Текст книги "Академия власти. Студентка в наказание"

Глава 11

Когда я пришла к Таматину, его сосед забился в угол и смотрел на нас испуганными глазами. При любом неосознанном повышении голоса парень вздрагивал и прикрывался руками, а даже при беглом взгляде на лицо соседа гения стало заметно, что у того дергается глаз.

– Что с ним? – шепотом уточнила я у Кряхса.

– О чем ты? А-а-а, дерганый? Просто я рассказывал, что тебе приходится часто участвовать в моих опытах, так он, по-видимому, уверен, что ты демон во плоти.

– Ну участвую и участвую, что же теперь?

Таматин скривился.

– Просто я обычно говорил это, когда предлагал что-то выпить или съесть. Вроде как ты была гарантом того, что ничего плохого я не предлагаю. Вот он и удивлен, что, выпив все мои зелья, ты все еще жива.

– А как его зовут? – я наконец-то решила спросить, как же зовут человека, в комнате которого придется провести сегодняшнюю ночь. О том, что будет завтра, я старалась не думать.

Таматин удивленно посмотрел на меня, и сразу стало понятно, что таким вопросом он ни разу не задавался.

С соседом мы так и не познакомились – он взял с собой подушку, одеяло и закрылся в ванной. На все уговоры выйти, мы слышали лишь нарочито громкий храп.

– Ну что ж, – Таматин достал свой многострадальный блокнотик, – раз уж мы одни, давай воскресим в памяти действие моих зелий.

Не знаю, на что я надеялась, когда приходила к Таматину. Наверное, действительно на то, что гений сможет защитить меня с помощью зловредных зелий или своего отвратительного характера – крик поднимет или в драку кинется. Но вот что я действительно предугадать не могла, так это то, что именно Кряхс меня сдаст. Мне бы сразу засомневаться, почему Таматин лишних вопросов не задал, а разрешил остаться в его комнате на ночь, но даже когда дверь вдруг распахнулась и вошел Радагат, не могла предположить, что явился проректор после сигнала Кряхса.

– Таматин, спасай, – просипела я севшим от страха голосом. Радагат дернул подбородком, и более ничего его ярости не выдавало. Даже глаза были не такие уж и черные, как в последнее время при встрече со мной.

– Лилиана, шутки кончились, – пророкотал он, а я опять перестала чувствовать свое тело. – Мы уходим.

– А вот не угадал! – не выдержала я. Жаль, что плененное воздушным каркасом тело не могло показать какой-нибудь неприличный жест. – Таматин, быстро, где твоя настойка, которая в лягушку превращает?

– Ляля, мне кажется, тебе нужно пойти с мсье Виррасом, – пряча глаза, сообщил Таматин. Поймал на себе мой ошарашенный взгляд и спрятался за Радагатом. – Он мне все рассказал.

– Что именно? – прошипела я. – Что хочет лишить меня магии? Ты предатель!

– Ляля! Мне было семь лет, когда погибали все эти люди от опытов моего отца! Я отлично помню, как они приходили перед смертью и проклинали нашу семью, и мне не хочется, чтобы ты… чтобы ты тоже нас проклинала.

– Да не участвовала я ни в каких экспериментах, как вы не понимаете! – взвыла я и вдруг почувствовала, как по щекам потекли слезы обиды. Словно что-то внутри меня надломилось, словно напряжение последних дней наконец-то выплеснулось наружу. Я горько разрыдалась, сразу же почувствовала, что опять могу самостоятельно пошевелить и руками и ногами, но сил куда-то бежать уже не было. Потому я просто закрыла лицо руками и села прямо на пол. Благо, что в комнате Кряхса он был идеально чистым, хотя в настоящий момент это было не так уж и важно. Уже через секунду я почувствовала себя в крепких объятиях, но легче не стало – рыдания стали лишь громче, да еще, судя по всему, истерика накрыла с головой, и я принялась выкрикивать беспорядочные обвинения.

Досталось всем: и предателю Таматину, и изменнику Хантеру, но больше всех получил оскорблений Радагат. Я припомнила и девицу в красном платье, и то, что он со мной целовался только из-за приворота, а самое главное, что магии меня хочет лишить. Радагат же только поглаживал меня по волосам, а сам крепче прижимал к груди. Правда, когда он не выдержал и рассмеялся, уткнувшись носом в мою макушку, я все-таки отстранилась и опухшими от слез глазами посмотрела по сторонам. Мы с проректором сидели на полу в обнимку, а на своей кровати восседал ошарашенный Таматин. И по гениальному лицу было понятно, что из моих прерывистых из-за слез обвинений Кряхс слишком многое понял.

– Предатель, – напоследок прошипела я, громко шмыгнула носом, глубоко вздохнула, чувствуя, как отпускает истерика, и попыталась оттолкнуть Радагата. Не вышло – проректор тихо смеялся, щекоча меня своим дыханием, но рук не разжимал.

– Отпусти! – потребовала я.

– А то что?

А действительно, что? Пришлось воззвать к голосу рассудка.

– На нас люди смотрят.

– Ты и так уже столько наговорила, что придется просить Вика помочь этому единственному людю все забыть. Забудет немного больше, ничего страшного.

– Как это помочь? – всполошился Таматин. – Мне нельзя все забывать – забвение негативно сказывается на умственных способностях. Я никому ничего не скажу!

– Смотри, он еще и в блокнотик свой может все записать, – сердито наябедничала я. Освободила руку и пальцем показала на блокнот, лежащий на столе. – Вот он, конфискуй его сразу.

Радагат неохотно отпустил меня и обернулся. Мгновение, и блокнот уже в ладони проректора.

Таматин взвыл:

– За что?!

– Ты еще и удивляешься?

– Хватит. – Радагат поднялся с пола и протянул мне руку. Недовольно, но я все же ее приняла – куда теперь бежать? Я встала, и проректор опять привлек меня к себе. Тут же загудел портал, и я испуганно посмотрела в сторону Таматина – гений широко раскрыл рот, явно не веря своим глазам.

– Да, и это ему тоже придется забыть, – улыбнулся Радагат в ответ на мой немой вопрос.

Я посомневалась, но, когда мы уже были в спальне проректора, все же сказала:

– Не забудьте еще про соседа Таматина – в ванной комнате закрылся. Мало ли что он услышал…

– Спасибо, – серьезно кивнул Радагат. – Я надеюсь, когда вернусь, ты еще будешь здесь? Я целый день гоняюсь за тобой, не могу сказать, что готов сделать это еще раз.

Я махнула рукой.

– Иди подчищай следы. Мне не хотелось бы, чтобы вся Академия знала о том, что у нас с тобой… есть какие-то недопонимания. А не факт, что Таматин уже не побежал рассказывать об этом студентам.

Радагат приподнял мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– Так я застану тебя здесь, когда вернусь?

И это прозвучало настолько интимно, что я растерялась и облизнула губы. Взгляд Радагата тут же изменился, подозреваю, как и мой. Будто мы оба забыли, зачем проректор должен вернуться.

Я отступила от Радагата и криво улыбнулась.

– Все зависит от того, когда это произойдет.

– Пять минут, – пообещал проректор, напоследок взглянул на мои губы, словно таким образом обещая себе вернуться, и исчез в открывшемся портале.

Двери я все-таки проверила, но заперты оказались обе – и в коридор, и в кабинет. Радагат действительно больше не желал гоняться за мной по всей Академии. Не теряя времени, я отправилась в душ – в спальне Таматина ванную комнату занял сосед, а у Кисьяка такая роскошь отсутствует в принципе. Зато Радагат себе ни в чем не отказывал – даже горячая вода оказалась в наличии.

Я с наслаждением сбросила с себя одежду и даже мантию, комендантский час уже наступил, так что могла себе позволить, и вступила под горячие струи. Пару минут я просто стояла, запрокинув голову и радуясь тому, что этот день наконец-то подходит к своему завершению. Как и неприятная глава в моей жизни. Через несколько минут меня лишат магии, а значит, отправят домой, а разве не этого я так отчаянно желала?

Вроде бы да, и почему же тогда так грустно? Почему желания исполняются, когда совсем этого не хочется? Я опустила голову, позволяя каплям стекать по волосам вниз. В чаше подо мной собиралась вода, и мне отчаянно хотелось лечь в эту лужицу, сжаться и никуда не идти. Закрыть глаза, а потом открыть их и узнать, что сегодня день моего рождения и Радагат, покушения и происходящий вокруг дурдом – просто сон. Хотя нет, пусть Лисса сном не будет, да и Таматин тоже…

Я услышала, как в комнате загудел портал, вытерла слезы и выключила воду.

– Лилиана? – встревоженный голос Радагата. – Ты здесь?

– Да. – Я посмотрела по сторонам. – Сейчас выйду. Можешь дать халат или свою рубашку?

– Могу, – после небольшой заминки сказал проректор, а я улыбнулась, представив выражение его лица. Завернулась в полотенце на тот случай, если Радагат все-таки решит зайти, но дверь приоткрылась всего на несколько сантиметров, и проректор протянул мне темный мужской халат. Я в нем просто-напросто утонула, даже рукава пришлось подвернуть. Принюхалась, но запаха Радагата не услышала да и другого запаха тоже, словно халат никто до меня не надевал.

– Не думала, что у тебя есть подобная одежда, – сообщила я, когда вышла из ванной.

Радагат криво посмотрел на меня и отвернулся.

– Лежал в шкафу, теперь вот пригодился. Подарил кто-то.

– Действительно, кто бы это мог быть, – мне хотелось съязвить, напомнить про девицу, но я потерла руками лицо и спросила совсем о другом: – Ты почему один? Где Заррис?

– Нужен?

– Ты же магии меня должен лишить. – Я была абсолютно спокойна, только голос какой-то пустой и безжизненный. – И декан факультета целителей тебе в помощь.

Радагат резко обернулся и шагнул ко мне, я вздрогнула и попятилась, выставив вперед руку. В длинном халате смотрелось это, уверена, забавно, но ни проректору, ни тем более мне смешно не было.

– Действительно должен, – разминая затекшую шею, проронил Радагат, наступая на меня. – Лишить магии и отправить домой, так как без магии в Академии власти тебе делать нечего.

Я отступала и, наконец, бежать уже было некуда. Радагат облокотился двумя руками о стену по обе стороны от меня и наклонился – слишком близко наклонился, почти касаясь губами моего виска. Я упиралась руками в его грудь и еле сдерживала себя от желания обнять проректора и прижаться к нему.

– А еще это очень болезненная процедура, и Вик нужен только для того, чтобы убрать боль.

– Потому ты его и не позвал? – прошептала я. – Чтобы мне было больно?

Радагат хмыкнул и легонько укусил меня за ухо, но тут же зализал мнимую рану. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло и руки внезапно слабеют, вынуждая не отталкивать мужчину, а наоборот, вцепиться в него.

– Не позвал я его по другой причине, Лилиана. – Радагат приподнял мой подбородок, и я закрыла глаза в ожидании поцелуя. Не дождавшись его в течение нескольких долгих мгновений, раздраженно приоткрыла один глаз и посмотрела на проректора.

– По какой же?

Радагат потянул за один конец пояса на халате, и полы распахнулись, а я ахнула, когда горячая ладонь коснулась моего живота.

– Потому что пока я носился по всей Академии, пытаясь найти одну несносную студентку, чуть с ума не сошел и понял, что не могу тебя потерять. А именно это и произойдет, если я лишу тебя магии.

Радагат провел ладонью по моей талии и когда накрыл грудь, я не сдержалась и застонала сквозь крепко сжатые зубы.

– Ты где была? – почти с улыбкой спросил Радагат. – И как в здание попала? Тебя в нем не было – это точно, а через дверь ты не возвращалась.

Я плавилась под его прикосновениями, но отвечать точно не собиралась. И на его ласки, и на его вопросы. Радагат понял это и прижался сильнее, а затем и вовсе наклонился и провел по моему бедру до колена, вынуждая забросить ногу на себя. Так он стал еще ближе, и вырваться у меня возможности точно не было. Да я и не стремилась.

– Радагат, – простонала я, и проректор подался вперед, почти коснувшись моих губ, – тебе не стыдно?

– А должно быть стыдно? – изумился Радагат. Но голос его был хриплым и стыдно почти что было мне, за то, что задерживаю процесс моего соблазнения. – Разве не ты меня каким-то ужасом уже два раза облила? Кстати, за это я тебя еще не наказал.

И Радагат принялся целовать-покусывать меня в шею, спускаясь ниже, к ключицам. Моя голова кружилась, и я осознавала, что если он спустится еще ниже, то не смогу придумать ни единой причины остановиться. Но вместо того чтобы отбиваться, я запустила ладонь в растрепанные волосы Радагата и слегка за них потянула.

– Ты меня уже давно потерял, Радагат, – прошептала я. – Когда я тебя в ресторане с девицей поймала.

Я в прямом смысле кожей почувствовала, как Радагат улыбается, хотя, по моему мнению, при напоминании о девушке должен был хотя бы смутиться.

– Мне кажется, нам нужно многое обсудить, – проректор оторвался было от своего занятия, но лишь для того, чтобы уделить время созерцанию моего обнаженного тела. Я смутилась и попыталась прикрыться, но Радагат раздраженно рыкнул: – Но не сейчас.

И проректор перешел к более решительным действиям. Его руки, казалось, были везде, губы опаляли кожу, я плавилась от ласковых и взрывающих мое сознание прикосновений и уже совсем забыла, зачем появилась в спальне Радагата. Существовали только он и я, весь мир сузился до этой комнаты. Ровно до того момента, как совсем рядом с нами что-то загудело, и раздался густой и уже знакомый мне голос.

– Мсье Виррас, я тут что обнаружил… Ой, а я эту девушку знаю.

– Мсье Рихт, – прорычал Радагат, прикрывая меня своим телом, – покиньте комнату.

Я выглянула из-за плеча Радагата и с удивлением обнаружила немаленькую тушу ректора.

– Помешал, да? – искренне расстроился мужчина. – Я не хотел, правда, но есть информация по твоему вопросу.

– Стоп! – рявкнул Радагат, нисколько не смущаясь того, что перед ним, а вернее, позади него – ректор. – Выйдите из комнаты, я сам к вам зайду.

– Не думаю, что это произойдет скоро, – проницательно сказал ректор. – Я в твоем кабинете подожду.

Он покинул спальню, а Радагат с тоской посмотрел в мои глаза.

– Лилиана, прости.

– Тебе не за это нужно извиняться, – напомнила я, и на лице проректора мелькнула улыбка, но тут же скрылась за обычной непроницаемой маской. Чернота из глаз стремительно уходила. Радагат отстранился, поглубже запахнул мой халат и тяжело вздохнул.

– Мы поговорим немного позже, обещаю. Но мне приятно, что ты ревнуешь. Дождешься меня?

– Нет, – я, в свою очередь, поправила рубашку Радагата, которую, находясь в каком-то помешательстве, расстегнула. – Я к себе, это был просто сумасшедший день. И, Радагат… я не знаю, о чем ты хочешь поговорить, и считаю, что это лишнее. За то, что не лишил меня магии, – спасибо, но то, что между нами было, – это ошибка.

– Все сказала? – Вид у проректора был совершенно невозмутимый. – Насчет магии особо не радуйся – узнаю, что ты ею без особой необходимости пользуешься, и ничто меня больше не остановит…

– Мсье Виррас, – из-за двери послышался густой голос ректора, – я думаю, мне нужно зайти, иначе вы не скоро уделите мне время.

– Открыть тебе портал? – Радагат не обращал на своего руководителя внимания.

Своих ощущений и чувств я не понимала – обида на проректора никуда не делась, но вместе с тем отчаянно хотелось коснуться его губ и никуда не отпускать. Потому я покачала головой и с усилием отвела глаза в сторону.

– Сама дойду.

– Ляля, ты где была? – Лисса встречала меня в дверях, уперев руки в боки. – И почему ты в таком виде?

Я прошла мимо подруги и с величайшим наслаждением упала на кровать.

– Лисса, меня даже мама никогда не встречала с такими вопросами.

– И зря, – Лисса нахмурилась. – Я не могла тебя найти весь вечер! Да что там, тебя полночи не было, я не знала, что и подумать! Таматин молчит, Хантер молчит, а ты возвращаешься в комнату в мужском халате!

Я перевернулась на живот и закрыла голову подушкой, но не тут-то было – на меня тут же вылился поток холодной воды, и я подскочила, визжа и стаскивая с себя халат.

– Спать ты точно не будешь, – с угрозой в голосе произнесла Лисса, и я даже поежилась – настолько подруга зверски выглядела.

Я переоделась, раздумывая о том, что же все-таки рассказать Лиссе, но настолько устала, что сил придумывать официальную версию сегодняшнего дня уже не было, а потому подруге пришлось выслушивать правду. На протяжении всего рассказа Лисса охала, вздыхала, а когда узнала о коварстве Хантера, и вовсе разразилась ругательствами. Немудрено, в моих отношениях болела-то она за него. Но по итогу я все-таки была прощена, а ко мне перекочевали деньги, которые Лисса получила за победу нашей команды. Когда я увидела сумму, чуть не заплакала от счастья – дело того стоило, и избавиться от мантии теперь было делом легким.

Поздней ночью, едва я уснула, освобожденная от допроса Лиссы, где-то за пределами сна загудел портал. Я тут же открыла глаза, уверенная, что явился неудачливый убийца за еще одной порцией моей одежды, но увидела склонившегося над кроватью Радагата.

– Что случилось? – прошептала я. Сердце испуганно колотилось о ребра, а сон от испуга улетучился вовсе.

– Тс-с, не шуми, – проректор легонько коснулся моих губ. – Мне нужно ненадолго уехать. Решил, что должен предупредить, а иначе ты опять будешь ревновать. – Радагат хмыкнул, а я нахмурилась, недовольная тем, что он решил, будто я ревную.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. – Радагат наклонился и изматывающе нежно поцеловал меня в губы. И неважно, что час назад я доказывала Лиссе, что мне все равно на этого человека, – я обхватила его шею руками и на поцелуй ответила. Жаль, что он был такой короткий.

– Когда вернешься? – Я завернулась в одеяло. – Ты обещал мне все объяснить.

– К зимнему балу. – За спиной Радагата появился портал, и по всполохам красного стало понятно, что создателем его не является проректор. – Рихт понимает, что самому мне будет тяжело уйти. Скучай, поняла?

Радагат исчез в сверкающем красным портале, а я сидела на кровати и смотрела в пустоту отсутствующим взглядом, как вдруг с соседней кровати донесся сонный голос Лиссы:

– Ну сказал же, что к зимнему балу вернется, ложись спать. Тебе, кстати, надеть на этот зимний бал нечего – мантию-то, я так понимаю, ты уже завтра снимешь?

Улыбнулась темноте – платьем для зимнего бала я уже озаботилась, и оно точно будет лучшим, что видела эта Академия.

Неделя до зимнего бала была длинной. Ужасающе длинной, если учесть, что я все не могла дождаться возвращения Радагата, а Хантер все никак не мог взять в толк, что между нами все кончено. В ход шли и цветы, и подарки, и приглашения на свидания. Хантер не сдавался, и даже напоминание о том, что последнее наше свидание закончилось мини-катастрофой для одного-единственного ресторана, не помогало.

В тренировках команды я участвовала и в нарушение запрета Радагата магией пользовалась, но меньше, чем хотелось бы. Причина проста – я просто не знала, как объяснить друзьям, что в ближайшее время или лишусь магии и буду отчислена из Академии, или умру. Хорошо, что Таматин после общения с деканом факультета целителей ничего не помнил, а Лисса вместе со мной в серьезность происходящего не совсем верила.

Мантию я все-таки сняла. И сняла без последствий – кожа осталась при мне и лишних ушей не выросло. Аагард Ларсон не подвел и познакомил с пятикурсником, который парой ленивых движений освободил меня от ненавистной тряпки. Плохо только, что меня никто не предупредил о том, что мантия снимается не в будущем времени, а в настоящем, так что перед старшекурсниками я предстала в одном нижнем белье. И что самое противное, они-то точно этого ожидали.

– Уровень развития – деревяшка, – хмуро сообщила я, спешно натягивая на себя мантию, только уже добровольно. – Взрослые же парни.

– Именно потому, что взрослые, и не предупредили, – нагло заявил Аагард, – ты бы тогда подготовилась. Но будем считать, что это налог за срочность. Тебе же до зимнего бала нужно было освободиться.

Мантию я сняла, только вот и радости особой по этому поводу не испытывала. Да, я теперь могла пойти на зимний бал как все, в платье, вот только это был единственный яркий плюс. Даже на тренировки к Каракату теперь не было нужды переодеваться, так что, выходит, зря я столько времени и сил убила на достижение такой глупой цели.

За несколько дней до зимнего бала в наше окно вдруг постучалась внушительного вида коробка. Лисса испуганно ахнула и забилась в угол, уверенная, что это наша смерть явилась, я же спокойно распахнула окно и пустила посылку в комнату.

– Ляля, мы должны вызвать преподавателей, – взвизгнула Лисса. – Это точно прислал убийца. Что в коробке может быть?

Я без лишних слов продемонстрировала Лиссе плотный конверт.

– Сомневаюсь, что убийца написал бы записку. Решил пожелать мне удачи в последнем пути?

– Записку посмотреть можно, – подумав, решила подруга.

Я довольно хихикнула и открыла конверт. В нем лежала бумага, на которой рукой отца было написано:

Надеюсь, я правильно объяснил твоей матери, чего ты хочешь. Даже если она положила в посылку не то платье, я не виноват. Поздравляем с победой в первой игре. Мы тебя любим.

Лисса, беззастенчиво подглядывающая через мое плечо, чуть не прослезилась, а я в предвкушении провела ладонью по деревянному боку коробки. Моя мама просто не могла ошибиться в выборе платья, так что желание, чтобы зимний бал наступил как можно скорее, стало совсем нестерпимым.