Текст книги "Шанс Гидеона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shans-gideona-38490.jpg)
Автор книги: Памела Кент
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава ПЯТАЯ
Когда Ким оделась, было слишком рано для каких-либо занятий, и оставалось только пойти позавтракать, поэтому она проделала путь в маленькую гостиную, которую ей показали накануне вечером, и там нашла Макензи, пригревшегося у камина, и невероятное количество блюд, расставленных на буфете.
Ким съела яичницу с беконом, а потом Макензи подошел и уселся у ее ног, и она давала ему кусочки тоста, которые он принимал с таким видом, будто привык к подобным подношениям время от времени.
По некоторым признакам угадывалось, что здесь кто-то побывал до нее, а так как она уже видела на аллее огромную машину, то пришла к выводу, что это был Гидеон Фейбер, который заглянул сюда позавтракать, прежде чем отправиться в путь к месту работы.
После завтрака Ким вышла в холл, и там на нее наскочила Траунсер.
– К десяти часам, – сказала она. – Миссис Фейбер будет готова принять вас к десяти часам.
У Ким оставался почти целый час. На ней были брюки и толстый пуловер, она не стала переодеваться, а вышла через боковую дверь в сад. Несмотря на холод, день выдался чудесный для этого времени года, не было ни сырого тумана, ни обжигающего холода, какой она ожидала встретить на севере.
За оградой трудились садовники, и, подойдя ближе, она разглядела, что оранжереи и обогреваемые теплицы протянулись почти на четверть мили. Она мельком заметила сомкнутые ряды цветущих гвоздик. В другой оранжерее росли только огромные лохматые хризантемы, которые были повсюду расставлены в отделанных деревом комнатах Мертон-Холла.
За огородом раскинулось море фруктовых деревьев среди высокой травы, но в этот час было слишком сыро гулять по саду. Поэтому она взяла курс на конюшенные часы и приблизилась к современной постройке, в которой кипела жизнь. Верхние створки дверей были открыты, и обитатели конюшен завтракали, а одного из них, красивого гнедого скакуна, вытирали насухо. Возле лошади, которая, видимо, отлично брала препятствия, стоял высокий мужчина и разговаривал с конюхом, но как только Ким вошла во двор, взглянул на нее, словно видел раньше и поприветствовал.
– Здравствуйте! – произнес он, сорвав с головы шляпу и шагнув навстречу. – Похоже, вы привыкли вставать с петухами. Откуда приехали? Из Лондона? Вам здесь покажется скучно, если любите большой город.
– Нет, не люблю, – улыбнулась Ким в ответ.
Перед ней стоял крупный мужчина, широкий в кости, от которого веяло силой. Он обладал четкими чертами, свежим цветом лица и голубыми глазами, они окинули ее живым оценивающим взглядом с ног до головы. Именно так должен выглядеть глава охотничьего общества, который, начав травлю лисы, конечно, не отступится от своего. Он улыбнулся ослепительно белой заразительной улыбкой.
– Меня зовут Дункан, – сообщил он, протягивая руку, – Роберт Фэрфакс Дункан. Рад познакомиться с вами, мисс Ловатт. Я слышал о вашем приезде.
– О, значит, вы знаете, что я приехала сюда работать для миссис Фейбер? – Она пыталась угадать, кто бы это мог быть и почему он так уверенно говорит. А еще ей захотелось узнать, такого же он невысокого мнения о миссис Фейбер, как она о хозяине этого места.
– Конечно. Здесь любая новость – событие… А уж чей-то приезд – грандиозное событие! – Он, видимо, забыл, что все еще держит ее руку, и ей пришлось приложить усилие, чтобы высвободиться из сильных пальцев. – Простите! – Он заразительно рассмеялся. – Надеюсь, я не причинил вам боли? Просто не привык к миниатюрным молодым дамам вроде вас… В здешних краях таких и не видывали.
Она посмотрела на его лошадь и решила, что пора ее похвалить.
– Вы уже успели проехаться верхом? – поинтересовалась она. – Наверное, выехали еще затемно.
– Точно. Но это для меня лучшее время, если, конечно, погода позволяет. Люблю смотреть, как гаснут звезды и начинается рассвет. Всю прошлую неделю шли дожди, поэтому я почти не вылезал из дома. – Он свернул на дорожку, словно собрался проводить ее к дому, а она шла рядом, чувствуя себя коротышкой по сравнению с рослым спутником. – Кстати, я управляющий Гидеона, – пояснил он, – почти всю неделю только и занят тем, что выполняю его распоряжения. А живу в сторожке, вон там. – Он сделал неопределенный жест, указав в сторону. – То есть когда-то это была сторожка, а теперь ее переделали.
– Как мило, – заметила она. – Я всегда считала, что сторожки выглядят уютно и приветливо.
– В моей пока полный беспорядок, ведь я живу один, и, хотя некоторые холостяки отличаются аккуратностью, я не из их числа. – И вновь на его лице появилась заразительная улыбка. – Как-нибудь загляните ко мне, правда, вам придется пробираться сквозь груды мусора, но если я заранее буду знать о вашем приходе, то постараюсь навести порядок.
Она рассмеялась.
– В таком случае я не стану предупреждать вас и избавлю от хлопот.
– Уверяю, это не составит никакого труда, – сказал он чуть менее уверенно. – Кстати, вы ездите верхом? Гидеон мог бы дать вам лошадь, если захотите. А я буду рад иногда составить вам компанию.
– Спасибо, – ответила она, – я действительно езжу верхом. Мой отец был известным жокеем, но, боюсь, все его кубки и награды утеряны.
– Вы хотите сказать…
Она кивнула, прикусив губу.
– Да… И мама тоже. Они вместе были в самолете, когда тот… разбился.
Роберт Дункан был потрясен.
– Как жаль! Ужасно, что вы пережили такое… Сколько вам тогда было?
– Восемнадцать. Теперь мне двадцать пять.
– С трудом верится. – По тому, как он посмотрел на нее неверящим взглядом, она поняла, что он говорит правду.
То ли все дело в легкой темной челке на лбу, то ли в чистосердечном взгляде голубых глаз, но по виду не скажешь, что она смущается в присутствии мужчин, пусть даже они смотрят на нее так, как он, подумал Дункан. Впрочем, это можно объяснить тем фактом, что не так уж часто до сих пор ей приходилось иметь с ними дело. Хотя для такого возраста это маловероятно. Скорей всего, решил он, это объясняется тем, что она знает довольно много о мужчинах и перестала смотреть на них как на что-то загадочное, потому что теперь они для нее своего рода открытая книга.
Как бы там ни было, если не считать ее взгляда, она была похожа на эльфа и для мужчины его роста очаровательно маленькая. В свитере и брюках она казалась влекущей и ранимой, а цвет лица и волосы у нее были восхитительны. Неловко пошарив в уме, он попытался найти, с чем бы ее сравнить, и придумал только гардению – да, в ней была тонкость гардении и такая же нежность. Как же повезло миссис Фейбер!
– Я помню, какие бесподобные трюки выделывал на международных выставках лошадей капитан Люсьен Ловатт, – сказал Дункан. – Это, случайно, не ваш отец?
– Да, это он, – с гордостью призналась она.
Дункан вновь протянул ей руку.
– Тогда мы не можем оставить его дочь без утренней прогулки. Я поговорю с Гидеоном, когда он вернется. Есть у нас маленькая гнедая кобылка, которая прекрасно вам подойдет. Уверен, он согласится одолжить ее вам.
– Уверены? – переспросила она, бросив на него искоса чуть скептический взгляд.
Дункан улыбнулся, словно понял значение этого взгляда.
– Вы не должны ошибаться насчет Гидеона, – заметил он. – Есть в нем чуть-чуть от фанатика, но временами он вполне разумен. Мать вечно путает его карты, впрочем, и ее можно понять. Вы уже виделись с ней?
– Да, мы познакомились вчера вечером.
– Тогда, наверное, вам понятно, что я имею в виду… Она никогда ни в чем не помогала Гидеону. Живет в собственном мирке.
– Возможно, он сам способствовал этому, – предположила Ким.
Ее собеседник улыбнулся, словно последнее замечание слегка позабавило его. Затем вдруг он стал совершенно серьезен.
– Кстати, как бы не забыть. Вчера вечером звонила Нерисса. У нее неприятности… Передадите миссис Фейбер?
– Какого рода неприятности? – поинтересовалась Ким,
прекрасно понимая, что это не ее дело.
Дункан бросил на нее взгляд.
– Семейные неурядицы… Миссис Фейбер поймет.
– Вот как? – сказала Ким. – А вчера вечером мистер Фейбер старался внушить мне, как повезло его сестре, ведь у нее образцовая семья.
Роберт Дункан пригляделся к ней повнимательней. Ей показалось, что он не намерен отделаться пустой отговоркой.
– Нерисса звонила мне, потому что Гидеон был дома, – объяснил он. – Нерисса знала об этом, поэтому связалась со мной… Она и раньше так делала.
– Понятно, – произнесла Ким.
Он оставил ее у ступенек на террасу, снял шляпу и подождал, пока она не исчезнет в доме, затем повернулся и зашагал обратно. Войдя в дом, Ким взглянула на циферблат огромных часов в холле и запаниковала. Стрелки показывали без пяти десять. Времени переодеться во что-нибудь более подходящее не оставалось, поэтому Ким просто забежала в библиотеку, схватила блокнот и пару недавно отточенных карандашей и помчалась по лестнице.
Траунсер уже поджидала ее и провела в личные покои миссис Фейбер почти без опоздания. На этот раз Ким оказалась в гостиной, и там, к своему удивлению, обнаружила миссис Фейбер, уютно устроившуюся в удобном кресле. Выглядела хозяйка не только хорошо отдохнувшей, но и готовой принимать посетителей. Одета она была самым тщательным образом – костюм из тонкого кашемира мягкого розового оттенка и маленькие бархатные туфельки такого же цвета на изящных ногах.
Миссис Фейбер протянула Ким руку, искренне радуясь се приходу. Когда девушка извинилась за свой неподобающий вид, она покачала головой и воскликнула:
– Чепуха! Как будто это имеет значение, дорогая. В любом случае вы выглядите очаровательно… Но, пожалуйста, не попадайтесь в таком виде на глаза Гидеону, – взмолилась она, понижая голос до шепота, хотя в комнате они были одни. – Он терпеть не может, когда женщины ходят в брюках, как впрочем, и когда они злоупотребляют губной помадой и прочей косметикой. В душе он немного ханжа, знаете ли.
– Разве? – спросила Ким, усаживаясь напротив.
– О да. Склонность к пуританству, доставшаяся ему от деда. Тот был церковным старостой и все такое прочее… из пресвитериан, – еще один переход на свистящий шепот, сопровождаемый кивком головы.
Ким приготовила блокнот и карандаши.
– Мы сегодня будем работать? – спросила она.
– Позже. – Миссис Фейбер явно готовилась к длинному разговору и собиралась получить от этого максимум удовольствия. – А вот моя семья была совсем другая. Совсем другая, – продолжала она. – Отец был очень веселый человек, любил балы, развлечения и все такое прочее. Мама тоже. В нашем доме никогда не было скучно, и, я уверена, вы нашли бы атмосферу восхитительной. Постоянно кто-то приезжал, уезжал, нас навещали важные люди и оставались на уик-энд. Однажды нам даже пришлось принимать премьер-министра.
– Вот как? – спросила Ким, изображая необычайную заинтересованность.
– А еще у нас побывала одна прелестнейшая дама, чье имя в то время связывали с другой очень важной особой…
Только я уже не помню с кем. Ничего скандального, вы понимаете? – спросила она, озорно взглянув на Ким. – Правда, не совсем респектабельно… По крайней мере мне так показалось в то время. Естественно, мама не могла позволить, чтобы я хоть как-то коснулась того, что отдаленно напоминает скандал, но она признавала необходимость придерживаться широких взглядов. Только то, что мы считали широким взглядом в те дни, сегодня покажется обычным чванством, не так ли? – обратилась она к Ким, протянув к ней обе руки, унизанные кольцами, с таким видом, будто все это ее чрезвычайно забавляет, и неважно, есть в этом чванство или нет.
– Да, наверное, так.
Ким старалась получше разглядеть комнату, ее удивляло, что в отделке, выполненной почти в том же стиле, что и в спальне, было довольно много сугубо модных деталей, чего она никак не ожидала увидеть.
Например, телевизор в очень красивом корпусе слоновой кости. На маленьком столике возле рабочей корзинки стоял транзистор, на низких книжных полках теснились современные романы – а среди них довольно много триллеров. На стенах висели красивые натюрморты с цветами, но было несколько и абстрактных картин. Мебель – большей частью современная, но ковер старинный, китайский… изысканно красивый ковер. В высокой японской вазе стояли золотистые хризантемы из оранжереи, а в стеклянной горке можно было увидеть все необходимое для смешивания коктейля. Миссис Фейбер проследила за взглядом Ким, и в ее прозрачных серых глазах заплясали шаловливые огоньки.
– Нет, дорогая, я не пью, – заверила она девушку. – Но мне нравится угощать друзей, когда они навещают меня.
Доктор иногда проводит здесь весь вечер, а он любит виски. Боб Дункан тоже любит виски… Моя дочь, Нерисса, очень современна, знаете ли, так вот она любит розовый джин.
Это напомнило Ким, что она должна передать сообщение Роберта Дункана, которое он получил по телефону.
– О Господи! – воскликнула миссис Фейбер, – это значит, снова неприятности с Ферн… Моя внучка, знаете ли. Посещала школу совместного обучения, и иногда с ней довольно трудно. Мальчики, знаете ли… Их была целая вереница!
А теперь, кажется, все серьезно.
– Вы имеете в виду, что она хочет выйти замуж? – спросила Ким.
Миссис Фейбер энергично закивала.
– Боюсь, весьма неподходящий молодой человек… Ни денег, ни происхождения. Вообще ничего! Мы скрываем это от Гидеона.
Ким поняла почему. «Брак – удел немногих», – говорил старший Фейбер. Он гордился, что у его племянницы хорошая голова. Он хотел, чтобы она сделала карьеру, а она собирается замуж… Что вполне понятно, если вам семнадцать и вы по уши влюблены! Миссис Фейбер тяжело вздохнула.
– Ох-ох-ох, – сказала она. – Нериссе придется очень нелегко! Неудивительно, что она вчера позвонила. Боб очень мил, что скрывает от Гидеона… Хотя, конечно, он знает, на что способен Гидеон. Может быть сейчас, когда он уехал, она позвонит мне. Нужно постараться придумать, как утешить ее.
Ким внимательно смотрела на хозяйку. Та казалась искренне обеспокоенной делами дочери, и впервые в серых глазах потухли веселые огоньки. Она откинулась в кресле и покручивала бриллиантовый солитер на мизинце левой руки, а часы на камине деликатно отсчитывали минуты, нарушая тишину, царившую в комнате. Затем суетливо вошла Траунсер, неся на подносе какое-то питье для хозяйки и кофе для Ким, и пожилая дама, случайно остановив взгляд на телевизоре, видимо, вернулась из далекого прошлого, куда ее унесли мысли. Она подалась вперед и вновь беззаботно защебетала:
– Я так люблю смотреть телевизор, а вы, дорогая? Особенно вестерны… Они такие захватывающие! И пьесы, где есть убийства! По-настоящему хорошее убийство меня приводит в восхищение!
Поймав взгляд Ким, Траунсер поинтересовалась, подать ли сливки и сахар к кофе. Ким машинально ответила «да», Траунсер выразительно тряхнула головой и удалилась.
Следующие полчаса миссис Фейбер болтала о пьесах, книгах, светской хронике, которую она никогда не пропускала, затем задала несколько несвязных вопросов Ким о ее жизни и образовании, а когда услышала, что ее секретарша дочь Люсьена Ловатт, то пришла в восторг.
– Ах, дорогая, я когда-то следила за его успехами с высочайшим интересом, – призналась она. – Нет лучшего зрелища, чем мужчина на лошади… Я люблю и лошадей, но мужчина на лошади – нечто особое. Однажды мне сделал предложение самый красивый мужчина из всех, кого я знала в моей жизни, когда мы оба ехали верхом в маленькой роще, надвигались сумерки, мы выехали на широкое поле… Я никогда не забуду этого!
Хозяйку начало клонить ко сну, и Ким мягко спросила:
– А мистер Фейбер, ваш муж, ездил верхом?
В ответ раздался звонкий смех.
– Нет, дорогая, он выглядел бы очень смешно на лошади. Он был несколько крепок, знаете ли, и коренаст… Я любила его. По-настоящему любила!
Тут внимание Ким привлекло нечто среднее между астматической одышкой и ворчанием, звук доносился буквально из-под ее стула. Ким наклонилась. Из корзинки, стоявшей прямо под сиденьем, вылез маленький старый мопс и возмущенно посмотрел на нее близорукими глазками. Это была Джессика с дурным характером, о которой говорил Гидеон Фейбер. Однако она не стала цапать за пальцы Ким, когда та попыталась завязать с ней дружбу.
Миссис Фейбер, которую уже одолевал сон, пробормотала:
– Вы ведь не откажетесь иногда погулять с Джессикой? Если она не выходит регулярно на прогулку, ее мучают ужасные запоры.
Ким сунула блокнот под мышку, опустила карандаши в карман и бесшумно, на цыпочках, вышла из комнаты. Так закончилось ее первое утро на новой работе.
Глава ШЕСТАЯ
В этот день Ким больше не видела хозяйку, потому что после ленча ей сообщили, что миссис Фейбер собирается днем отдохнуть, а вечером, вероятно, она не захочет никого принимать.
Чтобы убить время, Ким взяла собак на прогулку. Когда Джессика устала, что произошло очень быстро, она понесла ее под мышкой, а Макензи рвался вперед, кидаясь во все грязные лужи и делая короткие пробежки по мокрым полям в погоне за неуловимыми зайцами и воображаемыми грызунами, так что потом его пришлось тщательно отмывать и обсушивать. Бутс, которая поначалу собиралась было составить им компанию, предпочла, в конце концов, не покидать свою теплую корзинку, и Ким, прежде чем уйти, присела рядом с ней на корточках, ласково погладила собаку и прошептала ей на ухо несколько сочувственных слов.
Когда Ким вернулась с прогулки с разгоряченными щеками, она уже не сомневалась, что полюбит места вокруг Мертон-Холла. Местность здесь идеально подходила для прогулок – безлюдная, но прекрасная в своей открытости; пустоши, вторгшиеся сюда, были полны чарующих красок зимним днем. Когда солнце начало клониться к заходу, казалось, за багровые холмы вдалеке опускается огненный шар и его беспощадный свет отражается во множестве ручьев. Когда Ким повернула к дому, в бледнеющей голубизне неба появились первые звездочки, а сумерки наполнились влажным дразнящим запахом папоротника. Ким не хотелось заходить в дом, но его тепло приятно манило. В библиотеке уже был разожжен камин и приготовлен поднос с чаем.
Оказалось, она нагуляла аппетит, позволивший ей весьма основательно уменьшить горку оладьев, поданных на подогретом блюде, а затем переключиться на хлеб с маслом и кекс. Справиться с последним помог Макензи, да и Джессика непрестанно подвывала, клянча кусочки. Что касается Бутс, то она громко прохрапела все чаепитие.
На следующее утро миссис Фейбер послала за Ким. На этот раз она объявила, что много думала о своих мемуарах. Но когда Ким открыла блокнот и приготовилась писать, мысли автора разлетелись, а воспоминания стали несколько туманны. Миссис Фейбер поговорила немного о своем детстве, вспомнила родителей и их пристрастие к балам… Но все это звучало очень несвязно, и предложения оставались незаконченными. Например, вспоминая свой первый бал и описывая свое тогдашнее платье, расшитое серебряными цветочками, она вдруг заметила, что на Ким хорошо сшитое темно-голубое шерстяное платье с белой отделкой на воротнике и манжетах, и тут же принялась расхваливать наряд секретарши, утверждая, что он ей очень к лицу.
– Вы такая хорошенькая, что мы просто обязаны устроить в вашу честь бал, – неопределенно объявила она. – Вы могли бы надеть мое бирюзовое колье и браслеты… они очень подошли бы к вашим волосам.
– Благодарю вас, миссис Фейбер, – ответила Ким, – но я здесь для того, чтобы помочь вам с вашей книгой… Не забыли?
– Да, конечно, конечно, – слегка нетерпеливо отмахнулась она. – У вас уже, несомненно, был первый бал?.. Ваши родители постарались сделать его чудесным? Я всегда полагала, что для девушки так важно…
– Мои родители умерли, – тихо напомнила Ким.
– Ах да, конечно… Бедное дитя! Вашим отцом был тот красивый капитан – Люсьен Ловатт, не так ли? А знаете ли, – захихикала она, прикрывшись кружевным носовым платком, – одно время я была в него по уши влюблена! Да, в самом деле!.. Такой интересный, ладный мужчина, к тому же всегда ездил на белой лошади. Или на серой…
– На черной, – поправила Ким. – Он называл ее Черный Дьявол и выступал на ней много лет.
– В самом деле? Ну разве это не любопытно? – лично ей эта мысль показалась явно любопытной, потому что она откинулась в кресле и принялась подробно рассуждать о черной лошади капитана Ловатт, а намерение продолжить мемуары – или хотя бы начать работу – было временно забыто.
Траунсер принесла кофе, позже зазвонил телефон, и поднялась суматоха, потому что звонила Нерисса, которая собиралась приехать в Мертон-Холл, как только у нее появится возможность оставить семью.
– Я должна повидать тебя, мама… – Ким ясно слышала взволнованный голос, так как миссис Фейбер держала трубку подальше от уха, и несчастья Нериссы разносились по комнате с такой настойчивостью и четкостью, словно она сама здесь находилась. – Я должна повидать тебя и обсудить все вопросы… Филип ничего не понимает. Впрочем, и не хочет понимать! А сейчас произошло нечто такое, что необходимо пресечь в корне, чтобы в будущем всем нам не сожалеть!
– Боже мой! – отозвалась ее мать. – Как это плохо!.. Прямо не знаю, что тебе посоветовать. К тому же Гидеон будет дома.
– Я не желаю видеть Гидеона!
– Боюсь, тебе придется повидаться с ним, если он будет здесь! Иногда его посещают совершенно блестящие идеи! Возможно, он тебе что-то посоветует…
– Ни за что! – твердо и бескомпромиссно произнесла Нерисса. – Меня не интересуют советы Гидеона. Он слишком часто давал их в прошлом…
– Но он так любит этого ребенка. И никогда не посоветует ей ничего дурного.
– А если Гидеон решит, что, поддержав девочку, он сможет со мной рассчитаться, то так и сделает… Не сомневаюсь. – Голос Нериссы неприятно резал слух. – Я знаю, что говорю, мама.
Миссис Фейбер вздохнула и согнала Джессику с колен, словно вес мопса в сочетании с проблемой дочери, от которой, видимо, ей не удастся отмахнуться, был слишком для нее тяжел. В любом случае конец недели будет безнадежно испорчен.
– Что ж, дорогая, приезжай пораньше в пятницу, а Гидеон, возможно, вернется домой только в субботу, ближе к вечеру, так что ты сможешь уехать в город дневным поездом. Но я бы не стала рассчитывать на то, что тебе удастся избежать встречи с ним. В конце концов, он здесь хозяин…
– Он везде стремится быть хозяином, – колко прокомментировала Нерисса. А затем поспешно добавила: – Ладно, пока, мама. Сегодня мы ждем гостя к обеду – какой-то важный деловой коллега Филипа. Все должно быть безукоризненно, и мне предстоит еще многое приготовить.
Она повесила трубку, а миссис Фейбер все сидела и смотрела на телефон, который так внезапно замолчал, затем покачала головой.
– Бедняжка Нерисса! – сказала она, – Как бы мне хотелось ей помочь, но я не очень хорошо разбираюсь в подобных делах. По правде говоря, я плохо знакома с сегодняшними порядками. В мое время все было бы, конечно, просто… Заперли бы девушку в комнате и продержали на хлебе и воде несколько дней. Ну, может быть, не совсем на хлебе и воде, но лишили бы ее всех вкусных вещей и не позволили бы иметь никакой свободы.
– Но отчего? – спросила Ким, слегка потрясенная. – Что она такого совершила, чтобы запирать ее в комнате?
Миссис Фейбер вновь покачала головой.
– Влюбилась в неподходящего молодого человека. Кажется, я уже упоминала об этом, а он, видимо, совершенно никуда негодная партия… Студент, будущий художник, почти без всяких средств, чтобы содержать жену. Ферн что-то говорила о студии в Париже, которую им предоставит их друг, если они поженятся… Кроме того, Ферн полагает, что сможет зарабатывать деньги уроками английского или что-то в этом роде. Какая-то чепуха!
– Но отчего же? Если они любят друг друга…
Миссис Фейбер жалостливо улыбнулась.
– Дорогая моя девочка, разве вы никогда не слышали о том, что когда в дверь стучится бедность, любовь вылетает в окно? Все это никуда не годится… Дочь Нериссы – редкая красавица, уверяю вас! – и вдруг собралась выйти замуж, не считаясь с чувствами родителей.
– Но ведь ее отец не возражает…
– Ее отец довольно глуп, его занимает только бизнес. Я бы предпочла другого мужа для Нериссы, но в то время это казалось хорошим выходом… Все эти вечные ссоры с Гидеоном так действовали мне на нервы! У Нериссы были свои собственные деньги, конечно. Возможно, она вложила большую часть в бизнес Филипа, но сумма была довольно значительна.
– Значит, они могли бы что-то сделать для молодой пары… помочь им стать на ноги! – под влиянием порыва предположила Ким. – А вдруг он окажется хорошим художником, и вы еще будете гордиться им в один прекрасный день! По крайней мере, ваша внучка выходит замуж… или хочет выйти замуж… потому что она любит молодого человека, а не из-за семейных раздоров…
Ким замолчала, поняв, что, возможно, была не слишком осторожна, а миссис Фейбер в своем кресле, казалось, окаменела.
– Мисс Ловатт, – произнесла она тоном, в котором безошибочно угадывался упрек, – моей внучке только семнадцать, родители имеют право запрещать дочери все, что угодно до тех пор, пока ей не исполнится двадцать один. По линии моей семьи такое поведение никогда не было бы одобрено, и среди множества лиц, породнившихся с нами, которыми мы можем гордиться, были политики, судья Верховного суда, который женился на моей сестре и увез ее в Бомбей, воины и создатели империи, а также члены титулованных семей, но никогда не было ни одного художника, потому что люди этого сорта почти всегда выходцы из низов и не более вхожи в наш круг, чем люди, связанные со сценой. Даже поэт, проникший в семью, вызвал бы немалое неудовольствие, хотя, естественно, мы все восхищаемся произведениями Киплинга и Теннисона и, конечно, дорогого мистера Браунинга.
Ким сдалась, а когда узнала, что ее услуги в этот день больше не понадобятся, отправилась на очередную прогулку, во время которой встретила Роберта Дункана, возвращавшегося домой за рулем фургона. Ему захотелось подвезти ее, и он уже собрался отправить ее собак в кузов к своим собственным – черному красавцу Лабрадору и терьеру по кличке Киппс, но Ким предпочла пройтись, кроме того, она сомневалась, что Джессика поладит с Киппсом, даже если она не спустит собаку с колен, поэтому пришлось отказаться от предложения, и у Дункана был разочарованный вид.
– Как-нибудь в другой раз, – сказал он. – Я мог бы покатать вас, когда вы оставите собак дома. Мы выпили бы где-нибудь чаю… – при этой мысли его лицо оживилось, – или даже пообедали. Когда у вас выходной?
Ким пришлось признаться, что этот вопрос она еще не выяснила.
– Вам положен выходной раз в неделю. Нельзя же быть все время на побегушках у этой старушенции.
Ким расхохоталась.
– С тех пор, как я приехала в Мертон-Холл, я ни разу и полдня не проработала. Миссис Фейбер часто заводит разговор о своих мемуарах, но, видимо, она не способна сосредоточиться, чтобы начать работу. Или, возможно, она вообще не привыкла концентрировать свое внимание на чем-либо…
– Кроме себя, – добавил Боб, поджав губы. – Ей это очень хорошо удается, вы заметили?
– Мне кажется, это происходит оттого, что она предоставлена самой себе. Сын не слишком много уделяет ей времени.
– А дочь так просто удрала. Вы, кажется, еще не видели Нериссу? Вам станет ее немного жаль, когда вы с ней познакомитесь.
– Сейчас у нее неприятности с дочкой…
– С Ферн? – невозмутимо спросил он. – Характером она в отца, а внешность у нее от матери. Для Гидеона она свет в окошке.
– В самом деле? – неожиданно заинтересовалась Ким. – Не знала этого.
Но во время разговора с мистером Фейбером она поняла, что он очень гордится своей племянницей.
Послышался стук копыт по хорошо укатанной дороге, и к ним подъехала всадница на великолепном чалом скакуне. Ким показалось, что у нее не особенно привлекательная внешность, но всадница была, безусловно, молода и в седле держалась превосходно. А еще она была одета по всем правилам для верховой езды – котелок и безукоризненный шарф, хотя собиралась только дать поразмяться лошади, а вовсе не участвовать в охоте.
– Привет, – слегка протяжно сказала незнакомка, подъезжая к ним ближе.
Темные глаза с интересом осмотрели Ким, это были, безусловно, очень заметные глаза. В них как будто светились крошечные зеленоватые огоньки. Очень умеренная косметика в основном подчеркивала глаза, и казалось, они действительно притягивают к себе, как магнит. У нее была хорошая кожа, строго поджатые губы, отличная фигура.
– Добрый день, миссис Флеминг, – приветствовал ее Дункан. – Вы знакомы с мисс Ловатт?
– Нет. – Миссис Флеминг кивнула девушке с высоты. – Хотя, конечно же, слышала о вас. Новости в Мертоне расходятся молниеносно. Вы здесь, чтобы помочь миссис Фейбер облегчить ее душу… мемуары, кажется? Надеюсь, вы не умрете от скуки к тому времени, как доберетесь до последней главы.
– Думаю, что нет, – ответила Ким. Интуиция подсказывала быть очень осторожной с этой женщиной, чей взгляд ей совсем не понравился. – Как бы там ни было, я здесь выполняю работу.
– Конечно, – согласилась миссис Флеминг. – А работа – это работа, не правда ли? Хорошо, если за нее прилично платят, и плохо, если нет. Миссис Фейбер может себе позволить быть щедрой, поэтому я не дала бы ей скупиться в отношении вас.
– Меня совершенно удовлетворяет договоренность, которая была достигнута перед моим отъездом из Лондона, – натянуто сказала Ким.
Тонкие брови всадницы приподнялись дугой.
– О, так вы, оказывается, приехали из Лондона? Наверное, будете скучать по магазинам и ярким огням?
– Думаю, что нет.
Миссис Флеминг повернулась к Бобу Дункану.
– Кстати, Боб, ты должен заглянуть ко мне как-нибудь на коктейль. Мне не нравится, когда друзья забывают обо мне. Хватит того, что Гидеон возвращается к вам только на выходные, но ведь ты всегда здесь. Обязательно приезжай в Фэллоу-филд. Как насчет завтрашнего вечера?
– Буду очень рад, – ответил Боб.
– Превосходно. Жду тебя около шести.
Она повернула лошадь и помахала Ким рукой в перчатке.
– До свидания, мисс Ловатт. Не перетруждайтесь на работе!
Прозвучала ли в последнем шутливом пожелании насмешливая нотка, легкая колкость? Ким раздумывала над этим, глядя вслед удалявшейся всаднице. Миссис Флеминг красиво держалась в седле – прямо, расправив плечи, котелок был сдвинут на бок ровно настолько, насколько нужно, – звон копыт по скованной морозцем деревенской дороге отдавался высокомерным эхом, заставлявшим Ким отчего-то хмуриться.
Боб улыбнулся ей, и она тут же позабыла о всяком высокомерии.
– Моника – что надо… Моника Флеминг. Она дружит с Гидеоном, и они вдвоем… владеют практически всем Мертоном и еще большим куском окрестностей, – сказал он. – Она живет в поместье Фэллоу-филд, в четырех милях отсюда. Нет необходимости говорить, что она вдова.
«И дружит с Гидеоном», мысленно повторила Ким. Что ж, к ней это не имеет никакого отношения!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?