Текст книги "Академия власти. Студентка в наказание"

Радагат обнял меня покрепче и, касаясь губами волос, прошептал:

– Ты вообще понимаешь, как я переживал? Ты исчезла, а я ничего не мог сделать, чего только не передумал… Зачем ты вообще вышла на поле, я же тебе запретил!

Я тяжело вздохнула, напоминая о том, что в любой момент могу заплакать, но Радагат не проникся и нацепил на свое лицо обычное холодное выражение.

– Ты совсем не ребенок, Лилиана, и хоть никто не знал о том, что тебя похитят, была не менее важная причина оставаться в спальне, а не нестись на поле. Даже Дангвар отказался от соревнований, почему этого не могла сделать ты?

– Он поступил подло, – возразила я, – а я к подлости не готова.

– То есть обмануть меня совсем не подлость?

– Я тебя не обманывала… Я просто сделала не то, чего ты ожидал.

– Нет, Лилиана. Ты могла пострадать, и по отношению ко мне твой поступок – настоящее предательство, так что нам нужно прямо сейчас расставить границы. Уже понятно, что твоя магия далеко не естественного происхождения, и ее тлетворное влияние на здоровье сомнению не подлежит, так что…

– Я согласна, – перебила я проректора.

– Что?

– Я согласна заблокировать магию, – я подняла глаза на Радагата. – Не хочу стать ни такой, как Лиззи, ни такой, как Алазар, хотя уверена, ты ему поможешь. Ты был прав – эти способности нужно… устранить.

Радагат помолчал, раздумывая.

– Ты же понимаешь, вполне возможно, что заблокировать магию придется навсегда? Лекарство не найдено, и нет никакой гарантии…

– Я отлично понимаю это, Радагат, и не надеюсь, что когда-то смогу обрести магические способности. Девятнадцать лет прожила без них и слишком уж привыкнуть не успела, правда. Так что вызывай Виктора, и будем заканчивать с этой историей.

– Тебе придется уйти из Академии власти.

– Радагат! – возмутилась я и даже ударила проректора кулачком в грудь. – Ты меня уговаривать вообще-то должен, а не наоборот. А то я уже сомневаюсь что-то в своем решении.

– Я просто боюсь, что ты меня за это возненавидишь, – признался Радагат. – За упущенные возможности, за то, что никогда не окончишь Академию, за разлуку с друзьями. За многое. И потому хочу сразу все обсудить.

Меня волной защемила тоска – в рваных ответах Радагата чувствовалась боль из-за того, что Алазар действительно возненавидел брата за давнее решение, которое он не мог не принять.

– Радагат, – я взяла его лицо в ладони. – Я – не Алазар, и Академия власти – не моя мечта, так что не стоит из-за этого переживать.

Проректор коротко улыбнулся.

– А какая у тебя мечта?

И вопрос этот поверг вдруг в такую задумчивость, что я замолчала не меньше чем на десять минут. Дожидаясь ответа, Радагат принялся меня целовать, чем серьезно сбивал с мысли. Когда уже почувствовала спиной кровать, я мягко отстранила мужчину, нависшего надо мной, и сказала:

– Я готова ответить.

– М-м-м, может быть, потом? – Радагат уже приступил к изучению моего нижнего белья и возобновлением разговора был недоволен.

– Нет, сейчас. – Я приложила ладонь к его губам, которые безумно хотелось поцеловать. – Я хочу устойчивости, стабильности, достигнутых самостоятельно, чтобы ни отец, ни мама, ни кто бы там ни было еще не смели вот так, в одну секунду изменить мою жизнь.

– И как этого можно добиться?

– Открою свое дело. – Я пожала плечами и отняла руку от лица Радагата. – Отец же хотел, чтобы я научилась ответственности, так что не сразу, но стану послушной дочкой.

Эпилог

– Ляля, тебе заняться больше нечем? – Моя соседка по комнате фыркнула, когда я вернулась с утренней пробежки. Правда фыркала негромко, я бы даже сказала подобострастно – еще бы, теперь я не просто Ляля, теперь я дочь министра, чуть ли не героиня, о которой месяц судачили все газетенки и журналы.

Новый семестр я начала уже в Академии красоты, и здесь у студентов не принято слишком уж налегать на физические тренировки. Да что уж там, даже если приходится выходить на поле, студенты (а преимущественно студентки) начинают ныть, что испортят новые спортивные костюмы или того хуже – сломают ноготь. Зато я не хочу терять приобретенные с помощью Караката формы и потому утренние пробежки не пропускаю.

С новой соседкой по имени Виола найти общий язык не получается, от слова совсем – девушка на каждое мое слово смеется невпопад да еще и зачем-то пытается подмигивать; каждая моя вещь вызывает такую бурю восторга, что я уже расстраиваюсь на тему того, что в Академии красоты не предусмотрено ношение формы, а отец вернул мне денежное довольствие и весь гардероб. Выходит, что довольной мне не быть – то мантия не устраивает, то дизайнерские платья.

Хуже всего то, что такое отношение ко мне со всех сторон. В Академию красоты обычно поступают или те, кто жить не мог без расчески с ножницами, но такие редкость, или те, у кого лишь зачатки магии, но зато в наличии много денег. Первым я нравлюсь из-за хорошего вкуса и отсутствия снобизма – мне его в Академии власти отбили, как палкой репей, а вторые восторгаются тем, что когда-то я владела магией.

Когда-то… Я еще не успела забыть ощущение всемогущества, которое захватывало все тело, стоило лишь призвать магию на кончики пальцев, как было весело тренироваться для соревнований с друзьями, и тем более все еще не получается привыкнуть к разлуке с Таматином и Лиссой. Мы переписываемся, но мне очень недостает серьезности подруги и вечного недовольства Кряхса. Я даже подумываю над тем, чтобы попросить у непризнанного гения какой-нибудь учебник по вредительским зельям для начинающих и изобрести в ванной комнате что-то, способное поразить даже пресыщенный опыт Таматина, а то слишком уж скучно в выбеленных коридорах Академии красоты.

Так как большая часть студентов Академии магическими способностями не обладает, большой упор делается на изготовление зелий, эликсиров, а также на ручную отработку приемов. Нас учат делать прически, стрижки, макияж, в будущем должны уделить внимание всяким косметическим процедурам, но для моего движения к цели этого мало, и потому я надеюсь уговорить отца на оплату дополнительных уроков от знатоков, сведущих в азах предпринимательства. В Академии красоты учатся всего три года, в отличие от шести в Академии власти, и потому можно позволить себе дополнительный массив знаний.

Все бы неплохо, вот только разлука с Радагатом измучила настолько сильно, что я готова уже вернуться в Академию власти хотя бы на правах помощницы завхоза, жаль, не зовут. Хоть у моего бывшего проректора и есть возможность перемещаться с помощью порталов, на Академии красоты стоит нехилая такая защита, которую Радагат вместо того, чтобы взломать и посещать меня намного чаще, значительно усилил. Как он сказал – все для моей безопасности, а по мне – чтобы свести наши встречи к выходным дням. Хорошо, что студентам Академии красоты выходить в город можно не раз в месяц.

В последний выходной Радагат появился вообще на несколько минут – отговорился важным делом, тем, что объяснит все позднее, и исчез. Сказать, что я зла и обижена – ничего не сказать. Я даже вынашиваю план не прийти на встречу с ним в следующий выходной, но уже понимаю, что это неосуществимо… Так что с Виолой я разговаривать не желала, кивала на каждое ее слово и собиралась на занятия.

Первым уроком была, как ни странно, ботаника. Вот только если в Академии власти большое значение уделялось растениям, которые могут увеличить потенциал или нанести вред противнику, то в Академии красоты нам рассказывают о том, что поможет улучшить внешний вид. Оказывается, существуют растения, которые способны увеличить губы или даже уменьшить уши красавиц. В определенной дозировке, конечно, и дозировки эти тоже следует изучать.

Преподаватель ботаники манерой преподавания походит на Миранду Околополус, и потому на ее занятиях ровно настолько же скучно. Я лениво записывала лекцию, понимая, что теперь нет внимательного Таматина, который даст мне списать, и старалась не обращать внимание на болтающих по соседству одногруппниц. Потому по окончании лекции очень удивилась, когда поток студентов вместо того, чтобы двинуться в кабинет парикмахерского искусства, направился в Главный зал.

– Что случилось? – Я нагнала старосту и схватила ее за локоть. – Когда объявили об изменениях в расписании?

Староста удивленно на меня взглянула и поправила дизайнерские очки, которые ей не требовались, но слишком уж шли к ее длинному носу.

– Я же говорила на лекции, ты не слышала? Всем студентам сказали собраться в Главном зале.

– Нет, я преподавателя слушала, – растерялась я. – А не сказали зачем?

– Я думаю, нас решили познакомить с новым ректором, – вклинилась в разговор Виола, которая следовала за мной хвостом.

– У нас нет ректора? – я ужаснулась. – А куда он делся?

Процедура знакомства с руководством учебного заведения обошла меня стороной, и я как-то даже не задумалась почему. Обо всем договаривался отец, от меня же требовалось только явиться в холл главного здания Академии, откуда меня уже препроводили в спальню.

– Она, – поправила меня староста. – Замечательная женщина. В декрет ушла. И вряд ли вернется, потому что расставалась с нами со слезами на глазах. И слезы эти были от счастья.

– Да еще бы, – Виола вздохнула. – В начале года третьекурсники выгнали бочку самогона, напились и сбежали в город, где решили сделать красивыми всех встречных горожан. Только вот красота для пьяных понятие относительное, и Академия потом выплачивала кучу неустоек.

– Да ладно, – не поверила я, вспоминая прекрасных старшекурсниц. – Никогда бы не поверила.

– Да все думают, что здесь прекрасные нимфы учатся, – не удивилась староста. – Знакомятся поближе и удивляются, что не нимфы и не прекрасные. Мы же тут почти все девушки, это расслабляет.

– Мужчину нам надо, – опять влезла Виола. – Чтобы как взял… Академию твердой рукой.

– Опять женщину пришлют, – вздохнула староста. – Мало какой мужчина с магическими способностями согласится руководить сборищем молодых женщин. Мы же здесь поголовно неадекватные, особенно преподавательский состав.

В Главном зале уже собралась вся Академия, а на сцене выстроились преподаватели – все женщины и как-то чересчур хорошо выглядящие. Заметила это не только я, Виола вдруг задумчиво сказала:

– Неужели и впрямь мужчину прислали?

И я с трудом сдержала истерический смех, когда вперед вышел Радагат.

– Итак, дорогие наши девочки… – вещала заместитель ректора с трибуны. – Ой, ну и мальчики, конечно, тоже…

Мальчики, которые здесь от девочек отличались только первичными половыми признаками, нисколько не обиделись.

– Хочу представить вам нашего нового ректора – мсье Радагат Виррас. Вы представляете, он был проректором в самой Академии власти, но все бросил, когда узнал, в какой щекотливой ситуации находимся…

Все хмыкнули, отчетливо осознавая, что никто не хотел отвечать за долги Академии и кучу непристроенных женщин.

– Давайте же поприветствуем нашего нового ректора. Уря-я-я-я.

Крик восторженного заместителя ректора не потонул в вялых аплодисментах, а потому предприимчивая женщина, прежде чем отойти в сторону, пропуская Радагата вперед, хитро улыбнулась и выпалила как бы между делом:

– А еще мсье Виррас не женат.

Студентки приободрились, аплодисменты зазвучали громче, но Радагата это не смутило. На ледяном лице не читалось ни единой эмоции, когда ректор вышел вперед и спокойным голосом принялся вещать об ужесточении дисциплины в учебном заведении, которым ему придется руководить. Вещи говорил верные, но все девицы оценивали не предстоящие перспективы, а внешность моего мужчины и варианты его соблазнения.

– Он милашка, – сказала вдруг староста, которая казалась мне единственной адекватной девушкой в этом зале. – Мне срочно требуется пообщаться с ректором по поводу отвратительного поведения нашей группы.

– Но мы же на хорошем счету, – не поняла Виола, а староста поправила кофточку, почти что выпуская внушительную грудь на волю.

– Это ты так думаешь.

Я чуть не взревела, представляя, какую оборону теперь придется держать Радагату, чтобы его не завалили скопом и не принесли в жертву девичьему одиночеству.

Что уж тут говорить – когда вечером в нашу комнату вдруг постучался сам ректор, Виолу чуть не хватил удар. Я не стала делать вид, что с мсье Виррасом незнакома, и с угрюмым видом прошествовала вслед за ним в кабинет.

Как только за нами закрылась дверь, Радагат тут же поймал меня в объятия и прижал к стене.

– Я соскучился, – твердо заявил уже ректор и впился поцелуем в мои губы. Долго делать вид, что злюсь, я не смогла, а потому внятно разговаривать получилось только некоторое время спустя. Довольно долгое время, надо сказать.

– Ты рада, что я здесь? – Я лежала на груди Радагата и наслаждалась мягкими прикосновениями его пальцев к моей спине. Мсье Виррас предпочитает жить в комфорте, так что в его новом кабинете тоже имелась чудесная дверь в новую же спальню.

– Даже не знаю, – честно ответила я. – Здесь столько неудовлетворенных, но красивых девиц, что я умру от ревности. Как ты будешь от них отбиваться?

– Я все продумал, – заявил вдруг ректор. Не дождавшись продолжения, я подняла голову и взглянула в лицо Радагату.

– Подробнее можно?

Ректор поморщился, а я занервничала.

– Может быть, позже?

– Нет, сейчас!

– Хорошо. – Радагат ослепительно улыбнулся, осторожно подвинул меня со своей груди и встал с кровати. – Оденешься?

Я завернулась в одеяло и села, с тревогой наблюдая за тем, как мужчина одевается.

– Радагат, почему ты молчишь? – Я начала паниковать. – Ты не собираешься отбиваться от толпы девиц?

– О, я думаю, что они сами в мою сторону смотреть не будут, – хитро сказал ректор. – А тех, которые все-таки посмотрят, я смогу официально ослепить.

– Чем?

– Вот этим. – Радагат сел рядом со мной на кровати и протянул вдруг кольцо. Красивое такое кольцо, с огромным черным камнем в середине и маленькими бриллиантами в обрамлении. – Лилиана, выходи за меня замуж?

Я онемела от неожиданности и просто рассматривала украшение, которое в руках Радагата казалось маленьким и невесомым, но было отлично понятно, что на моем пальце оно будет смотреться более чем внушительно.

– Лилиана? – В голосе мсье Вирраса послышалось волнение.

– А? – Я едва оторвала взгляд от кольца.

– Что ты скажешь?

– Хороший способ отогнать девиц, – глупо признала я и, осознав, что происходит, бросилась на шею Радагата, не обращая внимание на то, что одеяло, вообще-то, еще держать надо. – Ну конечно, я согласна!

В мой девятнадцатый день рождения отец отправил меня в Академию, подарил мне возможность стать студенткой и одновременно наказал этим. Я плакала, боролась, не понимая, что в тот день он действительно преподнес мне возможность изменить свою пустую, ничем полезным не заполненную жизнь, наделил возможностью понять, чего же я на самом деле хочу, а самое главное, дал шанс встретиться с мужчиной, для которого новая студентка в Академии тоже стала и подарком, и наказанием.

Бонусная глава

– Лилиана! – с первого этажа раздался рык Радагата. – Если ты сейчас же не спустишься, я открою портал к маме.

Я вздрогнула, захлопнула каталог и бросилась вниз по лестнице – муж знал, как на меня повлиять.

– Как всегда, действует безотказно, – Радагат довольно улыбался.

– Скоро я найду на тебя управу.

– Интересно какую? Порталы ты пока открывать не умеешь.

Я хотела было сказать, что поселю в нашем доме Таматина, но с некоторых пор эта угроза потеряла свою актуальность.

С того момента, как Радагат сделал мне предложение, прошло полтора года. Мне остался всего лишь год до окончания Академии, но, несмотря на это, в скором времени должен был открыться мой первый салон красоты. Совсем небольшой, в Зангираде, единственный пафосный ресторан которого из-за меня когда-то разрушили, – но с чего-то нужно начинать. И естественно, что все свободное и даже иногда учебное время я тратила на оформление, продукцию, услуги, подбор персонала и далее, далее, далее. Вот и сейчас, мы опаздывали на свадьбу, а я все не могла определиться с тем, какому создателю отдам право оформить входную зону для открытия.

– Лилиана, какая разница, как будет оформлена входная зона? – Радагат открыл портал, и мы вышли неподалеку от поместья жениха, в котором должно было состояться бракосочетание. Огромную силу Радагата мы пока еще с успехом скрывали, так что собирались немного пройтись.

– Это очень важно. – Я нахмурилась. – Люди придут к нам в первый раз, и именно входная зона заманит их, сообщит, что у нас не просто парикмахерская, у нас – салон.

– Их привлечет то, что в Зангираде никогда подобного не было, – не согласился Радагат. – И жизнь у них течет размеренно и тихо, так что на открытии будет весь город – как же, такое развлечении.

– Все равно, – надулась я. – Мне хочется, чтобы все было идеально.

– Будет, – сдался Радагат. – Покажешь мне список создателей, работы которых тебе понравились, выберем из них лучшего студента Академии.

Я довольно поцокала языком.

– Хорошо, когда муж – бывший проректор Академии власти, в которой все эти создатели учились.

У ворот нас встретил Макр – дворецкий поместья. Выглядел он не то чтобы устало, но пребывал в настоящей панике.

– Сильно опоздали? – догадалась я. – Уже все прибыли?

Макр должен был открывать порталы для гостей, и то, что он оказался у ворот, означало лишь то, что перемещать уже было некого.

– Не переживайте, – дворецкий устало махнул рукой. – У миссис Райос очередная истерика, так что торжество задержали.

Я не выдержала и хихикнула, хотя ситуацию смешной назвать нельзя. Когда Розалия узнала, что Таматин женится не на мне, то была счастлива. Но когда она познакомилась с будущей невесткой… В общем, она даже явилась ко мне и просила вернуться к Кряхсу. И Розалию совсем не смутил тот факт, что я уже счастливо замужем. Как выразилась «счастливая» свекровь – кто угодно, лишь бы не эта Адель. Хорошо, что Таматин как никогда уверен. Наверное, это любовь, если уж маменькин сыночек вдруг устроил такой серьезный протест. Причем протест приобрел оглушительные формы, раз сегодня мы будем танцевать на свадьбе.

Эдит, Олеф и Лисса делали вид, что они очень приличные гости. Расселись прямо у свадебной арки, ожидая церемонии, и громко обсуждали принципы взаимодействия огненной и водной магии. Все с уважением посматривали в их сторону, и никто не замечал, что тройка друзей с успехом взламывает защиту особняка. Все ради науки, испытывая новейшие способы взаимодействия стихий.

Жениха мы нашли именно в тот момент, когда он успокаивал собственную маму. Успокаивал тем, что недвижимо стоял рядом с ней и невозмутимо слушал рыдания и причитания на тему того, какой Таматин отвратительный сын.

– Ляля! – с таким облегчением воскликнул Кряхс, что мне даже стало неудобно. – Ну хоть ты скажи ей.

– Говорю, – с готовностью откликнулась я. – Прекратите истерику, церемония все равно состоится, даже если вы задержите ее на час или на два. Священник предупрежден, весь день ему оплачен, алкоголь отставлен подальше. Диверсию совершить не удастся.

Розалия бросила на меня недовольный взгляд, и я поняла, что на спаивание священника она очень даже рассчитывала. Но вот то, что истерика не прекратилась, говорило лишь о том, что у миссис Райос есть и запасной план, и для его исполнения она старательно тянет время.

Был лишь один способ выяснить, в чем состоит замысел, и о возможности его использования мы с Таматином договорились заранее.

– Радагат, без тебя не справиться.

Я уже знала, что гипнозом мой муж козырять не любит, но здесь уж его использование полностью оправдано.

Радагат присел на корточки перед креслом, на котором сидела Розалия, и принял участливый вид.

– Розалия, я тоже считаю, что Таматин не должен жениться. Вы же все продумали, верно?

– Верно, – механически ответила Розалия.

– И как вы реализуете свой замысел?

Строгая, умная леди, жена аристократа вдруг продемонстрировала моему мужу совсем не приличную дулю. Голос ее звучал живо и очень даже издевательски.

– Я вообще-то вдова академика Кряхса, и уж будь уверен, противостоять гипнозу научилась.

– Мама! – возмутился Таматин.

– Что, мама? Ты знаешь, как твой отец виртуозно им владел? Хочешь жить – умей вертеться.

– Значит, я пошел жениться.

Кряхс рванулся на выход, но я его остановила.

– Подожди-ка, что-то тут нечисто. Дай немного времени, я проверю, что там.

Адель ждала жениха у стола с закусками. Была она весела, бодра и нисколько не переживала насчет того, что церемония задерживается. Ожидание любимого скрашивала собиранием огромного бутерброда. За сим действом с ужасом наблюдал отчим Таматина и, кажется, подсчитывал, во сколько ему обойдется содержание сразу двух проглотов. Выглядела Адель, кстати, бесподобно. Стандартное пышное свадебное платье, на котором настаивала Розалия, ей бы не подошло, потому дизайнерам пришлось немного потрудиться и из обычного длинного платья соорудить подходящее лично Адель великолепие.

– Это мне? – девушка кивнула на букет, который я носила за собой, даже не замечая этого.

– Тебе, но попозже, – я вздохнула и положила букет на банкетный стол. – Как дела?

– Замечательно, – заверила меня боевик. – Обезврежено два наемника, которых будущая свекровь прислала, чтобы меня похитить, устранено два подрывных устройства малого действия. Думаю, она хотела, чтобы меня контузило и я не смогла ответить «да» в подходящий момент.

– Я все понимаю, любовь. Но тебе это нужно? – Я вспомнила свою свекровь и поежилась. – У меня все не настолько пугающе, но и то, когда мама Радагата пыталась сорвать свадьбу, потому что я выбрала «неподходящее» цветовое оформление, пришлось задуматься.

– Не, так и должно быть, – Адель с наслаждением откусила кусок бутерброда. Прожевала, глотнула и добавила: – Мою маму свекровь тоже не любила. До первого внука или внучки. А потом и вражда забудется.

Я подумала, что вряд ли Розалия способна будет смириться с тем, что ее амбиции в отношении собственного сына будут подобным образом загублены.

– Скоро они там?

– По всем признакам, Розалия что-то еще задумала. Что-то, что пропустили все вокруг. Решила проверить.

Почти за один укус Адель расправилась с бутербродом и покрутила головой, выбирая, обо что вытереть руки. Отчим Таматина предусмотрительно отошел в сторону.

– Пойдем вместе проверим.

Организатор свадьбы у Таматина был отличный – гости бесцельно не бродили по территории особняка, а собрались в одном месте и играли в какие-то игры. Кто в настольные, кто в активные. Двоюродные братья Таматина и вовсе переоделись и устроили стихийный бег с препятствиями. Адель с сожалением покосилась на свое платье, но не сорвалась и прошла мимо.

– Как там соревнования по магическому ориентированию? – поддержала я подругу.

– Мы вышли в финал, – пробасила Адель. – Из-за него придется сместить даты свадебного путешествия, но пропустить мы не можем. Вы с Радагатом будете?

– Должны. – Я подумала о том, что в день финала соревнований по магическому ориентированию в Зангираде вряд ли останется хоть один человек, который захочет посетить салон красоты. – Даже уверена, что будем.

– Это хорошо. Таматин очень нервничает, как раз его поддержишь.

Мы обошли периметр, заглянули в подвал и даже обыскали подарки гостей, но ничего подозрительного не нашли.

– Может быть, все чисто? – засомневалась я. – Розалия же может просто нервничать перед свадьбой единственного сына?

– Не может, – с чувством выдала Адель. Осматривая территорию, мы подошли к задним воротам. – Ой, а это еще кто?

У ворот стоял грязный омнибиль. Завидев нас, водитель шустро развернул машину и попытался было уехать, но рядом со мной был боевик – невеста самого Таматина Кряхса, непризнанного гения и далее, далее, далее. Адель ни на секунду не засомневалась, жахнула атакующим плетением по колесам омнибиля, и, пока водитель не опомнился, распахнула дверь и вытащила растерявшегося мужчину на землю.

И при этом она даже платье не запачкала! Вот это уровень, я понимаю.

– Адель, а вдруг это гость?

– Гости за воротами не прячутся, – как маленькой, объяснила мне невеста, пока выкручивала руки водителю. Он что-то промычал. Говорить внятно вообще тяжело, когда носом асфальт полируешь.

– Посмотри, кто там в салоне еще прячется?

Я с сомнением посмотрела на омнибиль. Утренние пробежки до сих пор не забросила, но надежда Адели на то, что мне удастся внушить кому-то страх, была очень и очень оптимистичной.

Потому я подошла к омнибилю, едва приоткрыла дверь и осторожно заглянула внутрь.

– Адель, посмотри-ка.

Невеста связала водителю руки и ноги его пиджаком так, что он был похож на корзинку.

– Ну, что там? Цветы?

Омнибиль был весь забит цветами. Да непонятно, где там сидел водитель, когда цветы были даже на его сиденье.

– А в багажнике подарок, – прохрипел мужчина.

– Так вы что, курьер? – растерялась я.

– Да! Заказчица потребовала цветы, которые никто не мог вырастить, кроме одного-единственного мага. Пришлось ждать его! Потому и задержали привоз. Стоял, ждал, вдруг кто-то выйдет и позовет заказчицу, а вышла невеста! Естественно, что ей-то как раз и нельзя подарок показывать, вот и хотел отъехать на время.

Я почувствовала какое-то подобие стыда.

– Ну-ка, покажи нам бланк заказа.

– Ну конечно! – съехидничал водитель. – Ща, прокачусь колбаской к омнибилю и достану заказ из-под груды этого цветочного ужаса. Носом разгребать буду!

– Как-то нехорошо, – смутилась Адель. Быстро развязала мужчину, подняла на ноги, даже отряхнула малость. – Ляля, сгоняешь к моей будущей свекрови? А то я не хочу ей на глаза лишний раз попадаться.

Как только Розалия услышала, что у ворот дожидается курьер, слезы на ее глазах высохли, и она отправилась его встречать.

– Пять минут и начинаем, – заявила она остолбеневшему от удивления Таматину.

Церемония оказалась замечательной – красивой, трогательной и милой. Я растрогалась до слез, как и большая часть гостей. Розалия, например, рыдала в голос, хотя тут даже не скажешь, чего в ней было больше – радости или горя.

А затем было празднество – шумное, искреннее и безбашенное. Адель танцевала больше всех, а в конце устроила представление с мечами. Розалия, конечно, выдала язвительную реплику: «Лучше бы лишний раз дала свекрови слово», но ее никто не слушал. Невеста, переодевшаяся в темный брючный костюм, похожий на военную форму, выглядела хрупкой и грациозной, несмотря на свои совсем не маленькие размеры. Таматин наблюдал за ней с искренним восхищением, и откровенное счастье таких разных людей меня безумно радовало.

На трибунах было не протолкнуться. Посмотреть на финал соревнований по магическому ориентированию собрались не только все жители Зангирада, но и приглашенные родственники игроков. Руководству Академии пришлось даже увеличить количество трибун, что, уверена, ректору пришлось не по вкусу. Он, кстати, открывал финал игр, и когда Пимон Рихт вышел на трибуны, бледный, щурящийся от солнца, – его даже не все узнали.

Мы с Радагатом по знакомству заняли лучшие места и с нетерпением ожидали выхода команд на поле. «Испытатели» немного изменили свой состав – мое место заняла Лисса, а вместо выбывшего Таматина играла Адель. Хантер вернулся в команду на пост капитана. Почему выбыл Таматин? Он решил, что не может изменять науке с хоть и зрелищным, но бесполезным занятием, и потому просто дополнительно тренировал Адель. В итоге, с исключительными физическими данными и развитыми личным преподавателем магическими, ей уже прочили шикарное профессиональное будущее боевика. И это при том, что она всего лишь заканчивала второй курс.

«Испытатели» вышли в финал с чемпионами предыдущего сезона – «Львами синими», сплошь пятикурсники-боевики. Но команда, за которую мы с Радагатом болели, и не собиралась честно сталкиваться лоб в лоб.

Пока Лисса исподтишка взламывала щиты соперников, а Олеф размещал огненные ловушки, Хантер и Адель объединили силы и нанесли слаженный удар. Эдит в это время занялся поиском флага. Рассказ о первых минутах игры уместился в несколько предложений, но не объяснить, какими эмоциями эти мгновения были наполнены.

Когда соперники поняли, что Эдит уже скрылся, а значит, у «Испытателей» есть завидное преимущество, они попытались было сделать то же самое. Но отбежавший в сторону юноша-лев тут же угодил в ловушку Олефа и, лишившись одежды, под улюлюканье зрителей спрятался в ближайших кустах. «Львы синие» – минус один игрок. Конечно, на время – пока этот игрок не сплетет себе из листвы подобие набедренной повязки.

Лисса успешно взломала защиту «Львов», и удар Хантера и Адели наконец достиг своей цели. Пострадал только один игрок, а остальные бросились врассыпную. У «Испытателей» появилась возможность всем вместе отправиться на поиски места воздвижения флага. Разделяться они уже не собирались – прошли те времена. Теперь только группой. Эдит по пути следования оставил едва заметные знающим людям метки, и теперь команда понимала, где уже искать не нужно.

Где-то час ничего интересного не происходило. «Львы синие» оправлялись от удара и готовили контрнаступление, «Испытатели» занимались поисками. Со стороны наблюдать за таким течением игры было очень и очень скучно.

Засидевшись на одном месте, я решила посетить дамскую комнату. Хотелось заодно прогуляться и по Академии, напомнить себе о прошедших временах, но я подозревала, что защита здания меня не пропустит. Гостей пускали только на приакадемическую территорию, потому я погуляла вокруг главного здания и вернулась к трибунам.

Но по дороге встретила странную парочку. Парень, в котором я с удивлением узнала Аагарда Ларсона, держал за шею хрупкую миловидную девушку с огромными, в пол-лица глазами.

– Ты страх потеряла, что ли? – шипел Аагард. – Позорить меня вздумала? Мы за «Львов синих» болеть должны, а ты этим уродам хлопаешь?

Девушка схватилась за руку парня, и из голубых глаз покатились слезы. В коридоре, кроме меня, мачо, решившего доказать свою дурость, и его жертвы, никого не было. Потому пришлось брать миссию спасения на себя.

– Прошу прощения, – я подошла и ткнула Аагарда пальцем в спину. – Но девушку надо бы отпустить.

Староста, учиться которому оставалось всего ничего, в первый момент, от неожиданности, жертву свою отпустил. Она сползла по стене, а я решила, что лицо ее очень уж знакомо. Но мысль додумать не успела – Аагард обернулся и меня, конечно, узнал.

– О-о-о, кого я вижу. Лилиана Тиррос, а что вы здесь делаете? – кривляясь, спросил он. В глазах была заметна не утихшая еще ярость.

– Лилиана Виррас, – машинально поправила я.

Аагард удивленно приподнял брови.

– Неужели? Рад, очень рад встрече.

– А я нет. Ты что здесь творишь?