Текст книги "Маленький скандал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/malenkiy-skandal-12273.jpg)
Автор книги: Патриция Кэбот
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 2
Кроме жара от огромного кухонного очага, который волной обдал Кейт Мейхью, когда она проскользнула в дверь, ее ждала еще Пэтси, поденщица, закружившая ее в своих объятиях – самый настоящий ураган розовых щек и кружевных нижних юбок.
– О, мисс! – закричала Пэтси, подбегая к девушке, которая даже не успела закрыть за собой дверь. – И что, вы думаете, произошло на этот раз? Никогда не догадаетесь!
– Генри засунул еще одну змею отцу в карман халата, – предположила Кейт, стягивая перчатки.
– Нет…
Кейт занялась пуговицами на своем пальто.
– Тогда, значит, Джонатан опять в присутствии матери произнес то слово.
– Какое слово, мисс?
– Ты знаешь, какое слово. То, что начинается с буквы «е».
– Да нет, мисс, ничего подобного! Как вы думаете, кто ждет вас в гостиной?
– Если лорд, то это, по правде говоря, очень кстати. – Кейт развязала капор и повесила его на деревянный крюк у двери. – Он должен был встретить меня на концерте, и я целый час повсюду искала его.
– Он сказал, что, видимо, перепутал церкви. – Пэтси шла за Кейт по пятам, пока та пробиралась через кухню. – Старый Филлипс очень расстроен, а хозяин просто вне себя! Он протоптал до дыр пол за дверью гостиной, пытаясь придумать предлог, чтобы туда зайти!
Кейт остановилась перед зеркалом у лестницы, которое там повесили специально для того, чтобы служанки могли поправить свои чепцы, прежде чем пройти в дверь, ведущую из служебных помещений, и безуспешно попыталась убрать со лба локон. Ее щеки, и без того розовые от холодного весеннего ветра, не нуждались в пощипывании, однако нос, пожалуй, чересчур покраснел. Малая толика муки из буфетной комнаты прекрасно устранила этот недостаток.
– Бедный Фредди, – вздохнула Кейт. – Давно он там?
– Почти с тех пор, как вы ушли. – Пэтси стояла справа от Кейт и говорила с ее отражением в зеркале.
– О Господи, – промолвила Кейт. И снова вздохнула. – Миссис Следж, наверное, злится?
– Вовсе нет! Завтра она просто раздуется от гордости, когда дамы из ее благотворительного швейного кружка начнут спрашивать, что это за роскошный экипаж стоял у ее дома, а она сможет сказать им, что это был сам граф Палмер…
– …который приехал навестить гувернантку ее детей? – Кейт прикрепила камею на кружевной воротник блузки. – Я бы сказала, что вряд ли.
– Этого она им не скажет. Она все повернет так, будто он приезжал поговорить с ней…
Служебная дверь распахнулась, и Филлипс, дворецкий, показался на верхней ступени лестницы. Девушки встрепенулись, и Пэтси кинулась к большому столу из толстых досок, на котором была разложена всевозможная медная посуда, и принялась старательно наводить на нее блеск.
Кейт не повезло. Внизу у нее не было никаких обязанностей, и поэтому, по мнению дворецкого, делать ей здесь было нечего. Спускаясь по узкой лестнице с самодовольным видом, он сказал:
– Мисс Мейхью, мне кажется, я неоднократно говорил вам, что хозяину не нравится, когда вы пользуетесь входом для слуг. Как гувернантке его детей вам пристало пользоваться главным входом.
Кейт очень хотелось сообщить дворецкому, что она предпочитает служебный вход парадному – в основном потому, что таким образом ей, как правило, удается избегать встреч с ним, хотя до сих пор не решалась говорить об этом вслух, и уже открыла было рот, но он продолжал говорить.
– И если бы вы на этот раз воспользовались парадной дверью, то не преминули бы обратить внимание, что его сиятельство граф Палмер уже почти два часа ждет вас в гостиной.
– Ах, мистер Филлипс, мне так жаль. Лорд Палмер должен был встретить меня на концерте сегодня вечером, и я подозреваю, что мы каким-то образом разминулись. Просто нет слов, чтобы выразить, как…
– В будущем, мисс Мейхью, – бесстрастно продолжал дворецкий, не обратив внимания на ее слова, – если вам вздумается пригласить в этот дом титулованных особ, будьте любезны заранее ставить меня в известность, чтобы я мог своевременно успеть разлить в графины хороший коньяк ради такого уважаемого гостя.
Кейт поняла, что Филлипс еле сдерживает гнев. Он не кричал и не бросался различными предметами – вышколенный слуга никогда не опустится до подобного проявления эмоций. Однако интонации его речи подсказали Кейт, что он злится, даже разъярен… и все потому, что ему пришлось подносить графу не самый лучший коньяк. Дворецкий такого ранга, как Филлипс, может даже умереть от такого позора.
И уж точно, он никогда не простит этого Кейт. По правде говоря, у них и без того отношения складывались не лучшим образом. Она принесла с собой в дом кошку – и Филлипс расценил это как оскорбление, направленное против него лично, поскольку, по его мнению, кошки были грязными тварями, пригодными лишь для ловли крыс по подвалам. А теперь она еще и унизила его.
Похоже, ей пора подыскивать себе другое место.
– Сказать по чести, мистер Филлипс, – начала Кейт, зная, что никакие ее оправдания не встретят сочувствия, однако решила все же попытаться спасти положение, – если бы я имела хоть малейшее представление, то…
– Не извиняйтесь передо мной, мисс Мейхью, – сухо бросил дворецкий. – Это хозяин старается развлечь графа вот уже в течение целых двух часов, пока вас не было.
Кейт пожала плечами. Что ж поделаешь, если Фредди настолько рассеян, что не может запомнить даже самый простой адрес. И разве она виновата, что он решил дожидаться ее возвращения именно в гостиной Следжа? И вообще, как Филлипс своим «в течение целых двух часов, пока вас не было» смеет намекать на то, что она где-то болтается, когда он прекрасно знает, что сегодня вечером ей разрешили уйти пораньше! В самом деле, в ее единственный свободный вечер ей могли бы позволить…
Но спорить было бесполезно. Во всяком случае, с таким человеком, как мистер Филлипс.
Приподняв юбку, Кейт стала подниматься по лестнице к двери в хозяйскую часть дома. Ей пришлось бочком протиснуться мимо Филлипса, однако он сделал каменное лицо, будто ее не заметил. И к лучшему, решила она, поскольку, скажи он еще хоть слово, она в своем нынешнем настроении могла бы надерзить ему – например, заявить этому мошеннику, что он подменяет хороший кларет худшим по качеству, а счет хозяину выставляет как за высокосортный.
Или, еще хуже, разнюхать какую-нибудь его тайну, которую он старательно скрывает, как время от времени делают ее юные подопечные.
Мистер Следж, как и говорила Пэтси, нервно вышагивал по густому ворсу восточного ковра перед дверью в гостиную. Услышав шаги, он поднял глаза и бросился к Кейт.
– Ох, мисс Мейхью, как я рад, что вы вернулись! – Он даже не старался скрыть облегчение. – Граф Палмер – он там, внутри, и ждет вас. Я принес ему сегодняшнюю газету. Я, знаете ли, не успел ее выбросить. Я подумал, что ему может понравиться.
Кейт улыбнулась своему хозяину. Сайрус Следж был неплохим человеком. Правда, он был не слишком умным и женился на своей уродливой родственнице, даже не подумав о том, что она в один прекрасный момент может унаследовать целое состояние – состояние, из которого теперь платили жалованье Кейт, а также содержали несколько миссий и сотни жителей Папуа – Новой Гвинеи, снабжая их обувью и Библиями.
– Я думал, – прошептал мистер Следж, – дать его сиятельству один из трактатов преподобного Биллингса, тот, что посвящен миссионерской деятельности. Как вы думаете, мисс Мейхью, это его заинтересует? Многие богатые молодые люди нашей страны не особенно интересуются судьбой менее счастливых. Их головы забиты охотой и театром. Но мне кажется, это происходит потому, что они не знают. Зачастую, видите ли, у них не было возможности узнать, как тяжело жить новогвинейцам, у которых нет ни охоты, ни театра, не говоря уже о Боге…
Кейт кивнула:
– Совершенно согласна с вами, мистер Следж. В следующий раз, когда его сиятельство заедет к нам, обязательно поговорите с ним об этом. Я полагаю, ему это доставит большое удовольствие.
Обычно бледное лицо мистера Следжа зарделось от удовольствия.
– Правда, мисс Мейхью? Вы правда так думаете?
– Конечно, я так думаю. – Кейт взяла его под руку и повлекла прочь от двери в гостиную. – Я в самом деле думаю, что вам с миссис Следж нужно подобрать для Фредди – то есть для его сиятельства – целую кипу трактатов преподобного Биллингса и попросить его почитать их сегодня вечером, чтобы потом, когда он появится здесь в следующий раз, вы могли бы его как следует проэкзаменовать по их содержанию.
У мистера Следжа даже перехватило дыхание от подобной перспективы.
– Прекрасная идея! Я сейчас же передам ваши слова миссис Следж. У нас есть несколько очень милых новых книг – разве вы не знаете, мисс Мейхью? – и все они о том, в каких ужасных условиях простые женщины Папуа – Новой Гвинеи рожают детей и как усердно преподобный Биллингс раббтал над тем, чтобы улучшить эти условия…
– О! – восхитилась Кейт. – Это как раз то, что нужно его сиятельству.
Мистер Следж поспешил к себе, потирая руки в предвкушении того удовольствия, которое он надеялся получить от обращения графа в свою веру. Кейт, сдержав смешок, распахнула двери в гостиную.
– Ну, Фредди, готовься! Сейчас мистер Следж принесет свои трактаты. Думаю, это будет касаться вопроса о деторождении.
Высокий светловолосый мужчина, стоящий у камина, с виноватым видом повернулся к ней. Секундой позже Кейт поняла почему. Он нашел прекрасное применение газете ее хозяина, скатывая ее обрывки в маленькие шарики и бросая их в огонь, где они вспыхивали, превращаясь в пепел, который мощной тягой уносило в дымоход. Эта участь уже постигла страницы светских сплетен, и когда Кейт вошла в комнату, он подбирался к финансовым новостям.
– Ах, Фредди, – укоризненно покачала она головой, глядя на остатки газеты, которая еще утром была аккуратно разглажена – буквально отутюжена – Филлипсом, чтобы просушить еще влажную краску. – Знаешь, ты даже хуже Джонатана Следжа, а ему всего лишь пять лет.
Фредерик Бишоп, девятый граф Палмер, вздернул квадратный подбородок и капризно произнес:
– Тебя не было целую вечность. Должен же я был чем-то себя занять.
– И конечно, тебе пришло в голову почитать газету, – фыркнула она, пытаясь разгладить измятые листы. – Порвать ее в клочья и при этом даже не заглянуть в нее!
– А на что там смотреть? – скривился Фредди. – Обычная скучная ерунда о волнениях в Индии, ну и еще что-то в этом роде. Послушай, Кейт, что тебя так задержало? Я здесь уже несколько часов. Я ездил в ту церковь, но там не было никаких концертов. Там была только жена священника – ужасно противная особа, – которая была занята тем, что украшала стены сухими ветками к какому-то празднику. Она надерзила мне, когда я спросил о времени начала концерта Малера. Теперь, когда я вспоминаю ее, она сама мне кажется похожей на сухую ветку.
– Ты опять поехал не в ту церковь! И это был не Малер, а Бах. – Кейт опустилась на один из жестких парадных стульев Следжей. – Полонез был просто замечательный.
– К черту полонез! – разозлился граф Палмер.
– Ну, Фредди, – засмеялась Кейт.
– Я очень огорчен. – Фредди уселся на стул напротив нее. – Я пропустил концерт, и теперь уже слишком поздно, чтобы везти тебя на ужин. Следжи, эти глупые бараны, скоро улягутся спать, и тебе тоже придется идти к себе. А следующий свободный вечер у тебя будет только через неделю. Поэтому к черту полонез!
Кейт снова засмеялась.
– Ты сам виноват, ты же знаешь. Когда ты наконец возьмешь за правило записывать адреса, чтобы не забывать их?
Неожиданно граф лукаво посмотрел на нее:
– Если бы ты была такой дурой, чтобы выйти за меня замуж, то мне вообще не пришлось бы записывать адреса, потому что ты была бы рядом, чтобы их напоминать.
– Ну ты и сказал! Не могу себе представить, что в Лондоне найдется девушка, способная отказать мужчине, который называет ее дурой.
Фредди дернул себя за пышный рыжеватый ус.
– Ты понимаешь, что я имею в виду. И почему ты всегда такая упрямая?
– Я вовсе не упрямая, Фредди, – улыбнулась Кейт. – Ты ведь знаешь, что я тебя люблю. Просто не так, как жена должна любить мужа. В том смысле, что я не влюблена в тебя.
– Откуда ты это можешь знать? – удивился Фредди. – Ты ведь никогда раньше не влюблялась.
– Нет, – откровенно призналась Кейт. – Но в книгах-то я об этом читала!
Фредди пробурчал что-то не очень приличное.
– Тебе бы стоило попытаться прочесть хоть одну из них, Фредди, – мягко сказала Кейт. – Это тебе может понравиться.
– Сомневаюсь. И вообще, какое имеет значение, влюблена ты в меня или нет? Главное, что я тебя люблю. А ты всегда сможешь научиться любить меня. – Фредди оживился. – Жены всегда так делают. А в этом ты обскачешь всех жен моих друзей. Ты же сообразительная, наконец. Все говорили, что ты и минуты не сможешь пробыть гувернанткой, а смотри, как ты приспособилась.
– Кто это говорил, что я ни минуты не смогу пробыть гувернанткой? – возмутилась Кейт, но граф только отмахнулся от нее.
– Если надо, я могу быть очень милым, – сообщил Фредди. – Прошлой весной Виргиния Читтенхаус сходила по мне с ума. Говорю тебе, она горько плакала, когда мне пришлось признаться, что мое сердце всегда будет принадлежать тебе, даже несмотря на то, что у тебя за душой нет ни одного пенса и что для твоего возраста ты слишком остра на язык.
– Тебе не следовало отвергать Виргинию Читтенхаус, – с некоторым вызовом заявила Кейт. – Она вряд ли обладает острым язычком и, как я слышала, только что получила в наследство пятьдесят тысяч фунтов.
Граф Палмер снова вскочил со своего места и принял театральную позу.
– Мне не нужны пятьдесят тысяч фунтов! Мне нужна ты, Кэтрин Мейхью! – с пафосом произнес он.
– Скажи честно, Фредди, сколько рюмок коньяка ты выпил, пока ждал меня? – подозрительно посмотрела на него Кейт.
– Ты сейчас же бросаешь это гувернантское рабство, – объявил Фредди, – и мы с тобой бежим в Париж.
– Господи, Фредди, мы вцепимся друг другу в горло, еще не добравшись до Кале, и ты прекрасно это знаешь. Я искренне надеюсь, что ты просто пьян. Это единственное логичное объяснение твоему в крайней степени ненормальному поведению.
Граф с грустным видом опустился на стул.
– Я не пьян. Ожидая тебя, я начал беситься от скуки. Этот болван Следж заглядывал каждые пять минут и все спрашивал, не нужно ли мне чего-нибудь. Он даже пытался заговаривать со мной об этих папиных новых гинеях.
– Папуа-новогвинейцах, – поправила его Кейт с улыбкой.
Фредди отмахнулся:
– Какая разница? Где ты была, Кейт? Концерт должен был закончиться к девяти часам.
– Я приехала так скоро, как только смогла. Мне пришлось ехать на омнибусе, поскольку ты не появился и я оказалась лишена удовольствия воспользоваться твоим экипажем. – Она с упреком взглянула на него и приготовилась выслушать новую серию предложений о замужестве, однако неожиданно встрепенулась и добавила: – Да, чуть не забыла. По дороге домой я наткнулась на очень странную сцену. Прямо на улице – на Парк-лейн – я увидела мужчину, который держал на плече девушку и пытался запихнуть ее в карету.
Граф Палмер заерзал на стуле, и его красивое лицо потемнело.
– Ты все выдумываешь! Ты все выдумываешь, чтобы перевести разговор на другую тему. Знай, Кейт, у тебя это не получится. На этот раз я настроен очень решительно. Я все рассказал матери. Ей это не по душе, но она сказала, что если я намерен выставлять себя дураком, то она не в силах мне помешать.
Кейт сочла благоразумным не обратить внимания на последнюю фразу.
– Клянусь, я говорю правду. Меня это совершенно ошеломило. Мне пришлось пригрозить зонтиком, чтобы он поставил ее на землю.
Фредди моргнул.
– Это что, был араб?
– Наверняка нет. Это был джентльмен – по крайней мере он так утверждал. На нем был дорогой смокинг, и рядом болтались несколько совершенно тупых лакеев. Он довольно высок, и у него широкие плечи. А еще грива черных волос и загорелое лицо…
– Точно, араб! – возбужденно воскликнул Фредди.
– Ну, Фредди, это был не араб.
– Откуда тебе знать? Вполне мог быть и араб.
– Во-первых, он говорил со мной на прекрасном английском языке без малейшего акцента. И во-вторых, один из его идиотов-лакеев обращался к хозяину «милорд». К тому же у него были такие странные зеленые глаза, каких мне еще не доводилось видеть. У арабов глаза темные. А у него глаза были светлые, они почти светились, как у кошки.
Фредди помрачнел.
– Ты и в самом деле хорошо его рассмотрела.
– Конечно. Он стоял меньше чем в четырех футах от меня. И туман сегодня вечером не настолько густой. К тому же из дома падал свет.
– Из какого дома?
– Совсем рядом, вниз по улице. – Кейт указала на стену слева от них.
Граф Палмер заметно расслабился.
– Ах, – он закатил глаза, – Трэхерн!
– Прости, кто?
– Трэхерн. Он снял на сезон дом старого Келлога. Это первый сезон его дочери.
– Да, девушка, с которой он вел себя столь скверно, оказалась его дочерью. Очень упрямая молодая особа.
– Изабель, – сказал Фредди, сдерживая зевок. – Да, я встречал ее несколько раз. Насколько я понял, она такая же бешеная, как и ее отец. Устроила представление, появившись накануне в опере с чьим-то вторым сыном или что-то вроде того, у которого ни гроша за душой. Это было мучительно неудобно даже для такого много повидавшего человека, как я. Неудивительно, что старик был несколько резок с ней.
Кейт нахмурила брови.
– Трэхерн. Никогда не слышала о лорде Трэхерне. Конечно, я давно не бывала в обществе, но…
– Не Трэхерн. Уингейт. Берк Трэхерн, второй маркиз Уингейт. Или третий, или какой-то там еще. Как только удается все это вычислить, я до сих пор не понимаю!
– Уингейт? Звучит знакомо.
– Еще бы. Этот человек учинил однажды самый настоящий скандал – хотя, если подумать, ты тогда скорее всего еще училась в школе. А я еще был в Итоне. Помню, однажды твои мать с отцом говорили об этом за обедом с моими родителями. Да, такие вещи хочешь не хочешь всегда вызывают разговоры…
– Какие вещи? – Кейт не любила сплетни, поскольку в свое время ей приходилось бывать их объектом. И все же те глаза было нелегко забыть.
– Развод Уингейта. В течение нескольких месяцев только об этом и говорили. Это было во всех газетах… – Фредди неодобрительно нахмурился. – Не то чтобы я их читал, конечно, однако когда рвешь газеты, взгляд то и дело падает на разные сообщения.
– Развод? – Кейт покачала головой. – Ну, нет. Ты, должно быть, ошибаешься. Юная леди – Изабель – говорила, что ее мать умерла.
– Так оно и есть. Умерла без гроша на континенте после того, как Трэхерн перестал таскать ее вместе с любовником по судам.
– С любовником? – Взгляд Кейт застыл. Она никак не могла в это поверить. – Фредди!
– Ну да, это был настоящий скандал, – с удовольствием продолжал Фредди. – Он, Трэхерн, женился до нелепого молодым – по любви – на единственной дочери герцога Уоллеса. Кажется, ее звали Элизабет. Самое смешное, оказалось, что этот брак был браком по любви только с его стороны. Не прошло и года после рождения Изабель, и Трэхерн застал ее – я имею в виду Элизабет – в объятиях какого-то ирландца или что-то в этом роде во время бала в собственном доме! В смысле в доме Трэхерна. Он выбросил того парня со второго этажа – что я вполне понимаю – и на следующий день отправился прямиком к своему адвокату.
Кейт от удивления открыла рот.
– Господи, он умер?
– Трэхерн? Конечно же, нет. Я уверен, это тот, кого ты видела сегодня вечером. Он сколотил немалое состояние и, вполне понятно, с тех пор перестал появляться в приличных домах. Но по-моему, он понимает, что ему следует вернуться в общество, если он хочет выдать замуж свою мегеру.
Кейт, чтобы успокоиться, глубоко вздохнула. Давнее знакомство с графом Палмером подготовило ее к карьере учительницы более основательно, чем любые официальные курсы.
– Я имела в виду, – сказала она, – участь любовника его жены, когда лорд Уингейт выбросил его в окно.
– А-а, – понял Фредди. – Вовсе нет. Он оправился и, когда развод был оформлен, женился на этой женщине. Конечно же, после всего, что произошло, эти двое не могли больше появляться в Англии. От них отказались все – даже их семьи.
– А ребенок?
– Ребенок? Ты имеешь в виду Изабель? Ну, Трэхерн, конечно, ее вырастил. Ты же не думаешь, что он позволил бы это сделать своей жене! В смысле – бывшей жене. Сомневаюсь, что мать вообще хоть раз видела свою дочь. Трэхерн наверняка позаботился об этом. Помнится, не так давно была какая-то суета вокруг старого Уоллеса – ну, этого, отца Элизабет, – он захотел навестить свою внучку, а Трэхерн ему не разрешил. Очень неприятно, должен тебе сказать.
– Очень. – Кейт поежилась от отвращения. – Какая Ужасная история!
– О, то ли еще будет! Слушай дальше, – предвкушая Удовольствие, проговорил Фредди.
Но Кейт подняла руку:
– Спасибо, я больше не желаю ничего слушать.
– Но это же интересно! Уверен, Кейт, тебе понравится.
Она опустила руку и бросила на Фредди предостерегающий взгляд.
– Ты знаешь, что я не люблю сплетен. Особенно когда они касаются представителей высшего общества. Для меня нет ничего более скучного, чем слушать о процессах и несчастьях до абсурда богатых людей.
Фредди весело хмыкнул.
– О, мы собираемся спорить? Я ужасно люблю с тобой спорить, Кейт. Будет прямо как в прежние времена.
Кейт посмотрела на него.
– Нет, не будет. Потому что не о чем спорить. В этом деле нет двух точек зрения. Меня просто тошнит, когда я слышу о богатых, образованных людях, которые ведут себя не лучше… дворняжек из подворотни.
– Это довольно жестоко по отношению к несчастному Трэхерну, – покритиковал ее Фредди. – Насколько мне известно, этот парень так и не смог оправиться после измены жены. Из энергичного и жизнелюбивого человека он превратился в холодного и желчного.
– А мне он показался весьма энергичным, – возразила Кейт, вспоминая, с какой легкостью он поднял свою дочь, которая была на несколько дюймов выше и намного фунтов тяжелее Кейт.
– Он не нуждается в женском обществе, – заверил ее Фредди. – Последнее его увлечение, как мне известно, это Сара Вудхарт. Помнишь, я рассказывал, что видел ее в прошлом месяце в «Макбете»?
Кейт постаралась отогнать воспоминания о мощной фигуре маркиза.
– Да, верно. Его дочь упомянула что-то о том, что ему больше нравится бывать с миссис Вудхарт, чем таскаться за ней с бала на бал…
– Для того-то Трэхерн и завел целую кучу компаньонок, чтобы те приглядывали за его дочкой. Однако, как мне представляется, у них это не особенно хорошо получается.
Кейт покачала головой.
– Ему следует вновь жениться. В перспективе это обойдется ему дешевле. И я уверена, что в выводке девиц, которых в этом году выпустили в свет, он вполне может найти какую-нибудь глупую или истосковавшуюся девицу из тех, что не станут обращать внимания на его заигрывания со всякими там актрисочками.
– Между прочим, Трэхерн дал зарок больше никогда не жениться. Об этом все знают. Говорит, что женитьба разрушила его жизнь, и заверяет, что второй раз он этого не допустит.
– О, – понимающе протянула Кейт. – Как оригинально. Богатый, симпатичный джентльмен, поклявшийся не жениться! Наверняка все достойные молодые леди в Лондоне пытаются разубедить его в этом.
– Ну, видишь? – Фредди широко улыбнулся и погладил ее по руке. – Все было не так плохо, разве нет? Ты отлично это перенесла. Я чрезвычайно горд за тебя.
Кейт какое-то время недоуменно смотрела на него, потом наконец поняла, о чем он говорит, сжала руку, которую он гладил, в кулак и вскочила на ноги.
– Это нечестно! – воскликнула она и повернулась к нему спиной.
– Очень даже честно. – Фредди, похоже, не заметил ее душевных страданий. Он зевнул и потянулся к камину. – Мы чудесно посплетничали. Как в добрые старые времена.
– Прекрати, – тихо сказала Кейт, все еще обращаясь к стене, а не к нему.
Она говорила так тихо, что Фредди только теперь заметил, что она встала со своего места, и удивленно посмотрел в ее сторону.
– К старым временам нет возврата. Ты знаешь это.
– Ну же, Кэти, – заговорил Фредди, с некоторой тревогой глядя на ее спину. – Не стоит вспоминать об этом…
– Фредди, а как я могу не вспоминать? – Ее голос даже не дрогнул. Ни разу.
– Кэти, – ласково сказал граф, – не надо.
– Это выше моих сил. Я думаю об этом все время. Прошлым вечером я даже…
– Прошлым вечером ты даже – что? – спросил Фредди.
– Ах, – ответила она, качая головой. Ее глаза, когда она наконец повернулась к нему, подозрительно блестели. – Ничего.
– Кейт, – его голос прозвучал строго, в нем не было ни капли насмешки, – расскажи мне.
Она пожала плечами, но не решилась поднять на него глаза.
– Мне показалось, что я снова видела его.
Фредди уставился на нее.
– Тебе показалось… ты видела кого?
– Дэниела Крэйвена. – Эти слова упали тяжело, словно каждый слог был сделан из камня. – Мне показалось, я видела Дэниела Крэйвена.
Фредди вскочил со стула еще до того, как она закончила говорить, быстро подошел к ней и взял за руку.
– Кейт, мы ведь с тобой говорили об этом.
– Да. – Ее взгляд уперся в ковер под ногами. – Я знаю. Но с этим ничего нельзя поделать. Я видела его, Фредди.
– Ты видела кого-то похожего на него. Вот и все. – Нет.
Кейт выдернула руку из его ладони и, подойдя к ближайшему окну, раздвинула бархатные шторы. Невидящим взглядом она смотрела на занавешенную туманом улицу.
– Это был он, – вздохнула она. – Я знаю, это был он. И главное, он шел за мной.
– Шел за тобой? – Фредди поспешил к ней. – Где он шел за тобой?
– Прямо здесь, на Парк-лейн. Я была с мальчиками…
– Дэниел Крэйвен, – недоверчиво произнес Фредди. – Дэниел Крэйвен, которого никто не видел в Лондоне вот уже целых семь лет, шел за тобой по этой самой улице?
– Я понимаю, это звучит глупо. – Кейт отпустила шторы и направилась к камину. – Ты думаешь, я сошла с ума. А может быть, что я…
Фредди проследил за ней встревоженным взглядом.
– Я не то чтобы не верю тебе, Кейт. Просто…
Она стояла в падающих от камина отсветах огня, держа руки на спинке стула.
– Просто – что? – спросила она, не глядя на него.
– Ну а даже если это и был Дэниел Крэйвен, Кейт? Ты же не можешь все еще думать, что он как-то связан со смертью твоих родителей, ведь так? Я думал, мы все это давно уладили. Что тебе приходит в голову? – Фредди покачал головой. – Думаешь, он приехал через семь лет, чтобы и тебя прикончить?
Кейт сжала зубы.
– Да. Именно об этом я и думаю, прости уж, если это кажется тебе глупыми страхами.
– Ну, Кейт! – вскричал Фредди. – Не смотри на меня так. Ты ведь знаешь, что нет в мире ничего – ничего, чего бы я не сделал ради тебя. Но весь этот вздор о Дэниеле – ты помнишь, что тогда об этом болтали все вокруг?
Кейт сердито посмотрела на него и опустилась на стул.
– Конечно, я помню! Они решили, что я все выдумала. Я и забыла, что ты был среди них, – добавила она с горечью.
– Ну, Кейт, ты ведь всегда любила присочинить. В этом нет ничего плохого, вовсе нет. Уверен, это здорово помогает с твоими маленькими подопечными, но…
– Хорошо. – Кейт устало прикрыла глаза. – Хорошо. Я не могла видеть Дэниела Крэйвена. Я больше никогда об этом не упомяну. Но ты… ты можешь больше не предлагать мне выйти за тебя замуж, Фредди? Я не вынесу этого. Правда. Я имею в виду, что кроме того, что я не люблю тебя, я еще и не желаю иметь ничего общего с теми людьми…
– С теми людьми… – повторил Фредди. – Ты имеешь в виду изысканное общество?
– Я никогда не находила в них ничего изысканного, – сухо бросила Кейт. – Так же, как добра и сочувствия. Бог мой, Фредди, я уверена, что папуасы с Новой Гвинеи Сайруса Следжа проявили бы больше понимания, чем твоя мать и все те люди, которые навязывались мне в друзья. Я бы не стала называть общество, которое все время шепталось обо мне, обвиняло меня за то, что сделал мой отец, изысканным обществом…
– Черт побери!
Теперь настала очередь графа метаться по комнате. Он шагал взад-вперед, засунув руки в карманы брюк.
– Я пришел сюда, Кейт, чтобы устроить тебе приятный вечер, – заявил он, остановившись за массивным столом, уставленным чучелами птиц под стеклянными колпаками. – Чтобы ты хоть ненадолго смогла забыться. Но почему, как бы я ни старался заставить тебя забыть, что произошло с твоими родителями, мы всегда возвращаемся к этой теме?
Кейт повернулась на жестком сиденье, чтобы посмотреть на него, на ее губах играла едва заметная улыбка.
– Как? Фредди, посмотри вокруг. Разве не понятно? Мы сидим в чужой гостиной, потому что своей у меня больше нет, и я не смею заглянуть к тебе из страха, что скажет твоя мать. Фредди, я живое свидетельство того, что боги и на самом деле переносят грехи отцов на их детей…
– Я думал, – перебил ее Фредди, – ты ненавидишь Библию. Ты всегда говорила, что в ней не хватает женских персонажей, чтобы ею интересоваться…
– Господи, Фредди! Эта цитата не из Библии. Это из Еврипида. Ты когда-нибудь слушал, что рассказывали в школе?
Фредди пропустил этот вопрос мимо ушей.
– Мне хочется что-нибудь разбить вдребезги! – громко объявил он.
– Тогда, – сказала Кейт, – тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы меня уволили за то, что ты что-нибудь разбил. Следжи могут быть ужасно скучными, но они по крайней мере добры ко мне, чего я не могу сказать о некоторых из моих прежних хозяев.
Повторив свое «черт побери», Фредди повернулся, чтобы уйти, однако в этот самый момент дверная ручка повернулась, и встревоженный Сайрус Следж просунул голову в комнату.
– Ах, милорд, – пролепетал он, размахивая кипой брошюр. – Я вижу, вы уже собрались уходить. Прежде чем вы уйдете, я прошу вас взять несколько трактатов. В смысле, если вы захотите. В них очень красноречиво рассказывается о предмете, который, я уверен, заинтересует такого человека, как вы, – о несчастной судьбе жителей Папуа – Новой Гвинеи…
На лице графа Палмера появилось такое выражение, что Кейт подумала, что ее хозяину следует, пожалуй, отложить свои трактаты до лучших времен. Она быстро вскочила со стула и обратилась к нему.
– Ах, мистер Следж, – проворковала она. – Лорд Палмер неважно себя чувствует. У него разболелась голова. Может быть, в следующий раз…
– Разболелась голова? – Сайрус Следж с сомнением бросил взгляд на мощную фигуру графа. – А вы знаете, как в Папуа – Новой Гвинее лечат головную боль, сэр? Они жуют кору определенного вида дерева, затем сплевывают пережеванную массу в большой сосуд и оставляют ее бродить на жаре несколько дней…
– Кейт! – Фредди с трудом сдерживал ярость.
Она успокаивающе дотронулась до его руки.
– Все хорошо, Фредди, – проговорила она. – Если позволите, мистер Следж, я провожу его сиятельство до дверей.
– Он сказал мне «масса», Кейт! – прошипел Фредди, когда она вела его к Филлипсу, держащему наготове его цилиндр, плащ и трость. – Он сказал «масса»!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?