Читать книгу "Аспид на крыльях ночи"

17-5

На факультет тайных искусств попал безо всякого труда: и привратник меня запомнил, и карточку вольного слушателя оформили должным образом, а вот пробиться к декану оказалось несказанно сложнее. Тот с головой погрузился в подготовку к новому учебному году и почему-то отнюдь не горел желанием встречаться с обвинённым в нарушении дуэльного кодекса тайнознатцем. По крайней мере, его секретарь заявил поначалу именно так.

Раньше я бы плюнул на всё и отправился восвояси несолоно хлебавши, но за время общения с судейскими крючкотворами набрался ума, поэтому взял чистый лист бумаги, положил его на стол и скомандовал:

– Пиши: явившийся по обвинению…

Только нет – признавать тот факт, что встреча с деканом не состоялась не по моей вине, секретарь не пожелал и заглянул-таки в кабинет руководителя, после чего вернулся и отчасти даже обиженно произнёс:

– Жди!

Был это аспирант со склонностью к оранжевому аспекту, так что я цеплять его поостерёгся и опустился на диванчик для посетителей. И уж тем более не рискнул высказывать претензии декану, когда тот вышел в приёмную по окончании какого-то совещания. Асессор-огневик – не тот человек, на которого стоит рычать аколиту всего лишь из-за получасового ожидания. И даже по причине втрое дольшего пребывания в подвешенном состоянии делать этого тоже не следовало.

– Нам действительно поступила жалоба от второй стороны, – подтвердил декан. – И мы намерены рассмотреть её в самые кратчайшие сроки.

– Так давайте рассматривать! – заявил я и тут же уточнил: – В чём, кстати, её суть?

– Использование проклятого артефакта, – сказал декан и смерил меня тяжёлым взглядом. – Чем ты порезал Стоцвета, трудник Серый?

Я вопрос самым беспардонным образом проигнорировал, вместо этого спросил:

– Где и когда состоится разбирательство?

– Здесь. А когда…

Декан задумался, и я его предупредил:

– На полдень у меня назначена встреча, которую нет никакой возможности отменить или перенести.

Асессор кивнул и перевёл взгляд на секретаря:

– Вызови Стоцвета к одиннадцати. И предупреди, что в случае опоздания ему придётся ожидать представителей второй стороны хоть до завтрашнего утра!

Судя по раздражённому тону, моего оппонента декан либо в принципе не жаловал, либо был зол на него из-за необходимости тратить время на рассмотрение жалобы, но делать на это ставку было чересчур опрометчиво, и я уточнил:

– Мне понадобится представитель?

– Никаких стряпчих! – отрезал глава факультета тайных искусств. – Заседание будет закрытым!

Он вернулся в кабинет, не стал задерживаться в приёмной и я. Посмотрел на часы и отправился в университетскую библиотеку, где в итоге добрую четверть часа уверял строгую барышню, курносую и сероглазую, что не потерял выданные на руки книги и не сдал их в скупку, а уже буквально завтра верну в целости и сохранности. Насилу упросил дать почитать дуэльный кодекс.

Ну да – пускать грядущую тяжбу на самотёк я не собирался и решил ознакомиться с правилами проведения поединков: разумеется, не всеми подряд, а только теми, которые касались использования тайнознатцами оружия, в особенности – привязанных к духу артефактов. Как ни странно, разобраться в вопросе получилось достаточно быстро, поскольку отыскать нужный раздел помогло оглавление, а сам он оказался не слишком обширен и сводился преимущественно к тому, что разрешалось всё, что не было прямо запрещено соглашением сторон. В отличие от амулетов и алхимических зелий, где ситуация была обратной.

Чуток успокоившись, я сдал дуэльный кодекс и, клятвенно пообещав вернуть книги уже завтра, отправился обратно на факультет тайных искусств. Там с комфортом расположился в приёмной декана и взялся читать купленную утром газету, так и просидел до одиннадцати часов. Точнее – до без пяти минут одиннадцать.

Стоцвет из семьи Серого бурана явился к декану в сопровождении секунданта, и я пожалел было о том, что не догадался послать весточку Волоту, но пригляделся к расчертившему скулу моего оппонента рубцу и едва удержался от довольной улыбки. Порез выглядел гаже некуда, был он мокрым и воспалённым, а ещё я со всей отчётливостью уловил вплетавшиеся в дух аспиранта искажения, характерные для кровавой порчи.

По пыльной серости словно капля гнилого багрянца расползлась, и теперь сколько её ни сдирай, толку не будет – снова проявится.

Но то – сдирать, а Стоцвет определённо не бедствовал, так почему не раскошелился на алхимию или не столковался со священниками? Решил потерпеть, дабы уличить меня в нарушении дуэльного кодекса или… Вспомнилось, что нет ничего опасней для тайнознатца его обузданных противником чар, и по спине побежал холодок, но я сразу мысленно выдохнул, ведь задействовать малую печать воздаяния попросту не успел, и замарала моего противника порча, наполнявшая ампутационный нож.

– Ты!.. – коротко выдохнул Стоцвет, стискивая кулаки. – Ты за это ответишь!

– Не понимаю, что тебя не устраивает, – холодно парировал я. – Шрамы украшают мужчин!

Дворянчик дёрнулся как от пощёчины и шагнул ко мне, а когда секундант попытался его придержать, сбросил руку товарища. Я и не подумал вскочить на ноги, вместо этого прищёлкнул пальцами и одновременно надавил своей волей на въевшуюся в дух аспиранта порчу – того так и перекосило от колыхания гнилого багрянца.

А захотел бы – и прикончил!

Стоцвет вмиг осознал это и замер на месте как вкопанный, прижал к щеке ладонь и повторил:

– Ты за это ответишь!

Но одним лишь этим заявлением и ограничился, только когда нас пригласили в кабинет декана, потребовал:

– Настаиваю на привлечении к разбирательству представителя епархии!

– Стоцвет, я как-то уже говорил, что от тебя слишком много проблем, – смерил его недобрым взором восседавший во главе стола асессор, – но сейчас ты переходишь все границы!

Аспирант упрямо выпятил нижнюю челюсть, и его поддержал секундант.

– При всём уважении, декан, но проклятые артефакты, особенно завязанные на магию крови, относятся к компетенции церкви.

– Что ж… – вздохнул тот, – тогда рассмотрение дела переносится на завтра. Приходите в это же время.

Стоцвет не удержался от злорадной улыбки.

– Я уже поставил в известность епархию о сути моей жалобы и времени её рассмотрения!

– Тогда ждите в приёмной! – процедил глава факультета тайных искусств и то ли по причине потери самоконтроля, то ли намеренно позволил нам ощутить отголосок скрученной внутри него в тугой клубок небесной силы.

Стоцвета так и передёрнуло, да и я поморщился, но, прежде чем мы успели покинуть кабинет, распахнулась дверь, и к нам присоединился священник с глазами нехарактерного для церковников лазурного оттенка.

Отец Бедный! И принесла же нелёгкая!

Мелькнула мысль, не относится ли мой запятнанный кровавой порчей нож к числу запрещённых артефактов, но сразу заставил себя выбросить эти нелепые опасения из головы и сосредоточиться на происходящем.

Отвлекаться нельзя!

Проигнорировав моего оппонента и его секунданта, представитель епархии на ходу небрежно кивнул мне и двинулся прямиком к декану. Тот вышел из-за стола и протянул руку, а поприветствовав священника, потребовал:

– Излагай, Стоцвет!

Принадлежность жалобщика к семье Серого бурана асессор упорно упускал, а дворянчик хоть каждый раз и дёргался от такого неуважения, но высказывать претензии не рисковал.

– Этот, – указал он на меня небрежным кивком, – самым возмутительным образом нарушил дуэльный кодекс и закон о запрете проклятых артефактов, использовав один такой в поединке. Вот заключение дипломированного целителя о том, что моя рана была нанесена оружием, содержавшим порчу красного диапазона, а конкретно багряного, пурпурного или даже кровавого!

Аспирант протянул декану какой-то листок, тот наскоро проглядел его и передал отцу Бедному, а у меня спросил:

– Что скажешь в своё оправдание, трудник?

– Оправдание? – протянул я с презрительной ленцой. – Пожалуй, я начну с обвинений!

Появление отца Бедного спутало мне все карты, требовалось во что бы то ни стало прямо здесь и сейчас обосновать своё участие в устранении Барона, вот я и заявил, скопировав жест оппонента:

– Этого… подрядили вызвать меня на дуэль и убить, а отдавленная нога послужила только предлогом!

– Наглая ложь! – воскликнул Стоцвет, но мигом заткнулся, стоило только поднять руку священнику.

– Поводом для дуэли стала отдавленная нога, в самом деле? – И он не стал слушать Стоцвета, потребовал объяснений: – И кто же заплатил за твою голову, брат Серый?

У дворянчика от прозвучавшего обращения дёрнулась щека, он судорожно сглотнул, а я спокойно сказал:

– Один из заправил Заречной стороны, некто Барон.

– И зачем ему это понадобилось?

– В силу разногласий личного характера.

И тут отмер Стоцвет.

– Ложь! – выкрикнул он. – Это возмутительная ложь!

Я развёл руками.

– Ну так вызови меня на дуэль! Давай! Это несказанно более серьёзный повод, нежели отдавленная нога! Здесь и сейчас, Стоцвет! Здесь и сейчас ты можешь заставить меня забрать слова обратно!

Попутно я надавил на обосновавшуюся в духе аспиранта порчу, и тот скрипнул зубами от бешенства, но промолчал. Зато вперёд выдвинулся его секундант.

– Возмутительные обвинения затрагивают и мою честь! Я требую удовлетворения!

– Увы, с этим придётся обождать, – ухмыльнулся я и достал заключение, выданное в представительстве школы Пылающего чертополоха. – Полученные мной во вчерашнем поединке травмы чрезвычайно серьёзны. И только поэтому я не вызываю этого… – вновь я кивнул в сторону Стоцвета, – на повторный поединок!

Дворянчик открыл было рот, но тут же его закрыл, явно понимая, что даже если он и вытравит алхимией порчу, то оставленная той червоточина так сразу не зарастёт.

– И впрямь повреждения серьёзней некуда, – отметил изучивший документ декан и протянул листок священнику. – Университет не даст согласие на проведение дуэли.

– Как и епархия, – в свою очередь заявил отец Бедный.

От облегчённого вздоха я удержался не иначе лишь чудом, а хозяин кабинета нацелил взгляд своих пронзительно-оранжевых глаз на Стоцвета.

– Так ты собираешься опровергать прозвучавшие тут обвинения?

Мой оппонент замялся, я сделал вид, будто поправляю ворот сорочки и провёл ногтем большого пальца поперёк горла. Жест этот оказался достаточно красноречив, чтобы Стоцвет взорвался:

– Здесь обвиняют не меня! Я обвиняю его! Не наоборот!

Декан улыбнулся и обратился ко мне:

– Так тебе есть что сказать, брат Серый?

Повторил обращение священника он явно не без умысла, и Стоцвет помрачнел пуще прежнего, а я спокойно выдержал требовательный взгляд асессора и сказал:

– Ранение я нанёс с помощью одного из своих аргументов.

Декан покачал головой.

– Нет, брат Серый. Всё было не так. Я видел нож в твоих руках.

Оспаривать это утверждение я не стал, поднял руку, и в той сам собой возник ампутационный нож.

– Это мой артефакт. Я имел полное право использовать его во время поединка. Никакого нарушения дуэльного кодекса тут нет.

– Позволь! – Отец Бедный принял у меня ампутационный нож и почти сразу вынес вердикт: – Никакой порчи. Остаточные следы энергий чёрного и багряного диапазонов. Артефакт чист.

У Стоцвета аж глаз после этих слов задёргался.

– Тогда откуда взялось это?! – выкрикнул он, указав на воспалённый рубец. – Это же порча! Откуда она взялась?!

Отец Бедный вернул мне нож и вопросительно приподнял брови. Я без лишних слов поднял руку и втолкнул в зачарованную сталь малую печать воздаяния. Клинок враз окутался пламенем, и не сказать, будто то было таким уж фиолетово-чёрным – в нём явственно проглядывал ещё и пурпур.

– Что и требовалось доказать, – с удовлетворением отметил священник и развёл руками. – У епархии нет претензий.

– А у меня есть, – злорадно оскалился декан, – только не к брату Серому, а к Стоцвету из семьи Серого бурана! – Он будто припечатал аспиранта официальным обращением да и дальше напора отнюдь не сбавил: – В силу однозначного отказа защитить свою честь в связи с обвинением в нарушении дуэльного кодекса я отчисляю Стоцвета из семьи Серого бурана с факультета тайных искусств и буду ходатайствовать перед ректором о вынесении оному Стоцвету запрета вызывать на дуэль учащихся университета!

– Но…

Декан и слушать ничего не стал.

– Поди прочь! – презрительно бросил он.

– Нет, постой! – остановил ошарашенного неожиданным поворотом дворянчика отец Бедный и приказал мне: – Избавь его от порчи!

– Не собираюсь этого делать! – возмутился я.

– Избавь!

В голосе священника прорезался металл, но я упёрся.

– Исцеление стоит денег!

– Я должен убедиться, что порчу наложил именно ты! Исполняй!

Пришлось двинуться к Стоцвету, тот набычился, но пятиться от меня не стал.

– И без глупостей, брат Серый! – предупредил священник. – Просто извлеки из него зловредные чары!

Я тяжко вздохнул, потянулся своей волей и безо всякого труда вырвал из аспиранта весь пятнавший его дух багрянец. Развитая внутренняя энергетика до предела замедлила распространение порчи, так что всё прошло без сучка и без задоринки. Стоцвет малость от боли поморщился, и только.

– Что и требовалось доказать, – повторил отец Бедный. – В свою очередь я обращусь к его преосвященству с ходатайством о запрете Стоцвету из семьи Серого бурана впредь вызывать на дуэль всех без исключения тайнознатцев нашей епархии.

Дворянчика так и подбросило.

– Да это всё ложь! Наглое враньё!

– И ты мог очистить своё доброе имя на поединке, но делать этого не пожелал. – Отец Бедный указал на дверь. – Вон!

Стоцвет утопал и прихватил с собой секунданта, я тоже решил в кабинете не задерживаться. Забрал заключение о полученных травмах и попытался откланяться, но не тут-то было.

– Брат Серый! – окликнул меня представитель епархии. – Не торопись. Нам с тобой по пути.

– Точно нет, – уверил я отца Бедного.

– Точно да, – уже несказанно твёрже прежнего заявил тот, и пришлось задержаться.

Священник тепло попрощался с деканом и указал мне на выход.

– Идём!

Ну и пошли. Я разговор начинать не спешил, но отмолчаться в любом случае не вышло.

– Говорил к Барону не лезть? – с нескрываемым неодобрением произнёс отец Бедный. – Не послушал? Теперь хлебнёшь лиха!

Я передёрнул плечами.

– Он меня первым достать попытался! Пока Стоцвет на дуэль не вызвал, мы и не думали Барона трогать!

– Ты так уверен, что Стоцвета нанял именно Барон?

– Я уверен, что на ногу ему не наступал! – ответил я и напомнил: – К тому же действовал не по собственному почину, а с санкции секретаря его преосвященства!

– Мог бы меня подождать!

– Думал, Стоцвет после смерти Барона на примирение согласится.

– Индюк тоже думал! – резко бросил священник, но разноса не устроил.

Мы в напряжённом молчании спустились на первый этаж, а там отец Бедный указал на экипаж с церковной символикой.

– Садись, подвезу.

– Нам не по пути, – отказался я.

– В самом деле? Разве ты не обедаешь с дочерью его преосвященства в представительстве школы Пылающего чертополоха? Не стоит заставлять барышню ждать!

Я покачал головой.

– У меня тут ещё дела. Сам доберусь.

Отец Бедный проницательно улыбнулся.

– Собираешься отправиться на поиски алхимика? Не советую! – И он требовательно протянул руку. – Отдай!

– Чего это? – насупился я, пряча за спиной кулак с побелевшими от напряжения пальцами.

– Отдай порчу немедленно, – нахмурился священник. – Ну!

– Мой законный трофей! – возразил я, не спеша расставаться с вытянутыми из Стоцвета зловредными чарами.

– Изготовление из крови жертвы заготовки проклятия однозначно классифицируется как чернокнижие, – объявил отец Бедный. – Я жду!

Мелькнула мысль спалить чары самому, но со мной их было никак не связать, поэтому вытянул руку и разжал занемевшие от судорожного усилия пальцы. Облачко призрачного багрянца упало на ладонь собеседника и попыталось втянуться в его плоть, но вмиг прогорело голубовато-лазурным огнём.

– Не делай так больше никогда! – потребовал отец Бедный, но сразу поправился: – Или учись очищать зловредные чары от эманаций собственного духа. Тайнознатцы, умеющие выпаривать из проклятий основу, связанную с наложившим их чернокнижником, крайне востребованы что в Поднебесье, что за его пределами.

– Кто б ещё этому научил! – буркнул я.

Отец Бедный пристально глянул, но ничего говорить не стал и снова указал на экипаж. Мы расположились там друг против друга, выехали со двора, покатили по узеньким улочкам.

– Думаю, Стоцвет вскорости покинет Черноводск, но поберегись ближайшие дни. Такого сорта люди не склонны к всепрощению. Может попытаться напоследок сквитаться.

– Ну, здорово! – проворчал я. – Хотел же себе проклятие оставить!

Священник покачал головой.

– Порча пробила в его духе брешь, до которой ты сможешь дотянуться и без уловок чернокнижников. Ни один алхимик, ни один даже самый искусный целитель не сумеет его от этой уязвимости избавить. По сути, ты заклеймил его меткой сродни демонической. Дотянешься до неё и прикончишь безо всякого труда.

– Я не умею!

– Учись, – пожал плечами отец Бедный. – А что касается остального, то и сам на рожон не лезь, и братия пусть не отсвечивает.

– Передам, – пообещал я.

– Попытаетесь Стоцвета в оборот взять, ответите по всей строгости, – пригрозил священник. – Усёк?

– Усёк, – подтвердил я.

– И законно всё обстряпать тоже не пытайся. На дуэли ты его, положим, прикончишь, но может так статься, он тебя за собой утянет. А то и опередить изловчится. Всё же аспирант.

– Будто я сам этого не понимаю! – буркнул я.

– А с ядром у тебя что? Повреждения серьёзнейшие в поединке получил, но не пустил же их на самотёк, так?

– С ядром у меня полный порядок, – ответил я со всей возможной уверенностью, вспомнил об утренних спазмах и совершенно искренне добавил: – Ну или всё в порядке вскорости будет.

Досадливая гримаса от собеседника точно не укрылась, но от расспросов он воздержался, да мы уже и до представительства школы Пылающего чертополоха к этому времени доехали. Я поблагодарил священника, попрощался с ним и легко взбежал на крыльцо.

Стоявший у входной двери привратник едва глаза не закатил, но выучка оказалась сильней, и он вмиг вернул себе бесстрастное выражение лица, уточнил:

– Вас ожидают?

– Да. Заряна из дома Пламенной благодати.

– Прошу!

Привратник распахнул дверь, я прошёл внутрь и вручил слуге котелок, после чего меня провели в общий зал. Заряна уже сидела за столиком у фонтана.

– Опаздываешь! – укорила она меня. – Где твои манеры, Серый?

– Дома оставил, – улыбнулся я и наметил поцелуй девичьих пальцев. – Извини, – попросил прощения. – Оформлялся вольным слушателем в университете, не рассчитал время.

– Да? – оживилась барышня. – А на какие предметы записался?

Я перечислил, и Заряна разочарованно покачала головой.

– Ничего не совпадает. С Волотом и то пересечений больше.

– А с Дарьяном?

– Да я даже не знаю, какие он дисциплины выбрал.

Тут подошёл официант, и поскольку названия блюд мне ни о чём не говорили, я оставил заказ на усмотрение Заряны.

– А почему ты спросил о Дарьяне? – уточнила та, когда мы вновь остались вдвоём.

– Надо же кому-то за тобой присматривать!

Заряна фыркнула.

– Ты плохо думаешь о моём папеньке, он уже всё устроил.

– Это как?

– Приставил ко мне компаньонку, – вроде как даже пожаловалась Заряна. – Представляешь?

Я развёл руками.

– Разумно же, нет?

– Мы одногодки! – объявила девчонка. – И она выпускница церковного приюта! Что она вообще знает о жизни?!

«Да уж не меньше твоего», – мысленно вздохнул я, а вслух спросил:

– Симпатичная?

– Ох, Серый! – погрозила мне пальцем Заряна. – Будешь себя плохо вести, всё Беляне при оказии напишу!

– От неё было что-нибудь? – уточнил я.

– Летом письмо присылала. – Барышня печально улыбнулась. – Написала, что всё хорошо, но без подробностей, и ещё что по тебе скучает. А я скучаю по ней, Серый.

– А уж я как по ней скучаю, ты даже не представляешь!

– Плохо себя ведёшь!

Я лишь криво усмехнулся, повернулся в пол-оборота и огляделся. Обстановка по сравнению с первым визитом сюда особо не изменилась, только в цветах убавилось красного и прибавилось пурпурного и чёрного, а вот оранжевого осталось так же, как и было. Полумрак, полированная мебель, ряды бутылок с затейливыми этикетками на полках буфета.

Помимо нас, в зале обедало ещё несколько компаний, и были это не представители школы, а какие-то солидного вида судари и разряженные сударыни – преимущественно даже не из числа тайнознатцев.

– Чертополохи пускают к себе посторонних? – удивился я.

– Школе нужны деньги и связи, – пояснила Заряна. – Клуб пользовался популярностью, вот и решили ничего не менять.

Подумалось, что сюда в любой момент может заявиться кто-нибудь из рода Пурпурного змея, и меня внутренне передёрнуло, но внешне я остался невозмутим. Начали накрывать на стол, и количество приборов попросту вогнало в ступор, пришлось повторять за приступившей к трапезе Заряной, благо блюда нам принесли одинаковые.

– Так за что тебе выставила счёт школа? – поинтересовался я, малость утолив голод.

– Ну… – замялась барышня.

– Только не говори, будто это такой уж большой секрет!

– А если секрет?

– Конкретно от меня? Просто ты договаривалась обо всём при Волоте.

– Не секрет, – призналась Заряна. – Только не ругайся, хорошо? Я решила отойти от семейной традиции, а счёт мне выставили за аргумент.

Я не удержался и усмехнулся.

– Мне-то с чего ругаться? Папенька твой пусть ругается. Хотя… Раз он согласился раскошелиться, значит, ты его уже уломала.

– Пф! – фыркнула барышня. – Даже уламывать не пришлось, ему и самому эта идея понравилась.

– Но компаньонку он к тебе под это дело всё же приставил? – предположил я.

– Он бы и так приставил. Куда бы я делась?

Я кивнул.

– Логично.

Задумался о мотивах епископа и решил, что тот целиком и полностью решил связать свою жизнь с церковью, а раз так, то и вступать в борьбу за главенство в доме Пламенной благодати ему никакого резона нет, пусть даже кровь и сильнее, нежели у родичей. А так теперь хотя бы у отпрысков старшего из братьев причин для конфликта с Заряной не будет. Приняв не входящий в семейную традицию аргумент, она не только в какой-то мере исказит свой аспект и потеряет возможность претендовать на власть в доме, но и лишит такой возможности своих детей. Основать младшую ветвь ещё будет способна, возглавить старшую – уже нет.

– Не спросишь, что я выбрала? – с вызовом произнесла барышня.

Я отодвинул от себя опустевшую тарелку и покачал головой.

– Нет. Дурной тон интересоваться чужими аргументами и атрибутом.

Заряна закатила глаза.

– Хорошо, сама скажу! Это «Всеиспепеляющий огненный вопль».

– Вопль? – Я едва не присвистнул. – Ого!

Просто припомнил способность Беляны разносить всё криком, а моя собеседница невесть с чего смутилась, щёки её заалели.

– Я, между прочим, ещё с Беляной выбор обсуждала! Просто только сейчас от семейной традиции отойти решилась, – заявила она. – Отец на других настаивал, но мне этот больше всего понравился. Его только внутренним ученикам продают, для меня исключение сделали. Ну и явная склонность к огню требуется, поэтому азимут будет не идеальный.

– Или твой аспект чуть осветлится?

– Даже если и так, то просто станет чуть ближе к оранжу, – беспечно отмахнулась Заряна, радужки глаз которой были цвета расплавленного янтаря.

Тут нам принесли жаркое, и разговор как-то сам собой завял, а уже покончив с десертом, я спросил:

– Не пожалеешь потом?

– Нет! – отрезала Заряна. – Всё решено уже!

– Как скажешь, – улыбнулся я и поднял чашку с чаем. – За тебя!

– Спасибо, что не стал переубеждать! – поблагодарила девчонка, расчувствовавшись.

Я покачал головой.

– Может, и стал бы, но Беляна плохого не посоветует, – сказал, проглотив окончание фразы: «тебе так уж точно». Вместо этого уточнил: – А этот «вопль» с атрибутом и старыми аргументами нормально сочетаться будет?

– Вот сейчас мне всё и скажут. Я на обследование пришла. Волнуюсь – жутко.

– Всё будет хорошо!

Ну и посидели ещё немного, а потом за барышней пришла Дана, я задержался оплатить счёт.

Представительство школы покинул через чёрный ход не из ложной скромности, просто не захотел привлекать к себе внимание возможных наблюдателей. И возвращаться на квартиру, дабы переодеться, не стал по той же самой причине. Вот только на сей раз неприятности не бежали за мной по пятам, а поджидали впереди. Отправился проведать парней в пансион, а там – разброд, шатания и даже кое-что похуже…