Текст книги "Последнее дело инспектора Палмера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednee-delo-inspektora-palmera-236166.jpg)
Автор книги: Павел Маруненков
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Вы только эту эмоцию улавливаете? – буднично поинтересовался Эдмонд, словно спрашивал впечатление о погоде. – Или и другие тоже?
– И другие. Но не все. И не всегда. Моя физиология по-прежнему не дает вам покоя, инспектор?
Эдмонд вдруг поймал себя на опасении, а не видит ли его эта особа насквозь. Он неловко поерзал на сиденье, довольный хотя бы тем, что она снова погрузилась в разглядывание темнеющих лесных очертаний и не замечает его растерянности.
– Гххм, очень интересно. Я восхищен премудрой природой, которая заложила в вас такие замечательные умения. А вы не скажете, какие еще эмоции чувствуете?
Сильвия повернулась к нему и обворожительно улыбнулась.
– Ваша привычка начинать трудный вопрос с лести по-человечески очаровательна.
– Ну что вы, право…
– Я тонко чувствую животные проявления человеческого духа, – она принялась загибать длинные красивые пальцы. – Страх, ярость, голод, боль, сексуальное влечение.
Эдмонд потрясенно смотрел на сжатый кулак. Особенно его волновал последний загнутый палец.
– И что же я сейчас чувствую? – спросил он наигранно небрежно.
– Мои способности обостряются в полнолуние, потому как связаны с жаждой крови, – спокойно ответила она. – Но насколько я могу чувствовать, – она снова стала разгибать пальцы, – вы не боитесь, не охвачены яростью, не голодны и не испытываете боль.
Эдмонд почувствовал, как его лицо наливается краской, когда увидел, что только ее мизинец не сдвинулся с места.
Сильвия опустила руку и снова отвернулась к окну.
Его сердце отчаянно колотилось, взбешенное ее нахальным намеком. А самое ужасное в нем было то, что она угадала.
– Но почему вы вообще стали препираться с Ллойдом, если сразу поняли, что он объят страхом, который лишил его разума?
Молчание.
– Его страх лишил разума не только его, – сказала она наконец. – Страх придает запаху крови особый аромат. Устоять перед ним очень сложно. Легче сатиру, обнаружившему в своем лесу юную обнаженную деву, справиться со своей похотью.
– Эээ, спасибо за откровенность, – пробормотал изумленный Эдмонд. – Я стал лучше понимать причины конфликта…
– Пожалуйста.
Минут десять прошло в полном молчании. Эдмонд пытался взять себя в руки, но давалось ему это с огромным трудом. Откровенность Сильвии ставила в тупик. Инспектор Палмер решил отвлечься и занять ум другими заботами. Достав из портфеля ежедневник и намереваясь почитать список дел на завтра, он наткнулся на лежащее между страницами перо.
Женское любопытство оказалось глубже расовых отличий, и через мгновение Эдмонд услышал издевательский голос:
– Взяли на экспертизу?
– Что? – он изобразил удивление. – Ах, вы про это! Нет, ну что вы, какая еще экспертиза? Просто решил заложить страничку… первым, что под руку попалось.
Эдмонд проклинал все на свете. Как он мог забыть про перо? И зачем он вообще поднял его в тот день?
– Вот, можете взять обратно, – пробормотал Эдмонд и сразу понял, что сказал дикую глупость.
– Спасибо, но оно теперь ваше.
– Нет-нет, мне оно ни к чему!
– У меня такого добра более чем достаточно, – она провела рукой по волосам и продемонстрировала несколько перьев.
– М-да, вы правы, – растерянно покивал Эдмонд.
Еще через пару минут бессмысленного вглядывания в страницы ежедневника Эдмонд заметил интересную запись.
– Мисс Тэнтоурис, вы не дадите мне совет по одной ситуации?
Она вопросительно приподняла бровь, и Эдмонду чертовски захотелось увидеть это прелестное движение снова. Он поймал себя на отчаянном желании немедленно задать демонической девушке тысячу вопросов или хотя бы понять, какой из них приводит к изящному подъему угольно-черной брови на высокий лоб.
– Через пару дней в Управлении внутренней безопасности состоится разбор полетов по нарушениям формы одежды. Среди нарушителей немало студентов-демонов. Как вы думаете, что сделать, чтобы без санкций призвать их к порядку?
– Попробуйте пригласить на это мероприятие демонов со старших курсов. У нас уважение к старшим довольно сильно выражено.
– Замечательная идея! – просиял Эдмонд, хотя именно это и планировал с самого начала. – А как ваши исследования подземного мира продвигаются?
– Как везде, не без трудностей.
Эдмонд не уловил в ее голосе воодушевления и решил не развивать тему работы.
– Так, скоро приедем, – сообщил Эдмонд. – А можно спросить, чем ваши родители занимаются? Не сочтите за пустой интерес. Но мне хотелось бы знать, с кем мне выпала честь провести этот вечер. Они ученые?
– Только мама. Занимается изучением плотносгущенных вибрационных сущностей.
– Я что-то не припомню у нас такого направления исследований.
– Она руководит кафедрой в Королевской Академии Примаглориума.
– Ого! – без всякого притворства удивился Эдмонд. – Значит добирается каждый день с помощью портала? Это нелегкая процедура!
– Она бесконечно увлечена своей работой. А папа – строитель.
– Нужная профессия, – похвалил Эдмонд уже менее искренно. – Вы не тяготитесь тем, что живете с родителями? Небось забывают порой, что вы уже взрослая?
– Нет. Мама проводит на работе все свободное время, а папа по полгода в командировках. Но эту неделю он отдыхает, так что мама приходит пораньше, чтобы приготовить ужин.
– Ясно. Они сильно расстроились, когда узнали о моем визите?
Наступило подозрительное молчание. Эдмонд нахмурился.
– Нисколько. Я им… не стала говорить.
– Не стали?!
– Послушайте, вы же не просто так выбираете в качестве меры воспитательного воздействия разговор с родителями. Знаете, что для демонов это является серьезным стрессом. Моя мама долгое время руководит немаленьким коллективом и обладает характером, заставляющим папу подольше задерживаться в командировках. Я не самоубийца, чтобы сообщать ей о визите в дом человека и всем этом скандале.
– Ясно… – протянул Эдмонд в полнейшей растерянности.
– В вашем присутствии она не станет расправляться со мной. А через пару часов ваших проповедей, возможно, отойдет…
Таких фокусов не вытворял ни один из демонических "клиентов" Эдмонда за всю историю его работы в Отделе разрешения межрасовых конфликтов. Оставшийся путь ехали молча. Инспектор с беспокойством представлял реакцию родителей Сильвии в момент его неожиданного появления.
Эдмонд был до того обескуражен выходкой мисс Тэнтоурис, что чуть не пропустил нужную станцию. Едва отойдя от платформы, они оказались в классическом демоническом пригороде. На почтовых ящиках, прикрепленных к заборам, красовались фамилии, заканчивающиеся на "урис". Все дома от крыльца до самой крыши были затянуты в плотные заросли плюща и прочей ползущей растительности. Это выглядело так, словно здания проглотило огромное лесное чудовище. На проглядывающих из-за заборов приусадебных участках не было и сантиметра свободного от кустов и декоративных деревьев пространства. Демоны тяготели к природе и любили окружать свои жилища подобием леса. За последние десятилетия они облюбовали человеческие дома, оценив их удобства. Только самые древние старики продолжали селиться в подземных квартирах.
Сильвия отворила калитку, и Эдмонд с удивлением обнаружил, что немногочисленную растительность активно теснили разнообразные человеческие постройки – мангал, беседка и прочие сооружения. Но вспомнив профессию мистера Тэнтоуриса и ее более чем человеческие корни, он понял, что это следы любви главы семейства к зодчеству.
Когда они вошли в прихожую, Эдмонд немного успокоился – идеальный порядок вновь сообщил, что он не столкнется ни с чем неожиданным. Каждый ботинок стоял на своем месте, одежда висела ровными рядами. Стены дома были выкрашены в популярный у демонов кислотно-фиолетовый цвет, намекая на существенную разницу в восприятии.
Последовав примеру Сильвии и сняв ботинки, Эдмонд направился за ней в глубины дома.
– Сильвия, ты сегодня позже обычного, – донесся до него властный высокий голос, являющийся полной противоположностью глубокого и низкого голоса Сильвии. – Ужин почти остыл. Отец начал без тебя…
Голос оборвался, и Эдмонд понял, что причиной тому явилось его появление в просторной гостиной, совмещенной с кухней.
Миссис Тэнтоурис оказалась подтянутой, аристократически выглядящей дамой. Возраст брал свое, и на лице в некоторых местах обосновались морщины. Их почти не имелось в уголках рта и глаз, в то время как высокий лоб был исчерчен глубокими бороздами, намекая на рассудительный и холодный нрав. Волосы были уложены в высокий строгий пучок. Даже в домашней обстановке она держалась по-деловому.
Внешность мистера Тэнтоуриса сразу дала Эдмонду понять, от кого Сильвия унаследовала пронзительную черноту волос и яркую зелень во взгляде. Но красивым этого демона язык не поворачивался назвать. Демонические черты традиционно ушли в уродливую простоту и делали его лицо словно вырубленным из дерева неумелым ваятелем. Сжатое, с низким лбом и резкими гранями подбородка и выдающихся скул, оно напоминало приплюснутую морду змеи.
Сейчас его несимпатичное лицо венчала растерянность, перемешанная с явным страхом во взгляде, когда он мельком посмотрел на жену. Миссис Тэнтоурис же очень быстро оправилась и воззрилась на гостя с явным отвращением.
– Если ты привела домой жениха, то советую выйти и зайти обратно одной, притворившись, что ничего не было, – язвительно изрекла миссис Тэнтоурис.
Эдмонд понял, от кого в семье Сильвия унаследовала чувство юмора. Однако, ему также стало очевидно, что такая грубая шутка являлась способом скрыть охватившую мать тревогу.
– А что в нем не так? – беспечно отозвалась дочь.
Эдмонд понял, что ждать нормального представления от Сильвии бесполезно, и уже было хотел внести ясность, но его отвлекла реакция на происходящее мистера Тэнтоуриса. Демон, по всей видимости, принял слова жены и дочери буквально и, сочтя творящееся началом большого скандала, углубился в поедание ужина. Эдмонд пораженно смотрел, как номинальный глава семейства уставился в тарелку, будто рядом с ним не происходило ничего, заслуживающего хоть какого-то внимания. Эдмонд мог предположить только две причины такому неординарному поведению: либо мистер Тэнтоурис совершенно не понимал иронию, либо Сильвия была по-настоящему трудным ребенком, от которой родители могли ожидать чего угодно.
– Добрый вечер, господа. Извините, что нарушил ваш покой, – начал Эдмонд. – Меня зовут Эдмонд Палмер. Я старший инспектор Отдела разрешения межрасовых конфликтов. Полагаю, ваша дочь забыла предупредить вас о моем визите…
Мистер Тэнтоурис оторвался от еды, сочтя открывшиеся подробности не такой плохой новостью, и одарил жену оптимистичной, чуть робкой улыбкой, словно говорящей: "посмотри, дорогая, все же в порядке!".
Но миссис Тэнтоурис смерила мужа презрительным взглядом и сухо спросила:
– Что она натворила?
По крайне мере, хоть что-то шло по плану. Эдмонд и не ожидал радушных приветствий или хотя бы формальной вежливости.
– Ничего страшного, – доброжелательно ответил он, не теряя самообладания и уверенно вступая на привычную территорию межрасового общения. – Имел место небольшой конфликт, в ходе которого ваша дочь применила заклинание против человека.
– Он жив?
Эдмонд наконец услышал напряженный голос мистера Тэнтоуриса.
– Разумеется, жив.
– Не покалечен?
– Нет, нет. Он провел пару дней в лазарете, но сейчас полностью здоров.
Мистер Тэнтоурис с облегчением протер вспотевший лоб. Миссис Тэнтоурис тяжело вздохнула и сердито посмотрела на дочь.
– Не могу сказать, что рада познакомиться, – процедила она сквозь зубы. – Вельзевула Тэнтоурис. Мой муж – Алан. Думаю, нам лучше присесть и обсудить все это за столом. Извините, но я не готовила… человеческой еды.
– Ничего страшного, – вставила слово Сильвия, садясь за стол. – Господин Палмер обожает нашу еду.
– Если ты полагаешь, – в голос матери ворвалась ярость, – что в присутствии инспектора Палмера я не устрою тебе хорошенькую взбучку, то сильно заблуждаешься. Оставь свои шутки до лучших времен.
Сильвия виновато поджала губы. Это выглядело так мило, что Эдмонд не смог сдержать улыбки.
– Не стоит волноваться. Я сыт и нахожусь здесь исключительно по рабочей необходимости, – сообщил он, садясь за стол. – Разве что, ваш грибной чай. Он великолепен!
Вельзевула едва заметно кивнула и принялась ставить на стол тарелки с едой. В это время Алан молча подошел к магическому морозильному шкафу и достал початую бутылку с мутной желтоватой жидкостью. Он невозмутимо налил в свой бокал порядочную порцию напитка, который распространял крепкий аромат, однозначно свидетельствующий о его алкогольной природе. Мисс Тэнтоурис села за стол и наблюдала за безмолвными манипуляциями мужа, брезгливо поджав тонкие губы.
Она перевела взгляд на свою тарелку, но тотчас с досадой отодвинула ее от себя.
– Дорогой, ты не хочешь что-нибудь сказать?
Алан вздрогнул, поспешно опорожнил солидную часть налитого и произнес замогильным голосом:
– Прошу вас простить мою дочь. Это моя вина. От лица нашей семьи приношу Институту магии и тому пострадавшему человеку искренние сожаления и прошу не выгонять Сильвию из института.
– Может, для начала послушаем инспектора Палмера и разберемся, что именно произошло? – Вельзевула раздраженно перебила мужа.
Эдмонд заметил, что Сильвия принялась спокойно поглощать содержимое своей тарелки. Алан не стал садиться и вновь направился к морозильному шкафу, по пути для чего-то подойдя к кухонной плите.
Едва Эдмонд подумал, что Вельзевула то ли не расслышала, то просто проигнорировала его замечание насчет чая из травяных грибов, как вернувшийся к столу Алан поставил перед ним кружку с дымящимся отваром.
– Спасибо большое, – поблагодарил Эдмонд, наполняясь симпатией к демону. – Так вот, неделю назад между вашей дочерью и сотрудником по имени Ллойд Ворфстоун состоялась словесная перебранка, которая привела к его госпитализации…
– Кто начал? – оборвала его Вельзевула.
– Господин Ворфстоун. Ему показалось, что ваша дочь хочет выпить его кровь, – ответил Эдмонд и тут же поспешно добавил. – К сожалению, это распространенные страхи. Мне стыдно даже говорить такие глупости…
– Показалось или хотела? – снова перебила мисс Тэнтоурис, но на этот раз, к изумлению Эдмонда, обратившись к дочери.
Сильвия не стала поднимать взгляда от ужина и промолчала.
– Ясно, – Вельзевула понимающе созерцала смущенную дочь, а затем встревожено обратилась к Эдмонду. – Но ведь он попал в больницу не из-за кровопотери?
Эдмонд приложил все моральные силы, чтобы удержать недавно склеенную маску невозмутимости в исходном состоянии.
– Нет, – ответил он медленно. – Господин Ворфстоун, движимый страхом, стал оскорблять вашу дочь, и это привело к применению ею деструктивного заклинания.
Услышав эти слова Вельзевула метнула быстрый, но многозначительный взгляд на мужа, который не ускользнул от внимательного Эдмонда.
– И что он говорил?
– Ну, довольно обидные для молодой девушки слова вроде чудовища, вампира и тому подобного.
Вельзевула молчала.
– Разумеется, это недопустимое поведение с его стороны. Но вашей дочери следовало бы обратиться с жалобой в Дисциплинарный комитет. А теперь мне поручено проведение служебной проверки по факту нанесения демоном телесных повреждений человеку.
– Ясно, – спокойно кивнула Вельзевула. – И что требуется от нас с мужем? Принести извинения за ее поведение перед этим человеком? Оплатить его лечение?
Эдмонд внутренне оценил благородство миссис Тэнтоурис.
– Нет, этого не требуется. Ллойд готов снять все претензии и подписать мировую.
Брови миссис Тэнтоурис полезли на лоб.
– А вы, и впрямь, большой специалист в урегулировании конфликтов, инспектор, – уважительно заметила она.
Сильвия позволила себе усмешку, за что была мгновенно наказана тяжелым взглядом матери.
– Тогда в чем проблема? – нахмурилась Вельзевула.
– Существуют определенные правила в деле разрешения подобных ситуаций. Они требуют взаимного примирения. Ваша дочь не изъявила желания прощать обидчика. Я надеялся, что вы сумеете убедить ее в важности этого шага для ее карьеры. И в более крупном аспекте – для поддержания расового баланса.
– Да, да, да… – неуважительно пробурчала миссис Тэнтоурис.
Другой реакции на пафос своей фразы Эдмонд и не ожидал. Демоны терпеть не могли тенденциозных высказываний о всеобщем благе и прочих возвышенных вещах.
Вельзевула посмотрела на дочь, склонившуюся над тарелкой. Эдмонд заметил во взгляде матери печальную тень.
– Для этого требуется лишь подпись вашей дочери, – добавил он. – Необязательно лично встречаться с этим человеком. Для Дисциплинарного комитета этого будет достаточно.
– Посмотри, дорогая, сколько Институт прилагает сил, чтобы вы могли спокойно работать, – сказала Вельзевула, вооружившись строгим тоном. – Подпиши!
– Я не могу подписать ложь, – просто ответила Сильвия.
– Ложь?
– Я не простила этого человека. Он был очень груб.
– Он испугался, – повысила тон Вельзевула. – И ты знаешь, что у него были для этого все основания! Все могло кончиться гораздо хуже.
– Прошу, мама, не говори этого при инспекторе Палмере, – спокойно отозвалась Сильвия. – Он не считает меня чудовищем.
Эдмонд почувствовал себя не в своей тарелке от ее слов, болезненно сжимающих сердце своей трогательностью.
Вельзевула хотела что-то сказать и уже открыла рот, набрав в легкие побольше воздуха, но отчего-то передумала. За столом воцарилось неловкое молчание. Неизвестно, сколько бы оно еще продолжалось, потому что даже находчивый инспектор Палмер не знал, что сказать. Но в этот момент раздался звонок в дверь.
Миссис Тэнтоурис резко повернула голову и с тревогой посмотрела в сторону прихожей.
– Кто там? – почему-то спросила она у дочери.
Сильвия обернулась и, прищурившись так, будто можно было разглядеть гостя через несколько стен, сообщила виноватым голосом:
– Бабушка Аделаида.
Вельзевула ахнула, а у Алана из рук выпала вилка. Они оба посмотрели на человеческого инспектора так, словно увидели в нем любовника, которого нужно срочно спрятать с глаз долой.
– Алан, что ты сидишь, как пень? Открой же ей наконец!
Алан кивнул и, опорожнив бокал, направился в прихожую.
– Доигралась! – раздраженно бросила миссис Тэнтоурис, смотря на дочь. – Сама будешь все ей объяснять!
Эдмонд в первый раз заметил в глазах Сильвии нечто похожее на испуг. Она отрицательно помотала головой, не соглашаясь с предложением матери.
Эдмонд хотел что-то сказать или сделать, но понятия не имел, что происходит и как на это реагировать.
Послышался шум открывающейся двери и звук голосов, один из которых принадлежал Алану, а второй даже с такого расстояния раскрывал особенный колорит. Вельзевула поправила прическу, еще раз сердито оглядела человеческого инспектора и поспешила навстречу грозной бабушке Аделаиде.
Эдмонд вопросительно посмотрел на Сильвию. Та сидела в растерянной позе, запустив руки в волосы и обреченно уставившись в одну точку.
– Все в порядке? – нашел в себе силы осведомиться Эдмонд.
Сильвия молча покачала головой, но вдруг вперила в него оценивающий взгляд.
– Я могу попросить вас об одолжении, инспектор?
– Ну, да…
– Вы могли бы не говорить бабушке причину, по которой оказались здесь? Она может рассердиться и в лучшем случае просто испортить маме и без того дурное настроение, а в худшем… – она замялась.
– Да?
– Попытаться найти и наказать моего обидчика.
Эдмонд судорожно размышлял.
– Вы же считаете, что лгать плохо! – с укором возразил он.
– Я такого не говорила, – не моргнув глазом ответила Сильвия. – Я лишь сказала, что я не могу врать. Это разные вещи.
– Ах, вот оно как! – иронично отозвался Эдмонд. – Допустим, я так и поступлю. Но вы же не способны говорить неправду! Что же вы будете делать? Молчать?
Сильвия пожала плечами, словно намекая, что такое поведение является не самой глупой затеей.
Уже стал слышен звук шагов по коридору, сопровождаемый чересчур позитивным воркующим голоском миссис Тэнтоурис.
И тут Эдмонд увидел в бездонных темно-зеленых глазах мольбу. Он заметил тончайшие фиолетовые прожилки, пульсирующие на поверхности радужных оболочек, которые проснулись от охватившего мисс Тэнтоурис волнения. Он с радостным удивлением первооткрывателя обнаружил, что форма ее бесподобных глаз вовсе не кошачья, а лишь отдаленно напоминает ее. Скользя восхищенным взором по лицу Сильвии, Эдмонд ловил себя на мысли, что просительное выражение придает демонической девушке трогательную беспомощность. Это зрелище пробудило в душе инспектора какое-то пока трудно определимое, но необычайно нежное чувство.
– Хорошо, – только и смог сказать Эдмонд.
– Что-то человечьим духом пахнет, – произнес за его спиной дребезжащий и донельзя гнусавый голос.– Хто это к вам пожаловал? Неушто женишок явился – не запылился? Ох, где мои года!
Эдмонд поднялся из-за стола и увидел древнюю сгорбленную старуху, опирающуюся на потертую деревянную клюку. Бабушка Аделаида была одета в сарафан старинного покроя, какой Эдмонд видел только на иллюстрациях в исторических монографиях. Но самым примечательным в ее портрете было изрезанное глубокими морщинами лицо. На нем красовался длинный с горбинкой нос. Он был неестественно загнут вбок и вниз, напоминая поломанный клюв хищной птицы. Лицо старухи словно свела судорога, ломая линию рта и перекашивая его набок. Жидкие седые волосы обтянули желтый череп. Но хуже всего выглядели глаза. Казалось, они приняли на себя основной удар возраста и напоминали водянистые и неподвижные глаза трупа. Впрочем, Эдмонд мог ошибаться, ибо судьба пока не удостоила его сомнительной чести лицезреть наружность мертвеца.
– Какой женишок, бабушка? – процедила Вельзевула. – Присмотрись повнимательнее – это же человек!
– Я вижу, не слепая пока! – с обидой отозвалась старуха, презрительно фыркая. – Не надо бабушку ругать. Поди не знаешь, сколько мне годков? Бывает, что забываю, какие нынче порядки у вас. Всякое бывало! То женись, то не женись. То вари в котле, то не вари в котле…
– Бабушка! – предостерегающе повысила голос Вельзевула.
– Ладноуэ, ладноуэ, – запричитала она. – Тады, сказывай, мил человек, кем будешь и пошто пришел?
Она оперлась на клюку и повернула ухо к Эдмонду, настроенная основательно выслушать его.
Эдмонд заметил в глазах Алана просьбу, копирующую недавно виденную им в глазах его дочери. Миссис Тэнтоурис не снизошла до подобного, а ограничилась лишь опасливо поджатыми губами.
– Это коллега Сильвии. Работает вместе с ней в Институте, – сообщила она, не глядя не Эдмонда.
Эдмонд к всеобщему облегчению кивнул.
– Рад знакомству, бабушка. Меня зовут Эдмонд Палмер.
– Аделаида. Можешь звать бабушка Адель. Меня все так зовут.
– Эдмонд уже уходит, – поспешно заявила Вельзевула.
– И что, даже не посидит – не развлечет старуху? – с вызовом поинтересовалась Аделаида. – Куда спешить-то? Садись, мил человек. Слушай старших. Они поумнее молодых будут. А я много пожила. Не каждый столько увидит. Давай, садись.
Эдмонд поглядел на растерянные лица семьи Тэнтоурисов и послушно сел обратно. Аделаида проковыляла к месту во главе стола и тоже с кряхтением приземлилась на скрипнувший от резкого маневра стул.
Аделаида метнула хищный взор в сторону пустого стола перед Эдмондом.
– Во молодежь дает! – сокрушенно произнесла она. – Дожили! Война за войной. Не знают, чем человека накормить! Ну надо же… Сейчас, вьюноша, сейчас дорогой, я тебя накормлю.
– Бабушка!.. – Вельзевула хотела что-то сказать, но получила такой взгляд, что умолкла.
– Право, не стоит утруждать себя, – Эдмонд почувствовал неловкость.
– Ничего, ничего. Утружу, не помру!
Она поднялась и стала звенеть кастрюлями.
– Пусть этой девчонке будет стыдно, что за нее бабушка работает, – бубнила Аделаида, копаясь в морозильном шкафу. – Ноги длиннющие отрастила, волосы, что воронья спина в черную ночь, глаза сверкают, как сундук с сокровищами – я тоже такой была! Но без умения накормить после трудного дня далеко не уедешь, внучка.
– Мы вроде определились… – проскрипела Вельзевула.
– Им определяться – не тебе, – откликнулась Аделаида себе под нос.
Алан снова погрузился в чтение журнала. Эдмонд не видел за обложкой лица демона, но явственно слышал, как тот жадно пьет свою настойку.
– Сильвочка, я сегодня столкнулась с одной проблемой, – Вельзевула надела кривую улыбку. – Может ты подскажешь, как ее решить. Я не так хорошо разбираюсь с подземными излучениями гамма-типа…
За двадцать минут, пока Вельзевула с дочерью вели какое-то совершенно непонятное по сути, но очевидное по отвлекающему назначению обсуждение, Аделаида вернулась к столу. Она поставила перед Эдмондом тарелку с внушительной порцией чего-то визуально отталкивающего, но приятно пахнущего. Точно то же самое она положила и себе.
– Кушай, мил человек, не бойся. Бабушка Адель не отравит.
Эдмонд неуверенно улыбнулся и посмотрел на Сильвию. Та едва заметно кивнула.
– Спасибо. Очень вкусно!
– А то! – хмыкнула Аделаида, довольно раскрыв беззубый рот.– Ты тоже поди ученый, раз в ентом инстетуте работаешь?
Все взгляды тотчас уперлись в него.
– Не совсем. Я сотрудник Отдела по разрешению конфликтов.
Мертвые глаза старухи прояснились и наполнились уважением.
– Миротворец?
– Ну, можно и так сказать.
– Нет дела важнее этого! – она потрясла костлявой рукой. – Я сама была когда-то миротворцем. На войне. Пока дураки губили друг друга почем зря, я тех, которых могла, по кусочкам-то и собирала. Не всем это нравилось.
– Не всем?
– Да, – грустно покачала Аделаида головой. – Мне лет много – столько не живут… Уже в последнюю войну старая была. Видела плохо – не различала, где демон, а где – человек.
Эдмонд заворожено слушал, не веря своим ушам.
– Ну, сейчас, слава богам, мирное время, – сказал он. – Потому моя работа гораздо скромнее.
– А что ругаться-то? Что выяснять? Вроде уже все выяснили. И не раз! Сколько же мертвецов я повидала за свою жизнь… В инстетуте, поди, все культурные. У тебя времени много свободного остается… – мысль бабки резко перескакивала с темы на тему.
– Случаются конфликты. Но вы правы – это так, мелочь.
Аделаида покачала головой.
– Моя внучка безобразных духов под землей ищет, а ты вспыльчивых сотрудников усмиряешь, так? Вроде разные вещи. Стало быть, вы не коллеги, а друзья?
Эдмонд подумал, что несмотря на фантастический возраст, о числовом выражении которого можно было только догадываться, Аделаида соображала неплохо. Он беспомощно взглянул на Сильвию, но та смотрела в окно.
– И правильно, – старуха избавила его от необходимости отвечать. – Хорошо, что у нее есть такой друг. Миротворец. Вижу, что ты благородный и добрый человек. Не дашь ее никому в обиду.
Эдмонд не знал, как можно прокомментировать подобное заявление. Но видя, что старуха ест и не особо ожидает от него ответа, просто кивнул.
– У нее мало друзей, – продолжала Аделаида, не поднимая головы от тарелки. – Одни завидуют, другие боятся. Обзывали ее в детстве по-всякому. Но теперь-то реже. И со мной так было. А одиночество никого лучше не делает. Уж я-то знаю. Давным-давно одна-одинешенька коротаю дни…
– Как, кстати, добралась? – перебила Вельзевула, которой было явно не по душе то направление, куда заходил разговор.
Стоило Эдмонду посмотреть на отвернувшуюся Сильвию, которая накручивала прядь волос на палец, он немедленно встал. Разгоревшееся любопытство мгновенно обледенело от мерзкого чувства, будто он копается в чужом белье. Слова старухи со всей определенностью дали Эдмонду понять, что Ллойд правильно вспомнил то оскорбительное слово, которое заставило Сильвию применить силу. Чужая. Даже для своих высший демон был посторонним. Но почему-то инспектор не почувствовал обычного удовлетворения от проникновения в занимавшую его тайну.
– К сожалению, я должен идти. Очень много дел осталось на работе. Спасибо большое за замечательный ужин, бабушка Адель.
– Канешна, канешна, мил человек. Извини, что заставила тебя со скучной старухой время проводить. Вы молодые. Каждый день полон до краев… Подойди-ка напоследок к бабке.
Эдмонд мгновение колебался, видя настороженные взгляды Алана и Вельзевулы. Но делать было нечего. Он обошел стол и встал перед старухой.
Она с кряхтением поднялась и, опершись о клюку, внимательно посмотрела на него.
Вдруг она удивительно проворным движением вцепилась в его руку. Эдмонд поразился тому, насколько крепкой оказалась ее хватка. Ему показалось, будто на его запястье сошлись не костлявые пальцы, а железные пруты.
Аделаида подняла взгляд, и тот ожил, наполнившись клубящейся силой. Глаза, впившиеся в Эдмонда, не принадлежали ни человеку, ни демону. Что-то бесконечно древнее, как природа, непостижимое, как запредельная чернота ночного неба, смотрело с их далекого дна.
– Никому не давай ее в обиду, – произнесла старуха отчетливо. – Раз ты миротворец и ее друг. Обещай мне… чтобы не случилось… не позволишь ей попасть в беду. Обещай!
Эдмонд почувствовал смущение от невероятной нелепости ситуации. Но в то же время он вынужден был признать, что слова Аделаиды не на шутку испугали его.
– Обещаю, – промолвил он.
– Вот и славно, – обычным голосом прошамкала бабушка Адель, отпуская его руку. – Заходи еще. Внученька, проводи Эдмунда.
Сильвия молча встала.
– До свидания, бабушка Адель. До свидания, господа, – сумбурно попрощался Эдмонд.
Вельзевула процедила что-то неразборчивое. Алан продемонстрировал из-за журнала виноватую улыбку.
Оказавшись в прихожей, Эдмонд стал молча надевать ботинки.
Сильвия прислонилась к стене и внимательно наблюдала, как он чуть дрожащими руками завязывает шнурки. Инспектор пытался успокоиться, но разговор со старухой вывел его из равновесия.
– Спасибо, что не сообщили Аделаиде истинную причину вашего визита, – сказала Сильвия.
– Пожалуйста. Может быть, все-таки подпишите примирительные документы?
– К сожалению, я не могу пойти на сделку с собственной природой.
– Ясно. Что ж, тогда мне вряд ли удастся исполнить обещание не давать вас в обиду.
– Вам совсем необязательно его исполнять. Бабушка Адель умеет произвести впечатление. Но не беспокойтесь, в ее словах не было ни капли какой-то запретной демонической магии.
– Признаюсь, в тот момент мне стало жутковато, – усмехнулся Эдмонд, удивляясь отсутствию страха показаться перед Сильвией уязвимым.
– Эффект ее слов растет из обычной харизмы демона, который прожил очень длинную и очень непростую жизнь.
– И сколько же вашей бабушке лет? – спросил Эдмонд, поднимаясь.
– Триста, четыреста… Не знаю точно. И она не моя бабушка. Она просто очень старый высший демон, который может прийти в любой дом, потому что пользуется всеобщим уважением.
Эдмонд потерял дар речи, переваривая сказанное.
– Спасибо за вашу откровенность, – наконец произнес он. – Сегодня я узнал много нового.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?