Текст книги "Темные искусства"
![](/books_files/covers/thumbs_240/temnye-iskusstva-211484.jpg)
Автор книги: Оскар де Мюриэл
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
– Эта девица, Леонора Уилберг, прислала мне записку с месяц назад. Они с ее теткой – хорошие клиентки. То есть… были ими.
– Той ночью погибли обе? – спросил я.
– Нет, только Леонора. Ее тетка умерла пару лет назад, равно как и отец, но девушка продолжала искать со мной встречи. Она очень интересовалась моими искусствами.
– Вот как?
– Да, всю свою жизнь. Она говорила, что ее бабушка тоже обладала даром.
Я покопался в нагрудном кармане и достал маленькую записную книжку, стараясь сохранять невозмутимый вид.
– С какой целью они попросили вас устроить этот… сеанс?
– Кого-то определенного хотели вызвать? – добавил Макгрей.
– Да. Ту бабку, о которой я только что вам сказала. Они называли ее бабушкой Элис.
– А не знаете, зачем? Просто поболтать? Потому что соскучились по ней?
Я допускал такую причину, потому что в последние годы спиритические сеансы стали весьма популярны. Поговаривали, что даже королева Виктория частенько их устраивала, чтобы побеседовать со своим любимым Альбертом (мы с Макгреем доподлинно знали, что это был не пустой слух).
Ответ Катерины, впрочем, оказался неожиданным.
– Леонора так и сказала, но она соврала.
– В каком смысле? – удивился Макгрей.
Катерина понизила голос.
– Они хотели что-то у нее выведать. Что-то весьма конкретное.
Я терпеливо осведомился:
– Кто вам так сказал?
– Никто. Им и не нужно было. Я это почувствовала.
Макгрей встрял ровно в тот момент, когда я собирался отпустить язвительнейшее замечание.
– Расскажите подробнее.
Катерина покачала головой.
– О, там всюду это чувствовалось, Адольфус. В записке Леоноры, в лакее, которого за мной прислали, в скатерти, в стенах гостиной… Ох, ну и дом же это был!
– Вы бывали там до сеанса?
– Да, ты же знаешь, я всегда так делаю, когда люди вызывают меня к себе домой. – Она передернулась, в этот раз всем телом, словно ее внезапно обдало ледяным сквозняком. – Нечто витало там в воздухе, мальчик мой, как вонь, которую улавливаешь еще до того, как войдешь внутрь. Ненависть… Чувство вины… Ложь… Что-то жуткое давным-давно оставило там свой отпечаток, и он так и не стерся.
Повисла долгая тишина: Катерина, по всей видимости, пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, Макгрей был задумчив, как Иоанн Богослов, записывающий Откровение, а я крутил в руках карандаш.
– Я была вынуждена попросить Леонору очистить все комнаты с помощью освященных свечей, – продолжила Катерина. – И этого едва хватило. Мне даже пришлось принять особые меры, к которым я редко обращаюсь.
– Особые меры? – спросил я.
– Чтобы уберечь свою душу – и жизнь. Спиритический сеанс – это нечто очень… Очень…
Она не могла подыскать слово, и Макгрей пришел ей на помощь.
– Очень личное. Я понимаю. Грубо говоря, это почти как залезть к кому-то в постель. Если у него есть, ну, скажем, вши, то ты их подхватишь.
Я изогнул бровь.
– То есть… Вы защитили себя от заражения духовным сифилисом?
– Да чтоб тебя! – крикнула она, вскочив и грохнув ладонями по столу. Я порадовался, что ногти у нее были обрезаны, иначе она выцарапала бы мне глаза. – Да! Можешь глумиться сколько хочешь, но та защита сохранила мне жизнь. И жизнь, и душу! А те сукины дети – все шестеро – теперь горят в аду.
Я примирительно поднял руки.
– Замечательно, но давайте не будем сейчас углубляться в эту тему. Нам нужно больше подробностей.
Макгрей кивнул ей. Катерина возмущенно засопела, но все же села на место.
– Вы сказали, что Леонора связалась с вами больше месяца назад, но сеанс состоялся лишь в прошлую пятницу?
– Да. Нужно было дождаться, пока сойдутся звезды. Каждой душе подходит свое сочетание.
Мой карандаш замер, я вник в ее слова, а затем продолжил писать.
– Можете перечислить присутствовавших?
Она сурово посмотрела на меня.
– Ты имеешь в виду погибших?
Вопрос не требовал ответа, так что я промолчал, и Катерина начала загибать пальцы.
– Там была Леонора… Дядя, который переехал к ней после смерти ее родителей…
– Как его звали?
– Все звали его или Уилберг, или мистер Уилберг.
– Кто еще?
– Я так поняла, что один из них был вдовцом этой самой бабушки – тот немощный старик… Мистер Шоу. Гектор Шоу.
Я записал имя.
– Продолжайте.
– Еще там был мужлан, который очень любил командовать – все называли его полковником…
– Это, видимо, полковник Гренвиль, – сказал я, вспоминая заметку из газеты. – Он был из кровной родни?
– Свояк. Его жена тоже присутствовала – еще одна внучка той Элис.
– Получается, что Гектору Шоу она приходилась внучкой?
– Да, она обращалась к нему «дедушка». По-моему, ее звали Марта. Украшения у нее были богатые. И еще там был робкий долговязый мужчина. Дядя Леоноры постоянно им понукал. Его звали Бертран.
Я посчитал.
– Хорошо, это соответствует количеству найденных тел. Кто-нибудь из них показался вам странным?
– Я уже сказала вам, что все они были прокляты.
– Даже юная Леонора, столь заинтересованная в ваших искусствах?
– О да! Она всегда требовала больше, чем следовало. Той ночью она даже фотографический аппарат принесла.
– Там был фотографический аппарат? – вскричал Макгрей. Я тоже удивился – и подчеркнул это слово в записной книжке.
– Да, – ответила Катерина. – Леонора сказала, что духи иногда показываются на снимках.
Она презрительно фыркнула.
– Думаете, так не бывает? – спросил Макгрей.
– Откуда мне знать? Эти чертовы штуки только богачам по карману.
– Но вам все же не по нраву эта затея с фотографиями покойников, – заметил я.
– И то верно. Это же мучительство! Души тех, кто недавно умер, иногда застревают в стекле и зеркалах. Если духи и правда могут появляться на фотографиях, то наверняка потому, что эти машины тоже способны их поймать.
Я уставился на нее, открыв рот. Поверить не мог, что в наш век до сих пор существовало столь вопиющее невежество. Тем не менее присутствие фотографического аппарата на сеансе могло оказаться весьма полезным.
– В ту ночь делали фотографии? – спросил я.
– Да.
– Сколько?
– О, точно не знаю. Я была занята своим делом. Кажется, несколько сделали. До и во время сеанса.
Это я тоже у себя подчеркнул, а Макгрей уже с предвкушением потирал руки.
– Мы должны найти этот аппарат, Фрей. Наверное, он все еще на… – ему пришлось прикусить язык, чтобы не произнести слова «на месте преступления». – В гостиной. Мне сообщили, что дом заперли на замок. Все там должно быть в нетронутом виде.
– Я, черт возьми, надеюсь на это, – сказал я, после чего со вздохом повернулся к Катерине. – А теперь к делу, мадам. Расскажите в подробностях, как прошел сам сеанс.
Она помрачнела и часто задышала, собираясь с силами, чтобы поведать нам историю. Ту самую, за которую газетчики готовы были убивать. Ту самую, которую не терпелось услышать всему Эдинбургу.
4
– Я поняла, что у нас все получится, еще не успев войти в дом. Дух был зол. Зол и готов встретиться со своими родственниками.
Я проверила стены, проверила воздух. Условия там вполне подходили для сеанса. Не идеально, как я им и сказала, но этот дух преодолел бы любые преграды.
Так называемый полковник отослал своего прислужника, и мы остались без свидетелей. Перед тем как мы собрались за столом, Леонора сделала общий снимок. Я почувствовала, что духа разгневало легкомыслие этой девчонки, ее фанатизм и непочтительность, само ее желание сделать эти фотоснимки, чтобы потом ими бахвалиться… Духам приходится пересечь границу миров ради встречи с нами! Они испытывают боль!
Но я ничего ей не сказала, хотя стоило бы. Мы продолжили. Я велела им запереть двери и погасить весь свет, кроме свечей.
Я также попросила их подготовить подношение. Духов нужно чем-то привлечь. Иногда может сгодиться то, чем бедолаги наслаждались при жизни – их любимый аромат, напиток или блюдо. Иногда они так жаждут увидеться с любимыми людьми, что достаточно одного их присутствия…
Но только не в этот раз. Я знала, что дух потребует самую ценную жертву. Бабушка Элис хотела их крови. Так я им и сказала.
До того, как я приехала, каждый из них сделал надрез на коже и капнул немного крови в графин. Мы сели в круг, взялись за руки, и я приступила к делу.
То ли тот полковник выпустил маловато крови, то ли Элис требовала от него большей жертвы. Я им об этом сказала. Леонора и жена полковника ахнули, а другой мужчина – дядя Леоноры – ухмыльнулся, весь такой хитрец. Но полковник даже не возразил. Он взял мо… Он взял нож и опять себя порезал. Куда сильнее, чем надо, и даже не моргнул. Хотел продемонстрировать, какой он стойкий.
И вот тогда-то мы смогли начать сеанс. Я чувствовала, что бабушка Элис рвется к нам, ох как рвется. Она, хладнокровная и коварная, просто распирала меня изнутри – жуткое ощущение.
Я закрыла глаза, назвала ее по имени… Сообщила ей, что все мы собрались здесь ради встречи с ней.
В этот момент в комнате стало холодно. Я сидела с закрытыми глазами, но сквозь веки видела, как мерцают огни свечей. Колеблются, будто на сквозняке… Больше мы ничего не чувствовали, ничего, кроме замогильного холода.
И мы ждали. Она явилась, но заговорила со мной не сразу. Я чувствовала, что она наблюдает за ними.
Она… Не знаю, как это описать… Было чувство, что она питается их страхом. Отвратительное чувство, Адольфус. Как будто смотришь на бродячую собаку, пожирающую окровавленную требуху.
Я пыталась ее успокоить, но Элис была как пожар. В комнате становилось все холоднее и холоднее, и затем она заговорила через меня.
Она сказала: «Как вы смеете? Как смеете вы призывать меня?»
Я едва узнала собственный голос. Я чувствовала ее гнев как свой собственный, и он рвался наружу из моей глотки.
Все подскочили. Кто-то толкнул стол, и мне показалось, что пара свечей упала. Потом старик спросил, действительно ли это она. Когда она ответила «да», он просто забыл как дышать. Я думала, он потеряет сознание.
Он спросил ее, в покое ли она пребывает, но она рассмеялась… То есть я рассмеялась за нее.
Она сказала: «Я горю в аду. И всех вас ждет адское пламя».
Старик пролепетал какие-то слова, которых я не разобрала, но Элис все поняла. Он молил ее о прощении.
Она сказала: «Все вы грешники! Изверги! Будьте прокляты!»
Затем Леонора разорвала круг. Я не видела ее, но почувствовала. Я думала, что связь прервется и Элис уйдет, но она никуда не делась. Хватка у нее была крепкая.
Я услышала шум вспышки. Леонора, глупая девчонка, решила пофотографировать! Элис была в ярости. Но куда сильнее она рассвирепела, когда заговорил полковник.
Он сказал: «Спросите ее, где оно! Спросите, куда она его подевала!»
Лучше бы он этого не произносил. Она хотела, чтобы я выкрикнула самое непристойное, ужаснейшее проклятие, но я воспротивилась.
Меня затрясло. Я держала за руки полковника и дядю Леоноры. Я чувствовала, как отчаянно сжимаю их ладони – они мычали от боли. Слава богу, рядом со мной не сидел старик, иначе я сломала бы ему кисть!
Но полковник настаивал, и второй мужчина его поддержал.
Элис давила на меня. У меня из глотки раздался какой-то звук, вроде рыка. Нечто жуткое. Жена полковника рыдала от ужаса.
Элис заставила меня сказать: «Я никогда вам не расскажу. Никогда! Все вы обречены. Все вы умрете».
Все просто ахнули. Даже вскрикнуть не смогли.
Я думала, она лжет. Она была не первым призраком, которого я ловила на лжи. Самый простой способ для злых духов кому-нибудь навредить – это наплести всякого. Видимо, Элис прочитала мои мысли, потому что она повторила свои слова – в этот раз всерьез.
Она вынудила меня прореветь: «Сегодня вы все умрете!»
Никогда я не испытывала такой одержимости. Она собиралась навредить всем нам, и я была первой на очереди.
Я открыла глаза – обычно это разрывает связь, – но она все равно не ушла! Она будто огнем сжигала мое сердце и внутренности. Я почти ничего не видела – мешала вуаль.
Мне хотелось визжать и кричать, но я лишь исторгала ее проклятия.
И тогда передо мной что-то возникло. Это было похоже на тень, выросшую среди свечей; нечто осязаемое воплотилось просто из воздуха. Сначала я не поверила своим глазам, но это была…
Длань Сатаны.
Я… не верила своим глазам, но все остальные тоже ее видели. Они вопили и показывали на нее.
Перед нами были его пальцы, искореженные и обгорелые. И кожа его пахла серой… Сам дьявол выходил из огня. Обретал в огне жизнь.
Я потянулась вперед, чтобы задуть свечи, но мужчины меня не пускали. Они оцепенели.
И тогда длань спрыгнула на стол, чудовищные пальцы вцепились в скатерть, и рука поползла в мою сторону.
Голос Элис был повсюду. Все кричали. Вспыхнул свет и…
И потом…
Все поглотила тьма.
5
Рассказ измотал Катерину, так что мы отпустили ее отдыхать. Когда тюремщики уводили ее, Макгрей еще раз пригрозил, что им не поздоровится, если с ней будут плохо обращаться. Перед уходом Катерина стиснула Макгрееву четырехпалую ладонь и взглянула на него влажными глазами.
– Помоги мне, мой мальчик. Умоляю тебя. Мы так давно знакомы… Ты же меня знаешь. Знаешь, что я не способна…
Она не смогла закончить предложение, и Макгрей, судя по всему, тоже был слишком взволнован, чтобы говорить. Он только похлопал ее по плечу и махнул ей на прощание.
И снова мы прошли через тюремную эспланаду. В этот раз я внимательнее присмотрелся к каменным плитам и заметил следы, явно оставленные подпорками виселиц. Все семьдесят лет – с момента возведения тюрьмы – их явно сколачивали на одном и том же месте.
Макгрей заговорил, как только мы оказались за пределами слышимости тюремных стражей.
– Как думаешь, что там произошло?
– Не имею ни малейшего понятия. Мне в голову приходит дюжина способов одновременно умертвить шестерых людей в запертой комнате, но сам факт того, что лишь одна из них осталась в живых… Неудивительно, что весь город теряется в догадках. Нет ни орудий убийства, ни повреждений на телах, а единственная выжившая свидетельница случившегося – она.
– Не веришь в ее историю, да?
– И ты еще спрашиваешь? – Я открыл записную книжку. – Позволь мне резюмировать ее показания. Злой дух убил всех, кроме нее. Ее спасли амулеты, обряды и талисманы… Макгрей, все это звучит так же нелепо, как тот пьяница-фермер, который клялся, что был одержим дьяволом, когда жена застала его кувыркающимся с дояркой.
Макгрей нервно пошарил в карманах в поисках сигары.
– Перси, неужто ты думаешь, что она и вправду убила шесть человек?
– Что ж, может, она и пройдоха, и мошенница, и шарлатанка, и вероломная шваль… – проворчал я.
– Но?
– Но нет, я не считаю, что она способна на убийство. И у нее не было очевидного мотива, чтобы…
– Вот видишь? Все верно она говорит. Я изучал эту тему. Все, что она рассказала о поведении духов, – правда. Все-все.
– Господь милосердный, Макгрей! – несдержанно рявкнул я, чем напугал стражей, открывавших нам ворота. – Не меня тебе надо убеждать! Позволь напомнить тебе, что речь идет о деянии, преследуемом по обвинительному акту. Если мы не найдем совершенно бесспорных доказательств ее невиновности в той комнате или в трупах, Катерину будет судить Высокий суд. Какую реакцию, по-твоему, вызовет у судьи и присяжных ее история?
В этот раз фыркнул уже Макгрей. Пока он зажигал сигару, руки его дрожали от бессилия.
– Если ты действительно хочешь ей помочь, – продолжил я, – предлагаю тебе забыть о злобных духах и приступить к поискам разумного объяснения. Такого, которое можно предъявить в суде. А если таковое не найдется, то лучшим вариантом для нее будет объявить себя невменяемой. Возможно, тебе стоит съездить в лечебницу для душевнобольных и поговорить с доктором Клоустоном. Быть может, он согласится выписать для нее заключение. Только помни, что их нужно два. И, возможно, ему придется держать ее в лечебнице до конца ее дней.
Макгрей покачал головой.
– Клоустон никогда на это не согласится. Для него обязательства и моральный долг на первом месте.
Я прыснул.
– Да неужели? Прежде он уже выписывал сомнительные заключения.
– Одно! Одно заключение. И тот говнюк точно был чокнутым!
Сил спорить о наших старых делах у меня не было.
– Я просто пытаюсь предложить тебе альтернативу.
Пока мы спускались с крутого Кэлтонского холма, Макгрей раскуривал сигару. Я видел, что он очень старается держать себя в узде. Он понимал, что я все еще горюю по погибшему дяде и с трудом сохраняю присутствие духа.
Наконец он набрал воздух и заговорил.
– Я съезжу к Клоустону, если до этого дойдет, хоть и знаю, что он скажет. А сейчас…
– А сейчас нам нужно составить план действий, сосредоточиться на уликах и обсудить теории. Правдоподобные теории. У меня уже есть парочка.
Пока я разглагольствовал, мы дошли до перекрестка у Северного моста: слева лежал обшарпанный средневековый Старый город, справа – богатый Новый город.
– Как насчет стаканчика виски и тарелки стовиса[5]5
Стовис – традиционное блюдо шотландской кухни, тушеный картофель с мясом.
[Закрыть] в «Энсине»? – предложил Макгрей. – Я умираю от голода и капельки в рот не брал со вчерашнего дня. Можем там все обмозговать.
– Нет, я иду в «Нью-клаб». Мне нужно как следует поесть, и я не желаю ужинать за грязным столом.
– Фрей…
– Я перефразирую, – возвысил я голос. – Я иду в «Нью-клаб». Если хочешь обсудить дело сегодня, можешь проследовать за мной. И если тебя что-то не устраивает, можешь подать жалобу тому долбаному клоуну, который ныне руководит вашей распроклятой шотландской полицией. Мне совершенно наплевать.
И я быстро зашагал в сторону показавшихся вдали огней Принсес-стрит.
– Ох, раньше с тобой попроще было, пока ты яйца не отрастил!
* * *
В своих цветастых клетчатых брюках, изношенном пальто и несвежей рубашке Девятипалый, сидевший посреди главной обеденной залы «Нью-клаба», выглядел как горящий маяк в ночи. Его застольные манеры отвечали облику: он чавкал, причмокивал, ковырял в зубах ногтями и, расправившись со стейком, издал такую мощную отрыжку, что чуть стекла из окон не повыпадали. Мне пришлось забрать свой бокал с вином из области поражения.
– Неплохой бычок, – сказал он. – Сыроват, правда.
Я молча пригубил вино, ощущая на себе укоризненные взгляды ужинавших вокруг, сплошь одетых в черное и белое. Я видел, что Макгрей очень переживает; несмотря на внешнюю беспечность, его выдавало нервное блуждание глаз.
– Мадам Катерина упомянула, что вы с ней старые друзья, – сказал я, когда официант унес наши тарелки. – Ты не рассказывал мне, когда вы познакомились.
Прежде чем ответить, Макгрей заглотил полпинты эля (за которым официантам пришлось сбегать в ближайший паб).
– Лет пять назад, что ли. Она была одной из первых провидиц, которых я встретил, когда сестра… попала в беду.
Он перевел взгляд на культю недостающего пальца, и я решил больше не заговаривать об Эми.
– Как ты ее нашел? Я о Катерине. На мой взгляд, она не из тех ремесленниц, что рекламируют свои услуги в «Скотсмене».
Девятипалый ухмыльнулся.
– Это она меня нашла. Прослышала о том, что с нами случилось, и сама предложила помощь. Сначала я ей не доверял, но она рассказала мне, какие богачи ходили у нее в клиентах. Она и сейчас работает на многих толстосумов из Нового города.
– Серьезно? Мы же несколько раз были в ее… пристанище. Ни разу не замечал там солидных клиентов.
– О, это потому, что она исключительно осторожна. Она или сама к ним ездит, или принимает их в строго оговоренный час, когда уверена, что никто их не увидит. Готов поспорить, что сам лорд-провост[6]6
Глава одного из главных городов Шотландии. Лишь четыре города – Эдинбург, Абердин, Глазго, Данди – имеют право именовать своих глав титулом лорд-провост вместо провост (мэр) (Википедия).
[Закрыть] однажды да советовался с ней.
– Помню, ты как-то говорил мне, что она не такая, как другие ясновидящие… В каком смысле?
Он чуть улыбнулся, одновременно с горечью и ностальгией.
– Ты считаешь меня легковерным болваном.
– О, правда? И какие именно из моих слов тебя в этом убедили?
– Ой, да брось. Я сразу видел, когда гадалки пытались меня надуть. Они сразу заговаривали о деньгах или сообщали, что чувствуют трагедию в моем прошлом. Конечно, мать их, чувствуют! Об этом шумели все газеты, история была у всех на устах. Это была сенсация!
Я решил умолчать о том, что его до сих пор считали местной легендой. Завтра весь «Нью-клаб» будет обсуждать, как здесь побывал Девятипалый Макгрей, тот еще невежа.
– Катерина вела себя иначе, – сказал он. – Она единственная призналась, что услышала мою историю из сплетен. А еще она…
На мгновение он уставился на свой эль.
– Она кое-что видела… То, что случилось в ту ночь, когда сестра вот это сделала. – Он постучал по обрубку пальца. – То, что видел только я.
Я чуть не поперхнулся.
– То есть она знала, что ты… – я наклонился к нему и прошептал, – что ты, как тебе показалось, видел дьявола?
– Угу.
Я кивнул. У Катерины действительно была раздражающая привычка сообщать то, чего она никак не могла знать.
– Она подробно описала то, что я видел, и сказала, что это… видение было ключом к возвращению Фиалки. Сказала, что мне нужно в этом разобраться и тогда я найду способ исцелить сестру.
– Значит, с этого началось твое увлечение оккультизмом? С совета Катерины?
Голос предал меня. Может, эта женщина просто умело его обработала? Она и правда была умна. Она наверняка поняла, что Макгрей, настрадавшийся бедолага, готов был поверить любому, кто посулил бы ему надежду. Эта женщина сама говорила мне о своем умении распознавать, что именно люди хотят услышать. Она пользовалась им, когда это ей было на руку – а внутреннее око и прочие потусторонние силы здесь вообще ни при чем.
Макгрей сверлил взглядом свой стакан. То ли подыскивал слова, чтобы о чем-то рассказать, то ли сомневался, рассказывать ли вообще. И все-таки решился.
– Я и до этого изучал ведовство и оккультизм, но после знакомства с ней гораздо глубже во все это погрузился. Катерина сама подыскивала мне книги и делилась полезными связями. И если ты думаешь, что все это она затеяла ради того, чтобы меня обобрать, то знай, что она не взяла с меня ни пенни за то, что рассказала о Фиалке. Я плачу ей, но только за помощь в полицейских делах.
Для меня это было достаточным резоном, чтобы усомниться в ее мотивации. В прошлом году мы не раз с ней советовались, и из бухгалтерских книг нашего отдела я точно знал, сколько она получала за свои «советы». Большая часть этих денег, естественно, шла из кармана Макгрея.
Я не стал делиться с ним этими мыслями, иначе мы проспорили бы до рассвета.
– Знаешь, что вот мне интересно, – ехидно сказал Макгрей. – Ты правда пил с ней вино при свечах?
Я надулся. Вот это действительно пришлось бы долго объяснять. К счастью, именно в этот момент официант снова наполнил мой бокал.
– Вряд ли это можно так назвать. Я был у нее в июле, в разгар того скандала с Генри Ирвингом. Я хотел, чтобы она рассказала мне – ну, все, что могла.
Макгрей выгнул бровь, губы его медленно растянулись в улыбке.
– Ты советовался с ней! Ты и правда пошел к ней за советом!
Я фыркнул.
– Именно поэтому я тогда тебе об этом и не сказал!
Его улыбка растянулась до ушей.
– А что там про бутылку вина?
– Я решил, что выпивка поможет развязать ей язык.
– Ага, так ты и подумал, кобель! – Макгрей издал нечто среднее между смешком и озорным рычанием. – Странно, что она вообще тебя впустила! Что она тебе сказала?
Я вздохнул. Я знал, что Макгрею не понравится то, что я скажу.
– Она… Она призналась, что лгала.
Он поперхнулся элем. На миг я решил, что сейчас он меня им оросит, но, к счастью, он успел схватить салфетку, и впервые в жизни я увидел, как он прикрывает рот.
– Она что?! – возопил он, когда наконец прокашлялся.
– Иногда, – пояснил я. – Она призналась, что лгала – иногда.
Макгрей посмотрел на меня с откровенным неверием. После чего достойным погонщика мулов свистом подозвал официанта.
– Эй, парень! Давай-ка топай в паб. Скоро мне еще одна понадобится. – Затем он склонился ко мне с суровым видом. – Что ты имеешь в виду? Кому она лгала?
Должен признаться, я наслаждался этим моментом.
– Боишься, что она и тебе наплела сказочек?
Он треснул кулаком по столу, и все на нем зазвенело.
– Отвечай на чертов вопрос!
Часть меня порадовалась, что Макгрей по-прежнему был вспыльчивее, чем я.
– Она заверила меня, что тебе никогда не лгала, – сказал я, хоть в тоне моем и прозвучало изрядное сомнение в ее честности. – Я спросил, как она проворачивает свои фокусы с прорицанием. Она призналась, что часто наблюдает и угадывает или задает вроде как отвлеченные вопросы – мы и сами так делаем, опрашивая свидетелей. Еще она призналась, что большинство ее клиентов – «простой люд», который всегда нуждается в помощи. – Я остановил Макгрея жестом, не давая ему запротестовать. – Тем не менее она настаивала, что у нее есть «око» и что она унаследовала этот дар от бабушки.
Произнес я все это опять-таки с откровенным скепсисом, но пыл Макгрея, судя по всему, поостыл.
– Так что, по-твоему, случилось в прошлую пятницу?
Я ненадолго задумался. Я уже говорил, что мне не верилось в виновность Катерины. Однако наша беседа пробудила во мне сомнения.
– Для начала я хотел бы услышать твои теории, – уклончиво ответил я. – Только будь добр, избавь меня от тех, где фигурируют злые духи.
Макгрей пожал плечами.
– Мне на ум приходят только два варианта. Либо один из тех дурней решил – или решила – убить себя вместе со всеми остальными, либо кто-то все это затеял, чтобы убить их и подставить Катерину.
Я кивнул.
– И я так думаю, но больше склоняюсь к последнему варианту.
– Почему же?
– Я не исключаю первую возможность, но если бы это было делом рук самоубийцы – или нескольких самоубийц, – то мне непонятно, зачем они позвали Катерину. Или зачем оставили ее в живых.
– Может, она понадобилась им для исполнения ритуала.
– Для какого-то смертельного обряда? – предположил я. – Например, для искупления грехов?
– Ага, и это объяснило бы то, что слышала Катерина. Посмотрю у себя в книгах.
– А я подумаю, как это могло быть устроено с технической точки зрения… чтобы убить их всех, но не ее… Надеюсь, это прояснится после осмотра тел и места преступления. – Я глотнул вина. – А еще нам надо установить личности тех, кто был связан с шестью жертвами. Всех, кто мог бы желать им смерти.
Макгрей потер бороду.
– Камердинер полковника…
– Логичное предположение. Он ушел из дома последним и первым туда вернулся. И он мог найти тела только в том случае, если у него были свои ключи – с которыми он мог попасть в дом в любой момент. Надо допросить его – и поскорее. Но прежде всего я хочу взглянуть на тела.
Макгрей стал загибать пальцы.
– Морг, гостиная, где проходил сеанс, камердинер… Еще что-нибудь?
– Пока больше ничего не приходит в голову.
– Хорошо, а то у меня пальцы закончились. Если нам чутка повезет, то со всем этим мы уложимся в один день.
– Хотелось бы. Нам нужно представить убедительную версию на предварительном слушании, если мы хотим избежать судебного процесса.
Девятипалый кивнул и осушил свою пинту. Едва он поставил стакан на стол, как к нему тут же подошел официант и подлил из кувшина еще.
– Угощайтесь, сэр. Мы с запасом для вас принесли.
Макгрей широко улыбнулся.
– Хорошо здесь обслуживают. Может, и вступлю в этот клуб.
– Прошу, не надо. Умоляю тебя.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?