Текст книги "Маленький скандал"
![](/books_files/covers/thumbs_240/malenkiy-skandal-12273.jpg)
Автор книги: Патриция Кэбот
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Кейт бежала до самой классной комнаты. Очутившись в относительной безопасности, она схватила Леди Бэбби, которая спала на каминной полке, и, спрятав лицо в ее шерстке, стала ходить по комнате взад-вперед.
«Господи, – молила она, – пожалуйста, не дай им уволить меня! Умоляю, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не дай им уволить меня. Мне больше некуда – совсем некуда – идти».
Эта молитва мало отличалась от той, которую она произнесла, когда на нее в буфетной напал преподобный Биллингс. На самом деле единственная разница была в том, что она благословила преподобного блюдом потому, что он был ей отвратителен, а маркизу досталось атласом… ну, скажем, по другой причине.
Пэтси заглянула как раз в тот момент, когда Кейт произносила беззвучную молитву.
– Ну, – нетерпеливо спросила она, – что там ему было нужно?
Кейт опустила на пол кошку, которая уже начала вырываться у нее из рук.
– Ох, Пэтси, – вздохнула она. – Я так несчастна.
Пэтси покачала головой.
– Значит, новый сюртук, я права? Негодяй! Эти титулованные паршивцы все одинаковы, строят из себя шикарных джентльменов, а внутри – обычные хапуги. Ладно, я тут скопила немного денег, если хотите, могу дать взаймы, мисс. Даже не буду брать проценты, пойдет?
Кейт опустилась на приступку камина.
– Дело не в сюртуке, Пэтси. И вовсе он был здесь не из-за сюртука. Он хочет нанять меня в компаньонки для своей дочери на время ее первого сезона в Лондоне. За две, нет, за три сотни фунтов в год. – Кейт вздохнула. – А я сказала «нет».
Пэтси, как на крыльях, перелетела через всю комнату. Она взяла Кейт за руку и сказала:
– Я соврала. Я подозревала, что он приехал не из-за сюртука. Я видела, как вы бежали вверх по лестнице, а потом в библиотеке раздался страшный грохот. Уверена, что он там что-то разбил, так как Филлипс и Следжи кинулись туда. Бьюсь об заклад, он все еще там разбирается с мистером и миссис. Мы можем остановить его, пока он не добрался до дверей, и вы скажете ему, что передумали. Скорее же! Постарайтесь выглядеть молодцом, иначе вы его упустите.
Кейт освободила руку.
– Пэтси, я не могу.
Служанка посмотрела на нее так, будто ее стукнули по голове.
– Что не можете? Вы не можете жить, как королева, на триста фунтов в год? Вы хоть представляете, какие это деньги, мисс? Это больше, чем любая из нас едва ли увидит за целую жизнь, вот сколько это!
Кейт поморщилась, когда голос Пэтси перешел в визг.
– Пэтси, – прошептала она, – ты не понимаешь…
– Вы правы, я не понимаю! Должна сказать вам, мисс, вы мне нравитесь больше других надутых девиц, которых хозяева нанимали смотреть за детьми до вас. Но если вы не согласитесь работать у его светлости лорда, то, клянусь, я больше не скажу вам ни слова!
– Пэтси… – Кейт уткнулась лицом в колени. Когда она заговорила снова, ее голос звучал глухо: – Я не могу работать компаньонкой. Здесь, в Лондоне.
Служанка взглянула на нее:
– А почему нет?
Конечно, она не могла все рассказать Пэтси. Никому в доме Следжа она не рассказывала о своем прошлом. Она не представляла, что они могут подумать о Фредди, если бы стали интересоваться, где они познакомились и почему стали настолько дружны. Однако никто не потрудился спросить. Эта семья была как-то по-особому нелюбопытна.
На самом деле Кейт очень тщательно выбирала хозяев. Следжи – в отличие от всех остальных хозяев, у которых ей пришлось работать до них, – несмотря на свое богатство, не были вхожи в высшее общество. Их почти никогда не приглашали на крупные балы сезона. Они даже не посещали театр или скачки. Они не числили среди своих знакомых никого, кто мог бы помнить фамилию Мейхью или по случаю владеть алмазными копями. А это, с точки зрения Кейт, было просто замечательно. Чем тише жизнь ее хозяев, тем больше у нее шансов сохранить удобную анонимность, которой ей удалось добиться за долгие семь лет. Дело не в том, что должность гувернантки была для нее опасна сама по себе – она просто боялась, что ее могут узнать. Порой ей доводилось сопровождать своих маленьких подопечных на дни рождения и другие праздники. Но даже там вероятность того, что ее узнают, была невелика, так как она сталкивалась в основном с такими же гувернантками, как она сама.
Однако в качестве компаньонки, к тому же дочери богатого маркиза Кейт окажется ввергнута в те самые круги, в которых она вращалась в прошлой жизни. Ей придется посещать семьи, в которых ее прежде принимали как гостью, встречаться с людьми, которые когда-то были ее близкими друзьями, сталкиваться после долгого отсутствия со старыми знакомыми – не говоря уже о старых врагах.
И все начнется сначала, ей снова придется терпеть оскорбления, ехидные замечания, подозрительные взгляды, от которых ей в конце концов удалось скрыться.
Нет. Один раз она уже все это пережила. Как ей это удалось, она и сама не знала. Но она выдержала. Но больше она этого не переживет. Не сможет.
Потому что презирает их всех. Она до глубины души презирала людей типа маркиза за их лицемерие, снобизм и эгоистичную лживость. Людей типа маркиза, которые полагают, что, раз у них есть деньги, они могут обращаться с людьми как им вздумается. Людей типа, маркиза, которые безучастно смотрели, как гибнет ее отец. Людей типа маркиза, которые холодно повернулись к ней спиной, когда она так нуждалась в их сочувствии.
Все, кроме Фредди. Доброго, простоватого Фредди, который был рядом с ней даже в самые тяжелые минуты.
Ничто не могло поколебать его дружеского расположения к ней. Он был единственным. Единственным иа всех, кто не бросил ее, когда она по-настоящему нуждалась в поддержке.
И Фредди был единственным, кого она могла теперь переносить.
Она не могла вернуться назад. И она не вернется. Ни за какие деньги на свете.
– Я не могу, – повторила Кейт, убрав руки от лица. – Разве ты не понимаешь? Мне ведь тогда придется появляться на обедах, балах и других подобных сборищах.
Пэтси хмыкнула.
– Ну конечно, – насмешливо произнесла она, – такая судьба хуже смерти. Может, вам к тому же придется каждый вечер пить шампанское и есть икру. Да плюс к тому получать еще триста фунтов в год! Ужасные вещи требуют от девушек в наши дни!
– Ты не понимаешь, – тряхнув волосами, простонала Кейт. – Это совсем не то, что ты думаешь, Пэтси. Эти люди – маркиз и его друзья – совершенно не такие, как ты и я. Они даже не похожи на Следжей. Они ужасные. По-настоящему ужасные. Все как один. В них нет ни грана чести, ни капли человеческой порядочности. Все, о чем они думают, это лишь о себе и своих распрекрасных деньгах. Они способны разрушить жизнь человека, в нужный момент шепнув кому-нибудь что-нибудь на ухо. И не важно, правда ли то, что они говорят, или нет. Тот факт, что это уже сказано, принимается как доказательство достоверности.
– Если бы кто-нибудь дал мне три сотни фунтов в год, я бы позволила людям говорить обо мне что им вздумается. Что мне до их пересудов, когда у меня в руках триста фунтов?
– Но тебе было бы до этого дело, Пэтси. – Кейт встала и заходила по комнате. – Тебе пришлось бы обращать на это внимание, потому что это причиняет боль. Особенно когда о тебе говорят неправду.
– Причиняет боль, – вставила Пэтси, – если ты принимаешь это близко к сердцу.
Кейт остановилась и посмотрела на служанку. Пэтси легко, подумала она, верить в подобные банальности. Ей никогда не приходилось сталкиваться с такими делами, никогда за всю ее короткую жизнь. Ну может, у нее была не слишком удачная любовная интрижка… но ничего особо непоправимого. Старшая из двенадцати детей, ее родители еще живы. Пэтси легко оставаться смелой. Ей не доводилось терять то, что она любила. Ей не доводилось терять все, что она любила.
Вдруг Кейт улыбнулась. Она не могла удержаться от улыбки. Ничто не могло долго удручать ее, нынешняя ситуация тоже не была исключением.
– Какой толк грустить? – спросила она, широко разведя руки. – Даже если бы я решилась пойти на это – жить среди всего этого, – маркиз вряд ли захочет меня теперь. Я ударила его, Пэтси.
– Что вы сделали?
– Ударила его. По голове. – Кейт изобразила, как она это сделала. – Атласом. Он попытался меня поцеловать, прямо как преподобный Биллингс, самоуверенный болван!
Кейт увидела, как рот Пэтси от изумления принял форму идеального «о». Через секунду она подскочила и, схватив Кейт за руку, стала изо всех сил тянуть ее к двери.
– Еще не слишком поздно, – бормотала служанка. – Может, он еще внизу. Идите и просите прощения.
– Просить прощения? Мне? Пэтси, ты в своем уме? Разве ты не слышала, что я тебе рассказывала? Он попытался…
– У меня для вас есть три слова, мисс Кейт, – отчеканила Пэтси. – Три сотни фунтов. Понимаете меня? А теперь идите вниз и извиняйтесь. Если нужно будет, то и на коленях. Но сделайте это!
– Пэтси! – Кейт топнула ногой. – Лорд Уингейт не из тех людей, кто способен простить девушку, которая треснула его по голове. – Ее улыбка стала еще шире. – Но если бы ты видела его лицо, когда я… Хотя не вижу ничего смешного в том, чтобы потерять триста фунтов.
– Не могу больше ни о чем думать, – согласилась служанка. – Особенно как представлю, сколько времени можно жить на триста фунтов и даже не ударять при этом палец о палец.
Голос Пэтси вновь сорвался на визг, но в этот момент Кейт вдруг схватила ее за руку и сильно сжала.
– Ах, – прошептала она побелевшими губами. В ее голосе больше не было ни капли юмора. – О Господи, Пэтси!
Пэтси, поморщившись от боли, сказала почти спокойным голосом:
– Передумали насчет бесчувственного богача, да? Я так и знала.
– Я не подумала, – прошептала Кейт. – Я не подумала… Я совсем о ней забыла. Но три сотни фунтов! Триста фунтов смогут поддержать ее довольно долгое время…
Пэтси не имела никакого представления, о чем говорит Кейт. Ей было достаточно, что та наконец образумилась.
– И, – привела веский аргумент Пэтси, – у него, такого богача, наверняка много атласов. Вы сможете каждый раз, когда он опять возьмется за свое, бросать в него новым атласом. В том случае, если он не понял намека.
Кейт почувствовала, как холодная рука сжала ей сердце.
– Как ты думаешь, он еще не ушел? – спросила она пересохшими от волнения губами.
– Есть только один способ это узнать, – улыбнулась Пэтси.
Они с таким шумом выскочили из комнаты, что Леди Бэбби, которая было снова забралась на стол, распушила хвост, отчего он стал втрое толще обычного, и рассерженно зашипела, прежде чем улечься на оставленных Кейт бумагах.
Маркиз Уингейт и в самом деле еще не ушел. Он стоял в прихожей, выписывая чек для преподобного Биллингса – этого потребовал мистер Следж в виде компенсации за разбитое окно. Берка до глубины души возмутило то, что ему приходится выписывать этот чек – тем более что выставленная сумма вдвое превышала стоимость стекла, – но что он мог поделать? Он готов был совершить непростительную дерзость – похитить у соседа служанку. И он не посмел усугубить оскорбление отказом платить за то, что разбил вполне преднамеренно.
Положение осложнялось тем, что Следжи не имели ни малейшего представления, как он разбил окно, или даже о том, с чего это ему вообще пришло в голову посетить их. О мисс Мейхью они думали не больше, чем о ком-либо вне Папуа – Новой Гвинеи. Это касалось и их собственных детей, которые гурьбой ввалились в переднюю, когда он ставил подпись на чеке, и не удостоились ничего, кроме окрика: «Вытирайте ноги». Никто не потеребил их вихры и даже не сказал: «Перестань стегать брата плеткой».
В результате Берку самому пришлось отнять плетку у одного из мальчиков, пока тот никого серьезно не поранил. Его строгое замечание: «Ты ведь можешь выбить брату глаз» – было встречено хихиканьем, и это еще раз убедило его в том, что мисс Мейхью была настоящим ангелом. Как иначе ей удалось бы так хорошо управляться с этими зверенышами Следжей?
Ангелом или ведьмой. Он начинал подозревать последнее, потому что первое вряд ли оставило бы ему на память пульсирующую боль в голове, от которой он сейчас так страдает.
И тут, словно одной мысли о мисс Мейхью было достаточно, чтобы она материализовалась из воздуха, он увидел ее на лестнице. Похоже, больше никто ее не заметил. Мистер Следж, беспрестанно бубнил о варварском обращении с собаками на набившем оскомину острове, одно упоминание о котором уже готово было привести Берка в бешенство, в то время как его жена в соседней комнате говорила своим гостьям, что им нет нужды беспокоиться, так как это просто маркиз Уингейт, который частенько заезжает к ним навестить ее мужа. Дворецкий мрачно проследовал мимо них с совком, в котором лежали осколки цветного оконного стекла, а дети в это время пинали друг друга перепачканными в грязи сапогами для верховой езды.
И все же через весь этот, шум Берку удалось разобрать голос мисс Мейхью, прозвучавший с лестницы – ближе она к нему подобраться просто не имела возможности, поскольку все столпились в передней:
– Лорд Уингейт, я с радостью пойду к вам работать, если вы еще приглашаете меня.
Берка Трэхерна вполне справедливо обвиняли во многих недостатках, но в глупости его никто заподозрить не мог. Он не имел ни малейшего представления, что могло заставить мисс Мейхью передумать, хотя у него появилось подозрение, что рыженькая девчонка в одежде служанки имеет к этому какое-то отношение, судя по тому, как энергично она подталкивала мисс Мейхью в спину.
Но он не собирался ставить под сомнение ее решение.
Его вовсе не порадовало то, как она отразила его заигрывания. Он был оскорблен и даже огорчен. Но в конце-то концов, она всего лишь прислуга, и ничего другого от нее ждать не приходится. Отец всегда запрещал ему флиртовать с прислугой, и только теперь Берк понял, что отец был мудрым человеком.
Она явно ненавидит мужчин. Это единственное объяснение ее поведению. Берк никогда в жизни не встречал сопротивления со стороны женщин, и то, что произошло, совершенно сбило его с толку…
Однако мужененавистница, как это ни прискорбно, будет прекрасной компаньонкой для Изабель. Поэтому он склонил голову в поклоне, и его голос перекрыл окружавший их гам:
– Мисс Мейхью, почту за честь. Могу я сегодня вечером прислать лакея?
Она молча кивнула. Хотя, нужно сказать, если бы она и заговорила, то в гвалте, который достиг небывалого накала, никто, даже Берк, не смог бы ее расслышать. Он бросил на нее последний оценивающий взгляд – она и впрямь необычайно мила. Жаль только, что она ненавидит мужчин. Затем он сам взял плащ и шляпу – дворецкий казался занятым, а лакеев поблизости не было видно – и вышел из дома довольный тем, что ему удалось приобрести не только успокоение для себя, но и светлое будущее для своей дочери. И всего за какие-то триста фунтов.
Конечно, была еще хорошая шишка на лбу. Но он решил не обращать на это внимания. Он вел себя постыдно, и мисс Мейхью своевременно дала ему это понять. Такого больше не случится.
Или если и случится, то он постарается, чтобы поблизости не было тяжелых книг.
Глава 7
Кейт стремительно взбежала по каменным ступеням. В ушах громко стучало, горло так сильно пересохло от страха, что она едва могла дышать. «Пожалуйста, – молила она. – Пусть дверь не будет заперта! Пожалуйста, пусть она будет открыта. Пожалуйста…»
Парадная дверь, однако, распахнулась еще до того, как она успела к ней прикоснуться. Винсенс, дворецкий лорда Уингейта, вопросительно посмотрел на нее.
– Мисс Мейхью, – приветливо улыбнулся он. – Как поживаете? Вы…
Но у Кейт не было времени на любезности. Она проскользнула мимо него, схватилась за ручку двери и захлопнула ее за собой.
К чести Винсенса, он повел себя так, словно подобное странное поведение было абсолютно нормальным, и сказал только:
– Надеюсь, вам удалось добраться до почты, прежде чем она закрылась, мисс.
Кейт едва ли слышала его. Бросившись в гостиную, где еще не разожгли к вечеру камин, она подбежала к одному из окон и раздвинула шторы.
– Мистер Винсенс! – задыхаясь, позвала она, не отрывая взгляда от окна. – Вы видите вон того человека? Который стоит на углу рядом с газовым фонарем?
Дворецкий послушно посмотрел на улицу через ее плечо.
– Конечно, вижу, мисс, – проговорил он.
Вот! Это не игра ее воображения. Во всяком случае, на этот раз.
– Прошу прощения, мисс, – подал голос дворецкий. Они стояли в сумраке комнаты и смотрели на залитую дождем улицу. – Но по какой причине вам не нравится мистер Дженкинс?
Стекло, через которое Кейт продолжала вглядываться в вечерний мрак за окном, слегка запотело от ее дыхания. Она протерла его ладонью.
– Мистер Дженкинс? Кто такой мистер Дженкинс?
– Это тот джентльмен, на которого мы смотрим.
Кейт ошарашенно взглянула на дворецкого:
– Вы знаете его?
– Конечно, мисс. Он врач. Он частенько приходит по вызову в соседние дома…
Кейт, почувствовав, как загорелись ее щеки, отпустила штору.
– Какая же я дурочка, – смущенно призналась она. – Я подумала… Я приняла его за кого-то другого.
– Вполне простительно, мисс, – добродушно усмехнулся Винсенс, – в такой туман.
Но Кейт не могла так легко отмахнуться от своей ошибки. Фредди, уныло думала она, поднимаясь по широкой, украшенной резьбой лестнице к своей комнате, был совершенно прав. У нее и правда слишком богатое воображение. Какого черта Дэниелу Крэйвену делать на углу улицы – да еще под дождем – в Лондоне, где его никто не видел вот уже семь лет? Она ведет себя смешно. И не просто смешно – истерично.
Но когда она подошла к двери в свою спальню и увидела приоткрытую дверь – она совершенно точно помнила, что закрывала ее, когда уходила, – в душу опять закралось подозрение. Конечно же, Винсенс сказал бы, если бы к ней кто-нибудь приходил. И уж он, разумеется, не позволил бы посетителю заходить в ее комнату! Нет, это, должно быть, кто-нибудь из служанок или…
Кейт распахнула дверь и немало удивилась, увидев леди Изабель Трэхерн – она лежала на животе, задрав ноги, – растянувшуюся у нее на кровати и тискавшую Леди Бэбби.
– Я и не знала, что у вас есть кошка, мисс Мейхью! – закричала Изабель, когда Кейт появилась на пороге.
«Все! Пребывание Леди Бэбби в доме перестало быть секретом», – подумала Кейт. Треволнения, которые она пережила, тайком пронося в дом в корзине возмущенное животное, оказались напрасными.
А в будущем, если она не ожидает посетителей, следует запирать дверь.
Вслух же Кейт проговорила:
– Будьте осторожны. Она кусается, когда у нее плохое настроение.
Леди Бэбби, видимо, из чувства противоречия позволила Изабель чесать свои ушки и при этом еще довольно мурлыкала.
– Послушайте только, как она поет! – восхитилась Изабель. – Я всегда хотела иметь кошку, а папа мне говорил, что я слишком безответственна для того, чтобы ухаживать за растениями, не говоря уже о животных, поэтому он так и не разрешил мне завести кошку. Как ее зовут, мисс Мейхью?
Кейт смущенно покашляла, развязывая ленты капора.
– Леди Бэбби, – сказала она.
– Как-как? Я не расслышала.
– Леди Бэбби, – чуть громче повторила Кейт.
Изабель удивленно посмотрела на нее.
– Какое странное имя. Вы назвали ее так в честь кого-то знакомого?
– Не совсем так, – пробормотала Кейт, снимая капор.
И направилась к зеркалу, чтобы поправить прическу. Затем, заметив недовольное выражение на лице Изабель, нехотя объяснила: – Мне было десять лет, когда она появилась в моем доме. Тогда кличка Леди Бэбби казалась мне необыкновенно изысканной. Это все, что я могу сказать в свою защиту.
– С десяти лет… – повторила Изабель, погладив кошку. – Теперь она, должно быть, глубокая старушка.
– Ей всего тринадцать лет, – отозвалась Кейт, слегка возмутившись.
– Так вам двадцать три года? – Изабель сейчас же утратила всякий интерес к кошке, перевернулась на спину и стала смотреть в белоснежный балдахин, разукрашенный розовыми и зелеными цветами. – Это вполне солидный возраст. Я думала, вы много моложе.
Кейт отошла к полке у камина, чтобы переставить кое-какие книги – занятие, которое она прервала час назад, чтобы отправить с почты письмо.
– Двадцать три – это не так уж и много. – В ее голосе слышалось легкое недовольство.
– Конечно, это для тех, кто уже замужем. – Изабель снова перевернулась, уперла локти в матрас и положила голову на ладони. Девушка была лишь в нижнем белье и шелковом пеньюаре, а волосы она накрутила на бумажные папильотки, – все это напомнило Кейт Пэтси, часто навещавшую ее в подобном вечернем наряде. – Почему вы не были замужем, мисс Мейхью? Вы такая симпатичная, хрупкая. Даже представить не могу, почему это кто-нибудь не подобрал вас, не положил в карман и не оставил там. Разве никто не предлагал вам?
Кейт, глядя на корешок книги, которую держала в руках, ответила нарочито рассеянным тоном:
– Предлагал положить меня в карман? Конечно, нет.
– Ну, тогда выйти за него замуж.
– Никто из тех, в кого я была влюблена.
– Правда? Значит, он женился на ком-то другом?
Кейт поставила книгу на полку.
– Кто женился на ком-то другом?
– Человек, которого вы любили, конечно.
Кейт засмеялась:
– Я никогда никого не любила.
Изабель села на кровати и посмотрела на нее в полном замешательстве:
– Что? Никогда? Мисс Мейхью! Мне всего семнадцать лет, а я уже была влюблена пять раз! Только за последний год два раза.
– Матерь Божья! – Кейт залезла в ящик, который Филлипе лично принес от Следжей – так он был рад от нее избавиться, – и достала следующую книгу. – Думаю, я более привередлива в этом плане.
– Видно, так и есть, – вздохнула Изабель. – Папа вам говорил, от кого я в последнее время без ума?
Кейт поставила очередную книгу на полку, решила, что ей здесь не место, и заменила на другую. Поскольку она ни разу не видела лорда Уингейта с тех пор, как они оказались участниками сценки в прихожей Следжей, она не могла с полным основанием сказать, что да, у нее был продолжительный разговор по поводу романтических похождений его дочери. В самом деле, уже больше недели она не видела маркиза. Мистер Следж прямо-таки взорвался, когда узнал о ее намерении уйти от них, а миссис Следж слегла на целых сорок восемь часов. Кейт сочла единственно правильным остаться у них до тех пор, пока они не найдут ей замену, и направила маркизу записку с объяснением. Она получила письменный ответ, но не от маркиза, а от его экономки миссис Клири, в котором ей предлагалось распоряжаться своим временем так, как она сочтет нужным.
И хотя было приятно узнать, что Следжи высоко оценили ее талант воспитательницы – особенно миссис Следж, которая не стеснялась в выражениях в адрес маркиза, похитившего ее у них, – было так же невыразимо радостно покидать этот неуютный, заставленный мебелью дом. Пэтси была единственным существом, по которому, как думала Кейт, она будет скучать. Пэтси и, как ни странно, маленькие Следжи, которые горько плакали, когда она сообщила им о своем уходе, и отказались обещать, хотя она очень просила их об этом, не издеваться над их новой гувернанткой, подкладывая ей терновые ветки в постель и пуская в чай улиток.
Если бы не Фредди, Кейт была бы совершенно довольна своим решением. Его оно привело в такой ужас, что он несколько минут не мог вымолвить ни слова, чего с ним никогда не бывало прежде в течение всех лет, что они были знакомы.
– Лорд Уингейт? – воскликнул Фредди, когда наконец обрел дар речи. К этому времени они сделали целых два круга по парку в его новом фаэтоне, в котором он очень хотел покатать Кейт, вместо того чтобы, как хотела она, провести время в уютном чайном домике, а не трястись в открытом экипаже. – Лорд Уингейт? – повторил Фредди. – Ты имеешь в виду Берка Трэхерна? Того самого, кого ты тыкала зонтом?
– Да, – ответила Кейт, – того самого. Смотри за дорогой, Фредди. Ты чуть не задавил собаку…
– Ты собираешься жить в доме Трэхерна и присматривать за его дочерью?
– Да, Фредди. Именно это я и сказала. За триста фунтов в год. Хотя я не думаю, что мне придется работать там целый год, потому что, если леди Изабель будет столь же милой, сколь и богатой, она может выйти замуж еще до конца этого сезона. Фредди, нам обязательно ехать так быстро?
– Но я же рассказывал тебе о нем, Кэти! Я все тебе рассказал о нем, разве нет? О том, как он развелся с женой и выбросил…
– …и выбросил ее любовника в окно. Лорд Уингейт, похоже, имеет пристрастие все выбрасывать из окон. Как ты уже знаешь, он выбросил в окно атлас, когда я сказала, что не буду у него работать.
– Клянусь Богом, он так и сделал!
Кейт начала сожалеть, что вообще упомянула об этом. Она, конечно же, должна была ему рассказать – он бы все равно в конце концов узнал. Ей только хотелось, чтобы он хоть немного вошел в ее положение.
– Мне это не нравится, – категорически заявил Фредди. – Кроме того, что тебе придется жить с ним, – на его помрачневшем лице ясно читалось, кого он имеет в виду, – ты поставишь себя в ужасное положение. Подумай об этом, Кейт. Ты будешь водить девушку туда, где всего несколько лет назад ты сама была званой гостьей. Только теперь ты будешь там в качестве чьей-то служанки…
– Несколько лет назад, – хмыкнула Кейт. – Почему ты не скажешь – семь лет назад, Фредди? Никто и не вспомнит.
– Черта с два они не вспомнят! Кейт, они ни о ком, кроме тебя, не говорили в течение…
– Семь лет назад, Фредди. Я теперь пожилая леди. А что, я недавно нашла у себя седой волос.
Фредди нахмурился.
– Тебе кажется, что ты изменилась, Кэти, но, поверь мне, это вовсе не так. Они узнают тебя ..
– Никто не обращает внимания на компаньонок, – с надеждой проговорила она.
– …и тогда будут заданы неприятные вопросы, которые ты так ненавидишь, а возможно, увидишь и жалостливые взгляды. Все эти старые склочницы, которых ты презираешь, только и будут говорить: «Ты не поверишь, Лавиния, кто был у меня прошлым вечером! Та девица, Мейхью. Только теперь она в компаньонках, бедняжка.
Кейт усмехнулась.
– Знаешь, Фредди, я прежде не замечала, что в тебе пропадает прекрасный мим. Ты только что изобразил леди Хил-денгард, правильно?
– Дело в том, что ты будешь об этом жалеть, – сердито отозвался Фредди. – Ты сама знаешь, что не сможешь промолчать, когда эти женщины…
– Фредди, ты забываешь главное. Триста фунтов – это очень большие деньги. За триста фунтов я готова терпеть всех леди Хилденгард в мире. Ты же знаешь, что папа не оставил мне ничего, кроме долгов…
– Ты не обязана отвечать за долги, которые оставил твой отец, – напомнил ей Фредди.
– Нет, но я не могу не думать о людях, которые остались после него. Знаешь, нянюшка не получила ни пенса.
– Нянюшка! – взорвался Фредди. – И из-за этого ты все затеяла? Из-за старой няньки?
– Да, – тихо сказала Кейт. – Из трех сотен фунтов можно заплатить аренду ее коттеджа на многие годы вперед. Поэтому я никак не могла отказаться, Фредди.
– Ты не должна была говорить «да»! – проворчал Фредди, резко остановив коня. – Кейт, ты не будешь работать у Берка Трэхерна! Я этого не допущу!
– Ах! – всплеснула она руками. – И тогда, видимо, ты заплатишь аренду няниного домика?
– Я уже говорил, что заплачу, если ты позволишь.
– А я не позволю, – покачала головой Кейт. – Я сама позабочусь о няне.
– Я разыщу ее адрес, – пригрозил Фредди, – и напишу о твоих художествах. Тогда тебе будет стыдно.
Кейт рассмеялась.
– Ну и что ты ей расскажешь, Фредди? Что я согласилась на работу, за которую мне будут платить в девять раз больше, чем я получала раньше, хотя работать придется меньше? Я собираюсь пойти в компаньонки к дочери лорда Уин-гейта. Это, Фредди, вполне респектабельная работа. Даже няня согласилась бы с этим. Это совсем не то, – добавила она, – как если бы я согласилась стать содержанкой или чем-то в этом роде.
– Черт побери, Кэти! – Фредди схватил ее руку и сильно сжал пальцы. – У этого человека невыносимый характер. На прошлой неделе он подстрелил какого-то несчастного из-за этой Вудхарт. К тому же он распутник. Может, он и нанял-то тебя, чтобы соблазнить, а потом бросить, когда ты ему надоешь. Знаешь, у него нет сердца.
Кейт какое-то время изумленно смотрела на него, а потом рассмеялась. Фредди было не до веселья, и он неодобрительно взглянул на нее. Но Кейт не могла остановиться и, все еще не в силах отдышаться, спросила:
– Ах, Фредди, ты и вправду так думаешь? Мне всегда хотелось, чтобы меня соблазнил распутник! К тому же за эту честь он собирается мне платить. Видишь, как мне повезло?
Фредди нахмурил брови.
– Это совсем не смешно, Кейт. Я предупреждаю тебя, что Трэхерн…
– Да, да, да! – Кейт вырвала у него свою руку и похлопала его по плечу. – Он ужасный, страшный человек, Фредди. Поверь мне, я все это знаю. И я буду начеку.
– Начеку? Кейт, это не тот случай, когда нужно просто быть начеку. А что, если…
– Кроме того, Фредди, лорд Уингейт не выказывает ко мне в этом смысле ни малейшего интереса. – Она, конечно, не осмелилась сказать ему, что на самом деле все было как раз наоборот. – Чтобы развлекаться, у него есть миссис Вуд-харт. Что ему до меня, когда у него есть она?
Фредди что-то едва слышно пробормотал, но она не расслышала.
– И хотя, быть может, лорд Уингейт и распутный хам, – Кейт продолжала скорее уверять себя, чем его, – ты должен признать, что он очень сильно печется о счастье своей дочери. А разве может быть чересчур страшным человек, который любит свою дочь?
– Кейт…
– А что касается распутства, Фредерик Бишоп, маркиз меня для того и нанял, как я понимаю, чтобы свободно уходить из дома по вечерам и заниматься распутством, а дочь об этом не знала. Что ты теперь скажешь на это?
Фредди с побитым видом заерзал на сиденье.
– Кейт, а может, выйдешь за меня замуж? Все было бы намного проще.
Кейт искоса взглянула на него. Ей так нравилось быть с Фредди, что порой она совсем забывала, что он считает ее не просто приятельницей. Она почувствовала себя виноватой, когда поняла, что, видимо, ей не следовало принимать его приглашений кататься в фаэтоне или сидеть в чайном домике. С ее стороны это нечестно, вдруг подумала она, продолжать с ним встречаться. Это рождает у него ложные надежды. И все же он лучше всех и единственный оставшийся от прежней жизни. Она не могла представить себя без него. К сожалению, она также не могла представить себя с ним… в том качестве, которого он добивался.
Она прерывисто вздохнула.
– Ох, Фредди, это ничего не сделает проще. Действительно, не сделает.
Так как, хотя она и не хотела напоминать ему лишний раз об этом, для нее больше не было места в мире, в котором живет Фредди, – в том мире, где когда-то она чувствовала себя как рыба в воде. Как она вообще могла бы вернуться туда, зная (а она знала), что люди говорили – и, без всякого сомнения, еще говорят – об ее отце? Невежественное лицемерие, гнусные сплетни. Господи, нет! Она скорее умрет, чем вернется туда.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?