Текст книги "Чувствовать. Сборник рассказов"

Кто с кем и почему

Новогодний корпоратив в офисе закончился. Кто-то выкрикнул традиционное требование продолжить банкет, и, самые подпившие или развеселившиеся коллеги с радостью подхватили эту идею. Они вышли из ресторана, и, в нелепо наспех надетых шапках, наполовину застегнутых пуховиках, теряя шарфы и перчатки, побежали к ближайшему магазину, надеясь успеть купить вино. Им повезло, вино купили.

Звеня бутылками в пакетах, они пошли в гости к Лене, которая жила недалеко от ресторана. По дороге разбились на группки по интересам: Гена и Юра горячо спорили о том, с чего следует начать новый проект, Даша как заведённая бесконечно повторяла, что они оба неправы, но не поясняла в чём именно, пьяная зацикленность не давала развиваться ее мысли; Ася, Алла и Аня весело болтали о тех коллегах, которые чем-нибудь отличились на корпоративе, и громко смеялись; Паша спрашивал у Лены, не будет ли ее молодой человек против того, что она привела домой целую толпу, и Лена успокаивала его, говоря, что никто не будет против; Света и Дима кричали друг на друга из-за нового фильма, из-за которого Дима планировал изменить свою жизнь, а Света говорила, что не понимает, как можно воспринимать всерьёз эту плохо снятую чушь; Маша и Ирина всю дорогу сомневались и обсуждали идти к Лене или вернуться к метро и пойти домой, потом говорили, что давай уже пойдём в гости, раз уже идём, потом возникала фраза о том, что ведь и от метро недалеко ушли, и старые аргументы «за» и «против» возобновляли бег по уже пройденному кругу; Рита и Сергей флиртовали, как они делали уже полгода, и, вообще-то, эта весёлая толпа им была не нужна, просто они хотели продолжить вечер в компании друг друга, но никто из них не решался об этом сказать.

Когда Лена открыла дверь, оказалось, что в квартире темно. Паша снова начал говорить, что они поступают неправильно, что, наверное, молодой человек Лены уже лёг спать, и лучше бы всем разойтись по домам. Остальные гости под давлением Паши нехотя, и больше из вежливости, начали поддерживать его. В это время Лена включила свет и обнаружила на тумбочке у двери лист бумаги, на котором было написан текст от руки. Все резко замолчали.

Лена с любопытством взяла письмо, быстро пробежалась по нему глазами, сложила, положила в сумку, разулась и пошла на кухню, веселым голосом позвав гостей за собой.

Все собрались на кухне и не знали как себя вести. Лена сказала:

– Он ушёл. Наши отношения закончены. Это нужно отпраздновать! Наливайте скорее вино! Это лучший подарок на Новый год!

– Поздравляю. Вот поэтому и ушёл, что ты не считалась с ним, не думала о его комфорте.

– Более того, я думала о том, как доставить ему дискомфорт. Он устал от меня. Я делала все, чтобы он устал. Я себя ни с кем так ужасно не вела. Не любила его, но не могла его бросить, и делала всё, чтобы он бросил меня. Отношения держались только на его терпении.

– А мои отношения держатся на взаимном уважении. Моя жена, не согласовав с ним, ни за что не привела бы домой толпу коллег на ночь глядя. Моя жена всегда и во всем со мной советуется, и я советуюсь с ней.

Все молчали. Было слышно только шуршание пакетов, звяканье тарелок и бульканье разливаемого вина. Гена задумчиво сказал:

– Мне кажется, что дело не в уважении, а в поддержке. Мы с моей женой во всём друг друга поддерживаем. Юра, а ты как думаешь?

– Я думаю, что самое важное – общие цели. Мы с женой прежде всего партнеры. Мы и выбрали друг друга именно по этому принципу: в компании друзей говорили о будущем, и выяснили, что одинаково видим, как должна выглядеть наша идеальная жизнь. Мы всегда знали, что идём в одну сторону. Мы и сейчас постоянно сверяемся, одинаково ли мы смотрим на жизнь, и пока все ещё одинаково.

Даша сказала, что они оба неправы, и замолчала. Алла встрепенулась:

– Даша, я с тобой согласна. Ребята говорят о браке, как о каком-то проекте, как о чём-то рациональном. У меня всё не так. Мне весело с моим мужем, он умеет меня смешить, и мы все разногласия решаем через смех, все ссоры заканчиваются шутками. Ася, Аня, а у вас как?

– У меня тоже больше на чувствах брак держится. Мы очень по-доброму друг к другу относимся, прощаем многое.

– А у меня – на близости. Только мой муж меня понимает так, как никто не понимает.

Света посмотрела на всех с удивлением и спросила:

– А разве хороший секс и совпадение темперамента – это не главная причина, по которой люди выбирают друг друга? У нас все ссоры заканчиваются сексом, и ни одно уважение, и никакой смех не помогли бы нам, если бы мы не подходили друг другу физически. Дима, а у тебя как?

– У меня во всем никак. Вот об этом я тебе и говорил, что в фильме такие живые отношения, а у нас с женой мёртвые, и никакой радости от них нет. Именно поэтому я хочу развестись.

– Да там чушь какая-то. Романтика сопливая. Маша, Ирина, а Вы что скажете?

Маша и Ирина ответили почти одновременно:

– Я не знаю, все как-то само собой произошло.

– Я не знаю. Муж сделал предложение, я согласилась, так и живём с тех пор.

Лена спросила:

– А мы все в сборе? Кажется, нас было больше, когда мы пришли.

– Рита и Сергей в коридоре целуются, я видела.

– Ну, не будем их отвлекать. Давайте праздновать!

Танец на краю жизни

Закончился минометный обстрел. Рота обедала. Кто-то включил музыку, чтобы заглушить эхо взрывов в своей голове. Он встал, и, к удивлению сослуживцев, начал танцевать.

Под звуки совершенно не подходящей для этого музыки тело кружилось в вихре фуэте. Сейчас, на краю жизни, он вложил в этот танец и всё то, что не станцевал за всю свою жизнь, и радость выжившего, и страх, что этот танец может стать последним в его жизни.

1

Краткое содержание моей истории: два года назад я заболела неизлечимым заболеванием, которое стремительно прогрессировало, в результате чего возникла необходимость в радикальном лечении хирургическим путём – удалении внутреннего органа, выбор стоял между инвалидностью и летальным исходом, я выбрала инвалидность.

После операции я не могла смириться с произошедшим, долго рефлексировала. Самое важное, что я поняла о себе за время выздоровления: я панически боялась жизни, убегала от неё в развлечения, в работу, в алкоголь, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, запрещала себе чувствовать, избегала тревожащих ситуаций, потому что боялась боли. Это привело к тому, что напряжение и страх, которые были со мной с самого детства, не проживались мной, а складировались в подсознании, накапливались, усиливали врождённую или приобретённую перманентную тревожность на психическом уровне и мышечную зажатость на физическом уровне, препятствовали нормальной психической и физической жищни, и, вероятнее всего, спровоцировали заболевание. Осознав все это, я была в отчаянии, и не понимала, как и в каком направлении думать дальше.

Христианская вера и церковь помогли мне выйти из кризиса. Настоящее спокойствие я ощутила впервые в церкви, и это стало точкой опоры, потому что теперь я знала, как это бывает, что такое настоящее спокойствие. Конечно, оно постоянно теряется, но теперь я хотя бы знаю, к чему нужно стремиться, потому что ощутила это, а не узнала от кого-то, не прочла об этом, не придумала себе, а именно ощутила.

И, конечно же, я получила приблизительные ориентиры дальнейших моих шагов в жизни.

Кроме того, ко мне наконец-то пришло не знание (я знаю об этом очень давно), но понимание, что в человеке обязательно должна быть гармония души, тела и разума, перекос в любую из сторон чреват негативными последствиями.

В течение жизни и в настоящий момент у меня есть существенный перекос в сторону разума: решения в моей жизни принимают логика и рационализаторство. Наверное, первое, что мне стоит сделать, научиться испытывать чувства и чувствовать тело, научиться расслабляться на психическом и физическом уровне. И, конечно, же постараться стать более доброй и открытой. Придерживаться христианских заповедей и избегать христианских грехов.

Один из грехов теперь регулярно присутствует: после операции я стала ужасно завидовать здоровым людям, а раньше я вообще не знала такое чувство. Что ж, не буду его отрицать, каждый раз буду его проживать, но не буду его разжигать, буду гасить его сопереживанием самой себе.

2

В течение года после операции я жила у мамы, она меня ставила на ноги второй раз в жизни: первый раз в младенчестве, а второй раз в сорок два года. Вся моя семья участвовала в этом, они сделали для меня очень много.

После того, как я стала себя чувствовать более или менее уверенно на ногах, я и мама поехали ко мне в гости.

Я ожидала, что буду в восторге от возвращения в любимый город после года отсутствия.

Войдя в квартиру, я заплакала, потому что на меня нахлынули сразу все воспоминания: хорошие и плохие. Мама на меня набросилась со своими сомнительными навыками поддержки: она без остановки повторяла, чтобы я успокоилась в то время, как я просто плакала, а не орала дурниной. Мама плохо переносит чужие эмоции и, видимо, начинает это говорить автоматически. А после того, как я поплакала, я поняла, что от возвращения радости особой нет.

Всё вокруг мне напоминало о моих страхах, о том периоде, когда я болела. Обстановка давила на меня. Я решила хотя бы минимально заменить детали интерьера, страхуясь от частых столкновений со старыми воспоминаниями: поменять коврики на полу, купить чашки и тарелки другого цвета.

Когда я выбирала тарелки, встретила смешное описание товара на сайте: «удовлетворительные механические характеристики с приемлемыми тепловыми свойствами». Я подумала, что это описание подходит моему состоянию: я, хоть и быстро устаю, но все же двигаюсь, и мой характер стал чуть лучше, теплее.

Потом я перестала обновлять предметы интерьера, потому что поняла, что нет смысла все вокруг обкладывать новыми мягкими подушками, ведь встречи со старыми жесткими воспоминаниями не избежать. Мне предстояло встретиться не только с интерьером моей квартиры, но и с людьми, и побывать в местах, которые заставят вспомнить о том ужасном периоде.

Я не смогу стерилизовать весь мир. Нельзя спрятать воспоминания, нельзя от них шарахаться, нельзя делать вид, что их нет. Нужно столкнуться с ними со всеми, и все их пережить. Нужно встречаться с ними столько, сколько нужно, и постепенно на их место записывать новые ассоциации с людьми, местами, предметами.

Через несколько дней я поехала в центр города.

Я всегда обожала Москву и, в какой бы части мира ни была, каким бы прекрасным ни было мое путешествие, я начинала скучать по Москве через пару-тройку дней.

Поехав поздороваться с центром города, я ожидала мой традиционный бешеный восторг, такой, какой я испытывала при возвращении из других стран, когда шасси самолета касались земли.

Я приехала в центр. Не было восторга. Я испытала радость и грусть. Такие чувства испытываешь, когда встречаешь старого друга, с которым очень давно не близки. Вроде бы рада его видеть, но грустишь от того, что вас уже почти ничего не связывает, кроме воспоминаний.

Прошло время, и, после десятка прогулок в центре, грусть улетучилась, и появились новые ассоциации со старыми местами.

3

Я начала работу по перестройке своей стрессонеустойсивой психики. Я стала учиться обращать на себя своё внимание. Оказалось, что я делаю всё очень быстро, необоснованно быстро.

Я в душе моюсь так, будто мне нужно вымыться и срочно убежать, будто я опаздываю куда-то: судорожно и с остервене– нием мою себя, хватая и бросая бутылочки с гелями, щётки, мочалки. Когда я впервые это заметила, я представила себя со стороны и начала смеяться, ведь это действительно смешно: суетящиеся люди в принципе комичны, а голые суетящиеся люди смешны как никто.

Я все делаю в спешке. Я вещи не кладу, а бросаю, даже швыряю. Об этом мне сказала моя сестра. Она заметила, что я в этих движениях выгляжу точь-в-точь бабушка с маминой стороны.

Я из тех, кто идёт по движущемуся эскалатору и вверх, и, тем более, вниз, просто потому, что мне трудно стоять на месте. Наверное, за счёт активного физического движения я интуитивно пыталась избавиться от стресса. Внутреннее напряжение было велико, что оно всё время требовало выхода в физической активности. В мыслях же я не была спокойна почти никогда. Даже когда я останавливалась, чтобы полюбоваться цветами, я в это время думала не о том, что вижу, а о том, какие дела у меня дальше по плану на сегодняшний день.

А теперь я намеренно замедляюсь. Я научилась ехать на эскалаторе стоя на месте, а не бегая как вечно опаздывающая. Кстати, я никогда и не опаздывала, потому что внутренняя тревожность заставляла меня выходить на встречу сильно заранее. Куда я все время бежала? В место, где мне будет хорошо и спокойно? Или от чего я бежала? От своих мыслей? Очевидно, это не помогало, я всегда большую часть каждого дня проводила внутри своей головы, даже когда бежала по эскалатору. И сейчас автоматически возникает желания бежать, иногда ловлю себя уже в процессе, останавливаю и ставлю на ступеньку, чтобы тело понимало, что мы никуда не спешим, и уж тем более не опаздываем, и ни от кого не убегаем, и ему не нужно добавлять кортизол в кровь. Стою, рассматриваю людей из встречного потока, это интересное занятие.

Я вспомнила, как одна моя руководительница говорила обо мне «прибегает как на пожар, убегает как на пожар». Тогда я не придала этому значения, а сейчас поняла, что я не только в ванной веду себя так, будто куда-то опаздываю, я в целом всегда так себя веду.

Это генетический подарочек: моя мама всё делает в таком же бешеном темпе. Она точно такая же тревожная, как я. Точнее, я как она.

Наверное, моё тело всегда считывает мою суету как необходимость быть в боевой готовности, и заливает меня кортизолом, который в таком большом количестве, мягко говоря, не полезен, он изнашивает и физику, и психику человека.

Теперь я поставила себе напоминание «Помедленнее, пожалуйста», которое срабатывает каждое утро. Это помогает настраиваться на нормальный темп с самого утра.

Я стараюсь замедлиться. Сейчас хожу по улицам так, как должны ходить нормальные люди, и сейчас понимаю, что раньше ходила с огромным напряжением, плечи и голова чуть опережали остальное тело, выражение лица такое, будто я иду выполнять глобальную миссию, и каждая минута на счету.

Моя коллега рассказала мне однажды в шутливой форме, что я ношусь по офису так, что тело принимает диагональное положение, и ноги с трудом догоняют голову и плечи.

Теперь я стараюсь замедляться абсолютно во всём. Когда я делаю уборку, я включаю медленные композиции из джаза или из классики, они помогают мне сохранять нормальный темп, а не делать всё так, будто я участвую в соревновании.

Ещё странная история: недавно поймала себя на том, что, если мне хочется плакать, но я не понимаю по какой причине, то я не позволяю себе плакать, потому что мне это кажется странным и глупым. Оказывается, это не всегда нужно понимать. Оказалось, что в теле предусмотрен такой механизм сброса эмоционального напряжения, и его не всегда нужно анализировать. Слёзы, которые выделяются во время эмоционального плача, буквально выводят из организма стресс, в составе эмоциональных слёз преимущественно гормоны стресса, в отличие, например, от рефлекторных слёз, тех слёз, которые организм выделяет при попадании соринки в глаз, в рефлекторные слёзы организм добавляет антитела для борьбы с загрязнением слизистой глаза. Что это за удивительная самодостаточная саморегулирующаяся лаборатория?! Меня это поражает и восхищает! Такое впечатление, что единственное, чему человек должен научиться – это пользоваться тем, что в него заложено Творцом. Наверное, мы даже не представляем себе, какие возможности самовыражения, общения, удовольствия есть у нашего тела. Человечество всё пытается найти снаружи в предметах, девайсах, веществах, а все это, наверняка, есть внутри.

Для меня долгое время было сложно полностью расслабиться и просто полежать на полу. Поначалу я не замечала, что лежу в напряжении, потом я начала сканировать тело ощущениями и почувствовала, что в теле при кажущемся общем расслаблении какая-либо мышца обязательно напряжена, при расслаблении обнаруженной напряженной мышцы напряжение перебегало на другую, и так продолжалось в течение нескольких минут, пока не расслабятся все мышцы. Расслабив все возможные для обнаружения напряжённые мышцы, я обнаруживала, что не дышу, начинаю дышать, снова чувствую напряжение то в животе, то в ногах, то в руках. Очень долго не могла научиться отпускать желание вскочить и бежать делать делишки. Усилием воли оставляла себя на полу пока мозг не соглашался с тем, чтобы полностью переключить своё внимание на тело в состояние покоя. Мозгу, видимо, просто необходимо быть чем-то занятым, выполнять задачу, и нужно усилие, чтобы сделать темой его озадаченности расслабление вместо составления плана задач на день.

Новые настенные часы, которые три года лежали на полке в ожидании своего часа, я наконец-то повесила на стену и вставила в них батарейку. Они помогают считать минуту спокойствия в определённой позе. Раньше я считала в уме. Оказалось, что настоящая минута по счёту в два или даже три раза, а по ощущениям раз в десять, медленнее, чем моя мысленная минута по моему счёту.

Первое время мне даже минуту было сложно полежать, потом, со временем, я начала находить в этом кайф, особенно под размеренное тиканье часовой стрелки. Но так бывает не всегда, частенько мне приходится себя уговаривать дождаться окончания минуты, поменять полу, и снова уговаривать себя дождаться окончания минуты.

Раньше в моей утренней гимнамтике были только упражнения для бодрости и тонуса, теперь все упражнения направлены на расслабление. Я убрала из утренней гимнастики все силовые упражнения и составила её полностью из упражнений на растяжение мышц и раскрытие суставов. Большинство упражнений – это минутное расслабление в той или иной позе. Ощущения после получасового занятия великолепные. Расслабление тела как после часового массажа.

4

В какой-то момент в индивидуальной терапии я поняла, что хожу по кругу, что я либо бесконечно копаюсь в прошлом и ищу причины своего поведения, либо ищу ответы на вопросы о том, что я чувствую сейчас, и это важно, но это, несмотря на подсказки со стороны психотерапевта, так или иначе ограничено моими рамками восприятия. К тому же, я могу рассказывать о себе что угодно, но моя натура, такая как она есть, проявляется именно в социуме.

Тогда я решила попробовать групповую терапию, чтобы посмотреть, как обращаются со своими чувствами другие люди, и понаблюдать себя во взаимодействии с людьми.

Я стала заниматься в нескольких психологических группах. В телесно-ориентированной группе я наблюдала как я реагирую телом и психикой при выполнении заданий, и наблюдала и слушала, что говорят о своих реакциях, как реагируют другие участники. В поведенческой группе я наблюдала как чувствуют и называют свои чувства другие люди. Наблюдала и анализировала.

Групповая терапия – это очень интересный и полезный опыт. Люди такие глубокие и интересные, и, при частичном сходстве некоторых чувств и внешних реакций, в целом абсолютно всё переживают по-разному. На этом этапе мне групповые занятия больше подходят, потому что я слушаю, что говорят о своих чувствах на заданную ситуацию другие люди, и наполняю свою эмоционально-чувственную палитру, прислушиваюсь к себе, есть ли у меня такое же чувство сейчас, иногда с удивлением обнаруживаю, что есть, но я этого не понимала, и тогда могу присвоить себе это чувство, а осознанное чувство, будто найденное в игре в прятки, выходит из своего укрытия и становится видимым и понятным, а не маячит где-то на фоне нераспознанным и тревожащим, отбирая ресурсы на его распознание.

Существует теория, согласно которой, люди в детстве не осознают свои травмы, потому что в тот момент им нечем было их осознать, потому что в их наборе инструментов для познания мира не было нужной информации для сравнения, норма ли то, что с ними произошло или нет, и, даже если им не нравилось то, что с ними происходило, им нечем было эти травмы назвать, потому что в их лексиконе не было нужных слов. Этим и объясняется тот факт, что во взрослом состоянии люди начинают «вспоминать» и переживать детские травмы, ведь теперь им есть чем их осознать и назвать, а, значит, и почувствовать.

На занятиях с группой я слышу от психотерапевта или других участников обозначения тех эмоций, которые испытываю, но не научилась их различать. Расширение эмоционального лексикона позволяет называть подходящими словами чувства и эмоции, и, соответственно, осознавать и проживать их.

Я начала записывать события и эмоции в приложении для отслеживания эмоционального состояния, и это тоже помогает быть спокойной. Приложение срабатывает заданное количество раз в течение дня и напоминает описать в него своё состояние. Пишу пару слов о своём состоянии, и начинаю лучше понимать, чувствовать, даже осязать то, что со мной происходит в конкретный момент, и позитивное состояние от этого усиливается, а негативное – снижается.

5

Был момент, когда я была на встрече с подростками от волонтерской организации, и одна из девочек предложила мне послушать её рассказ о себе, я без особого энтузиазма согласилась, я боялась, что там какая-то жесть будет, а она, к счастью, рассказала вполне себе обычную подростковую историю с необычным завершением в виде четырёх госпитализаций в психо-неврологический интернат.

После встречи я написала в волонтерском чате, что не очень готова слушать истории девочек, погружаться в проблему, что я чрезмерно эмпатичная, чужие эмоции переживаю как свои, мне потом долго некомфортно, что я в режиме развлекающего человека хотела бы там быть, и задала вопрос, нормально ли мягко отказываться, если девочки предлагают послушать их историю.

Коллеги мне ответили, что лучше бы всё-таки слушать, и либо уводить в процессе от совсем болезненных тем, либо спрашивать, как подросток это преодолел и хвалить его за это.

Я начала писать ответ о том, что меня будет от этого колбасить, даже если подросток уже прожил и справился с этим, и что, может быть, мне ходить только к маленьким детям, которые не умеют рассказывать истории о себе и формулировать свои мысли, описывая пережитые чувства. Хотела отправить и в этот момент мне пришла мысль о том, что я снова иду по пути избегания чувств, я снова пытаюсь рафинировать свой мир. Тогда я удалила текст о своем желании встречаться только с детьми, но не с подростками, поблагодарила коллег за советы и приняла решение, что буду ходить и к подросткам, и слушать их, но стала себя обманывать и после этого случая старалась выбирать только встречи с детьми, а не с подростками, потому что дети о себе мало рассказывают. Обычно они играют и общаются на нейтральные темы и с ними очень весело и интересно, но почти сразу после этого случая с девочкой-подростком, который меня озадачил, на встрече с маленькими мальчиками один из них неожиданно рассказал свою непростую жизненную историю, и от ребёнка она прозвучала в разы тяжелее, чем от подростка. Я растерялась и начала причитать о том, что сочувствую и какой он прекрасный ребёнок, и что всё с ним будет хорошо.

Когда вышла на улицу после встречи, шла к метро и думала о том, что и здесь произошло то, от чего я пыталась убежать – от необходимости сталкиваться с чувствами. Позволив себе чувствовать доброту, ты вместе с ней приобретаешь ещё возможность сопереживать, сближаться с людьми, переживать за них, и как будто от этого жизнь становится сложнее. Я начала сомневаться, способна ли я на такое.

Через несколько дней я купила билет на спектакль «Добрый человек из Сезуана», и, в ожидании спектакля, решила прочесть пьесу «Добрый человек из Сычуани», по мотивам которой поставлен спектакль. В конце пьесы я прочла обращение героини к богам с сомнением, сможет ли она одновременно помогать людям и защищать свои личные интересы, а они отвечают ей: «Старайся быть доброй, и всё будет хорошо!». Я подумала, что и мне стоит попробовать следовать этому совету.

Что ж, я не буду увиливать от необходимости чувствовать. Это бессмысленно и приводит к постоянной боязни столкнуться с подобным. Жизнь – разная, надо это окончательно принять и не стараться по привычке фильтровать места на менее и более травматичные, не убегать в бесконечное рафинированное веселье. Хотя, прожив так всю сознательную жизнь, очень сложно отслеживать моменты, когда снова начинаешь идти по протоптанной дорожке, выбирая только позитивчик.

Забавно наблюдать, что независимо от принятого решения, мозг выбирает заученный алгоритм действий и идёт по нему. Паттерны поведения сложно искореняются.

Буду стараться раскачивать свою душу, учиться встречаться с разными чувствами, вытеснять из души малодушие.

6

В поисках метода избавления от хронического напряжения я обратилась к остеопату. Он предложил краниосакральный массаж и гипнотерапию, я согласилась.

Краниосакральный массаж – физически особо ничего не происходит, минимальное количество касаний определённых точек на теле, в основном, что следует из названия, задействованы череп и крестец.

На первом сеансе почти сразу после начала на меня набросились чувства и эмоции, я сдерживала слёзы как могла, а потом уже и не могла, плакала не останавливаясь ни на минуту весь час сеанса. На втором сеансе плакала уже чуть меньше.

Потом были сеансы гипнотерапии. Остеопат погрузил меня в лёгкое трансовое состояние. На первом сеансе я озвучивала воспоминания и судорожно рыдала с искажённым от психической боли лицом. Это было очень глубокое и интенсивное эмоциональное переживание. После сеанса голова кружилась так, будто я перепила алкоголь, так называемые «вертолетики», когда потолок вертится по кругу, а кушетка подо мной, по моим ощущениям, качалась из стороны в сторону. Мне понадобились время, чтобы прийти в себя, сначала сесть и посидеть, потом встать и постоять, перед тем как обуться и пойти домой.

После сеанса чувствовала себя ужасно неловко. Сложно рассказывать о себе вслух незнакомому человеку, хоть и доктору. Я много общалась с психологами и теперь уже легко рассказываю о своих переживаниях, но, как оказалось, общаться на очень личные темы онлайн и офлайн – огромная разница. К тому же, мелкий масштаб событий, о которых рассказываешь, и грандиозность переживаний по этому поводу кажутся несоизмеримыми, и от этого в конце сеанса становится крайне некомфортно.

На втором сеансе психотранса я тоже плакала, но уже не так интенсивно, и легкое головокружение я ощутила только тогда, когда я встала на ноги.

Между всеми сеансами был перерыв в два-четыре дня.

После сеансов психотранса снова была краниосакральная терапия. Несмотря на то, что доктор делал те же самые манипуляции руками, теперь мои ощущения были совсем иные: в отличии от первых двух сеансов, теперь это были больше физические, чем психические процессы. Я почувствовала расслабление, мне захотелось спать.

Видимо, при помощи остеопата, я прожила те застарелые, частично забытые, но не пережитые чувства. Во всяком случае теперь, когда я о них думаю, я не втягиваю голову в плечи и не сжимаюсь в области живота.

7

Я в очередной раз захотела завести собаку, и всегда находила причину, почему её не нужно заводить, и в этот раз подумала, что вдруг снова начнутся проблемы со здоровьем или я умру, и что будет с собакой в этом случае. Потом я подумала, что так может думать любой человек, ведь все люди могут и заболеть, и умереть в любой момент. Если бы все рассуждали как я, то никто никогда не решился бы брать на себя ответственность за жизнь других. Кроме того, я прочла в «Лавре» Водолазкина, что покаяние означает «изменить мысли», а я продолжаю как и раньше моделировать негативные ситуации, не доверяю миру. Получается, что всё, что я пережила, было зря, если я продолжу мыслить как прежде.

8

Я сидела в очереди к терапевту, очередь опаздывала на тридцать минут.

Я питаюсь по расписанию, и эти тридцать минут уже выбили меня из графика и чем дальше, тем больше. Я начала чувствовать голод и одновременно почувствовала раздражение. К тому же, система кондиционирования, кажется, была включена на минусовую температуру, и я сжималась от холода. Если бы доктор меня приняла по расписанию, то всего этого не произошло бы. Я мысленно обзывала доктора за то, что она такая черепаха.

Я подумала, что у меня какое-то нехорошее эмоциональное состояние. Решила успокоить себя. Говорила себе, что, может быть, там какие-то сложные ситуации или сложные пациенты.

К пациентам в очереди у меня претензий не было: все пересчитались, время от времени сверяли очередность по времени визита в талонах, каждый проговорил, как долго планирует быть у доктора, как всегда выяснилось, что у каждого, разумеется, вопросов на пару минут, все были сосредоточены, организованы, и напряжённо ждали своей очереди на низком старте, молниеносно реагируя всем телом на любое движение двери кабинета доктора.

Мне становилось всё более некомфортно. Я несколько раз пересела на разные диваны в разных местах коридора в поисках места, где не дует холодным потоком воздуха с потолка. Почувствовала першение в горле, подумала, что переохладился и простудилась. Почувствовала боль в шее с левой стороны. Подумала, что меня продуло, когда я пришла сюда после танцев разгоряченная и поначалу не замечала как холодно и сидела под кондиционером левой стороной. Раздражение перешло в злость.

Когда, наконец пришла моя очередь, я попросила докторку дать мне направление на анализ крови. Как правило, у других докторов это занимает минуты две, но конкретно эта докторка медленно и печально молча и не шевелясь начала что-то читать в мониторе. Я ждала. Ничего не происходило. Тогда я поняла, что очередь задержалась не из-за сложных ситуаций с пациентами, а именно из-за доктора. Я ещё больше разозлилась и начала стучать пяткой по полу в нетерпении. Я уже хотела помахать рукой перед ней, чтобы проверить реакцию, было ощущение, что она заснула. Наконец она начала щёлкать мышкой. Направление было выписано, я попросила ещё одно направление, она снова зависла. Я спросила, есть ли в моей просьбе какая-то проблема, она ответила, что вообще-то есть и в двух словах объяснила, в чем именно проблема. Это был спорный момент, но я не захотела спорить, привлекать заведующую, дальше тратить с ней время, я уже была очень голодна к этому моменту, и, с трудом сдерживая грубость, поблагодарила и ушла.

Я окончательно рассвирепела. Я не ругаюсь матом со времён моей генеральной исповеди, но в этот момент очень хотелось. Ещё минут десять я была вне себя, а потом почувствовала неприятное физическое состояние: напряжение во всем теле от которого болят плечи. В этот момент я поняла, что вернулась в то своё давнее состояние, когда я готова была нападать на всех и по любому поводу.