Текст книги "Девочка, которая зажгла солнце"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devochka-kotoraya-zazhgla-solnce-191482.jpg)
Автор книги: Ольга Золотова
Жанр: Детская проза, Детские книги
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Джордж бросился на кухню и стиснул в объятиях свою улыбающуюся жену, что-то прошептав ей на ухо, а когда та в ответ легонько шлепнула его по губам и отстранилась обратно к плите, вернулся к сыну. Присел на корточки и вытащил какую-то мелочевку из сумки.
– Угадай, что я тебе принес?
Джек заворожено уставился на сжатый кулак.
– Печенье?
– Нет, это гораздо лучше любого печенья, – рассмеялся Дауни и раскрыл ладонь, передавая мальчику небольшую подковку на тонкой серебряной нити. – Теперь она твоя. Эта штучка может исполнять желания, но только если ты веришь в то, что они действительно сбудутся.
– Правда, папа?! – охнул малыш и крепко-крепко прижал подарок к груди. – Любое желание?
– Все, что ты захочешь. Просто подумай об этом и подержи подкову в руках – но помни, что без твоих собственных усилий она не будет работать. Если ты просто будешь что-то хотеть и ничего не сделаешь для осуществления своей мечты, она так и останется всего-навсего желанием в голове, понял меня?
– Да… – младший в семье Дауни тут же посерьезнел, но тон отца мигом изменился на прежний, искренне-радостный:
– А кто у нас проголодался? Малыш Джеки, давай поцелуем маму, и тогда она разрешит нам съесть эту чудесно пахнущую утку!
Джордж подхватил сына и усадил к себе на плечи. Шарлотта уже накрыла на стол, а ласковая улыбка не сходила с ее счастливого лица.
Когда спустя год отец ушел из дома, собрав свои вещи и оставив записку с просьбой не искать его и никогда не звонить, Джек не отчаялся. В то время как миссис Дауни глушила печаль алкоголем, он каждый вечер подходил к окну и просил у всего, что только видел – у звезд, ночного неба и своей медной игрушки – чтобы папа вернулся. Позже выяснилось, что Джордж переехал в Нью-Йорк и счастлив с новой семьей.
Когда еще спустя пять лет семья Дауни была на грани банкротства, и Шарлотта соглашалась на любые унижения в попытках наскрести несколько долларов на оплату счетов и погашение долга. Мальчик снова просил, но уже не так рьяно и настойчиво, чтобы в их жизни произошло чудо. Через пару месяцев женщине пришлось продать загородный дом и переехать с сыном в Бостон.
Долгие два года отозвались Шарлотте Дауни тяжелейшей болезнью, которую она, к сожалению, перебороть не смогла. В течении недели женщина мучилась и бредила, и в конце концов умерла от лихорадки.
Джек перестал просить.
В этом все равно не было смысла.
Тогда почему ты до сих пор не избавился от этой дешевки? На что-то надеешься?
«Это память», – ответил парень внутреннему голосу и, немного помедлив, добавил, – «о тех временах, когда я действительно считал себя счастливым, думал, что лучше быть не может, и оказался чертовски прав».
– Джек? – раздался взволнованный голос откуда-то издалека. – Джек, все хорошо?
«Со мной всегда все хорошо», – грустно подумал парень и вытащил пленку. На сегодня кино закончилось.
– Да, разве что-то не так? – Дауни состроил непонимающее лицо и посмотрел на говорящую. Ее маленькие, но выразительные зеленые глаза беспокойно искали подвох и пытались уловить каждую перемену в движениях брюнета.
Рэйчел невольно поежилась и нехотя ответила:
– Ты немного странно себя вел. Я не сразу заметила, что ты меня не слушаешь, но когда ты уставился прямо перед собой и не обращал ни на что внимания… Кстати, мимо нас проходила женщина с миленькой собачкой, так она и вовсе подумала, что ты болен. Пришлось убеждать ее в обратном, – девочка подавила смешок, вспомнив, с каким недоверием смотрела на нее эта леди, и как пес заинтересованно обнюхивал кроссовки парня, но тут же посерьезнела и продолжила. – О чем ты думал?
– Да так… мелочи… – Джек скорчил жалкое подобие улыбки, не желая снова погружаться в эти не сулящие добра воспоминания, – забудем об этом. Готова наперегонки до вон того фонаря, рыжик?
И, не дожидаясь ответа, он рванул с места и понесся вперед под радостные крики бегущей сзади Рэй.
Чуть позже Джек понял, что теперь ни за что не отвяжется от этой веселой рыжеволосой девчонки, и, быть может, простое общение в скором времени перерастет в настоящую дружбу. Он подумал об этом спустя пару дней, когда пытался всеми силами унять колотящееся от страха сердце и крался к входной двери, ожидая увидеть там Мэг, но на пороге стояла Рэйчел
В руках она держала два небольших вафельных рожка с шоколадным мороженым.
Глава 7
– Привет, Фиш.
Парень поежился и сунул руки в карман толстовки, продолжая удерживать телефонную трубку между ухом и подбородком. Осенний вечер выдался куда холоднее, чем он того ожидал.
– Джек? Это же не твой номер, – растерянно послышалось с того конца провода. Связь на мгновение прервалась, и отвратительное, безжалостно режущее слух шипение заставило Дауни зажмуриться. – У тебя там все хорошо?
– Да, я звоню с уличного аппарата, – нехотя признался он и снова печально посмотрел вокруг себя. Плохая погода и надвигающиеся на город темные серо-лиловые тучи мигом разогнали с улицы прохожих-гуляк; остальные же либо выглядывали из-за стеклянных витрин магазинов, ожидая, что вот-вот разразится дождь, другие спешили по тротуарам быстрым шагом, то и дело бросая короткие оценивающие взгляды на хмурое небо.
– Серьезно? Такие что, еще существуют?
– Всего двадцать центов, Роджер, и могу говорить с тобой целый час, если у тебя не отсохнут уши.
Сквозь трубку донесся приглушенный смех, и собеседник ответил:
– С радостью на это посмотрел бы. Осторожнее, Джеки, иначе у Николь могут появиться поводы для ревности!
Дауни через силу улыбнулся и подул на ледяные ладони. «Если ты и дальше будешь продолжать мямлить, то проведешь ночь на улице. Эта глупая болтовня бесполезна, перестань тратить свое время зря. Роджер твой друг, он не сможет тебя выгнать, даже если посчитает это правильным или необходимым, да?»
Так в чем же дело? сомневаешься в вашей «дружбе»?
– Фиш, понимаешь, я снова попал передрягу, – начал медленно рассказывать парень, делая продолжительные паузы и пытаясь услышать хоть какую-нибудь реакцию, касающуюся сказанных им слов, будь то простое дыхание или даже короткий зевок. – Мэг настолько рассвирепела, что, кажется, готова любыми способами выкурить меня из дома, смешно, правда?
– Мэг – твоя та-самая-безумная-тетка, которую давно уже пора сдать в дурку или клинику, чтобы прочистить ее закуренные мозги?
– Именно так я думаю, но вслух не говорю, – немного повеселел Джек и продолжил, – иначе ты помнил бы обо мне только из-за совместных фотографий.
– Ты на улице? Деньги, мобильный – что-нибудь при себе? – участливо раздалось в трубке, и парень снова пожалел, что взвалил на Фишера тяжесть собственных проблем.
Сколько не пытайся твердо держаться, но когда человек жалуется окружающим, в девяноста шести процентах случаев получает слова утешения и лепет о сочувствии, в трех – равнодушие и холодное безразличие, и только один несчастный процент, быть может, уже спешит тебе на помощь.
– Около пяти долларов. Скажи, ты не будешь против, если… если я…
– Нет, стоящий под ветром в какой-нибудь своей дурацкой толстовке идиот, я не буду против. Мой дом полностью в твоем распоряжении, так что постарайся не медлить или, чего хуже, не схватить простуду.
Дауни никак не мог выдавить из себя ни звука, удивляясь странной удаче и невероятной легкости, с которой эти слова, некогда стоявшие камнем поперек горла, вырвались наружу.
– Эм… спасибо… А как же Николь? Она не будет против?
– Чувак, ты это серьезно? – даже не видя собеседника, парень почувствовал, как тот слегка постучал кулаком по виску. – Мисс Голдман категорически отказалась жить у меня, а наши отношения еще не заходили дальше обыкновенных поцелуев. Так что оставь при себе свои нелепые отговорки и быстро топай сюда. Я жду.
– Да, конечно… Слушай, ты просто не знаешь, как я тебе благодарен, Роджер, я даже…
– Конец связи!
Дауни пришлось через силу проглотить все те добрые слова, что он успел наскрести в знак признательности, когда из трубки раздались ритмичные нудные гудки. Аппарат вернулся на место, звякнув и тем самым предупреждая о своей готовности к следующему звонку. Джек еще раз глупо улыбнулся самому себе, представив, как Фишер теперь плюхнулся в кресло и, наверняка, взял с чайного столика свои любимые печеньки с арахисовым маслом, желая таким образом скоротать время до прихода нежданного гостя.
«Этот мир иссох бы без сладостей, – заявил как-то Роджер, в очередной раз кладя в рот квадратик Hershey’s, – ведь они обеспечивают работу дантистам и кондитерам. Пожалуй, если меня спросят, выберу я симпатичную девушку или десерт, то без раздумий налью горячий шоколад в чашку и поставлю ее к тарелке, на которой меня уже будет ждать бисквитное пирожное с шоколадом в шоколадной глазури с кусочками шоколада в белом шоколаде и стружке».
Вспомнив этот разговор и то, как Фишер с набитым ртом разъяснял ему все прелести этого лакомства и происходных от него блюд, Дауни бодро зашагал по улице, вдыхая сухой воздух перед начинающимся дождем и глядя на расчерченный серыми облаками закат.
***
Джек только переступил порог скромного на первый взгляд жилища друга, как тут же был окружен легкой приятной музыкой и запахами чего-то аппетитного и кажущегося очень вкусным. Издалека раздалось приглушенное приветствие:
– Привет, а я уж думал, ты и не придешь вовсе. Вещи бросай на тумбу, рюкзак можешь оставить, где хочешь.
Дауни облегченно выдохнул, и тут же почувствовал, как заныли от усталости натруженные бегом и ходьбой ноги. Глубоко зевнув и потянувшись так, что спина приятно захрустела в ответ, парень снял с себя толстовку, оставшись в одной плотной черной майке, и прошел по небольшому коридору вглубь квартиры.
Несмотря на то, что Фишер жил здесь один (более того, он был единственным из всех друзей Джека, у кого уже было собственное жилье), комнаты пребывали в относительном порядке. Ковер в средних размеров гостиной был хорошо вычищен, на бархатистой спинке дивана – ни одного пятнышка от соуса, а библиотечные шкафы доставали до потолка и хранили в себе не меньше сотни книг. Парень застыл перед деревянными полками и крикнул, стараясь донести слова до колдующего на кухне друга:
– Вот уж не думал, что вы, мистер Фишер, увлекаетесь литературой и чтением! Быть может, мы могли бы с вами обсудить некоторые произведения классиков?
Джек ухмыльнулся, и, не получив никакого ответа, прошел дальше через узкую дверь. Следующими комнатами на пути к кухне были ванная и личная комната Роджера, в которой сам Дауни был не раз, а потому знает ее главный секрет. Если дизайном и обстановкой прочих частей квартиры занималась миссис Фишер с вероятной помощью своего мужа, то над собственным уголком парень трудился самостоятельно. В нем не было никаких ящиков с мелочевкой или прочим мусором, отсутствовал стол (вернее, полностью был занят техникой) и окна были занавешены темно-синими тяжелыми шторами… Но посередине комнаты, оттеснив скромную кровать к одной из стен, высился огромный компьютер с десятками исходящих от него проводов к наушникам, планшету, колонкам и микрофону, рядом с ним в жалостном ожидании своего хозяина покоились черные блестящие пульты и джойсы. Казалось, это место – истинный идеал любого геймера, и каждый приходящий в этот дом фотографировал волшебный уголок, а после разносил приукрашенные сплетни о нем по улицам и подворотням Бостона.
У брюнета эта комната уже не вызывала столь ярких эмоций и восторга, как это было несколько лет назад (правда, тогда в этом доме обитала вся семья Фишеров), поэтому он лишь окинул коротким взглядом черный гладкий бок компьютера и прошмыгнул на кухню.
– Еще минута, и я подумал бы, что ты умудрился заблудиться, – заметил светловолосый парень в помятой футболке, стоящий у плиты. Его серые глаза медленно просканировали Дауни, и, видимо, не заметив ничего неладного, Роджер вернулся к приготовлению ужина.
– Слушай, знаю, что странный вопрос, но… это твои книги в гостиной?
– Нет, хотя я подумывал заняться самообразованием. Но сам посуди: кто-то переносит свои мысли на бумагу и, что очень вероятно, страдает какой-нибудь душевной болезнью, а я должен читать этот бред? К чему мне чужие фантазии, когда и своих более, чем предостаточно? Это все оставили родители на те редкие времена, когда они приезжают в гости. А ты подумал…
– Нет, – резко оборвал его Джек, но тут же смягчился и оправдал свою грубость, – я слишком хорошо тебя знаю.
Роджер что-то хмыкнул себе под нос и, наконец, отстранился от кухонного стола. В руках он держал два блюда со спагетти.
Еще мгновение – и вот золотистые макароны уже расположились перед носом сидящего брюнета, а теплый пар и аромат заставили желудок чуть слышно заурчать.
– Фиш, я же не…
– Это не обсуждается, – рявкнул парень и уселся напротив, уже накручивая на вилку длинную масляную нить. – Держу пари, ты ничего не ел с самого утра.
На это Джек лишь неопределенно пожал плечами, но поспешно принялся за еду.
Некоторое время оба напряженно молчали, сосредоточившись на пище, и окружающую их тишину прерывали лишь звуки жевания и редкие звонкие удары вилки о дно тарелки. Наконец, Фишер заговорил, но размеренно и не торопясь, словно давая другу возможность впитать в себя все услышанное и как следует обдумать:
– В школе ходит множество разговоров о том инциденте с Рокуэем. Говорят, ты сломал ему нос, и теперь он подаст на тебя жалобу через своего отца.
Дауни никак не отреагировал на эту новость, но видно было, что он уже не так сильно наслаждался горячими спагетти.
– И что с того? Угрозы избалованного неженки не сильно меня беспокоят.
Роджер отложил приборы и наклонился к сидящему напротив, для большей убедительности понизив голос и почти перейдя на шепот, словно опасаясь, что кто-нибудь посторонний ненароком его услышит:
– Ты не понимаешь, да? Из-за твоей вспыльчивости тебя могут ждать огромные неприятности, уж поверь мне. Его папаша приложит все усилия, возможные и не очень, чтобы обидчик дорогого сынка получил по заслугам. Только не думай, что я на стороне Тоби, – неожиданно добавил юноша. – Просто я пытаюсь стянуть розовые очки с твоих глаз.
Сказав все это и сделав небольшую паузу для закрепления своих слов, Фишер вышел из-за стола и забрал тарелку у помрачневшего Джека. Свою он также отправил в раковину. Затем, не говоря ни слова, приблизился к небольшому буфетному шкафчику и выудил из него пачку лимонных бисквитов, немного улыбнувшись, когда твердая картонная упаковка коснулась пальцев руки.
– Как насчет десерта? Все еще пьешь кофе или поумнел и разделишь со мной чай?
Парень поставил угощение на стол, сняв с него упаковку, и теперь шесть пирожных, покрытых тонким слоем желтой глазури, уютно выглядывали из оборачивающих их бумажек. Дауни усмехнулся:
– Некоторые вещи не должны меняться. Ты всегда будешь пить это полупрозрачное и безвкусное недоразумение из травы…
– А ты и дальше станешь давиться горькой гущей, с виду больше похожей на землю или разбавленный водой помет, а по вкусу напоминающей сигаретные окурки, – парировал блондин, ставя наполненный водой электрический чайник на подставку.
– Согласен, мистер Фишер, ваш пример звучал оскорбительнее, – согласился Дауни писклявым голосом, парадируя известного одному ему человека, – но это не делает вас лучше в моих глазах. Долго вы придумывали эту шутку?
Роджер задумчиво почесал затылок, отрывая все еще голодные глаза от десерта на столе, и язвительно ответил:
– С тех самых пор, мистер умник, как вы покинули мой чудесный дом, озадачив меня своим едким комментарием насчет вкуса великолепнейшего медового чая. Я не смог стерпеть нанесенное вами тогда оскорбление, а потому принялся за свое, то, которое смогло бы затмить любое ваше. Если хотите взглянуть, в гостиной лежат два исписанных блокнота с остротами.
Джек тихо засмеялся, но тут же прекратил, стоило веселью в глазах друга перемениться на легкую тревогу.
Ты же понимаешь, Джеки, что вы рано или поздно вернетесь к этому разговору? Он беспокоится о тебе. Заодно услышишь лучшие сплетни, накопившиеся за время твоего отсутствия в школе. Уникальное предложение, а главное, только сегодня! Два по цене одного!
Когда в комнате раздался глухой щелчок, напоминающий о том, что вода давно уже закипела, Фишер резко развернулся к плите, скрывая свою злость и волнение под маской непринужденного равнодушия. Дауни внимательно следил за каждым его движением: вот рука сняла с крючков два стакана, а тот, что был чуть левее, брюнет сам подарил Роджеру на один из его дней рождений (разумеется, из-за отсутствия более привлекательной идеи), наклонила чайник, и кипяток тонкой струей начал заполнять пустоту кружек.
– Без сахара и молока? – бросил парень, так и не поворачиваясь к сидящему позади гостью. На довольное хмыканье он ответил легким кивком головы и поставил около коробки с лакомствами две полные до краев чашки. Джек с удовольствием сделал первый обжигающий глоток, ощущая, как горячий кофеин растекается вместе с кровью по венам и несет заветное расслабление и тепло всему телу. Фишер тоже хотел было испробовать свой напиток, но отложил стакан в сторону и глубоко вздохнул.
– Поговаривают, что старший Рокуэй очень зол, хотя еще не знает твоего имени. Он очень влиятельный человек, и ему не составит большого труда просто покачать головой, чтобы тебя выставили из школы. Что ты об этом думаешь?
Выпалив эту мысль, долго хранящуюся в светловолосой голове, парень взял из коробки лимонный бисквит и мгновенно освободил его из плена бумажной обертки, готовясь сделать самый первый и сладкий укус. Дауни тоже решил взять пирожное.
– Ничего. Нет, я серьезно, – добавил он, заметив, что таким односложным ответом друг явно не удовлетворился. – Да и вряд ли я смогу что-то сейчас сделать. Мы оба знаем, что в этом случае два пути – действие и, что меня больше привлекает, бездействие. Первое представляет из себя унижение перед Тоби и попытка вновь наладить с ним отношения, второе же не требует от меня невозможного. Я просто буду жить и надеяться на лучшее. Есть проблемы куда хуже этой.
Оба юноши замолчали, обдумывая эти слова и тщательно пережевывая десерт.
Роджер знал, конечно же, он знал о всем том кошмаре, что начал твориться в доме Дауни с недавних времен. Не раз слышал, как во время телефонного разговора с Джеком тишина сменялась криками и бранью, видел побои и многочисленные, не успевающее сходить с рук друга синяки, а иногда, проходя по Стюарт-Стрит мимо дома двадцать один замечал состояние заходящей в него женщины и мысленно молил о том, чтобы Джек не подвернулся под ее горячую тощую руку.
А еще он знал о том, сколько Дауни готов терпеть, лишь бы не привлекать к своей персоне лишнего внимания, а потому осторожно перевел тему разговора, в то время как уже второй бисквит растворился в его желудке:
– Извини, что вот так набросился на тебя с этим. Просто хочу понять, что с тобой происходит в последнее время.
Брюнет грустно улыбнулся и отхлебнул еще немного горького кофе. «Что со мной происходит? Хотел бы я рассказать тебе, но ты не сможешь понять меня, мистер доброе-сердце-и-чистые-побуждения. Почему-то я не могу разобраться с этим даже внутри себя».
– Даже не знаю, что на это ответить, – бросил Джек, и вновь наступила тишина, растворяясь в застывшем от напряженного молчания воздухе.
***
Несколькими часами спустя Дауни вскочил с дивана, часто дыша и обхватив горло потной рукой. Сердце нещадно колотилось в груди, словно внезапно начавшаяся барабанная дробь в тишине улицы. Казалось, этот звук оглушает и сводит с ума, заставляя перебирать в голове все известные науке цифры в жалкой попытке хоть немного успокоиться… Часы показывали почти полночь.
Что с тобой происходит, Джеки?
Ему снился кошмар, хотя такие видения практически перестали быть редкостью – каждая ссора с Мэг сопровождалась подобным сном, хуже дело обстояло, когда парень наведывался на кладбище. Тогда он и вовсе не мог сомкнуть глаз, постоянно выслушиваясь в шум улицы и пьяное бормотание людей в соседней комнате, ожидая, что вот-вот к нему снова придет мамочка, обнимет и крепко прижмет к себе, заставляя забыть о том, что он давно уже не маленький и беспомощный мальчик… Правда, Джек постоянно ловил себя на страхе больше не проснуться после такой встречи.
Так и сейчас чьи-то костлявые и уродливые руки безжалостно его душили, но впервые ощущение нехватки воздуха не вызвало искреннего ужаса. Было страшно, и в то же время хотелось узнать, чьи пальцы желают принести ему столь быструю смерть, кто (неужели Шарлотта?) будет виноват в произошедшем, кого благодарить за это короткое страдание…
А не душишь ли ты себя сам?
Джек потряс головой, пытаясь выкинуть из нее остатки пережитого кошмара, и прошлепал в сторону ванной. Немного побродив по дому, нашел ее и наполнил стоящий на раковине стакан.
«Кричал ли я во сне?» – подумал он, залпом выпивая всю воду и открывая кран для новой порции.
«А вдруг я разбудил Роджера? Да и где он, и почему квартира не сотрясается от его храпа?»
«Черт, как же хочется курить…»
Парень вливал в себя жидкость до тех самых пор, пока не почувствовал, что после еще одного стакана его точно вывернет наизнанку. Отставив стеклянный бокал в сторону, он посмотрел на человека, уставившегося на него по ту сторону зеркала.
Серые круги под глазами и немного слипшиеся между собой ресницы, опухшее лицо и спутанные темные волосы этого незнакомца не вызывали ничего, кроме молчаливого сожаления. Да и у самого Джека появилось навязчивое желание приласкать к себе беднягу, выкупать и накормить, ни на секунду от себя не отпуская и не переставая шептать ему слова утешения.
Теперь ты понимаешь, почему Роджер ТАК на тебя смотрел?
В который раз проклиная появляющийся в самые неподходящие моменты и знатно раздражающий голос в собственной голове, брюнет начал красться обратно в гостиную. Если Фишер до сих пор сладко спит, ему точно не смогут помешать легкие шаги, но… Джек замер на месте, стоя в раскрытых дверях кухни и разглядывая стоящую впереди, за стеклянной балконной дверью, фигуру. Она была неподвижна; только изредка рука черной тени тянулась куда-то вверх и затем незамедлительно возвращалась на место, словно чуть выше кто-то тянул за невидимую нить, изображая из себя кукловода.
«Это точно Роджер?» – подумал Дауни, медленно приближаясь к балкону. «А вдруг кто-то…»
влез в дом посреди ночи и решил прежде всего постоять на свежем воздухе и полюбоваться ночным городом? Браво, детектив, может принесешь вору плед и теплое какао, мало ли он замерз и проголодался?
По-прежнему игнорируя едкие комментарии, появляющиеся в ушах, парень задержал дыхание и потянул на себя пластмассовую ручку двери. Фигура вздрогнула и поспешила обернуться.
– Джек? Черт возьми, чувак, не пугай меня так больше.
Дауни виновато пожал плечами, догадываясь, что этот жест друг не увидит в темноте, но точно почувствует, и пристроился рядом. Из открытого окна в лицо пахнул свежий ночной воздух, от которого поначалу прижлось слегка поежиться.
– Не спится? – шепотом спросил Фишер то ли парня, то ли себя самого, и в черной гуще вздрогнул маленький огонек зажигалки. Немного повилял из стороны в сторону, а затем рядом с ним вспыхнул заранее подставленный кончик сигареты, одинокой оранжевой точкой теперь выделяющийся из тьмы. Роджер блаженно улыбнулся.
– Ты это серьезно, Фиш?
Блондин подавил в себе смешок и выпустил изо рта первые клубы дыма. Тут же этот запах ударил в нос Джеку, и тот голодно облизнулся, продолжая дырявить глазами крошечный огонек.
– Я могу дать тебе, но только если ты сам попросишь. Предлагать тебе из своих рук я не буду, и не надейся.
Дауни сделал глубокий вдох, по-прежнему ощущая сигаретный дым на языке. Роджер не глуп, он отлично знает каждую из его слабостей, потому и ведет себя с виду как самый настоящий… «Это для твоего же блага», – раздалось в голове предупреждение, но парень поспешил отмахнуться от него и с ненавистью, в которой четко выражалось дикое и непреодолимое желание, взглянул на сигарету в чужих руках.
Мы платим деньги за свою смерть…
Так однажды сказал им учитель по истории, немного отойдя от темы лекции и углубляясь в смысл сказанных слов. «Если, упаси Бог, вы когда-нибудь, даже в самом страшном сне потянетесь к табаку, вспомните времена Второй мировой войны. Эту дрянь использовали, чтобы убивать людей и ослаблять мощь американской армии. Просто задумайтесь, что держите в собственной руке пистолет, неизвестно, заряженный или пустой, и каждый раз спускаете курок, выкуривая сигарету. Поначалу шансов умереть крайне мало, но позже вам все чаще и чаще будет попадаться пуля».
Подумай о своем будущем.
Джек протянул вперед руку, не решаясь произнести эту фразу, давая себе последний шанс и одновременно с этим борясь с внутренним голосом.
Вряд ли Шарлотта обрадовалась бы, узнав, что ты делаешь.
В темноте встретился глазами с Роджером, который стоял в беззвучном ожидании и тоже о чем-то думал.
Остановись, не совершай глупых вещей… что ж, ты сделал свой выбор.
Брюнет на мгновение перестал дышать, чувствуя пульсирующую в висках кровь и легкое головокружение. «Это будет лучшая сигарета в моей жизни. Давай, Джеки, просто скажи ему, что ты хочешь, что тебе ЭТО нужно».
– Пожалуйста, Фиш. Пожалуйста…
Роджер помедлил, но только самую малость, и темноту раскрасил еще один кусочек яркого пламени. Джек заворожено смотрел на огонь.
Еще не поздно отказаться, – раздалось в голове, но парень отмахнулся от этих слов, как от назойливой мухи. Казалось, он вечно может вечно стоять здесь, на этом балконе, вдыхая ночную прохладу и с радостным блеском в глазах принимая подрагивающими пальцами свою дозу яда. Ощутив в пальцах приятную легкость сигареты, Дауни сделал глубокую затяжку, с диким восторгом поглощая дым легкими.
Наконец, Фишер прервал давящую тишину:
– Как тебе?
– Это великолепно, – растаял в теплой улыбке брюнет, – пожалуй, лучшее, что случалось со мной за последний год.
– Но ты же понимаешь, что именно мы сейчас делаем?
Фишер высунул руку из окна и стряхнул скопившийся серый пепел. Джек замер, глядя на эти кружащиеся в воздухе серые песчинки.
– Думаю, да. Ты отдаешь предпочтение давней привычке и не хочешь отказывать себе в удовольствии. Не думаешь о последствиях – тебе глубоко наплевать, сколько осталось в пачке, если ты действительно хочешь курить; все равно на то, какой час, если эта имбирная печенька лежит прямо перед носом и просится в твои объятия, – парень замолчал, обдумывая свои слова, и также тихо продолжил, – тебя это совершенно не волнует. Знаешь, одна моя новая знакомая говорит, что такие люди не ограничены временными рамками, и потому чувствуют себя лучше. Гораздо лучше остальных. Что до меня, так я просто наслаждаюсь хорошими вещами в хорошей компании.
Оба дружно рассмеялись, но ненадолго, и прежде чем отправить в полет сигарету, Джек добавил:
– Все равно мы рано или поздно умрем. Не в наших силах это изменить.
Как бы невзначай бросив эту фразу, Дауни широко зевнул и, улыбаясь самому себе, между тем чувствуя в темноте невидимое присутствие стоящего где-то сбоку Роджера, развернулся к раскрытому окну. Холодные порывы разыгравшегося ветра умыли горячее лицо, принося с собой приятную слабость и умиротворение. На Бостон огромным ледяным куполом опустилась октябрьская ночь.
Глава 8
Спустя еще пять холодных до дрожи, серых и безрадостных осенних дней, Дауни шагал по Бейкон-Стрит, вздрагивая и поворачиваясь спиной к сухому ветру. На удивление, настроение парня было немного приподнято, и причин этой странности оказалось несколько. Одна из них, и, пожалуй, самая значимая и влиятельная – отсутствие проблем в школе. Джек долго не мог поверить в то, что его «отвратительный, аморальный поступок, не достойный воспитанного молодого человека» остался более-менее безнаказанным (единственным неприятным нюансом была ссора с Мэг во время его пребывания под домашним арестом). Совсем недавно, плетясь по школьному коридору, он ожидал самого худшего обращения, уже отрабатывал в голове ответы и ругательства, в то время как надоедливый голос услужливо их подсказывал, и приготовился к неприятностям.
Поэтому, когда брюнет осторожно скользнул в раскрытые двери кабинета истории, несколько любопытных пар глаз обратились к нему, но тут же потеряли всякий интерес, вновь возвращаясь к прерванным делам. Остальные же либо пожелали сохранять глубокое и презрительное молчание, либо и вовсе забыли о том инциденте. Только Кэти, сидевшая до этого времени одна и что-то сосредоточенно выводившая в собственной записной книжке, обернулась, и, всеми силами скрывая дикую радость и рвущийся наружу восторженный крик, бросилась другу на шею, едва не опрокидывая его:
– Наконец-то вернулся! Ты не представляешь, сколько всего интересного произошло за это время… А ты, кажется, немного похудел, – Джонс озабоченно оглядела потухшие глаза и глубокие серые синяки под ними. – И вообще перестал спать. Хэй, чувак, у тебя была целая неделя беззаботного отдыха, куда ты ее дел?
Я бы с радостью отдохнул, детка, – подумал про себя Дауни, – если бы не тратил все свое свободное время на размышления об угрозах Рокуэя и постоянное бегство от Мэг и ее дружков, зная, что моя безопасность полностью зависит от ее расположения духа.
Вместо того, чтобы выпалить это на одном дыхании и гневно оттолкнуть от себя девушку, Джек слегка приобнял ее за плечи и прижал к себе, но не переступая границу дозволенных дружбой правил:
– Не получилось хорошенько оттянуться. Ну, так что там с новостями, или ты повторишь все то, что рассказала по телефону?
Несмотря на ежедневные звонки, Джонс все же сумела выудить из своей памяти кое-что любопытное. К примеру, то, как огромный толстяк с именным бейджем на правой стороне груди, заключенной в узкую и слишком сильно обтягивающую каждую складку тела рубашку, ввалился на один из уроков и очень настоятельно попросил показать ему Джека. Правда, не понятно, что он впоследствии испытывал – злорадство или легкое разочарование – когда чуть позже покидал школу после продолжительного разговора с директором. Более того, она пересказала слух о том, что теперь Дауни терпеливо ждет исключения, и на этот раз все не ограничится недельным отстранением.
– Но это было давно, – успокоила его Кэтрин, увидев в глазах друга искренний ужас. – Сейчас все более-менее замялось, поэтому поводов для паники нет. Да и о тебе все на какое-то время забыли – скоро же осенние экзамены.
Брюнет тогда неловко плюхнулся на стоящий неподалеку стул и от навалившейся усталости на мгновение закрыл глаза.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?