Читать книгу "Аспид на крыльях ночи"

17-6

Нельзя сказать, будто парни всерьёз сцепились, но обстановка за их столом была напряжённей некуда. На краю его теснились ёмкости для демонических потрохов, лежали пузырьки с непонятными микстурами и деревянные коробочки, посверкивал полировкой инструмент из зачарованной стали, и поначалу я предположил, что причиной выяснения отношений стало полученное от магистра Любора вознаграждение за ихор, голову и сердце кровавого летуна, но дело оказалось вовсе не в этом.

– Серый, ну хоть ты им скажи! – вскочил с лавки при моём появлении Дарьян.

– Скажи нам, ага! – пробурчал Вьюн.

Судя по тому, как все расселись, книжник и Волот отбивались от нападок остальных моих бывших соучеников, да ещё к ним невесть с чего примкнул Кабан. Деревенский увалень, правда, ограничивался исключительно моральной поддержкой и всё больше отмалчивался да зевал.

– Чего опять? – потребовал я объяснений, присоединяясь к парням.

В общем зале не было ни других постояльцев, ни обслуги, так что говорить можно было свободно, и Вьюн заявил прямее некуда:

– Есть предложение на постоянной основе грузы мимо таможни доставлять. Встречать корабли в море и облетать посты в устье Чёрной по воздуху. За каждый рейс по пять тысяч капать станет, и это раз в два-три месяца!

– Неплохо, – признал я.

– Неплохо?! – прошипел Дарьян. – Да за такое на каторге сгноят! Нам же точно не простую контрабанду везти поручат, а какую-нибудь запрещённую гадость!

Кочан усмехнулся.

– Так просто не надо попадаться!

– Не попадаться – это как раз совсем не просто, – резонно отметил Волот.

– Ага, – согласился с ним Кабан. – Не хочу на каторгу. И никуда из города уезжать не собираюсь.

– А чего хочешь? – с хитрым прищуром спросил Огнич.

– Жениться хочу, – сознался деревенский увалень.

– Так на свадьбу деньги нужны! – рассмеялся фургонщик.

– А у меня есть! – отрезал Кабан. – И на свадьбу, и вообще! На кой чёрт мне рисковать, скажи?

– Денег много не бывает.

– Мне хватит.

– И возвышение забросишь? – уставился на приятеля Кочан. – В долю в какое-нибудь предприятие войдёшь, купчишкой заделаешься?

Крепыш неуверенно повёл мощными плечами.

– Плохо разве?

– Так у тебя даже близко столько денег нет, чтоб купчишкой заделаться! – рыкнул Кочан. – Ни у кого из нас нет, понимаешь? Даже если яхту продать – один чёрт, мало будет!

Я хлопнул ладонью по столу.

– Погодите вы! Вьюн, а как ты так быстро с нужными людьми столковался?

– Да мы с Ершом на пристани знакомого по Тегосу встретили. Он сам из Черноводска, вернулся в Поднебесье ещё до захвата города. Сейчас через портовиков Южноморска дела ведёт, им львиная доля прибыли достаётся. А если груз в море принимать, навар пополам пилить будем!

– Деревья мы пилить будем, если ваш знакомец засыплется! – парировал Волот. – Вот возьмут его за одно место и сдаст всех с потрохами!

– Не сдаст, потому что не возьмут! – отрезал Ёрш. – Он сам не торгует, весь товар по железке во внутренние земли уходит.

– И нужным людям в управе отстёгивает, – кивнул Вьюн. – Короче, дело верное! И даже без астрала туда-обратно меньше чем за седмицу обернёмся. Если к приходу парохода подгадать, в четыре дня уложимся. А сядут на хвост таможенники – фьють, только нас и видели! Вообще риску никакого!

– Не нравится мне это, – продолжал стоять на своём Дарьян. – У меня учёба в университете начинается!

– Ты за один рейс всю учёбу оплатишь! Четыре дня – пять тысяч!

– Ну так и нас немало! – заявил книжник, впрочем, уже без былой уверенности.

Вьюн уставился на меня.

– Так что скажешь, Серый?

– А что тут можно сказать? – удивился я. – Дело доходное, но мутное, поэтому без меня.

Огнич аж взвился.

– Ты чего откалываешься-то? Неправильно это!

– Кто бы говорил, – усмехнулся я в ответ.

Кочан набычился.

– Нет, Серый, в самом деле! Либо мы братия, либо разбегаться надо. Один за всех, и все дела…

Я тяжко вздохнул.

– Объясняю! – И указал поочерёдно на Волота и Дарьяна. – Они рассказали, поди, что у меня дуэль вчера была?

– Так вчера же! – фыркнул Вьюн.

– Вчера! Но мне теперь самое меньшее пару месяцев каждый день к лекарю ходить придётся, чтобы ядро не рассыпалось! На ближайшее время я из Черноводска – ни ногой.

– Гонишь! – удивлённо охнул Ёрш. – Так бывает разве?

– Ещё и не так бывает, – буркнул Дарьян и встревоженно глянул на меня, но от вопросов воздержался.

Я возглас босяка проигнорировал и продолжил:

– Это первое. И ещё я утром отца Бедного встретил. Он передать велел, чтобы мы сидели тихо и ни в какие сомнительные дела не впутывались.

Но это моё заявление никакого впечатления на парней не произвело.

– Так мы и не будем! – рассмеялся Вьюн. – Наоборот, из города на время свалим!

– Точняк! – расплылся в улыбке Ёрш.

– Ага! Именно! – кивнул Кочан.

– И если ты, Серый, вынужден в Черноводске сиднем сидеть, то нам это не обязательно! – заявил Огнич. – А взамен тебя можем Агния позвать! – Он огляделся. – Ну а что? Агний – пиковый аколит, его и в братию принять не грех!

Я покачал головой.

– Если кто-то из семьи Рыжепламенного лиса станет пайщиком товарищества, всю братию в чёрный список внесут, – предупредил я.

– Тю-ю! – презрительно выдал фургонщик. – Да и пусть вносят! Если сейчас из города сдёрнем, так и так охранять торгашей кому-то другому поручат!

– Ещё и это, – вздохнул Кабан. – Может, ну его?

– Да ты чего? – округлил глаза Огнич. – Мы за один рейс в Южноморск больше срубим, чем тут за год накапает! В гробу я церковников видел и в белых тапочках!

А вот остальные крепко задумались.

– Ничего хорошего в чёрный список угодить, – рассудительно заметил Кочан. – Лучше мы сами, без дворянчиков.

– Без дворянчиков? – расплылся фургонщик в ехидной улыбке, но перехватил мой предостерегающий взгляд и прикусил язык, сказал о другом: – Агний – нормальный, без закидонов. Но можем его в товарищество и не принимать. Он ещё и сам не захочет, поди!

– А если захочет? – спросил я.

– А не примем! – отмахнулся Ёрш. – Наша братия, нам и решать.

Вьюн поглядел на товарища раздражённо.

– Как ты его не примешь, когда он весь расклад с контрабандой знать будет? – Босяк покачал головой. – Нет, Конокрад, дельце и впрямь мутное, левых людей к нему привлекать не стоит.

– Да Агний никакой не левый! Я за него ручаюсь!

– Задрал! – коротко рыкнул Кочан и пристукнул кулаком по столу. – Не будем звать никого! Нам бы ещё самим договориться!

– Вы погодите договариваться-то! – поморщился я. – Ладно, Бедный вам не указ, но с предупреждением Шалого как быть? Меня из Южноморска выдернули, а теперь сами туда намылились?

Вьюн рассмеялся.

– Так весь смысл как раз в том, чтобы в город не заходить! – заявил он и предложил: – Давайте голосовать! Кто «за»?

Руки подняли Огнич, Вьюн, Ёрш и Кочан, а вот Кабан заколебался, но после грозного взгляда приятеля всё же присоединился к желающим подзаработать.

– Принято! – выдал фургонщик, расплываясь в широченной от уха до уха улыбке.

Кочан пожал плечами.

– Неволить никого не будем, – размеренно произнёс он, – но нам без вас никак. Если откажетесь, давайте тогда яхту продавать. Чего она без дела у прикола стоять будет?

Волот глянул на книжника и тяжко вздохнул.

– Пять тысяч на семерых? И если прямо сегодня отчалим, то самое большее два-три дня занятий пропустим? Ну давайте тогда! Дарьян, ты как? Без тебя я точно в астрал уходить не рискну, слишком опасно контрабанду тащить будет.

Мой товарищ поморщился, но всё же махнул рукой.

– Чёрт с вами, я в деле! – заявил он, постучал о край стола портсигаром и вздохнул. – Глядишь, сигар купить получится за разумные деньги. Серый, ты точно в городе остаёшься? Может, махнёшь с нами?

– Точно остаюсь. И всем ещё раз подумать советую: Бедный ясно дал понять, что нам пока лучше не отсвечивать.

– Да видел я его!.. – взвился было Огнич, но вмиг осёкся, стоило только хлопнуть по столу ладонью Кочану.

– Уймись, Конокрад! – потребовал тот. – Не доводи до греха!

Вьюн поднялся из-за стола и предложил:

– Давайте собираться тогда!

– Ты погоди, – усмехнулся я. – А мой интерес тут в чём? Корабль-то общий!

Огнич аж задохнулся от возмущения.

– Да ты… да ты…

Я проигнорировал его возмущение и заявил:

– С вас червонец в день!

– Не с нас тебе, а с выручки всем совладельцам «Репейника», – поправил меня Волот и выставил перед собой руку. – Огнич, погоди орать! Прежде чем куда-то плыть, надо накопитель откалибровать, а это самое меньшее в три сотни станет. Хочешь скинуться?

Фургонщик скидываться желанием отнюдь не горел, недовольно пробурчал:

– То на то и выйдет!

– А как иначе-то?! – развёл руками Кочан. – Без яхты шиш нам, а не контрабанда! И на ремонт с тебя тоже брать не станем.

Огнич надулся.

– Тогда давайте не больше сотни на рыло с рейса! – потребовал он и напомнил Вьюну: – А ещё ты говорил, что мне доплата пойдёт за то, что смогу в трюме не прятаться!

– Говорил, – признал босяк. – Но это не только тебе, а вам троим. – И он огляделся. – Сколько накинем?

– Да так же по червонцу в день, – решил Кочан. – А если в астрал лезть придётся, то в зависимости от общего вклада.

Фургонщик буркнул:

– Опять я самый обделённый, получается!

– Ну ты палку-то не перегибай! – потребовал я. – Волот – аспирант и курс прокладывает, Дарьян – рулевой, а много толку от твоих молний в астрале будет?

Вопреки ожиданиям Огнич в бутылку не полез и самодовольно улыбнулся.

– А у меня вон чё есть! – заявил он, вытягивая из-под модного пиджака серебристую плеть. – Любых духов на раз-два покрошу!

В подтверждение своих слов он махнул рукой, и хлыст щёлкнул так громко, что с кухни даже выглянул хозяин.

– Порядок! – успокоил его Кабан и потребовал: – Тише ты, Конокрад! Чего разошёлся?

– Того!

Из всех нас прежде не видел плеть только Волот, он поднялся из-за стола и попросил:

– Позволь-ка! – Но брать серебристый хлыст в руки не стал и просто осмотрел со стороны. – Твой артефакт?

– Не-а! – мотнул головой безмерно довольный произведённым эффектом Огнич. – Трофей!

– Это определённо волосы лунного беса, – задумчиво пробормотал Волот. – Идеальная заготовка под артефакт для некоторых аспектов. Серебряного и лунного – так уж точно.

– Да? – заинтересовался Огнич. – Получается, я из него артефакт смастрячить смогу?

Аспирант кивнул.

– Именно! Аспект у тебя, к слову, тоже подходящий.

Фургонщик с довольным видом мне подмигнул.

– Чай, получше твоего ножа, Серый, артефакт получится!

С учётом того, что косу лунного беса отрезал именно я, захотелось встать и двинуть ему кулаком в нос, но уже худо-бедно свыкся с приступами раздражения, поэтому снисходительно фыркнул:

– Ты привяжи его сначала, а там посмотрим!

– Сложно разве? – ухмыльнулся Огнич и глянул на Волота: – А?

– Так-то нет, – покачал головой аспирант, – но я бы советовал сначала его зачаровать.

– Это ж деньги платить!

– А тебе лишь бы на халяву, Конокрад! – рассмеялся Кабан. – Или лучше даже, чтоб тебе ещё и приплатили!

– Могут и приплатить, – кивнул Волот. – Вещица редкая, ведь обычно от бесов ничего материального и не остаётся вовсе. Думаю, на пару тысяч потянет, если с продажей не торопиться.

– Ого! – присвистнул Огнич и спрятал плеть под пиджак, ещё и кинул на меня быстрый взгляд, будто опасался, что я потребую выделить долю.

Только нет – мне чужого не надо. Я промолчал.

– Погожу тогда пока артефакт мастрячить, – решил Огнич. – И так нормально…

– Одна суета от тебя, Конокрад! – ругнулся Вьюн. – Что решили-то в итоге? Что делать будем?

– Как что? – усмехнулся Волот. – Скидываться! Давайте по червонцу пока, а как договорюсь о калибровке накопителя, так остаток добьём.

– Долго это?

– Не особо. До конца дня точно сделают.

Вьюн кивнул.

– Тогда в ночь по реке уйдём. – Он огляделся. – Не разбредайтесь только, хорошо? И давайте без пива сегодня! Волот, ты сам накопитель на отладку отнесёшь?

– Сам, – подтвердил аспирант, посмотрел на меня с Дарьяном и уточнил: – Или вы со мной?

Книжник покачал головой, прикрыл рот ладонью и зевнул.

– Не, толком не спал ночью. Покемарю, пока время есть.

Я тоже составить компанию Волоту не пожелал, и тогда он собрал со всех совладельцев «Репейника» по червонцу, прихватил с собой накопитель летучего корабля и покинул пансион. Тогда поднялся из-за стола и Кабан.

– Пойду прощаться, – сказал он, ухватил за руку приглянувшуюся вчера разносчицу и потянул ту к лестнице.

Ни вырываться, ни упираться деваха не стала, и Дарьян крикнул им вслед:

– Кровать от стены отодвиньте!

Мы удивлённо уставились на него, и книжник пояснил:

– Так я чего не выспался-то? Скрип и стоны ещё ладно, но вдобавок к этому ещё ж всю ночь стук-стук-стук в стену! Девка просто двужильная!

– Да она-то чего? – усмехнулся Кочан. – Это Кабан у нас двужильный!

– Не! – покачал пальцем Дарьян. – Он потом дрых до полудня, а она с самого ранья по хозяйству хлопотала.

– Всё, – вздохнул Ёрш. – Пропал Кабан, такая его уже не отпустит.

– Остепенится – плохо разве? – пожал плечами Огнич и не сдержался, рассмеялся, а потом спросил: – Точно сегодня без пива? Ну что с кувшина на всех будет?

– Точно, – буркнул Вьюн. – До вечера всего ничего осталось – протрезветь не успеем, а пьяными отплывать да ещё и под ночь… Ну его!

Кочан кивнул.

– Нам бы трезвыми ни во что не врезаться.

– Скучные вы! – поморщился Огнич. – Скажите ещё, что в борделе не понравилось! Какие там красотки, а?

– Мне в борделе всё понравилось, кроме расценок, – заявил Кочан. – Не по средствам живёшь, Конокрад!

– Могу себе позволить! – отмахнулся фургонщик. – А кончатся деньги, ещё заработаю. Не солить же их!

Я потянул Дарьяна из-за стола, уточнил:

– Ключ от комнаты хозяину оставишь? – А после его утвердительного кивка попросил: – Предупреди тогда, чтоб меня пустил, если что. Вдруг ядро понадобится.

– Да на кой оно тебе? Порченая же вещь! В реку её выкинуть, и вся недолга!

– Говорят, если два фунта порчи рванут, мало даже асессору не покажется, – сказал я. – Вдруг нужда возникнет?

Дарьян скептически поморщился.

– А как ты её заставишь рвануть точно в нужный момент? Нет, ещё один-два небесных прилива, и ядро достаточно энергии получит, чтобы необратимые процессы начались, ну а по щелчку пальцев как?

Я поглядел на него удивлённо.

– Да волью принудительно небесную силу, что тут сложного-то?

Уже начавший подниматься по лестнице книжник остановился и обернулся.

– Не слышал об эластичности накопителей? У зачарованной стали она куда выше, чем у камня.

– Почему это? – пробурчал я, хоть слышал об эластичности первый раз в жизни.

– И ёмкость существенно ниже, и пластичность металла выше.

– Допустим, – не стал я спорить и указал рукой вверх, призывая товарища подниматься дальше. – И что с того?

– А то! – наставительно произнёс Дарьян. – Если переполнить накопитель небесной силой, то за счёт эластичности немедленного его разрушения не произойдёт, излишек энергии вытечет сразу после того, как пропадёт внешнее давление. Надавишь слишком сильно, и взрыв случится непосредственно в твоих руках. Отбросить уже не успеешь.

Он отпер дверь и запустил меня в комнату, а сам задержался на пороге, прислушался и горестно вздохнул, поскольку из соседней комнаты доносились скрипы, охи и стоны.

– Дверь закрой, – попросил я, а когда книжник выполнил распоряжение, отодвинул кровать и поддел кончиком ножа половицу.

Замотанный в тряпицу стальной шар никуда не делся, Дарьян подошёл, глянул на него и передёрнул плечами.

– Мерзость!

– Я одного понять не могу, – сказал я, проигнорировав это высказывание, – если излишек энергии рассеется сам собой, то почему меня пугали, что в небесный прилив ядро непременно переполнится и рванёт?

Книжник плюхнулся на кровать и вздохнул.

– Небесный прилив длится достаточно долго, чтобы оно успело пропитаться дополнительной энергией. Это ж не полноценный накопитель, а обычная зачарованная сталь.

– Ну, допустим…

– Не допустим, а так и есть. И сталь у тебя не чистая, в ней у тебя зловредные чары, а…

– Нет ничего прилипчивей старого доброго проклятия, – перебил я товарища.

– Именно! Порча и сама не может вырваться наружу, и не позволяет сделать это энергии. Напитывается ею, развивается и в итоге становится слишком плотной, попросту разрывает вместилище!

– То, что мне и требуется.

– Только взрыв может произойти либо непосредственно в твоих руках, либо когда-нибудь потом. А вот точно в требуемый момент и в требуемом месте – фигушки!

– Это ты так говоришь! – буркнул я, не желая соглашаться с товарищем. – Можно ведь воздействовать не на ядро, а непосредственно на порчу!

– А ты попробуй! – в запале предложил Дарьян, сразу осёкся, но в итоге махнул рукой. – Да попробуй, ни черта не выйдет! Через зачарованную сталь не пробиться!

Я попробовал, и точно – ни черта не вышло.

Книжник с довольным видом рассмеялся, и я указал ему на кровать.

– Ты спать собрался? Так ложись! Я позанимаюсь пока!

Дарьян фыркнул и прямо в одежде завалился на кровать, ну а я опустился на табурет и перво-наперво прогнал комплекс упражнений для стабилизации абриса. Потом только взял покрытый багряными разводами шар из зачарованной стали, зажал его в руках и попытался уловить отклик заточённых в него зловредных чар.

И – ничего. И – никак.

Только никак ли?

В ядро ведь не какая-то случайная порча залита, я сам её из пациентов выдирал, сковывал своей волей и запихивал в стальной шар. Раз за разом, раз за разом. А такого рода магия прилипчивей некуда – внутри не могло не сохраниться следов моего духа. Должна была остаться связь!

Я попытался уловить отголосок впечатанных в зачарованную сталь искажений и оный достаточно быстро уловил. Едва-едва, смутно и определённо недостаточно для прямого воздействия, но уловил. Показалось даже, что металл стал теплее и мягче, добрых пять минут после этого оттирал о полотенце чистые вроде бы руки.

Плевать! Главное, что справился!

Заполучу всё же козырь для разговора с Сурьмой!

17-7

Волот вернулся в пансион лишь через три часа. Первым делом аспирант выдул кружку травяного отвара, потом только махнул рукой.

– Договорился, к вечеру сделают. – Он покачал головой. – Но это, доложу я вам, было не просто! Пришлось изрядно по городу поколесить, пока знающего человека не нашёл.

Вьюн не удержался и махнул рукой.

– Ой, да не заливай! Алхимиков в городе как собак нерезаных.

– Точняк! – поддакнул приятелю Ёрш. – Даже у пристани алхимическая лавка есть.

– Был я в той лавке, – скривился Волот. – Аптека аптекой! И – да, алхимиков в городе полно, а вот артефакторов ещё поискать! Одни заказами завалены, другие три шкуры дерут, у третьих опыта кот наплакал. На сегодня чудом столковаться получилось.

– С кем договорился? – спросил я, втайне надеясь услышать о Сурьме, но нет, конечно же – нет.

– «Чугунный алхимик» лавка называется, – подсказал Волот. – Это у вокзала.

– Да не важно – с кем! – встрял в разговор Вьюн. – Сколько за работу запросили?

– Две с половиной сотни пообещать пришлось.

– Фига! – раздосадованно протянул Ёрш.

Аспирант руками развёл.

– Могли сами поискать!

– Ерунда! – усмехнулся Кочан и пихнул в бок фургонщика. – Можем себе позволить – да, Конокрад?

Тот в ответ вполголоса ругнулся.

Вьюн ободряюще похлопал Огнича по плечу, вздохнул и достал кошелёк.

– Давайте тогда скидываться. Даря, сколько с каждого получается?

Тот наморщил лоб.

– По тридцать пять целковых. По тридцать шесть даже.

– Сплошное разорение! – проворчал Кочан, отсчитывая монеты. – Вот, ещё и за Кабана сразу.

Волот собрал деньги и сказал:

– На Пристань через вокзал поедем. Сразу и накопитель заберём.

– А как алхимию делить будем? – уточнил Вьюн. – Серый же в городе остаётся!

– Берите всё с собой, – разрешил я.

– Думаешь, нам нужней? – рассмеялся Дарьян.

– Пусть всё на корабле в одном месте хранится, чтобы не искать.

Тогда парни отправились собираться в поездку, и за столом остались только мы с книжником.

– Чем заниматься будешь? – полюбопытствовал он.

– Лечиться, – сказал я. – Ещё математику подтяну. Договорился вчера с репетитором.

– Это дело, – кивнул Дарьян и обернулся глянуть на спустившуюся со второго этажа деваху. – Нет, определённо двужильная!

– Смотри, Кабан заревнует!

– Скажешь тоже! – криво ухмыльнулся книжник и вдруг протянул какой-то сложенный надвое листок. – Занеси на квартиру Агне, чтоб она меня не потеряла. Адрес я написал.

Я безо всякой охоты принял послание и сказал:

– Завтра, хорошо?

– Конечно! Раньше она из Крутогорска и не вернётся.

Мысленно хмыкнув, я решил изловчиться и отнести записку уже сегодня, чтобы точно не пересечься с дворяночкой, которую вполне могло заинтересовать отдалённое сходство брата Серого и одно время учившегося с ней в школе боярина.

Черти драные, мы ведь танцевали даже!

Сходить бы прямо сейчас, но не дело парней бросать. Надо проводить по-человечески. На сердце было неспокойно.

Сборы затянулись, и на остановку дилижансов мы не пошли, вместо этого сгоняли соседского мальчишку за двумя извозчиками. Заехали за накопителем, а от железнодорожного вокзала покатили непосредственно на Пристань. Думал, помашу там всем ручкой и уйду, но какое! Накопитель нам вернули пустым, пришлось его наполнять и заново привязывать к защитной формации. Пока Волот и Дарьян возились с этим, остальные отправились за припасами и приволокли столько всего, словно собирались идти прямиком в Тегос. В итоге проторчал на «Репейнике» аж до сумерек.

– Удачи! – напоследок отсалютовал отчалившей от причала яхте.

Постоял там чуток ещё, поправил котелок и потопал прочь, решив занести записку на квартиру Агны и перекусить уже в той несказанно более благополучной округе. А то на Пристани я в своей пошитой на заказ сюртучной паре смотрелся, прямо скажем, инородно. Когда б не выдающие тайнознатца глаза, точно бы ограбить попытались.

И – попытались!

В тянувшемся через пакгаузы проходе дорогу заступил непонятный тип в рыбацком дождевике, и всё бы ничего, да только речь дальше зашла отнюдь не о выборе между кошельком и жизнью. Выбора мне не предоставили.

– И вправду думал, что сойдёт с рук убийство Барона? – сбросив с головы капюшон, спросил смутно знакомый юнец. – Зря отец в самый первый раз отпустил тебя, крысёныш!

Убийство Барона?! Отец?!

Лицо с не до конца сведёнными ожогами перекосило от ненависти, юнец вскинул руки и наставил их на меня, пространство перетряхнули магические возмущения.

Пустяковые – спереди, мощнейшие – сзади!

От ударного приказа я попросту отмахнулся, а вот на атаку в спину никак среагировать уже не успел – с той стороны прикрыла клякса непроглядного мрака. Из меня разом вытянуло с треть таланта небесной силы, и всё без толку: огненный луч легко разметал черноту и ударил меж лопаток.

Горю!

Но вспыхнул только сюртук, а вот магическую броню малость ослабленный щитом аркан пробить уже не смог. Толчок отбросил в сторону, и луч ослепительного оранжа врезался в ворота ближайшего склада – прожёг и даже взорвал их, устроил пожар и вновь метнулся ко мне.

Крылья ночи!

Вражеский аркан был чрезвычайно быстр, поэтому взмывать в воздух я не стал и вместо этого бросил себя прямиком в пакгауз, где уже вовсю полыхало пламя.

Завеса мрака!

Разбрызганная предыдущим ударом огненных чар тьма вновь слилась в чернильную кляксу, и на сей раз её дополнительно сковала моя воля – пусть всего так и перетряхнуло отдачей, но убийственный аркан на миг завяз в магической преграде, и я ворвался в ворота склада. Ушёл!

Метнулся вглубь пакгауза, и тут заклинание рассеянным выбросом оранжа прорвалось через ошмётки щита, мазнуло по спине и затылку. И – вспыхнул!

Боль ошеломила, я враз ослеп и едва не лишился сознания, но сказались изнурительные тренировки по закалке духа, вот и переборол дурноту, напитал второе колено атрибута остатками небесной силы. Ядро ответило острым спазмом, абрис свело судорогой, зато не столь уж и просторный пакгауз враз заполонило проклятое пламя жгучей ауры!

Едва не поджарившие меня чары окончательно потеряли фокусировку, и хоть почти сразу вновь сжались в смертоносный огненный луч, легко пронзивший фиолет и черноту, за это краткое мгновение я не только совладал с лютой болью, но и рывком втянул небесную силу, бросил себя крыльями ночи к воротам в дальней стене.

Потерявший меня из виду тайнознатец отправил вдогонку с пяток огненных духов, но проклятое пламя оказалось для них слишком густым, тёмным и жгучим – оно сначала замарало и лишило стабильности призванных в наш мир потусторонних созданий, а после и сожгло, попросту растворило их в себе. Ударным приказом я вышиб ворота и крыльями ночи бросил себя прочь. Разом перемахнул через соседний склад и рухнул неподалёку от ворот, до чёртиков перепугав случайных прохожих. Приземлился на ноги и равновесия не утратил – не расшибся и не покатился кубарем, переборол приступ головокружения, хапнул ещё чуток небесной силы и вновь взлетел.

Жгучая аура погасила одежду и волосы, но сознание путалось, а макушку и затылок словно облили расплавленным металлом, поэтому набирать высоту я не рискнул, только перенёсся через ограду и сразу опустился на землю. Люди с воплями бросились прочь от дымящегося тайнознатца, а я осознал, что ещё немного и забьюсь в корчах от терзавшей голову боли, вспомнил о расположенной неподалёку лавке алхимика и метнулся по улице в надежде, что та в этот час ещё работает.

Повезло! Витрину торгового заведения не успели закрыть ставнями, а дёрнул на себя дверь, и – распахнулась!

Припозднившийся посетитель при моём появлении с испуганным вскриком шарахнулся к стене, а приказчик выхватил из-под прилавка магический жезл.

– Зелье от ожогов! – прохрипел я, выуживая из кармана кошелёк. – Живо!

На мою удачу, огненный луч не зацепил карман и не расплавил монеты, звон золота заставил приказчика опомниться и спрятать жезл. Впрочем, и немедленно бросаться выполнять моё распоряжение он не стал, а вместо этого расстегнул застёжки и заглянул в кошелёк.

Я вырвал его и высыпал монеты на прилавок, рыкнул:

– Давай!

Боль сводила с ума, и я бы точно приложил заторможенного недотёпу ударным арканом, но тут из задней комнаты выглянул пожилой мужчина в белом халате и традиционной для аптекарей шапочке. Первый взгляд он кинул на рассыпанные по прилавку золотые кругляши, вторым смерил меня и вновь скрылся за занавесью. Тотчас вернулся обратно и протянул стеклянную пробирку с зелёным, под цвет своих глаз, содержимым и с залитой сургучом пробкой.

– Пей!

Мелькнула мысль, что алхимия мне категорически противопоказана, но боль вгрызалась в голову всё сильней, так что вырвал пробку и одним глотком влил в рот вязкую зелёную жидкость. Проглотить – нет, проглотить её не успел, поскольку зелье буквально впиталось в слизистую. И сразу пошло на убыль терзавшее затылок и макушку жжение.

– Семьдесят целковых, – бросил хозяин лавки и вновь скрылся в задней комнате.

Я сообразил, что моё лечение ещё не завершено и навалился на прилавок, глубоко задышал, перебарывая дурноту. Дверь звякнула колокольчиком – это удрал перепуганный покупатель, а на смену ему заявились два стрельца в цветах городской управы Черноводска.

– Не сейчас! – рыкнул я на них, достал и показал церковную бляху. – Ждите!

Те и до того с тайнознатцем связываться желанием определённо не горели, а тут и вовсе едва под козырёк не взяли. Вышли за дверь, так и не произнеся ни слова.

– Чёрт! – хрипло выдохнул, и на сей раз слова не продрали жжением, но зато во рту появился намёк на давно позабытую горечь. – Вот же чёрт!

Сплюнул под ноги, перехватил взгляд приказчика и хотел было рыкнуть на него, но сообразил, что смотрит он не возмущённо, а то ли испуганно, то ли как на выбравшегося из могилы покойника. Мелькнула мысль ощупать голову и оценить состояние кожи, но прикасаться к ожогам было идеей не из лучших, поэтому я во всю глотку гаркнул:

– Хозяин!

Тот будто дожидался моего окрика – тотчас выскочил из-за занавеси с парой бутылок по штофу каждая.

– Табурет и таз! – на ходу бросил он подчинённому, а мне сказал: – Снимай сюртук и сорочку!

Алхимические зелья повредить моей одежде уже не могли, но я всё же скинул обгорелые тряпки на пол. Требовать развеять упругую фиолетово-чёрную плёнку магической брони хозяин лавки не стал и указал на табурет:

– Сядь и наклонись вперёд!

Я выполнил распоряжение, и приказчик шустро придвинул ко мне оцинкованный таз.

– Сейчас будет немного больно, – предупредил алхимик, откупоривая бутыли. – Но прежде, чем запускать восстановительные процессы, требуется избавиться от повреждённых тканей. Зажмурься и закрой рот. Не глотай и не облизывай губ!

Подавшись вперёд и опустив голову, я заранее вцепился пальцами в колени, но так уж сильно зелья меня не опалили. На затылок потекли две струйки, послышалось шипение, начал стремительно распространяться по коже мерзкий зуд. Жидкость закапала в таз, затем в него что-то плюхнулось раз и другой, голова нестерпимо зачесалась, и почти сразу кожу заморозило до такой степени, что она целиком и полностью утратила всякую чувствительность.

Бутылки опустели, алхимик сунул мне в руку полотенце.

– Протри губы и глаза!

Я так и поступил, после глянул в тазик и едва удержал в себе содержимое желудка при виде плававших в сильно пенившейся жидкости ошмётков кожи и собственных обгоревших ушей!

– На месте они! Оба на месте! – спешно произнёс хозяин лавки и протянул зеркальце на длинной ручке. – Сам глянь!

И да – не соврал. Уши и в самом деле оказались на месте, чего нельзя было сказать о волосах. Голову покрывала нежно-розовая кожа, и был я теперь лыс не как колено даже, а попросту как куриное яйцо. Да и формой череп оное яйцо определённо напоминал.

– Отёк вскорости пройдёт, – успокоил меня алхимик и сказал приказчику: – Ещё восемь червонцев.

Я покрутил зеркальце так и эдак, спросил:

– Волосы отрастут?

Хозяин лавки явственно замялся, но всё же лукавить не стал.

– Не имею ни малейшего понятия, – сознался он и даже руками развёл. – Наблюдалась не вполне типичная реакция на препараты. По идее, уже должна была проклюнуться щетина…

– Ну, здорово! – проворчал я.

– Снявши голову, по волосам не плачут!

В ответ на это высказывание я только кивнул, порадовавшись про себя, что заклинание не спалило брови.

Глупость несусветная. Радоваться следовало совсем-совсем другому. Попади огненный луч в лицо…

От этой мысли меня передёрнуло, и я вернул зеркало, затем собрался с решимостью и поднялся с табурета. Сразу пошатнулся и навалился на прилавок.

– Настоятельно рекомендую принять пилюлю для восполнения жизненных сил и ускорения регенерационных процессов.

– Не нужно! – отмахнулся я, начав собирать монеты, заодно прибрал чековую книжку.

– Всего пятьдесят целковых!

Говорить о медицинских противопоказаниях я не стал, повторил: