Текст книги "Голос тех, кого нет"
![](/books_files/covers/thumbs_240/govoryaschiy-ot-imeni-mertvyh-vozvraschenie-endera-4229.jpg)
Автор книги: Орсон Кард
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Возможно, мы остановимся здесь, – сказал он. Даже сквозь полотенце кокон был прохладным на ощупь.
«Это здесь».
Его раздражала ее уверенность. Теперь в «голосе» Королевы не осталось ни намека на прежние чувства: нетерпение, страх, желание освободиться. Осталась только полная уверенность.
– Хотел бы я чувствовать себя так же. – Он покачал головой. – Даже если это здесь, все зависит от того, смогут ли свинксы жить с вами в мире.
«На самом деле проблема в том, смогут ли люди жить с ними в мире без нашего вмешательства».
– Мне нужно время. Несколько месяцев.
«Действуй, как сочтешь нужным. Мы больше не спешим».
– Что вы такого здесь нашли? Когда-то вы сказали мне, что можете общаться только со мной.
«Та часть мозга, что содержит мысли, то, что вы называете филотическим импульсом, силой ансибля, очень холодна, и потому нам трудно говорить с людьми. Но наш новый друг, которого мы встретили здесь, один из многих местных жителей… Его филотический импульс сильнее, четче, чище, его легче поймать, он хорошо слышит нас, видит нашу память. Мы видим его, нам так легко с ним. И прости, прости нас, старый друг и спутник, мы оставляем тяжелый труд, не станем больше говорить с твоим разумом, а вернемся к нему и будем говорить с ним, потому что с ним не нужно все время искать слова и образы, которые может воспринять твой аналитический мозг, потому что мы чувствуем его, как солнечный свет, как тепло солнечного света на его лице, на наших лицах, как холодную воду, прохладную воду внизу, у наших ног, как движение, легкое и плавное, как легкий ветерок, который не прикасался к нам три тысячи лет. Прости, мы остаемся с ним, пока ты не разбудишь нас, пока не дашь нам жизнь в этом мире, потому что ты сделаешь это в свое время, своим путем придешь к тому, что это здесь, что это – мир, что это – дом…»
А потом он и вовсе потерял ход ее мысли, она ускользнула, как сразу после пробуждения забывается, исчезает сон, даже если пытаешься запомнить и сохранить его. Эндер не понял толком, что обнаружила в этом мире Королева Улья, но, какие бы тайны здесь ни крылись, это ему придется иметь дело с Межзвездным Конгрессом, католической Церковью, молодыми ксенологами, которые могут помешать его встрече со свинксами, ксенобиологом, изменившей свое мнение о Голосах. Кроме того, есть еще одна, пожалуй, самая трудная проблема: если Королева Улья решит остаться здесь, ему придется остаться тоже. «Я столько лет жил отдельно от всего человечества, – подумал он, – иногда возвращался, чтобы помочь или выяснить что-нибудь, исцелить рану или нанести ее, а потом снова уходил, не задетый людьми и миром. Как смогу я стать частью этого общества, если мне придется жить здесь? Когда-то я был частью армии маленьких мальчиков в Боевой школе, потом жил вместе с Валентиной, но все это уже в прошлом, уже потеряно…»
– Что, тихо подвываешь от одиночества? – спросила Джейн. – Я прямо слышу, как твое дыхание становится тяжелее, а биение сердца замедляется. Через несколько минут этой жизни ты уснешь, умрешь или заплачешь.
– Я устроен куда сложнее, чем ты думаешь, – весело отозвался Эндер. – У меня острый приступ жалости к себе, я думаю о еще не случившихся неприятностях.
– Отлично, Эндер. Раньше сядешь… Представь себе, сколько бед ты сможешь оплакать. – (Терминал ожил, и на экране появился кордебалет, девушки, возбужденно визжа, выбрасывали вверх замечательной длины ноги, а в центре стояла Джейн в облике свинкса.) – Сделай пару упражнений, и сразу почувствуешь себя лучше. Ты ведь уже распаковал вещи. Чего ты ждешь?
– Джейн, я даже не знаю, где я.
– У них нет приличной карты города, – объяснила Джейн. – Все и так знают, кто где живет. Но зато есть план канализационной системы по районам. И я могу вычислить, где жилые дома.
– Покажи.
Над терминалом материализовалась трехмерная модель города Милагре. Может быть, Эндер и не был для лузитанцев особо желанным гостем и предоставленное ему жилище не отличалось роскошью, но хозяева проявили поразительную информационную щедрость. Они установили для него не обычный домашний терминал, а рабочий имитатор. Машина могла проецировать голограмму, объем которой в шестнадцать раз превышал возможности среднего компьютера, а краски, а разрешение, а точность какая! Имитация оказалась настолько хороша, что Эндер на мгновение почувствовал себя Гулливером, склонившимся над городком лилипутов. Маленькие люди еще не боятся его, они не знают, что он может уничтожить их движением руки.
Над каждым районом в воздухе висело его название.
– Ты здесь, – пояснила Джейн. – Вила-Велья – старый город. В квартале от этого домика находится праса, где проходят все собрания.
– У тебя есть карта территории свинксов?
Имитация словно двинулась на Эндера. Мелкие детали исчезли, зато объем модели увеличился. «Как будто летишь над городом, – подумал Эндер, – как ведьма на метле». Границы города были обозначены высокой оградой.
– Этот забор – единственная преграда между нами и свинксами?
– Он генерирует электрическое поле, а оно, в свою очередь, бьет по всем чувствительным к боли клеткам, до которых может добраться, – отозвалась Джейн. – Одно прикосновение пускает вразнос любую аппаратуру. Такое чувство, будто тебе отпиливают пальцы ржавой пилой.
– Как приятно. Мы что, в концентрационном лагере? Или это зоопарк?
– Все зависит от того, с какой стороны подойти, – ответила Джейн. – Люди за решеткой поддерживают связь со всей Вселенной, а свободные свинксы отрезаны от нее.
– Но свинксы даже не знают, что им чего-то недостает.
– Понимаю, – фыркнула Джейн. – Одна из самых очаровательных человеческих черт. Вы все абсолютно уверены, что остальные жители Вселенной просто умирают от зависти из-за того, что им не повезло и они не смогут стать хомо сапиенс. – (За оградой начинался склон холма, на вершине к небу поднимались деревья. Лес.) – Ксенологи никогда не заходили в земли свинксов достаточно глубоко. Та группа свинксов, с которой они общаются, живет примерно в километре от ограды. Свинксы строят хижины – это поселение самцов. Мы ничего не знаем о других племенах, но съемки со спутников показывают, что во всех здешних лесах живет столько свинксов, сколько может прокормиться охотой и собирательством.
– Они охотники?
– Скорее, собиратели.
– Где погибли Пипо и Либо?
Джейн осветила густо поросшую травой часть склона. Здесь росло большое одинокое дерево, поодаль стояли еще два, потоньше, помоложе.
– Эти деревья, – пробормотал Эндер. – Их не было на тех голограммах, что я видел на Трондхейме.
– Прошло двадцать два года. Большое дерево свинксы посадили, чтобы обозначить место смерти соплеменника по имени Корнерой, его казнили незадолго до смерти Пипо. А эти два – результат недавних казней.
– Хотел бы я знать, почему для свинксов они сажают деревья, а для людей – нет.
– Деревья для них священны, – ответила Джейн. – Пипо отмечал, что у большинства деревьев есть имена, и предполагал, что их называют в честь мертвых.
– А люди просто не вписываются в систему. Они не могут стать тотемами. Да, похоже на правду. Только, знаешь, мифы и ритуалы не появляются из ниоткуда. Существуют причины, обычно связанные с выживанием, сохранением вида.
– Эндрю Виггин – антрополог?
– Предмет изучения человечества есть человек.
– Попробуй изучить парочку людей, Эндер. Например, семью Новиньи. Кстати, компьютерную сеть запрограммировали так, чтобы ты не мог узнать, кто где живет.
– Значит, Босквинья не столь дружелюбна, как хотела казаться, – улыбнулся Эндер.
– Если ты станешь спрашивать, где живет такой-то, они узнают, куда ты пошел. И если им не захочется, чтобы ты туда попал, никто не будет знать, куда надо идти.
– Ты можешь убрать этот запрет?
– Я, собственно, уже.
Недалеко от ограды, рядом с куполом обсерватории, мигал огонек. Самый одинокий дом во всем городе. Дома, окна которых выходили на ограду, можно было пересчитать по пальцам, а этот еще стоял в стороне от всех. Интересно, Новинья решила поселиться здесь, чтобы быть поближе к забору или подальше от соседей? Впрочем, возможно, место для дома выбирал Маркано.
Ближайший район назывался Вила-Альтрас, а дальше вдоль реки тянулся район Ас-Фабрикас, который, как и следовало из названия, состоял в основном из маленьких фабрик, где выплавляли металл, синтезировали пластик, валяли шерсть, ткали, шили одежду, превращали в пищу доставленное фермерами сырье. Чисто, тихо, аккуратно. Самодостаточная экономика. А Новинья решила жить на задворках, на окраине, вне поля зрения, невидимкой. Теперь Эндер не сомневался, что идея принадлежала именно Новинье. Она никогда не была частью Милагре, не принадлежала к нему. Не случайно все три вызова пришли от нее и ее детей. Сам факт обращения к Говорящему от Имени Мертвых означал, что эти люди не считают себя членами католической общины, охватывавшей все человеческое население Лузитании.
– И все же, – сказал Эндер, – мне придется спросить у кого-то дорогу. Не стоит сразу же давать им понять, что они не в состоянии скрыть от меня информацию.
Модель города исчезла, и над терминалом возникло лицо Джейн. Она не позаботилась приспособить изображение к размерам голограммы, а потому ее голова была раза в четыре больше натуральной величины. Впечатляющее зрелище. Изображение очень точное, вплоть до пор на носу.
– Я бы сказала, Эндрю, что информацию они не могут скрыть от меня.
– Ты лично заинтересована в моей осведомленности, Джейн.
– Знаю, – подмигнула она. – Но ты-то – нет.
– Ты хочешь сказать, что не доверяешь мне?
– От тебя так и несет объективностью и справедливостью. Но я в достаточной степени человек, чтобы желать привилегий и предпочтения.
– Обещай мне, пожалуйста, одно.
– Все что угодно, мой корпускулярный друг.
– Когда ты решишь что-нибудь от меня скрыть, сообщи, пожалуйста, что у тебя есть что скрывать.
– Это слишком сложно для маленькой старенькой меня. – Она превратилась в карикатуру на чрезмерно женственную даму.
– Для тебя нет ничего слишком сложного. Джейн, будь добра к нам обоим, не надо ставить мне подножек.
– Что я должна делать, пока ты занимаешься неортодоксальным семейством Рибейра?
– Что? Выясни, чем отличаются члены этого семейства от всех остальных жителей Лузитании. Во всем. И еще – конфликты между ними и властями. Были? Есть? Назревают?
– Слушаюсь, мой господин, и повинуюсь. – Она начала быстро втягиваться в бутылку.
– Ты привела меня сюда, Джейн. Почему ты теперь пытаешься вывести меня из себя?
– Я не пытаюсь. И ты приехал сюда сам.
– У меня в этом городе явная нехватка друзей.
– Мне ты можешь доверить свою жизнь.
– За свою жизнь я не беспокоюсь.
* * *
Праса[11]11
Praça (португ.) – площадь.
[Закрыть] была любимым местом футбольных игр городских мальчишек. Большинство просто выпендривалось: ребята показывали друг другу, как долго могут удерживать мяч в воздухе, пользуясь только ногами и головой. А в углу двое вели жестокую дуэль. Мальчик изо всех сил запускал мячом в девчонку, стоявшую метрах в трех от него. Девочка должна была принять удар не двигаясь, не отклоняясь, каким бы сильным он ни оказался. Потом она кидала мяч обратно – и тут уже мальчишка становился мишенью. Девочка поменьше подносила мяч, отлетавший достаточно далеко.
Эндер попытался выяснить у кого-то из ребят, где находится дом семьи Рибейра. В ответ они либо недоуменно молчали, либо пожимали плечами, а если Эндер настаивал, мальчик просто уходил. За какие-то несколько минут праса опустела. «Интересно, – подумал Эндер, – что такого наговорил обо мне горожанам этот епископ Перегрино?»
Дуэлянты, однако, не сдвинулись с места. Теперь, когда на прасе почти никого не осталось, Эндер заметил, что за дуэлью внимательно следит какой-то мальчик лет двенадцати. Со спины он выглядел как все другие ребята, но когда Эндер подошел ближе, то заметил, что с глазами у мальчика что-то не так. Прошла минута, прежде чем он сообразил. У паренька были искусственные глаза с металлическим блеском, но Эндер знал, как они работают. Только один глаз, фасеточный, по-настоящему «видит». Микропроцессор разделяет сигналы и передает мозгу такой же поток информации, что и бифокальное зрение. Во втором глазу – источник питания, тот самый микропроцессор и банк памяти. Обладатель электронных глаз может записать некий ограниченный объем изображений, что-то около триллиона бит. Дуэлянты использовали его как судью: если возникнут разногласия, мальчик сможет проиграть сцену, замедлив движение, и сказать, что, собственно, произошло.
Мяч ударил мальчика прямо в пах. Паренек заставил себя улыбнуться, но на девочку это не произвело впечатления.
– Он отклонился! Я видела, как двинулись его бедра!
– Неправда! Мне было больно, но я не двигался.
– Reveja! Reveja![12]12
Видела! Видела! (португ.)
[Закрыть]
Они говорили на звездном, но тут девочка перешла на португальский.
Мальчик с металлическими глазами поднял руку, призывая всех к молчанию.
– Mudou, – убежденно сказал он.
«Ты двигался», – перевел Эндер.
– Sabia! Я знала!
– Ты лжец, Ольяду!
Мальчик с металлическими глазами презрительно поглядел на противника:
– Я никогда не лгу. Если хочешь, пришлю тебе запись. Впрочем, нет, я пущу ее в сеть, чтобы все могли видеть, как ты дергался, а потом лгал.
– Mentiroso! Filho de puta! Fode-bode![13]13
Лжец! Сукин сын! Вали, козел! (португ.)
[Закрыть]
Эндер решил, что понимает значение всех этих эпитетов, но мальчик с металлическими глазами был спокоен.
– Dá, – сказала девочка. – Dá-me.
(«Дай сюда».)
Мальчик яростным движением сорвал с пальца кольцо и швырнул на землю.
– Viada[14]14
Здесь – обещание насильственного решения вопроса.
[Закрыть], – хрипло прошептал он, повернулся и побежал прочь.
– Poltrão! – крикнула девочка в спину ему.
(«Трус!»)
– Cão! – отозвался бегущий, даже не обернувшись.
Это он выкрикнул не девочке. Она тут же оглянулась на мальчика с металлическими глазами. При слове «кано» тот словно окаменел. Девочка тут же отвела взгляд. Малышка, собиравшая мячи, подошла к мальчику с металлическими глазами и что-то прошептала на ухо. Он поднял голову и наконец заметил Эндера.
Старшая девочка извинилась:
– Desculpa, Ольяду, não queri que…[15]15
Прости, он не хотел (португ.).
[Закрыть]
– Não há problema[16]16
Не бери в голову (португ.).
[Закрыть], Мичи. – Он даже не смотрел на нее.
Девочка продолжала говорить, но тоже заметила Эндера и сразу замолчала.
– Porque está olhando-nos? – спросил мальчик.
(«Почему ты смотришь на нас?»)
Эндер ответил вопросом на вопрос:
– Você é árbitro?
(«Ты арбитр?» В португальском у этого слова несколько значений: арбитр, судья, управляющий.)
– De vez em quando.
(«Иногда»).
Эндрю перешел на звездный, так как сомневался, что сможет сказать по-португальски что-то по-настоящему сложное.
– Тогда ответь мне, арбитр, честно ли заставлять пришельца самому искать дорогу, оставлять его без помощи?
– Пришельца? Ты говоришь об утланнинге, фрамлинге или раман?
– Нет. О неверующем.
– O Senhor é descrente? Вы неверующий?
– Só descredo no incrível. Я не верю только в невероятное.
– Куда ты хочешь попасть, Голос? – улыбнулся мальчик.
– Я хочу найти дом семьи Рибейра.
Маленькая девочка придвинулась к мальчику с металлическими глазами.
– Каких Рибейра?
– Вдовы Ивановы.
– Думаю, я смогу его найти, – ответил мальчик.
– Каждый в городе может его найти, – улыбнулся Эндер. – Вопрос лишь в том, захочешь ли ты показать мне дорогу?
– Зачем тебе туда?
– Я задаю людям вопросы, чтобы узнать правдивые истории.
– В доме Ивановы никто не знает правдивых историй.
– Ложь меня тоже устраивает.
– Тогда пошли.
Мальчик двинулся по дорожке с коротко подстриженной травой. Маленькая девочка снова шепнула что-то ему на ухо. Он остановился и повернулся к идущему за ним Эндеру:
– Квара хочет знать, как тебя зовут.
– Эндрю Виггин.
– А она – Квара.
– А твое имя?
– Меня все называют Ольяду. Из-за глаз[17]17
Olhado (португ.) – смотрящий.
[Закрыть]. – Он подхватил Квару на руки, посадил на плечи. – Но мое настоящее имя Лауро. Лауро Сулеймано Рибейра. – Он усмехнулся, потом повернулся к Эндеру спиной и пошел по дорожке.
Эндер двинулся следом. Рибейра. Конечно.
Джейн, которая, естественно, слышала все, шепнула ему на ухо:
– Лауро Сулеймано Рибейра – четвертый сын Новиньи. Потерял глаза в результате несчастного случая. Лазер. Ему двенадцать лет. Да, я обнаружила, чем семейство Рибейра отличается от остальных жителей города. Они с удовольствием нарушают повеление епископа и готовы показывать тебе дорогу.
«А я заметил еще кое-что, Джейн, – беззвучно ответил Эндер. – Этому мальчику было приятно обманывать меня и еще приятнее – показать мне, что я обманут. Очень надеюсь, что ты не станешь брать у него уроки».
* * *
Миро сидел на склоне холма. Тени деревьев надежно скрывали его от любого наблюдателя-горожанина, зато сам он прекрасно видел бо́льшую часть Милагре: собор и монастырь на самом высоком холме, обсерваторию, тоже на холме, чуть дальше к северу, а рядом с обсерваторией, в лощине, в нескольких шагах от ограды, дом, в котором он, Миро, живет.
– Миро, – прошептал Листоед, – ты дерево?
Точный перевод идиомы пеквениньос. Для медитации им необходима полная неподвижность. Это состояние они и называют «быть деревом».
– Скорее уж травинка, – отозвался Миро.
Листоед захихикал высоким девчоночьим голосом. Смех не был естественным для пеквениньос, они просто выучили звук как знак, еще одно слово на звездном. Свинксы не выражали удовольствия смехом, – по крайней мере, так казалось Миро.
– Собирается дождь? – спросил Миро. Для свинкса этот вопрос означал: ты беспокоишь меня по моему или по твоему делу?
– Сегодня в прерии опять шел огненный дождь.
– Да. У нас гость с другого мира.
– Это Голос?
Миро опять промолчал.
– Ты должен привести его к нам.
Миро не ответил.
– Я зарою свое лицо в землю для тебя, Миро, мои руки и ноги станут бревнами для твоего дома.
Миро ненавидел, когда они его о чем-то просили. Выглядело это так, как будто они считали его могучим и мудрым существом, чью милость надо вымаливать. Что ж, если им так кажется, он сам виноват. Он и Либо. Не надо было играть с ними в Господа Бога.
– Я обещал, не так ли, Листоед?
– Когда, когда, когда?
– Мне нужно время. Я должен решить, можем ли мы довериться этому человеку.
Листоед ошарашенно уставился на него. Миро начал объяснять, что людей много, не все они знают друг друга и многие из них не заслуживают доверия. Он не в первый раз повторял эти слова. Свинксы просто не могли ему поверить.
– Как только смогу.
Внезапно Листоед начал ерзать взад-вперед по траве, дергая бедрами из стороны в сторону, словно у него жестоко чесался зад. Либо предположил однажды, что это движение свинксов аналогично человеческому смеху.
– Поговори со мной вперемешку, – прошипел Листоед.
Его всегда забавляло, когда Миро, да и другие зенадорес мешали слова звездного и португальского, и это несмотря на то, что его собственное племя пользовалось в обыденной жизни четырьмя языками.
Ну, если ему хочется португальского, он его получит.
– Vai comer folhas. Иди ешь листья.
– Почему это смешно? – удивился Листоед.
– Потому что это твое имя. Иди ешь фолас.
Листоед вытащил из ноздри какую-то букашку и сдул ее.
– Не груби, – сказал он. И ушел.
Миро проследил за ним взглядом. С Листоедом всегда было сложно. Миро предпочитал компанию свинкса по имени Человек. Конечно, Человек был умнее, и Миро приходилось все время быть настороже, но он хотя бы не проявлял открытой враждебности, как Листоед.
Когда свинкс скрылся из виду, Миро снова принялся смотреть на город. Кто-то шел по тропинке, ведущей к его дому. Двое. Тот, что впереди, очень высокий. А, это Ольяду с Кварой на плечах. Квара уже взрослая, пора бы… Миро беспокоился за нее. Она до сих пор не оправилась после смерти отца. На мгновение Миро ощутил горечь. А они-то с Элой надеялись, что смерть отца разрешит все их проблемы.
Он встал и попытался рассмотреть человека, шедшего за Ольяду. Не узнал. Не видел раньше. Голос. Уже! Он в городе не больше часа и уже отыскал их дом. Замечательно. «Не хватало мне только, чтобы мать узнала, что именно я вызвал его. Почему-то мне казалось, что Говорящий от Имени Мертвых будет более скрытен и не отправится прямиком домой к человеку, который пригласил его. Ну я болван. Плохо уже то, что он приехал лет на двадцать раньше, чем я рассчитывал. Квим наверняка доложит епископу. Он-то точно, а может, и кто-нибудь еще. Теперь мне придется разбираться с матерью и со всем городом в придачу».
Миро вернулся в лес и быстро зашагал по тропинке, ведущей к воротам. Назад. В город.
7
Дом семьи Рибейра
Миро, как жаль, что тебя в этот раз не было со мной! Конечно, у меня слуховая память получше и диалоги я запоминаю точнее, но сегодня я совершенно не могла понять, что происходит. Ты знаешь нового свинкса, того, которого называют Человек? По-моему, я видела, как ты разговаривал с ним за несколько минут до того, как отправился заниматься Сомнительной Деятельностью. Мандачува сказал мне, что его окрестили Человеком потому, что в детстве он был очень умен. О’кей, очень лестно, что в сознании свинксов так крепко связаны понятия «умный» и «человек», или, наоборот, оскорбительно, если свинксы хотели таким образом подольститься к нам. Но дело не в этом.
Затем Мандачува сказал: «Он уже мог разговаривать, когда только начал ходить». И тут он провел рукой линию в десяти сантиметрах от земли! По-моему, он хотел показать, какого примерно роста был Человек, когда начал самостоятельно передвигаться и разговаривать. Десять сантиметров! Правда, я могу и ошибаться. Если бы ты остался и видел своими глазами…
Если я все же не ошибаюсь и Мандачува имел в виду то, что я думаю, значит мы наконец получаем хоть какое-то представление о детстве свинксов. Если они начинают ходить – и разговаривать, ничего себе! – уже десяти сантиметров ростом, значит они намного позже людей покидают утробу и период внутриутробного развития у них существенно длиннее, чем у нас.
А дальше начался полный бред, даже по твоим меркам. Он наклонился ко мне и рассказал (с таким видом, будто это страшная тайна), кто отец Человека: «Твой дедушка Пипо знал отца Человека. Его дерево растет рядом с оградой».
Он что, спятил? Корнерой умер двадцать четыре года назад, разве не так? Ладно, допустим, это какие-то религиозные штуки, усыновление деревом и так далее. Но Мандачува произнес это так, что мне почему-то кажется: его следует понимать буквально. Двадцатичетырехлетняя беременность? Или Человеку потребовалось двадцать лет, чтобы из десятисантиметрового младенца превратиться в того роскошного свинкса, каким он стал? Или они каким-то образом сохранили сперму Корнероя?
Но это важно. Очень. Впервые свинкса, лично известного людям-наблюдателям, назвали отцом. И не кого-нибудь, а Корнероя, которого они ухлопали. Иными словами, самец с предельно низким статусом – казненный преступник – назван отцом! Это означает, что самцы, с которыми мы имеем дело, вовсе не отбросы племени, пусть даже многие из них так стары, что помнят Пипо. Они потенциальные отцы.
Более того. Если Человек еще в детстве прославился умом, зачем же его сослали сюда, в компанию несчастных, отвергнутых холостяков? Я полагаю, мы ошибались с самого начала. Мы работаем не с отбросами и холостяками, а с обладающей высоким статусом группой молодежи. С теми, кто «подает надежды» и в будущем, возможно, достигнет высот.
А потому все твои выражения жалости по поводу того, что пришла твоя очередь заниматься Сомнительной Деятельностью, а мне придется сидеть дома и составлять Официальные Подделки для ансибля, не стоят кучки Неприятных Выделений! (Если я буду спать, когда ты вернешься, разбуди меня и поцелуй. О’кей? Я сегодня заслужила.)
На Лузитании нет ни одной строительной фирмы. Когда образуется новая семья, друзья и родственники молодых собираются и строят им дом. Дом семьи Рибейра являл собой воплощение истории семьи. Передняя, самая старая часть дома осталась еще от первопоселенцев – пластиковые стены, фундамент из бетона. Семья росла, число комнат увеличивалось, и сейчас, казалось, пять маленьких одноэтажных домиков выстроились в ряд по лощине. Два последних – из красного кирпича и известки, с черепичными крышами, но никаких украшений, никаких попыток отклониться от стандарта. Семья построила то, в чем нуждалась, и не хотела ничего более.
Это не бедность, Эндер сразу понял: в обществе, где экономика находится под полным контролем, бедных просто не может быть. Отсутствие всякой выдумки, стремления придать дому индивидуальность показывало презрение семьи к своему собственному жилищу. А следовательно, и презрение к себе самим. Да и Ольяду с Кварой не выказали какой-бы то ни было радости, которую обычно испытывает человек, приближаясь к дому. Напротив, они скорее напряглись, утратили прежнюю легкость, словно дом обладал своим собственным гравитационным полем и его тяжесть придавливала их по мере приближения.
Ольяду и Квара зашли внутрь. Эндер остался у входа, ожидая, что кто-то выйдет и пригласит его. Ольяду распахнул дверь и вернулся в комнату, не сказав Эндеру ни слова. Эндер видел, как Квара уселась на диване в передней, прислонившись головой к стене. Да. На стенах – ничего. Только белая краска. И бледное лицо Квары сливалось с белизной стены. Ее глаза неотрывно смотрели на Эндера, что не мешало ей делать вид, что его здесь нет. И она совершенно точно не приглашала его войти.
Этот дом болен. И болен серьезно. Эндер пытался понять, что в характере Новиньи могло заставить ее жить в таком месте. Или он что-то упустил? Неужели смерть Пипо, давняя, дальняя смерть, настолько опустошила ее сердце?
– Твоя мама дома? – спросил Эндер.
Квара не ответила.
– О, – сказал он, – прости, пожалуйста. Я думал, что ты маленькая девочка, но теперь-то вижу, что ты статуя.
Квара даже ухом не повела, будто не слышала. А он-то надеялся развеселить ее.
Чьи-то ноги протопали по бетонному полу. Маленький мальчик вбежал в комнату, остановился посреди и резко развернулся к дверному проему, где стоял Эндер. Вряд ли он намного младше Квары. Ему, наверное, шесть или семь. И лицо у него вполне живое, не то что у сестренки. На нем отражалось понимание и какой-то яростный голод.
– Твоя мама дома? – повторил Эндер.
Мальчик наклонился и аккуратно закатал штанину. К ноге был приклеен скотчем большой кухонный нож. Мальчик медленно отлепил скотч, поднял нож на уровень груди, сжал его обеими руками и на полной скорости полетел к Эндеру. Эндер успел заметить, что острие ножа нацелено ему прямо в пах. М-да, нельзя сказать, чтобы этот малыш был особенно вежлив с незнакомцами.
Через мгновение нож торчал из потолка, а мальчик оказался зажатым у Эндера под мышкой. Он отчаянно кричал и колотил в воздухе ногами. Эндеру пришлось прихватить его еще и левой рукой. Теперь мальчик висел на нем совсем как связанный для клеймения теленок.
Эндер спокойно посмотрел на Квару:
– Если ты сейчас же не пойдешь и не приведешь того, кто в этом доме старший, я отнесу этого зверя домой и приготовлю из него ужин.
Квара минуточку подумала, потом встала и выбежала из передней.
Спустя какое-то время из комнаты вышла девушка со спутанными волосами, сонными глазами – она казалась очень усталой.
– Desculpe, por favor, – заговорила она, – o menino não se restabeleceu desde a morte do pai…[19]19
Извините, пожалуйста, мальчик еще не оправился после смерти отца… (португ.)
[Закрыть] – И вдруг словно проснулась. – O Senhor é o Falante Pelos Mortos! Вы Говорящий от Имени Мертвых!
– Sou, – отозвался Эндер. – Да.
– Não aqui…[20]20
Не здесь… (португ.)
[Закрыть] – начала она. – Ой, извините, вы говорите по-португальски? Ой да, конечно, вы же ответили мне. Пожалуйста, не здесь, не сейчас. Уходите.
– Хорошо, – кивнул Эндер. – Мне забрать мальчика или нож?
Он посмотрел на потолок. Она тоже.
– Ой нет, извините, пожалуйста, мы его вчера весь день искали, мы знали, что он его украл, но не могли понять, куда засунул.
– Прилепил к ноге.
– Вчера его там не было. Мы всегда туда смотрим. Пожалуйста, отпустите его.
– Вы уверены, что я должен? Он, по-моему, точит зубы.
– Грего, – обратилась она к мальчику, – нельзя бросаться на людей с ножом.
Грего что-то проворчал.
– Понимаете, его отец умер.
– Они были так близки?
Девушка печально улыбнулась:
– Едва ли. Он всегда был вором, Грего, с тех пор как вырос достаточно, чтобы что-то держать и идти одновременно. Но раньше никогда не пытался никому сделать больно. Поставьте его на пол.
– Нет.
Она прищурила глаза и твердо посмотрела на него:
– Вы похищаете ребенка? И куда вы его понесете? Какой выкуп потребуете?
– Вы меня не поняли? Он напал на меня. Вы не предложили никаких гарантий, что он не сделает этого снова, и явно не намерены принимать никаких дисциплинарных мер, если я его сейчас отпущу.
Как он и рассчитывал, девушка разозлилась:
– Что вы себе позволяете?! Это его дом, а не ваш!
– Кстати, – улыбнулся Эндер, – я совершил долгую прогулку от прасы до вашего дома. Ольяду шел довольно быстро. Я бы не прочь присесть.
Она кивком указала на стул. Грего извернулся и попытался вырваться из хватки Эндера. Тот приподнял мальчика перед собой и приблизил к нему лицо:
– Знаешь, Грего, если тебе удастся вырваться, ты рухнешь вниз головой на бетонный пол. Если бы здесь был ковер, ты, пожалуй, мог бы сохранить сознание. Но ковра нет. И говоря откровенно, мне будет приятно услышать стук твоего лба о бетон.
– Он не понимает, что вы говорите, он не так хорошо владеет звездным, – сказала девушка.
Но Эндер знал, что Грего прекрасно его понял. Еще он заметил движение в углу комнаты. Ольяду вернулся и теперь стоял у двери, ведущей на кухню. За его спиной пристроилась Квара. Эндер весело улыбнулся им обоим и шагнул к стулу, на который указала девушка. Одновременно он отпустил руки и ноги Грего и подбросил мальчика в воздух. Несколько секунд тот болтался в воздухе, дергаясь всем телом и заходясь в крике. Эндер опустился на стул и поймал Грего, прижал к груди, снова зафиксировав руки и ноги. Грего таки умудрился двинуть Эндера пяткой по голени, но, поскольку был босиком, особого вреда не нанес. Через минуту мальчик снова оказался совершенно беспомощным.
– Очень приятно вытянуть ноги, – сказал Эндер. – Благодарю за гостеприимство. Меня зовут Эндрю Виггин. Я уже познакомился с Кварой и Ольяду и, как вы, наверное, заметили, успел подружиться с Грего.
Девушка вытерла руку о передник, словно хотела протянуть ее для пожатия. Потом передумала и не стала этого делать.
– Меня зовут Эла. Это сокращение от Эланоры.
– Весьма приятно познакомиться. Я вижу, вы были заняты, готовили ужин?
– Да, я очень занята. Наверное, вам лучше зайти завтра.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?