Текст книги "Последнее дело инспектора Палмера"
![](/books_files/covers/thumbs_240/poslednee-delo-inspektora-palmera-236166.jpg)
Автор книги: Павел Маруненков
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ну…
– И тут меня понесло, – пристыжено заметил Ллойд. – Я стал что-то говорить ей. Очень громко, чтобы все услышали и поняли, что мне нужна помощь. Но почему-то мои слова заставили других сотрудников отойти подальше. Я стал кричать еще громче, чтобы им было слышно, и…
– Что вы сказали мисс Тэнтоурис? Какие именно слова произнесли? – насторожился Эдмонд, который начинал понимать истинные причины, вынудившие обидные оскорбления сорваться с языка Ллойда. То был самый обыкновенный страх, переросший в панику.
– Ну, я назвал ее монстром, чудовищем… Мне сложно вспомнить… Я был сам не свой. По-моему, я просто озвучил все ругательства, которыми их называла бабушка.
– Например, нереида? – позволил себе легкую усмешку Эдмонд.
Ллойд смущенно кивнул.
– Можете вспомнить еще какие-то определения? – мягко, но настойчиво поинтересовался Эдмонд. – Мисс Тэнтоурис сообщила, что ваши последние слова явились для нее очень обидными. Они и вынудили ее применить к вам деструктивное заклинание.
– Я сказал тогда очень много слов, которые не очень-то помню и не понимаю толком. Поймите, я был чертовски напуган, – виновато изрек Ллойд, не поднимая взгляда.
Эдмонд всем своим видом дал понять, что такой ответ его не устраивает.
– Но позвольте, господин Палмер, разве хоть какие-то оскорбления дают право применять силу?
– Нет, но…
– Она опасна, понимаете меня? – Ллойд пересел ближе к Эдмонду и продемонстрировал испуганные глазищи, увеличенные стеклами очков. – Это настоящее чудовище. Бабушка рассказывала, что высший демон мог превращаться в кошмарного монстра, который разрывал людей зубами на части и пожирал еще живыми! Ее надо изолировать. Вы же знаете, что все архивы засекречены! Мы ничего не помним об их истинной природе. Бабушка говорила, что даже сами демоны боятся своих высших сородичей.
Эдмонд положил подбородок на ладони. По всей видимости, урегулировать этот конфликт будет не так просто. Трудности обнаружились с обеих сторон.
– Значит, вы имеете к мисс Тэнтоурис претензии и не намерены прощать ее действия? – обреченно задал Эдмонд вопрос, ответ на который казался ему очевидным. Но спустя мгновение выяснилось, что лишь казался.
– Разумеется у меня нет к этому демону никаких претензий! Я же не сумасшедший!
Эдмонд недоверчиво воззрился на него.
– Как нет?
– Это же высший демон! Вы меня вообще слушали? – носок ботинка Ллойда отбивал дробь, пока он отчаянно жестикулировал трясущимися руками. – Никто не защитит меня от ее гнева! Никто! Вы же наверняка начнете проводить какие-нибудь очные ставки, чтобы сверить наши показания, и тому подобное. А я не желаю с ней встречаться. Потому я готов подписать вам бумагу, что не имею к ней ни единой претензии. Но прошу вас: не забывайте о моем случае! Вы же сотрудник Управления безопасности. Найдите способ изолировать это чудовище без моего участия!
Едва уловимое, но очень нехорошее предчувствие мешало инспектору Палмеру отпраздновать победу. Основываясь на примирении потерпевшего, он мог закрыть дело гораздо проще. Даже без извинения Сильвии. Достаточно будет визита к ее родителям, чтобы Дисциплинарный комитет нашел ситуацию исчерпанной.
– Но это все же девушка, – произнес Эдмонд вкрадчивым голосом. – Нельзя называть ее монстром. Неужели вы не понимаете, что именно по этой причине вы и оказались на больничной койке?
Ллойд сперва посмотрел на него, как на сумасшедшего, но затем грустно покачал головой.
– Я не хотел обидеть ее. Я просто констатировал проблему. Я даже не считаю, что она совершила все это умышленно. Заклинание просто сорвалось с ее рук автоматически. Проблема в том, что сама ее природа представляет опасность. Против нее лично я ничего не имею. Мне стыдно, что я так грубо разговаривал с такой очаровательной особой. И мне очень страшно и странно, что природа завернула исчадье зла в настолько привлекательную оболочку.
Эдмонд пристально смотрел на понурившегося ученого, не зная, что на все это сказать.
– Тогда подпишите вот здесь, что не имеете к мисс Тэнтоурис претензий, – Эдмонд протянул математику бланк.
– А можно попросить вас об одолжении, господин Палмер? – спросил Ллойд, возвращая подписанный документ.
– Конечно. И ты можешь называть меня по имени, просто "Эдмонд". Мы, насколько я вижу, ровесники, – обаятельно улыбнулся он.
– Я могу обратиться к вам, Эдмонд, – Ллойд нерешительно подбирал нужные слова, – если она еще будет так на меня смотреть?
– Разумеется, дружище! – Эдмонд встал и крепко пожал Ллойду руку.
Он уже собрался уходить, но математик неожиданно произнес:
– Эдмонд!
– Да?
– Я вспомнил. Вспомнил, как назвал тогда этого демона.
– И как же? – подался вперед Эдмонд.
– Чужая. По-моему это были последние слова…
– Хм, вроде довольно невинно для настоящего ругательства.
– Бабушка говорила, что ей говорил ее папа, мой прадедушка…
– Так, – нетерпеливо покивал Эдмонд.
– В общем, что высшие демоны не особо принимаются своими сородичами. Они уважают их силу, но сторонятся.
Эдмонд пристально посмотрел на Ллойда.
– А могу я как-нибудь поговорить за чашечкой чая с твоей замечательной бабушкой, старина? – с новой порцией обаяния уточнил Эдмонд.
– К сожалению, она умерла пять лет назад от болотной лихорадки, осложненной проклятием злого духа, – печально ответил Ллойд.
– Сочувствую. Очень жаль. Если что, жду тебя в своем кабинете.
Эдмонд изобразил воинское приветствие и удалился, оставив математика наедине со своими страхами.
Разговор с Ллойдом не отпускал инспектора Палмера до конца рабочего дня. Даже ему было совершенно непонятно, что со всем этим делать. С одной стороны, у него имелось объяснение потерпевшего, который отказывался от всех претензий к обидчику. С другой стороны, обидчик, использовавший опасное для жизни заклинание, нисколько не раскаивался в содеянном. Можно было составить искусную многословную справку, которая скорее всего заставит Дисциплинарный комитет закрыть дело. Это, конечно, нельзя было считать идеальным итогом расследования, которыми так славился Эдмонд. Но проблема заключалась вовсе не в досаде от неэталонного завершения конфликта или в уязвленном самомнении инспектора.
Вне всяких сомнений, Эдмонд видел свое призвание в умении вникать и безукоризненно улаживать самые сложные конфликты между людьми и демонами. Но базовой целью его работы являлось обеспечение безопасности сотрудников Института. Потому он не мог оставить без внимания страхи Ллойда и нежелание Сильвии Тэнтоурис признать себя виноватой. Он не имел морального права забыть про угрожающую характеристику, которую Ллойд дал высшим демонам. И в то же время он был зажат в тиски регламентов и связан по рукам и ногам необходимостью соблюдения сроков проведения расследования. Чтобы продолжать проверку, он должен предоставить Старику мотивированный рапорт о причинах, не позволяющих завершить дело.
Эдмонд быстренько накатал рапорт о целесообразности проведения воспитательной беседы с родителями виновника конфликта и направился к кабинету начальства. Эрик Дельмонт, которого подчиненные за глаза называли "Стариком" из-за его привычки давать самому себе подобную характеристику, был самым хитрым человеком в Институте, и Эдмонд настраивал себя на тяжелый разговор. Но он и представить не мог, насколько окажется прав.
– Разрешите?
– Заходи, Эдмонд.
Эрик Дельмонт полулежал в роскошном кресле, обтянутом кожей редчайшего болотного дракона. Перед ним стояла мало кому подвластная настольная игра – трехмерные шахматы. Это игра была изобретена одним выдающимся магическим математиком сто лет назад с целью научить ум ориентироваться в многомерных нелинейных процессах. Игра требовала одновременного присутствия мысли на нескольких пространственных уровнях и была доступна только узким специалистам. Трехмерные шахматы не только вынуждали думать в трех измерениях. За счет искривления мысленного пространства они собирали с противоположной от настоящего игрока стороне его призрачную копию, наделенную парадоксальным мышлением. Эрик проводил за шахматной доской часы и дни. Обычно он зависал над ней, как паук над жертвой, и запускал в сложную игровую ситуацию едкий яд своей нелинейной мысли. В подавляющем большинстве случаев ему везло, и этот яд поражал невидимого противника, собранного магическим механизмом из ментальной энергии самого игрока.
Эдмонд зашел и замер перед столом босса.
Эрик не шелохнулся. Как пресловутый паук, он созерцал вошедшего без единого движения. Вдруг он резко переменил позу, покрутив длинными конечностями.
– Что у тебя, Эдмонд? – прошипел он, демонстрируя плотоядную ухмылку, от которой у мало знающих его людей пробегали мурашки. – Что понадобилось моему лучшему сотруднику? Неужели пришел меня порадовать тем, что сумел полностью урегулировать тот конфликт с участием высшего демона? Молодец! И было бы странно, если бы ты не сделал этого. Ведь ты понимаешь, насколько потенциально скандальна и взрывоопасна эта история! Высший демон применил силу против человека. Я рад, что ты справился, сынок.
Речь Эрика Дельмонта была быстрой и изящной, как ползущая по саванне змея. Он чем-то напоминал воплотившегося в человеческом теле злого духа. Было в его ледяном пронизывающем взгляде и шипящем голосе что-то пробирающее до костей. Эдмонду он всегда казался ужасным призраком, выбравшимся по чьему-то недосмотру из промозглого потустороннего мира.
– Боюсь, сэр, что не могу пока порадовать вас такими новостями. Все несколько сложнее… Но конфликт близится к завершению. Вы подпишите?
Эрик брезгливо воззрился на рапорт, легший рядом с шахматами.
– Я тебя разбаловал, сынок. Ты, небось, привык, что из-за того, что ты делаешь все на отлично, я подписываю все твои рапорты и ходатайства, не глядя? Доложи-ка мне, в чем там загвоздка!
– Ну…
– И не переживай, Эдмонд. Расслабься, – сказал Дельмонт наигранно ласковым голосом, вызывающим немедленный спазм всего тела от тотального напряжения. – Пойми старика. Я интересуюсь только потому, что должен контролировать это громкое дело…
Эдмонд сделал серьезное лицо и кивнул, думая о том, насколько далеко слова Эрика отстояли от правды. Инспектор давно убедился в том, что его шеф является интриганом заоблачного уровня, находящим наивысшее удовольствие в манипулировании чужими судьбами. Старик годами плел свою человекомерную паутину, любуясь красотой и сложностью ее причудливого рисунка, испытывая нездоровое возбуждение при созерцании сотен больших и маленьких мух, которые увязли в его сети. Эдмонд допускал, что такая тенденциозная характеристика его шефа может не соответствовать правде только по одной причине. На самом деле все еще хуже.
Эдмонд за пару мгновений произвел коррекцию фактов и стал медленно докладывать, взвешивая каждое слово:
– Диалог с Мисс Тэнтоурис налажен. Но она пока не хочет признать свою неправоту. Думаю, мы имеем дело не более чем с женской обидой. Я принес вам рапорт о визите к ее родителям. Эта мера должна оказать необходимое моральное воздействие.
– Дааа, – прошептал Эрик, смакуя слова Эдмонда, словно они были сладким нектаром. – Ты непревзойденный мастер таких моральных экзекуций. Демоны боятся тебя, как огня. Молодец. Страх – это замечательное орудие. Как и ложь. Не грех применить их в таком важном деле, как сохранение баланса сил.
Эдмонд лишь покивал, не считая нужным вступать в спор.
– А что пострадавший? – резко спросил Эрик, испытующе прожигая подчиненного взглядом. – Покажи-ка мне его объяснение!
– Оно еще не готово.
– Ты ведь встречался с ним сегодня?
– Да, но…
– Что он говорит? Готов пойти на мировую?
Эдмонд привык к подобным неожиданным атакам Старика. Сказать сейчас правду было чрезвычайно опасно для планов инспектора Палмера. Он рассчитывал понаблюдать какое-то время за Сильвией и набрать фактов, чтобы разобраться с интригующей информацией, которую на него вывалил бедняга Ллойд. Если же признаться, что Ллойд подписал мировую, Эрик может потребовать от него не устраивать никаких визитов и сразу закрыть дело, пообещав помочь с Дисциплинарным комитетом. Кто знает, насколько важно урегулирование этого конфликта для высшего руководства? Тогда план последить за мисс Тэнтоурис улетит в трубу.
– Пока нет, – соврал Эдмонд, ни на йоту не изменившись в лице и голосе. – Но я надавил на его страх демонов. Пообещал ему очную ставку. Думаю, что через пару дней Ворфстоун подпишет мировую. Бьюсь об заклад, его убедит тот факт, что злодейка наказана с помощью строгих родительских обычаев демонов, про которые он ничего не знает.
– Замечательно, – Старик расплылся в улыбке.
Он, не глядя, размашисто завизировал рапорт и вернул его Эдмонду магическим пассом.
– Разрешите идти, сэр?
Эрик вместо ответа подмигнул. Не говоря ни слова, он медленно, словно геккон, поднялся и оказался возле шкафа. Достав оттуда серебряный поднос с двумя бокалами и пыльной бутылью, он поставил его на середину стола.
– Не изволишь выпить со мной, сынок? – прошипел Эрик, наливая на два пальца янтарной жидкости в каждый бокал. – Только не подумай, что я какой-нибудь пьяница. Просто спиртное помогает мне изменить точку сборки этого любопытного мира…
– Не могу вам отказать, сэр, – почтительно ответил Эдмонд.
Пьянство – последний грех, в котором он мог заподозрить своего шефа. Но большую часть навыков Эдмонд вынес именно из наблюдения за поведением этого удивительного человека. Так что избегать возможности поговорить с ним по душам было очень глупо. Хотя откровенностью тут и не будет пахнуть.
– Садись, Эдмонд. Возьми бокал и давай с тобой порассуждаем вместе. Видишь ли, иногда мне не хватает возможностей своего разума. Ты ведь, насколько я помню, всесторонне развит: имеешь представление о том, что такое распределенное счисление?
Эдмонд кивнул.
– Так и я, сынок. Не могу осмыслить столь сложный и хаотичный мир в одиночку. Ты должен помочь мне. Я дам тебе одну мыслишку и попрошу тебя подумать над ней, а потом сказать мне свое мнение. Я дорожу такой возможностью, потому что мало у меня подчиненных, умеющих думать.
– Спасибо за столь высокую оценку моих скромных дарований, сэр.
– Эта оценка лишь следствие реального взгляда на умственный уровень нашего отдела. Так что, не стоит благодарностей. Ты ведь знаешь, что нужно, чтобы решить задачу? Надо очень долго и со всех сторон думать над ее решением. Тогда она непременно раскроет свою загадку. Но это все лирика. Лучше скажи, что тебе известно о высших демонах? Говори откровенно!
Эдмонд внутренне усмехнулся этому нелепому требованию, которое было совершенно недопустимым при общении со старым интриганом.
– Честно говоря, ничего, – Эдмонд пожал плечами.
Ему даже не пришлось врать, ибо эта область была покрыта многометровым налетом таинственности.
– И ты никогда за все время службы не предпринимал попыток изучить интереснейший феномен разделения демонов на классы? Зная твою преданность работе, я был уверен, что хотя бы данное расследование возбудит твой интерес к этой квинтэссенции всего демонического.
– Вы же знаете, что все источники на эту тему закрыты, сэр.
– Ну, а твой личный опыт, сынок? Подумай сам, разве не очевидно, что в высшем демоне лишь представлены в гипертрофированном виде все те качества, что ты не раз обнаружил в наших темных братьях за годы разрешения конфликтов? Что ты думаешь о демонах? Я не прошу давать оценку. Это против обожаемой всеми нами толерантности. Но все же, что отличает их расу от нас по существу? Полагаю, для тебя не составит труда выделить ядро их природы.
Эдмонд задумался.
– Наверное, самая главная их черта, которая объясняет наши отличия, заключается в их тесной связи с животным миром. Несмотря на наличие разума, демоны будто бы лишены или просто сознательно игнорируют то, что можно назвать эмоциональным умом…
– Умные животные? – уточнил с понимающей улыбкой Дельмонт. – Холодные, бесчувственные, ведомые звериными инстинктами существа, которые сумели обмануть нас и лишь сымитировали суть человека – доброту, героизм, готовность жертвовать собой ради процветания общества и прочее? Ты это имеешь в виду? Говори смелее, не надо бояться правды!
– Да, – превозмогая неприязнь к самому себе, произнес Эдмонд. – Те ценности, которыми они дорожат – свобода, любовь к правде, независимость есть лишь проявления животного духа, обретшего разум. Они не хотят сдерживать своих желаний и сознательно выбрали из нашей культуры только те принципы, что в меньшей степени требуют самоограничения.
– Очень тонко подмечено, сынок. Я бы еще добавил, что их чудовищная суть не видна нам в полной мере по той причине, что мы не способны порой отделить наши же достижения, которые демоны у нас хитроумно похитили, от того, что лежит под ними. Но это скорее их заслуга и наш просчет.
Эдмонд вежливо покивал.
– Жаль, что у нас нет такого причудливого явления как высший человек по аналогии с высшим демоном, как тебе кажется? – заметил Эрик и буквально впился взглядом в глаза Эдмонда, будто силился прочитать его мысли.
– Наверное.
– Тогда мы могли бы равняться на эту квинтэссенцию человечности. И мы легко могли бы увидеть то плохое в нас, что не соответствует идеалу.
Эдмонд покивал, не особо понимая, к чему Старик клонит.
– Но, с другой стороны, существование высших демонов тоже очень полезная штука, – Эрик улыбнулся. – В них легче увидеть ту кошмарную природу, что умело прячется в обычных демонах.
Он помолчал.
– Я настоятельно советую тебе присмотреться к мисс Тэнтоурис. Очень благоразумно с твоей стороны не спешить завершать это расследование. Ты имеешь шанс увидеть то лицо демонической расы, которое они так тщательно скрывают. Разумеется, эти игры в прятки были бы не нужны, имей мы возможность ознакомиться с теми историческими источниками, что спрятаны от наших глаз во имя сохранения баланса. Но и в отсутствии этих знаний мы можем с твоей помощью обнаружить их пугающую суть.
Инспектор Палмер напряженно осмыслял слова Эрика, силясь узреть стоящие за ними истинные намерения.
– Вы будто о чем-то просите меня, сэр, – произнес он медленно. – Но я что-то никак не пойму, о чем речь.
– Ты угадал. Я хочу попросить тебя о небольшой услуге.
– Услуге? – эхом отозвался Эдмонд, чувствуя неладное.
– Да. И услуга эта нужна не мне лично, она будет содействовать процветанию всей человеческой расы.
Такой пафос в устах старого паука окончательно поселил в сердце Эдмонда нешуточную тревогу.
– Слушаю вас, сэр.
– Я уже частично озвучил свою просьбу. Мне хотелось бы, чтобы ты пристально следил за мисс Тэнтоурис. Почему-то я уверен, что ты сможешь за время проверки обнаружить в ней настоящее чудовище, – он сделал паузу. – И я был бы рад, если бы ты аккуратно, в присущей инспектору Палмеру профессиональной манере, собрал доказательства ее чудовищности и передал их мне.
– Не думаю, что она будет выставлять свое истинное лицо напоказ, – пробормотал Эдмонд. – И потом, эта информация может покачнуть баланс.
Эрик покровительственно смотрел на Эдмонда, потягивая свой напиток. Вдруг он усмехнулся.
– Ты совершаешь логическую ошибку, сынок. Ты верно думаешь, будто баланс держится на незнании о природе наших сородичей?
– Ну да…
– Чушь, – резко заметил Эрик. – Ты просто смотришь на систему снаружи. Ты знаешь, что часть информации о природе демонов скрыта, потому искренне полагаешь, что радость от незнания их тайн спасет равновесие, так?
Эдмонд осторожно кивнул.
– Но ведь кто-то когда-то засекретил эту информацию. Тот, кто обладал всей ее полнотой. И именно огромная осведомленность позволила этим людям осознать всю опасность этих знаний и спрятать их от общих взглядов. Я же не прошу тебя рассказывать о твоих потенциальных открытиях всем и каждому или опубликовывать их в газете. Ты лишь должен передать их мне. И я придумаю, как можно справится с возможными проблемами. Вот так все и работает, сынок.
– Хорошо, сэр.
Эдмонд вдруг подумал, что слова Старика были не лишены здравого смысла. Гораздо проще знать, с чем борешься.
– Единственное, сэр…
– Да, говори смелее!
– Я ведь не знаю, что вы собираетесь делать с этой информацией.
Эрик ухмыльнулся.
– Полагаешь, что я буду плести интриги, озабоченный лишь жаждой власти?
Эдмонд неопределенно покачал головой.
– Ты хорошо изучил меня. Я же говорил, что твоя наблюдательность более чем уникальна! Но мои планы – не более, чем средства мотивационного обеспечения усилий моего разума. Тот факт, что я могу использовать эту информацию для продвижения по карьерной лестнице, нисколько не исключает того, что мы убережем Институт от серьезной опасности в виде вышедшего из под контроля высшего демона.
– Вы думаете, что нападение на Ллойда только начало?
– Именно так я и думаю. Ты почти читаешь мои мысли. Надеюсь, у тебя получится прочесть и мысли мисс Тэнтоурис.
– Постараюсь, сэр, – неуверенно протянул Эдмонд. – Хотя мне кажется, что вы серьезно переоцениваете мои возможности. Люди и демоны сосуществуют вместе уже не одно десятилетие, и никому пока не удалось обнаружить даже в высших демонах присутствие чего-то кошмарного.
– Но у всех этих людей не было такого козыря, который имеется у тебя, Эдмонд.
– О чем вы, сэр?
– Я говорю про Таинственный лес. Половина кафедр паразитирует на его чудесах, высасывая из его недр неизведанные формы магии. Мерлиновский построил в этих краях наш Институт не из-за любви к комарам и болотам. Здесь все растет как на дрожжах – и демоны, и их способности.
Эдмонд не мог не признать правоту Старика. Таинственный лес являлся многомерным магическим феноменом, излучающим невообразимое количество магической энергии и породившим в своих глубинах целый сонм загадочных существ. Эти создания, подавляющая часть которых являлись настоящими чудовищами, именовались в научной среде нечеловеческой разумной жизнью, а в народе – нечистой силой.
– Вы как всегда правы, сэр.
– Разумеется, – насмешливо протянул Старик. – Надеюсь, мне удалось направить твои мысли по верному пути. Можешь идти. Рассчитываю на тебя, сынок.
Инспектор Палмер учтиво кивнул и уже потянулся к дверной ручке, как услышал за спиной глухой голос Эрика.
– И помни, сынок. Они не просто так ее боятся. Может статься, что хватит одной этой брюнетки, чтобы погубить тебя. Будь осторожен. Как никогда в жизни!
– Спасибо за беспокойство, сэр.
– Занимайся, сынок.
Глава 3. Встреча с родителями
Прошла неделя, под конец которой дело о конфликте Ллойда Ворфстоуна и Сильвии Тэнтоурис умудрилось поглотить все внимание Эдмонда. Угрожающая информация, обрушившаяся на инспектора, сумела проникнуть даже в его сны. В этих удивительно мрачных сновидениях он видел Эрика Дельмонта, который вырастал над громадой Таинственного леса призрачным великаном. Старик выступал в роли кукловода, управляющего Институтом с помощью ниточек, протянутых к каждому сотруднику. Под утро в беспокойный сон инспектора проникала очаровательная мисс Тэнтоурис, из тени которой выбирался и грозно скалился отвратительной наружности монстр. Инспектор Палмер раздирался между желанием заключить демоническую девушку в объятия и позывом броситься бежать от чудовища. Затем он, подчиняясь парадоксальной логике сновидного мира, делал шаг в бездонную пропасть и долго падал в ее головокружительную пустоту. Самая неприятная черта преследующих Эдмонда кошмаров заключалась в том обстоятельстве, что их содержание не таяло сразу по пробуждении, а прочно впечатывалось в память.
Рапорт на проведение беседы с родителями Сильвии уже был согласован с Дисциплинарным комитетом, снабжен печатью и зарегистрирован в канцелярии. Получив от бюрократической машины Института официальное разрешение, Эдмонд еще вчера направил мисс Тэнтоурис письменное предложение провести указанную беседу сегодняшним вечером. Он предложил встретиться на площади Озарений после окончания рабочего дня и получил уведомление о ее согласии. Стоит заметить, что заключительная часть этого ритуала была чистейшей формальностью, так как визит к родителям участника конфликта являлся принудительным мероприятием, в силу чего и требовалось столько времени на его утверждение.
Эдмонд покинул свой кабинет в откровенно взволнованном состоянии. Причину охватившей его с самого утра тревоги он не мог себе объяснить. В копилке инспектора Палмера было с полсотни подобных встреч на территории демонов, так что он знал все тонкие места и особенности демонического быта. Однако Эдмонд переживал как школьник, собирающийся на первое свидание. Ко всему прочему он зачем-то проверил, выглажена ли его рубашка, начищены ли ботинки и достаточно ли аккуратна его прическа.
Выйдя из главного корпуса и спустившись по мраморному крыльцу, Эдмонд сразу заметил свою подопечную. Демоническая девушка стояла посреди площади и созерцала начинающийся закат. Слабенький ветерок ласково трепал облако длинных, пронзительно черных волос. Эдмонд замер и не мог оторвать восхищенного взгляда от созерцания контуров безупречной фигуры, подсвеченных светом заходящего солнца. Но спустя несколько мгновений он одернул себя и опасливо посмотрел по сторонам, не заметил ли кто подозрительного замешательства инспектора Палмера.
– Добрый вечер, мисс Тэнтоурис, – максимально деловым тоном поздоровался Эдмонд, подойдя к Сильвии. – Извините, что заставил вас ждать.
– Вы, правда, сожалеете об этом? – спросила она, не оборачиваясь и не здороваясь в ответ.
– Ну, да. Время – очень ценная вещь…
Сильвия обернулась и в упор посмотрела на него. Эдмонду показалось, будто он стоит перед лесной нимфой, потустороннее очарование которой завладевает его разумом и сводит сердце томительной судорогой.
– Если вы так цените мое время, то может быть отпустите домой одну?
Эдмонд к своему удивлению не услышал в вопросе никакой иронии, будто она, и впрямь, надеялась, что неприятного события можно избежать, просто попросив об этом. Кроме пугающей красоты было в выражении ее лица что-то по-детски наивное.
Эдмонд понял, что вконец растерялся. Он ожидал, что ко второй встрече у него разовьется иммунитет к этой особе, но, видимо, требовалось больше времени.
После вынужденной паузы он открыл было рот, но Сильвия произнесла:
– Хотя, нет. Вы так не поступите. Как и все люди, вы живете во власти разума и логики, требующих доводить начатое до конца. Это печально.
– Для вас или для меня?
Она молча пожала плечами и снова отвернулась к закату.
– Полагаю, нам стоит двинуться в путь? – предложил Эдмонд.
– Наверное.
– Тогда пойдемте к станции. Ваши родители ведь живут в пригороде Омегатона?
– К станции? – она обернулась и недоуменно нахмурилась. – Ах, да… Давайте.
Они миновали площадь и направились по симпатичным аллеям институтского парка к железнодорожной станции.
Шли молча. Эдмонд периодически бросал короткие взгляды на точеный профиль и вездесущие серые перышки. Это наблюдение навело его на внезапное озарение.
– Я так понимаю, удивление необходимостью добираться до вашего дома на поезде вызвано тем, что обычно вы путешествуете… иным образом?
– Ваш интерес к моей физиологии не увядает, – насмешливо заметила Сильвия. – Да, я не отказываю себе в удовольствии долететь домой на крыльях. Если вас беспокоит, контролирую ли я себя при этом, то да – контролирую, когда являюсь инициатором трансформации.
– Я просто… – Эдмонд примирительно поднял руки.
– На десять баллов по вашей любимой шкале, – Сильвия не дала ему вставить слово.
– Ну, можно разок и на поезде проехаться. Мне вот нравится полюбоваться под перестук колес на Таинственный лес. По-моему, здорово.
– Только если вы никогда не смотрели на него с высоты и скорости птичьего полета.
Показались очертания железнодорожной станции. Платформа была утоплена в густой растительности, так как пути шли по самой границе Таинственного леса, чтобы через тысячу километров на север миновать полуостров Годзо и врезаться в континентальную часть страны. Омегатон находился недалеко, но Эдмонд припомнил, что потребуется около получаса, чтобы миновать с полдюжины станций, знаменующих собой небольшие поселения.
– У меня же нет билета, – Сильвия вдруг остановилась на ступеньках, ведущих на платформу. – А деньги остались на работе.
– Не стоит беспокойства, я заплачу.
– Я вам отдам.
– Не надо. Не утруждайте себя. В конце концов, я вынудил вас сменить полет на скучное путешествие в вагоне поезда.
– Да. Это верно. Тогда не буду отдавать…
Эдмонд купил в будке с облупившейся краской два билета, и вот они на всех парах несутся сквозь зеленый коридор, начинающий плавно погружаться в вечерние сумерки. Немногочисленный народ откровенно пялился на странную парочку, гадая, какими грехами каждый из них заслужил общество друг друга. Впрочем, часть сотрудников знала Эдмонда, а также то, что его работа вынуждает его проводить много времени в обществе демонов. Но это, разумеется, не мешало им глазеть на Эдмонда и Сильвию в свое удовольствие.
Инспектор пропустил мисс Тэнтоурис к окошку и стал делать вид, что активно любуется пролетающим ландшафтом, подсвеченным закатным багрянцем. Однако истинный объект его восторга находился по эту сторону стекла. Но если его трюк мог обмануть Сильвию и окружающих, то чтобы обмануть самого себя, Эдмонд поверил в идею, что рассматривает демоническую девушку исключительно для того, чтобы лучше понять, что происходит у нее в голове.
Эдмонду показалось, что Сильвия лукавила, высказываясь про ничтожество поезда по сравнению с передвижением в птичьем облике. Она буквально прилипла к оконному стеклу и, широко раскрыв глаза, восхищенно созерцала засыпающий лес. Эта особенность демонов не являлась для инспектора тайной. Они были ближе к природе и обладали способностью воспринимать ее полнее и глубже, чем люди. Фантазия даже подкинула Эдмонду идею, что мисс Тэнтоурис видит сейчас нечто совсем иное, чем он.
– Кстати, я поговорил с господином Ворфстоуном, – Эдмонд перешел к заранее заготовленной теме. – И он готов признать солидную часть своей вины в вашем конфликте.
Сильвия не повернула головы, но Эдмонд увидел, что ее отражение пристально смотрит на него.
– Ллойд даже готов подписать мировое соглашение. Он понимает, что вел себя ужасно и…
– Он ничего не понимает. Он просто испугался, – отрезала Сильвия.
– Ну, не спешите, – принялся увещевать Эдмонд. – Откуда вы знаете? Мне вот показалось, что он действительно раскаивается в содеянном и признает, что недопустимо оскорблять девушку, что бы ни происходило.
Сильвия хмыкнула.
– Я чувствую человеческий страх, – спокойно произнесла она. – Вот откуда я знаю. Я увидела в душе этого малодушного человека столько ужаса, что немудрено, что он струсил.
Это признание заставило Эдмонда насторожиться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?