Текст книги "Одиннадцать минут"
![](/books_files/covers/thumbs_240/odinnadcat-minut-34394.jpg)
Автор книги: Пауло Коэльо
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Почему ты выбрала именно это место?
Мария могла бы повторить историю про книгу, но вспомнила про курдов и про Хоана Миро и сочла за благо сказать правду:
– По названию. Я не знаю, с чего начать, и не знаю, стоит ли вообще начинать.
Девица была явно удивлена таким прямым и откровенным ответом. Она отпила чего-то похожего на виски, послушала бразильскую музыку, сообщила, что очень скучает по родным краям и что работы сегодня будет мало, потому что международный конгресс, работавший в окрестностях Женевы, закрылся, а потом, заметив, что Мария не уходит, сказала:
– Все очень просто, только надо помнить три правила. Первое: не влюбляйся в тех, кто тут работает, и в клиентов. Второе: не верь обещаниям и требуй деньги вперед. Третье: никаких наркотиков. – Она помолчала и добавила: – И сразу начинай. Если сегодня уйдешь домой, никого не подцепив, задумаешься и навряд ли вернешься сюда.
Мария готовилась всего лишь услышать краткое суждение о том, годится ли она для временной работы, но тотчас поняла, что вот-вот накатит неизменная спутница скоропалительных решений – тоска и неминуемо приходящее следом отчаяние.
– Ладно. Сегодня и начну.
Она не стала признаваться, что начала вчера. Девица подошла к хозяину бара, которого называла Миланом, и тот подозвал к себе Марию:
– Что у тебя под одеждой?
Никто и никогда не задавал ей такого вопроса. Ни любовники, ни араб, ни подруги. По меньшей мере, странно. Но очевидно, таковы уж были нравы в этом заведении – брать быка за рога.
– Трусики. Голубые, – ответила она и добавила не без вызова: – Лифчик не ношу, – но одобрения не дождалась.
– Завтра наденешь черное белье, пояс с чулками. Так полагается – чем больше есть что с себя снять, тем лучше.
Не теряя времени и излагая все эти сведения как откровение, Милан сообщил: «Копакабана» не какой-нибудь притон, а порядочное заведение. Мужчины приходят сюда, пребывая в уверенности, что встретят здесь одинокую, свободную женщину. Если кто-нибудь подсядет за ее столик, а не будет перехвачен по дороге (ибо, помимо всего прочего, существует такое понятие: «особый клиент»), то наверняка спросит: «Позвольте вас угостить?»
На что Мария может ответить согласием или же отказом. Она имеет право выбирать себе партнера, но говорить «нет» больше одного раза за ночь не рекомендуется. В случае согласия она заказывает себе фруктовый коктейль (это – по странному совпадению – самое дорогое, что есть в меню). Ни капли спиртного, и нельзя, чтобы выбор напитка делал за нее клиент.
Затем она должна принять приглашение потанцевать. Большая часть завсегдатаев хорошо всем известна (на то они и завсегдатаи) и, если не считать «особых клиентов» (более подробно о них Милан распространяться не стал), никакой опасности не представляют. Полиция и министерство здравоохранения требуют ежемесячно делать анализ крови, чтобы девицы не распространяли болезни, передающиеся половым путем. Презерватив – обязательно, хотя никто, разумеется, проверять, выполняется это правило или нет, не станет. Никаких скандалов: Милан – женат, отец семейства, он дорожит своим добрым именем и репутацией заведения.
Он продолжал объяснять тонкости ритуала: потанцевав, она с клиентом возвращается за столик, а клиент, как если бы эта мысль только что пришла ему в голову, предложит ей пойти в отель. Обычная такса – 350 франков, из которых 50 получает Милан, якобы за обслуживание (эта юридическая уловка позволяет избежать неприятностей с законом и обвинения в незаконном предпринимательстве и сексуальной эксплуатации девушек с целью получения прибыли).
– Мне за… это заплатили тысячу, – попробовала возразить Мария.
Хозяин приподнялся, показывая всем своим видом, что разговор окончен, но бразильянка, сидевшая рядом, удержала его:
– Да она шутит.
И, повернувшись к Марии, произнесла по-португальски отчетливо и раздельно:
– Это – самое дорогое заведение во всей Женеве. Никогда больше не повторяй таких глупостей. Он знает цены на рынке и знает также, что никто не получает за сеанс тысячу франков, разве что от «особого клиента». Да и то если повезет и если научишься всем премудростям.
Глаза Милана – позднее Мария узнала, что он родом из Югославии, но живет здесь уже лет двадцать, – не оставляли и тени сомнения.
– Такса – 350 франков.
– Поняла, – пробормотала униженная Мария.
Сначала спрашивает, какого цвета у нее исподнее. Потом определяет, сколько стоит ее тело.
Но времени подумать не было – хозяин продолжал давать инструкции: к клиенту домой или не в пятизвездные отели не ходить. Если клиенту некуда отвести ее, она должна сама отвезти его в отель, находящийся в пяти кварталах отсюда, причем – обязательно на такси, чтобы не примелькаться девицам на Бернской улице. Тут Мария сообразила – не в том дело, чтобы не примелькаться, а чтобы не переманили в другое заведение, где будут лучше платить. Однако, наученная горьким опытом первой дискуссии, смолчала.
– Еще раз говорю: на работе – ни капли спиртного, как будто ты американский полицейский, – видела, наверно, в кино? Ладно, пока все, мне пора, сейчас начнет подтягиваться клиентура.
– Поблагодари, – сказала девица опять же по-португальски.
Мария сказала «спасибо». Милан улыбнулся, но его список рекомендаций еще не был исчерпан:
– Да, совсем забыл! От предложения выпить и до выхода должно пройти никак не больше сорока пяти минут – а поскольку здесь, в Швейцарии, везде понатыканы часы, пунктуальными становятся даже югославы и бразильцы. И запомни, что время – деньги, а мне надо детей кормить.
Запомнила.
Милан протянул ей стакан газированной минеральной воды с ломтиком лимона – все вместе вполне могло сойти за джин-тоник – и велел подождать.
Бар мало-помалу стал заполняться посетителями. Мужчины входили, оглядывались по сторонам, рассаживались поодиночке, и тотчас появлялся кто-нибудь из «местных», словно начиналась вечеринка и люди, давно и хорошо друг друга знающие, собрались после долгого трудового дня, чтобы вместе повеселиться. Каждый раз когда посетитель находил себе пару, Мария с облегчением вздыхала, хотя уже немного освоилась. Может быть, потому, что это была Швейцария, может быть, потому, что рано или поздно она непременно найдет острые ощущения, деньги, мужа – все, о чем мечтала. А может быть, и потому, что – она только сейчас это поняла – впервые за много недель вышла вечером из дому и оказалась там, где играла музыка и время от времени раздавалась португальская речь. Она смеялась, потягивала фруктовый коктейль, весело болтала с другими девушками.
Никто из них не был с ней особенно приветлив, никто не пожелал ей успеха на новом поприще – ну да это и понятно: в конце концов, она была их конкуренткой, соперницей, ибо охотились они за одной и той же добычей. Но это ее нисколько не огорчало, а наоборот – раззадоривало и вселяло в нее гордость: она сражалась с ними, боролась на равных. В любую минуту Мария могла встать, открыть дверь, уйти и никогда больше не возвращаться, но даже и в этом случае навсегда запомнила бы, что у нее хватило отваги прийти сюда, обсуждать такие вопросы, о которых раньше не осмеливалась бы даже подумать.
Я – не жертва судьбы, повторяла она себе ежеминутно, я не боюсь рисковать, я не скована никакими рамками, я проживаю такие минуты, которые потом, в унынии старости, в безмолвии сердца, буду – как ни странно – вспоминать с отрадой и светлым чувством.
Она была уверена, что никто к ней не подойдет и завтра все это покажется безумным сном, увидеть который еще раз она не решится никогда, ибо с каждой минутой становилось все яснее: получить тысячу франков за ночь можно только однажды, а потому лучше взять билет и вернуться в Бразилию. Чтобы скоротать время, Мария стала прикидывать, сколько зарабатывают эти девушки, если, предположим, они выйдут с клиентом три раза за вечер, отработают четыре часа…
Получалось, что за день они получают столько, сколько она – за два месяца стояния за прилавком магазина тканей.
Да, конечно, ей заплатили тысячу за ночь, но ведь недаром говорят – новичкам везет. Но все равно – доход обычной средней проститутки во много раз больше того, что она могла бы заработать уроками французского в своем городке. А для этого всего только и надо – сколько-то времени посидеть в баре, потанцевать да лечь на спину, вот и все. Даже разговаривать не обязательно.
Деньги – это, конечно, стимул, продолжала размышлять она. Но ведь это еще не все. А вдруг тем людям, что собираются здесь, – и клиентам, и девицам – удается найти еще какую-то отраду? А вдруг мир – совсем не такой, как рассказывали о нем в школе? Если пользоваться презервативом, опасности нет никакой. И можно даже не бояться, что тебя узнает соотечественник. Никто не приезжает в Женеву, кроме тех – им однажды сказали об этом на курсах, – кто ходит в банки. Но большинство бразильцев всему на свете предпочитают магазины, особенно в Майами или в Париже… Триста франков в день, пять дней в неделю…
Огромные деньги! Что же здесь делают эти девицы, если за месяц можно скопить столько, что хватит купить дом для родителей?! Может быть, они работают недавно?
Или – спросила себя Мария и сама испугалась – или потому, что им это нравится?
Ей захотелось выпить – накануне шампанское очень помогло.
– Позволите вас угостить?
Она подняла голову. Перед ней стоял мужчина: на вид лет тридцати, в темно-синей форменной тужурке, украшенной эмблемой какой-то авиакомпании.
Земля замедлила вращение, и Мария почувствовала, будто отделяется от своей телесной оболочки и смотрит на себя со стороны. Умирая со стыда, но не в силах справиться с жарким румянцем, заливающим щеки, она кивнула, улыбнулась и поняла, что с этого мгновения жизнь ее изменилась необратимо.
Фруктовый коктейль, разговор, что вы здесь делаете, холодно, не правда ли? Мне нравится эта музыка, хотя я предпочитаю «Абба», а вы – из Бразилии? Расскажите мне о своей стране. У вас там карнавал. Бразильянки все такие красивые?
Улыбнуться и поблагодарить за комплимент, быть может, немного смутиться. Еще один танец, перехватить взгляд Милана, который чешет в затылке и показывает на часы. Аромат туалетной воды – придется привыкать к чужим незнакомым запахам. По крайней мере, к запаху туалетной воды. Они танцуют медленно, прильнув друг к другу. Еще один фруктовый коктейль, а время идет. Она взглядывает на часы, летчик спрашивает – может быть, она кого-нибудь ждет? Да, через час должна будет встретиться тут с друзьями. Он приглашает ее в отель. Отель, постель, 350 франков, душ (летчик с интересом заметил, что раньше такого не пробовал). Нет, это не Мария, это какое-то другое существо, вселившееся в ее бесчувственное тело, механически выполняющее некий ритуал. Роль сыграна. Милан все предусмотрел, обо всем предупредил, не сказал только, как надо прощаться с клиентом. Она говорит «спасибо», летчик потерял прежнее оживление и явно хочет спать.
Хочется домой, но она пересиливает себя, надо идти в бар, отдать Милану пятьдесят франков, и вот – новый клиент, еще один фруктовый коктейль, вопросы о Бразилии, отель, душ (на этот раз – без комментариев), возвращение в бар, комиссионные хозяину, а он говорит: на сегодня свободна, клиентов мало. Она не берет такси, пешком проходит всю Бернскую улицу, поглядывая на клубы и бары, на витрины часовых магазинов, церковь на углу (она закрыта, как всегда закрыта…). Некому встретить ее взгляд – все как всегда.
Она идет по холодной улице, но не чувствует, что озябла. Она не плачет, не думает о том, сколько заработала, она в некоем душевном оцепенении – кажется, это называется «в трансе». Есть люди, которые родились на свет, чтобы идти по жизни в одиночку, это не плохо и не хорошо, это жизнь. Мария – из их числа.
С трудом ей удается собрать силы и подумать о случившемся. Она только начала – и уже может считать себя профессионалкой, кажется, всю жизнь только этим и занималась. Она испытывает странный прилив любви к себе, она довольна тем, что не убежала. Теперь надо сообразить, будет ли она продолжать. Если будет, то станет самой лучшей – а ведь она никогда, ни в чем не была лучшей.
Но жизнь внушила ей – и как быстро! – что выживает сильнейший. Чтобы стать сильной, надо быть лучшей из всех. Иного не дано.
Запись в дневнике Марии, сделанная через неделю:
Я – не тело, наделенное душой, я – душа, часть которой видима и называется телом. Все эти дни – хотя следовало бы ожидать, что все будет наоборот, – душа обнаруживала свое присутствие сильней, чем прежде, больше, чем всегда. Она ничего мне не говорила, не упрекала меня и не жалела, а только наблюдала за мной.
И сегодня я поняла, почему так происходит: уже давно я не думаю о том, что называется «любовь». Мне кажется, она убежала от меня, будто почувствовав, что ей тут не рады, что она – нежеланная гостья, что ею пренебрегают. Но если я не буду думать о любви, я стану ничем.
Когда на следующий день я вернулась в «Копакабану», на меня поглядели не без уважения – и я поняла, что многие девушки приходят на один вечер, а продолжать духу не хватает. Та, кто возвращается, становится для здешних союзницей, подругой – потому что доказала: она способна понять все трудности и причины – вернее сказать, отсутствие причин – того, почему выбрала себе такую жизнь.
Все мечтают, что вот придет кто-то и откроет в них истинную женщину, спутницу, возлюбленную, подругу, разбудит в них нежность и страсть. И все – с первой же минуты новой встречи – понимают: ничего этого не будет.
Я должна написать о любви. Я должна думать, думать, писать и писать о любви – иначе душа не выдержит, надломится.
Мария, хоть и понимала всю важность любви, крепко запомнила совет, полученный в первый вечер, и старалась переживать это чувство лишь на страницах дневника. Во всем остальном она отчаянно стремилась стать самой лучшей, заработать как можно больше денег, потратив как можно меньше времени, не думать и объяснить себе убедительно, почему она занимается тем, чем занимается.
И это было самым трудным. А в самом деле – почему?
Потому что нуждалась. Не совсем так – все и всегда нуждаются в деньгах, но далеко не каждый выберет себе жизнь на обочине общества. Потому что хотела обрести новые впечатления. Да неужели? Здесь полно возможностей получить новые впечатления – катайся на горных лыжах, плавай на лодочке по Женевскому озеру, а ведь ни то ни другое никогда ее не привлекало, даже любопытства не вызвало. Может быть, ей уже нечего терять и жизнь ее превратилась в ежедневное и нескончаемое разочарование?
Нет, ни один из этих ответов не был искренен и правдив, так что лучше не ломать себе голову и жить как живется, идя по дороге, на которую вступила. У Марии было много общего с девицами из «Копакабаны» и с другими женщинами, встречавшимися ей, – ни о чем они так не мечтали, как о замужестве и обеспеченном будущем. А те, кто не мечтал об этом, были либо замужем (почти у трети ее новых подруг имелись законные супруги), либо еще не совсем оправились после развода. Именно поэтому – чтобы понять самое себя – она и пыталась тщательно классифицировать причины, по которым здешние девицы выбрали эту профессию.
Ничего нового она не услышала и составила перечень ответов:
a) нужно помогать мужу («А он не ревнует? А если в заведении появится его приятель?» – хотелось спросить Марии, но она не решалась);
б) нужно родителям дом купить (она сама приводит этот аргумент – звучит благородно, но уж больно расхожее объяснение);
в) нужно денег накопить для возвращения домой (колумбийки, перуанки, тайки, бразильянки обожали ссылаться на это обстоятельство, хотя каждая из них по многу раз держала в руках искомую сумму и растрачивала ее, опасаясь осуществления своей мечты);
г) мне нравится (это плохо вязалось с окружающим и звучало фальшиво);
д) больше нигде не смогла устроиться (это тоже не довод: в Швейцарии постоянно есть вакансии кухарок, нянек, шоферов).
И Мария, так и не найдя ни единого убедительного аргумента, бросила попытки объяснить окружающую ее вселенную.
Вскоре она убедилась в правоте Милана: ей никогда больше не предлагали провести вместе несколько часов за тысячу франков. С другой стороны, когда она называла сумму – 350 франков, – это воспринималось как нечто само собой разумеющееся: никто не возмущался, не торговался, а если и переспрашивали, то либо уточняя, дабы не было неприятных сюрпризов, либо – чтобы унизить ее.
– Наше ремесло отличается от всех прочих, – заметила как-то раз одна из девиц. – Здесь новенькая зарабатывает больше, чем опытная проститутка. Всегда притворяйся, что ты делаешь только первые шаги.
Мария еще не успела узнать, что такое «особые клиенты», о которых в первый вечер Милан упомянул мельком – больше никто на эту тему не говорил. Вскоре она затвердила основные профессиональные заповеди: никогда не спрашивать, женат ли клиент, есть ли у него дети, улыбаться, говорить как можно меньше, никогда не назначать свиданий на стороне. Самый важный совет получила она от филиппинки по имени Ния:
– Под конец надо стонать, будто получаешь неземное наслаждение. Тогда клиент будет выбирать тебя снова и снова.
– Но зачем же? Ведь мужчины нам платят за свое удовольствие.
– Ошибаешься. Клиент доказывает себе, что он – настоящий мужчина, «мачо», не когда у него возникает эрекция, а когда оказывается способен доставить наслаждение партнерше. Они рассуждают так: «Если уж проститутке со мной так хорошо, значит, я – лучше всех».
Минуло полгода. Мария усвоила все, что было надо, – например, устройство «Копакабаны». Это было одно из самых дорогих заведений на Бернской улице, клиентуру составляли респектабельные господа, получившие от жен разрешение задержаться, поскольку «намечался ужин с деловыми партнерами», но не позже, чем до одиннадцати вечера. Большинству девиц было от восемнадцати до двадцати двух лет, и оставались они в заведении в среднем два года, после чего их место сейчас же занимали следующие. А они переходили в «Неон», потом в «Ксениум» – чем старше они становились, тем дешевле стоили и тем больше приходилось работать. Почти все в конце концов оказывались в «Тропическом экстазе», куда брали женщин до тридцати. А уж там, обслуживая одного-двух студентов, они обеспечивали себе всего-навсего ужин и комиссионные для хозяина. В худшем случае программа урезалась до бутылки дешевого вина.
Мария узнала множество мужчин. Ни возраст, ни то, как человек одет, роли для нее не играло, ее «да» или «нет» зависели от запахов. Она не имела ничего против табака, но не переносила, когда от клиента несло дешевым одеколоном, немытым телом или винным перегаром. «Копакабана» была тихим местом, да и вообще для продажной любви нет на свете места лучше, чем Швейцария, при условии, что у тебя есть вид на жительство, разрешение на работу и ты свято выплачиваешь социальную страховку. Милан неустанно твердил, что не желает, чтобы его дочери увидели его имя на страницах газет, пробавляющихся скандалами, и потому, когда надо было подтвердить статус любой из его подопечных, был непреклонней и суровей любого полицейского.
Ну а после того как в первый или во второй вечер психологический барьер был преодолен, начиналась обычная работа – такая же, как и всякая другая: тяжкий труд, конкуренция, стремление быть и выглядеть «на уровне», жизнь по расписанию, жалобы на слишком плотный график, отдых по воскресеньям. Большинство проституток были верующими и ходили в церковь – кто в какую – молиться своим богам.
Мария, однако, пыталась сберечь душу с помощью дневника. Она была немало удивлена, когда обнаружила, что каждый пятый из ее клиентов приходит исключительно чтобы поговорить. Они платили положенное и оговоренное, вели ее в отель, но когда приходило время раздеваться, говорили – это необязательно. Им хотелось рассказать, что их выматывает работа, что жена изменяет, что им одиноко и не с кем словом перемолвиться (Марии ли было не знать этого?).
Поначалу это ей было странно. Но однажды, подцепив важного француза, занимавшегося подбором кандидатов на высокие административные должности (он объяснял ей все это так, словно ничего увлекательней и на свете нет), услышала от него:
– Знаешь, кто больше всех страдает от одиночества? Это – человек, сделавший успешную служебную карьеру, получающий огромное жалованье, пользующийся доверием и начальников и подчиненных, имеющий семью, с которой проводит отпуск, детей, которым помогает готовить уроки, а в один прекрасный день перед ним появляется кто-то вроде меня и задает ему вопрос: «Хотел бы ты поменять службу и зарабатывать вдвое больше?»
И тогда человек, у которого есть все, чтобы быть любимым и счастливым, становится несчастнейшим существом. Почему? Потому что ему не с кем поговорить. Он раздумывает над моим предложением и не может обсудить его с сослуживцами, потому что они начнут отговаривать его и убеждать остаться на прежнем месте. Он не может поделиться мыслями с женой, которая была свидетельницей его многолетнего восхождения, понимает, что такое стабильность, но не понимает, что такое риск. Он ни с кем не может поговорить, а ведь ему предстоит радикально изменить свою жизнь. Ты понимаешь, что должен чувствовать такой человек?
Нет, Мария не считала, что он сильнее всего страдает от одиночества, – потому что знала другого человека, который уж точно мог бы дать этому топ-менеджеру по части одиночества сто очков вперед, и человек этот – она сама. Тем не менее она не стала спорить, потому что рассчитывала на хорошую прибавку к «гонорару» и в расчетах своих не ошиблась. Но с того дня поняла: она должна придумать что-нибудь такое, чтобы снять с клиента ту тяжеленную кладь, которая на них, казалось, была навьючена. Это значило – стать лучшей в предоставлении услуг и, следовательно, получать больше денег.
А когда ее осенило, что избавлять от душевного томления – не менее или даже более доходно, чем утолять плотский голод, она снова отправилась в библиотеку. Стала заказывать книги по психологии супружеских отношений, книги о политике, и библиотекарша была просто в восторге – еще бы: девушка, к которой она испытывала такую нежность, выбросила из головы секс и обратилась к предметам более важным. Мария стала регулярно читать газеты – и даже экономические разделы, поскольку большинство ее клиентов имело отношение к бизнесу. Она брала руководства по аутотренингу – поскольку они спрашивали у нее совета. Она интересовалась исследованиями по вопросам эмоций – поскольку все они страдали по тем или иным причинам. Мария была не какая-нибудь потаскушка – она выделялась из своей среды, она вызывала уважение, и потому уже через полгода обзавелась обширным кругом постоянных и выгодных клиентов высшего разбора, что вызывало у прочих девиц зависть, ревность и восхищение.
Что же касается секса, то в этом отношении ничего не менялось: лечь, попросить надеть презерватив, немножко постонать, чтобы увеличить шансы на прибавку (благодаря филиппинке Нии она узнала, что эти стоны приносят лишних 50 франков), а потом принять душ, только – сразу, и тогда покажется, что омывает она не только тело, но – до известной степени – и душу. Все по раз и навсегда заведенному ритуалу. Никаких поцелуев – поцелуй для проститутки есть нечто священное. Все та же Ния объяснила, что поцелуй надо приберегать для возлюбленного, ну прямо как в сказке про Спящую Красавицу: этот поцелуй разбудит ее и вернет в волшебный мир, в котором Швейцария вновь превратится в страну шоколада, коров и часов.
Никакого наслаждения, удовольствия или хотя бы возбуждения. Мария в своем стремлении к совершенству посмотрела несколько порнофильмов, надеясь почерпнуть что-нибудь полезное для себя. Она увидела много интересного, но приложить к делу не смогла, чтобы не задерживать клиентов, да и Милан бывал очень доволен, когда за вечер получалось три «выхода».
И, когда истекли первые полгода, Мария положила в банк шестьдесят тысяч франков, обедать стала в ресторанах подороже, купила телевизор (она его, правда, не включала, но – пусть будет) и теперь всерьез рассматривала возможность переехать в квартиру получше. Она уже могла позволить себе покупать книги, однако продолжала посещать библиотеку, превратившуюся в некий мост, который связывал ее с реальным миром, – самый прочный и самый долговечный мост. Ей нравились краткие беседы с библиотекаршей – а та была очень довольна, что эта милая девушка наконец нашла свое счастье и, судя по всему, хорошую работу, хоть ни о чем не спрашивала, поскольку швейцарцы – люди застенчивые и сдержанные (да вранье это: за столиком в «Копакабане» или в постели они ничем не отличались от представителей других наций).
Запись в дневнике Марии, сделанная в томительный воскресный вечер:
У всех мужчин, каковы бы они ни были, – рослых или приземистых, нагловатых или робких, молчаливых или болтунов – есть одна общая черта: все они приходят в «Копакабану», преодолев страх. Самые опытные скрывают его нарочито громким голосом, самые неуравновешенные, не в силах притворяться, пьют, надеясь избавиться от неприятных ощущений. Но я пока не видела никого – ну разве что кроме неведомых «особых клиентов», которых Милан мне пока еще не показывал, – кто бы не испытывал страха.
Но почему? Ведь это мне надо бояться. Ведь это я иду вечером в незнакомое место, я – слабая женщина, у меня нет оружия. Вообще, мужчины – очень странное племя: я говорю не только о тех, кто приходит в «Копакабану», но и обо всех, кто встречался мне. Да, они грозят, кричат, могут побить, но все без исключения сходят с ума от страха перед женщиной. Может быть, не перед той, которую взяли в жены, но непременно найдется такая, кто подчинит их себе и заставит выполнять все свои прихоти. Иногда это – родная мать.
Мужчины, проходившие перед ней с того дня, как она занялась этим ремеслом, изо всех сил старались выглядеть уверенными в себе хозяевами жизни, однако в глазах у них Мария неизменно видела страх – страх перед женой, страх спасовать в решающий момент, страх оказаться не на должной высоте даже с проституткой – с женщиной, которой они платят. А вот если бы они купили в магазине пару башмаков, а те бы им не понравились, неужели у них не хватило бы решимости вернуться с чеком и получить деньги обратно? А здесь они тоже платят некой фирме, но в случае фиаско ни за что на свете не придут в «Копакабану», ибо уверены, что об этом знают все. И им стыдно.
«Ведь это я должна бы стыдиться, что не смогла возбудить мужчину. А стыдятся они».
И, желая избавить их от терзаний, Мария старалась сделать все, чтобы они чувствовали себя непринужденно, а если видела, что клиент не в форме или слишком много выпил, старалась обходиться без полноценного секса, ограничиваясь ласками и мастурбацией – что им очень нравилось, хотя, если вдуматься, выглядело нелепо, поскольку она для этого была не нужна.
Надо было всеми средствами добиться того, чтобы клиент ничего не стыдился. И эти мужчины, такие могущественные и надменные у себя в кабинетах, где перед ними проходила бесконечная череда подчиненных, партнеров, поставщиков, где все было тайной, лицемерием, страхом, приходили вечером в «Копакабану» и не жалели 350 франков на то, чтобы на ночь отрешиться от самих себя.
«На ночь? Не надо преувеличивать, Мария. На самом деле сеанс продолжается 45 минут, а если вычесть время на раздевание-одевание, неискреннюю ласку, обмен банальностями, то на чистый секс останется всего одиннадцать минут».
Одиннадцать минут. То, на чем вертится мир, длится всего одиннадцать минут.
И вот ради этих одиннадцати минут, занимающих ничтожную часть долгих двадцатичетырехчасовых суток (если предположить, что все эти мужчины занимаются любовью со своими женами, – только предполагать этого не надо, ибо это абсолютная чушь и ложь), они вступают в брак, обзаводятся семьей, терпят плач младенцев, униженно оправдываются, если приходят домой позже обычного, разглядывают десятки, сотни женщин, с которыми им хотелось бы прогуляться по берегу Женевского озера, покупают дорогую одежду себе и еще более дорогую – своим супругам, платят проституткам, чтобы получить то, чего лишены, поддерживают гигантскую индустрию косметики, диеты, всех этих фитнесов и шейпингов, порнографии, власти, а когда встречаются с себе подобными, вопреки расхожему мнению, никогда не говорят о женщинах. А говорят о работе, о деньгах, о спорте.
Куда-то не туда пошла наша цивилизация, и дело тут не в озоновой дыре, не в уничтожении лесов Амазонки, не в вымирании медведей панда, не в курении, не в канцерогенных продуктах и не в кризисе тюремной системы, как объявляют газеты.
А именно в той сфере бытия, где трудилась Мария, – в сексе.
Впрочем, она стремилась не спасти человечество, а пополнять свой банковский счет, еще полгода терпеть одиночество и сделанный ею выбор, регулярно переводить матери деньги (которая удовлетворилась объяснением, что денег не было по вине швейцарской почты, работающей не в пример хуже бразильской), покупать себе то, о чем раньше не могла и мечтать. Она сняла себе другую, гораздо более комфортабельную квартиру (даже с центральным отоплением, хотя было уже лето), из окон которой виднелись церковь, японский ресторан, супермаркет и симпатичное кафе, где она любила листать газеты.
Оставалось выдержать поставленный самой себе срок. А в остальном все шло по-прежнему и как всегда: «Копакабана», «Позвольте вас угостить?», танец, «Вы из Бразилии?», отель, деньги вперед, разговор и умение затронуть нужные места тела и души – главным образом, души, – помочь в интимных проблемах, стать подругой на тридцать минут, из которых одиннадцать уходят на телодвижения и стоны, долженствующие изображать страсть. Спасибо, надеюсь, через неделю увидимся, ты – удивительный мужчина, расскажешь остальное в следующий раз, ой, спасибо, мне даже неловко, мне было так хорошо с тобой.
И самое главное – не влюбляться. Это был самый главный, самый насущный совет из всех, которые дала ей бразильянка, прежде чем исчезнуть из «Копакабаны», – а не оттого ли она исчезла, что влюбилась? За два месяца работы ей несколько раз делали предложение, причем трижды – вполне серьезно: первым был высокопоставленный банковский клерк, вторым тот самый летчик, с которым она дебютировала, а третьим – владелец оружейного магазина. Все трое обещали «вырвать ее из этой жизни», сулили, что у нее будет свой дом, достойное будущее, дети и, быть может, внуки.
И все это – ради одиннадцати минут в день? Не может быть. Теперь, поработав в «Копакабане», она знала, что одиночество – не только ее удел. А представитель рода человеческого может неделю не пить, две недели не есть, много лет обходиться без крыши над головой – но одиночества не выносит. Одиночество – самая жестокая пытка, самая тяжкая мука. Трое претендентов, равно как и многие-многие другие из тех, что искали ее общества, так же, как она, испытывали это разрушительное чувство – ощущение того, что во всем мире никому до тебя нет дела.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?