от крышки пара.
Девочка притянула коктейль ближе, а тарелку с лакомством оставила на середине стола. Невозмутимо взяла свою ложечку и отломила первый кусочек, медленно жуя и при этом блаженно улыбаясь.
– Вторая – тебе, – пояснила Рэй, делая ледяной глоток из стакана. – И даже не думай отпираться, я знаю, что ты тоже голоден, и, более того, одна я с такой порцией не управлюсь.
Джек с радостью в душе согласился и даже позволил себе растаять в довольной улыбке. Только спустя минуту его лицо вновь стало серьезным и сосредоточенным, как тогда, во время прогулки в парке – даже глаза будто потемнели и превратились в два задумчивых карих огонька.
Ты же не собираешься делать того, о чем думаешь, правда? Мы оба знаем, к чему это может привести – ты зависим и слаб, когда люди знают твои секреты. Не позволяй этой девчонке прикасаться к своим демонам…
– Рэйчел, ты можешь меня выслушать?
Рыжеволосая уверенно кивнула и отпила еще немного коктейля, подаваясь вперед и тем самым давая понять, что она полностью готова впитывать в себя каждое слово.
– Понимаешь, это не так просто, как ты думаешь – взять и рассказать что-то человеку, которого ты едва знаешь. В этом, конечно, есть свои плюсы – можно выстроить историю так, как тебе того хочется, и она не будет ложью, а так, лишь небольшой недомолвкой, ведь слушающий тебя не сможет это проверить. Но какой смысл лгать? Поэтому я чувствую, что стану свободнее и чище, если доверюсь кому-то, посвящу в свои проблемы, но… Могу ли я рассчитывать на взаимную поддержку и преданность, Рэй?
Джек опять крепко стиснул кулаки под гладкой крышкой стола, выжидающе и почти умоляюще глядя на девочку. Та растерянно мешала напиток трубочкой, а недоеденный кусочек пудинга так и лежал на ложке в ее руке. Наконец, она тихо, почти не своим, а каким-то тонким и хриплым в то же время голосом ответила:
– Люди бывают жестокими. Эта как лотерея, и ты никогда не сможешь предугадать, какой человек находится перед тобой в данный момент. Он может говорить одно, а думать о совершенно ином и гадком – только тебе решать, веришь ты ему или нет. Я не стану принуждать тебя к рассказу. Ни в коем случае. Сделай это, когда почувствуешь себя ужасно или когда поймешь, что поделиться нужно немедленно, иначе тебе сорвет крышу. Главное, чтобы ты сам захотел мне довериться – тогда я пойму и выслушаю, даже не сомневайся.
После этих слов девочка как ни в чем не бывало принялась доедать свою часть десерта, а Джек с раскрытыми от удивления глазами наблюдал за каждым ее движением.
«То есть, она согласилась, но дала мне шанс передумать. Неплохо, очень даже неплохо. Пожалуй, оставим на потом сопливые откровения и переживания».
– Знаешь, – Рэйчел быстро дожевала и участливо улыбнулась парню, – ты можешь попробовать кое-что. Да, это великолепная идея!
Последняя фраза была произнесена слишком уж громко, и теперь два соседних столика с любопытством замолкли и обернулись в их сторону. Робертсон поспешила исправиться и понизила голос, все еще восторженно повторяя:
– Просто замечательно! Если ты не можешь рассказать о своих проблемах, так напиши! Заведи свой личный дневник и записывай все, что вздумается.
Дауни протестующее замычал и покачал головой:
– Ты хочешь присоединить меня к армии маленьких девочек, клеющих бабочек и милых щенят в свои разрисованные каракулями тетрадки? Глупости, взрослые люди не решают так свои проблемы. Они беседуют с друзьями за кружкой хорошего пива в баре, ходят на приемы к психотерапевту…
– Тогда почему ты просишь моей помощи? – Рэй удивленно уставилась на Джека, и, видя, что ответ дается ему крайне тяжело, добавила: – Почему не идешь к своим друзьям?
Дауни усмехнулся, представив на мгновение, как он сидит перед Кэти, в то время как та наносит тысячный слой пудры на накрашенное лицо, и слезно рассказывает о своих проблемах. Или как Роджер увлеченно играет в компьютер и краем уха слушает причитания друга, изредка и почти всегда наугад поддакивая и со всем соглашаясь.
– Хорошо, я тебя понял. Что мне нужно сделать? Чертить закорючки в блокнотах и приносить их тебе?
– Нет, что ты. Все куда проще. Во-первых, не обязательно доверять кому-то свои записи – важен сам факт того, что ты пересилил себя и высказался, пусть всего лишь на бумаге. Если появится такое желание, ты можешь показать мне, но этого не случится, верно? Во-вторых, не относись к этому, как к заданию или пытке, а преврати в ежедневное правило. Если будет сложно что-то написать, можешь пожаловаться на ужасную Рэйчел, которая жестоким образом заставляет тебя вести этот глупый и бесполезный дневник.
Робертсон с довольным лицом положила ложечку на поднос и грустно оглядела свой недопитый коктейль. «Почему-то мне кажется, что это ему поможет. Я не практикующий личный психолог, но, когда грустно или тошно, нужно вытаскивать из себя этот гной, неважно, куда – на бумагу или делиться им с кем-то и медленно размазывать по чьему-то лицу. Иначе можно просто свихнуться от груза накопившихся проблем».
– Ты закончила, рыжик? – спросил Джек и встретился с виноватой улыбкой и легким кивком головы в сторону молочного напитка. – Это ничего, попробуем по-тихому пронести мимо персонала. Давай сделаем так: я заплачу и отвлеку официантов, а ты тихо вынырнешь из кафе со стаканом. Встретимся на улице, идет?
– А если нас поймают? – Рэй испуганно вжала плечи и с опаской огляделась по сторонам. – Что они могут нам сделать?
– Думаю, устроят истерику на всю улицу и сообщат в школу. Может быть даже пойдут к родителям, – Джек озабоченно скривил губы и, как и ожидалось, отметил в чужих глазах неподдельный испуг. Он поспешил добавить:
– Но этого не произойдет, если будешь точно следовать моим указаниям, ясно? Жду на выходе.
Бросив это, Дауни протянул руку, требуя части денег за заказ, и, когда получил из дрожащих пальцев чуть измятые купюры, двинулся к кассе. Девочка не стала провожать брюнета глазами и терять драгоценное время, а потому схватила стакан и юркнула влево, встав за угол и осматривая зал в поисках возможной опасности. Щупленький паренек в фартуке и моющая окно снаружи уборщица – мелочи, но и их нужно учесть для успешного проведения операции.
В детстве Робертсон часто играла с сестрой и отцом в подобные игры: они делились на отряды и рассыпались по саду, создавая себе воображаемые крепости и убежища в кустах, на деревьях или в высокой траве, и, когда из дома раздавался сигнальный гудок, ползли по земле, перебегали из одного укрытия в другое, только бы остаться незамеченными. Из-за такой неплохой подготовки в летнем лагере Рэй присвоили значок «смелого и проворного бойца», который она потом с гордостью носила на правой стороне кофточки, словно это и вправду была боевая награда. Тогда эта картонная звездочка с прикрепленной к ней булавкой казалась рыжеволосой чем-то восхитительным, воплощенным в предмете идеалом, к которому она так долго стремилась и, наконец, заслужила в непростой битве.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?