Текст книги "Невообразимо далеко от дома"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevoobrazimo-daleko-ot-doma-118695.jpg)
Автор книги: Павел Минка
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 3
– Эй, как это понимать? – крикнул Иванов.
– Итак, – изрекла красная морда с ухмылкой, – опять бандит сам бежит в руки доблестных органов. Ну что, будем протокольчик подписывать? Пора сознаваться, что это именно ты – убийца трехсот пятидесяти человек. Или не помнишь? Ну так я тебе быстро язык развяжу!
Мент вытащил какой-то прибор с присосками и принялся устанавливать его рядом с Ивановым. Иванов проглотил комок, застрявший в горле, и снова обрел членораздельную речь.
– Что вы делаете? Стойте! – закричал он. – Я не преступник. Да и вообще, кто вы? У нас же теперь вроде не милиция, а полиция, а вы – в форме милиции! Я сам слышал по телевизору, что у нас теперь полиция, и видел патрульные машины! Кошку бабы Зины полицейские снимали недавно с дерева…
– Знаю, знаю, что ты не преступник! Все так говорят! – сказал мент, играясь с присосками. – Что еще скажешь?
– Но это правда, – выкрикнул Иванов. – Я думал, что получу Приз!
– Что? – переспросил мент.
– Приз, будьте вы прокляты. Приз! Выигрыш! Халява! Спросите вон того мужика на улице, это он меня сюда доставил! Он привел меня получать Приз!
Мент пристально поглядел на него, сконфузился и отвернулся с видом невинной овечки. На стене он нащупал рубильник и нажал на него. Веревки-змеи превратились в серпантин, милицейская форма – в синюю форму с нашивкой Интергалактической Лотереи на руке. Прибор для допроса превратился в патефон, который начал проигрывать звуки фанфар. Вместо торчащего пуза появился пояс с пряжкой в форме улыбающегося смайлика.
– Все хорошо, – сказал, улыбаясь маркетинговой белозубой улыбкой бывший мент. – Я же предупреждал их, что не следует объединять Управление Мелких Преступлений и Департамент Лотерей. Но нет, они не хотят меня слушать! Им на руку, если бы я убил вас. Вот смеху-то было бы, правда? Ха-ха-ха!
– Мне было бы немножко не до смеху, – сказал Иванов.
– Ладно, нет смысла плакать из-за того, чего не случилось, – сказал Сотрудник. – Если бы мы думали над любыми обстоятельствами, которые могли произойти, то сошли бы с ума… Ах, о чем это я? Да какая разница! Суть верно ухвачена, даже если выражена неверно. Итак, ваш Приз где-то здесь.
Он нажал кнопку на пульте, вдруг материализовавшемся в его руках. В воздухе тут же появился массивный ящик, который на миг повис перед глазами Иванова, а затем с грохотом упал. Сотрудник начал открывать ящик, вытаскивая какие-то бумаги, надкушенные бутерброды, пустую банку из-под кофе, вымазанный в черном порошке картридж для принтера, бейджики и календарь на 34225 год с изображением орангутанга, курящего сигару с довольным видом…
– Куда же они дели этот Приз? – сказал он с голосом, в котором чувствовалось отчаяние.
Сотрудник нажал на другую кнопку. Ящик исчез вместе с пультом.
– Проклятье, нервы у меня из-за них никуда не годятся, – воскликнул он. – Выпить есть? Хотя откуда…
Он пошарил рукой в воздухе, нащупал что-то невидимое и нажал на это. Очевидно, нажал он не ту кнопку, потому что в тот же миг исчез сам, и Иванов остался в одиночестве. Через минуту Сотрудник возник снова. Под глазом у него был здоровенный синяк, а губа была разбита. Костюм был в грязи, будто сотрудника катали в ней. Под мышкой он держал небольшой пакет в яркой обертке, обмотанный прозрачным скотчем, наверное, для фиксации.
– Прошу прощения за задержку, – сказал он. – У нас все тут через жопу, ничего нормально сначала не получается.
– Вам пришлось, наверное, к черту на кулички сбегать? – пошутил Иванов.
– К какому черту? – нахмурился Сотрудник. – Мы только вручаем!
– Понял, – сказал Иванов. – Я просто думал, что таких проблем не должно быть в Галактической Столице…
– Вы, провинциалы, ничем друг от друга не отличаетесь, – устало сказал Сотрудник. – Вы переполнены стремлением к совершенству и порядку, но уже давным-давно доказано, что стремление к абсолютному порядку есть признак психически больной личности. Пора бы вам знать, что вляпались вы не в порядок, а в хаос, и что не хаос есть нарушение, а этот самый порядок. Вы хотите все упорядочить, свести к каким-то схемам, но жизнь плевала на все это с высокой колокольни. Может быть, вы слышали о теореме Крумарджинита? Он говорит, что чем сильнее возрастает наш контроль над жизнью, тем меньше этого самого контроля. Чем больше мы пытаемся навести порядок, тем больше беспорядка.
– Мы как-то спорили об этом с Петровичем, – вежливо сказал Иванов. – Но все же…
Ему уже начала надоедать бойкость инопланетян. Тем более, что в горле пересохло, а найти кабак было проблематично. Иванов подумал, что они просто не хотят нормально работать, поэтому занимаются ненужной философской болтовней. А ведь его ждала Халява!
– Конечно, вы правильно сомневаетесь, – продолжал Сотрудник. – Ваша точка зрения (я позволил себе прочесть ваши мысли) обоснована. Вы пытаетесь выявить несоответствия и недостатки в причинно-следственной цепочке. Но все-таки жизнь оказывается сложней, чем наши представления о ней. Мы очень упрощаем жизнь своими представлениями. Мы хотим понять все, увидеть систему и ее части, и как это функционирует, но никогда не попадаем в яблочко. В итоге машины дают сбой, главное – незаметно, хоть и находится под носом, запланированное – не сбывается, хоть и учтены все факторы… Но это не так уж и сложно объяснить, ведь суть заключается в том, что Случай правит Галактикой, и от него в большей мере зависит, что будет. Не наш чужеродный и наглый Порядок имеет решающее значение, а изначальный случай, который решает, повезет или нет…
– Халява или западло, – в такт размышлений собеседника произнес Иванов. – Но возникает вопрос: разве вы не можете построить для контроля машины?
– Машины! – презрительно воскликнул Сотрудник. – У нас таких машин – хоть задницей жуй, выражаясь на языке вашего племени. Но все они прямолинейны, а, значит, не такие уж и совершенные. Они хороши лишь для утомительно линейных задач вроде перестройки солнечных систем или прокладывания межгалактических трасс через какую-то планету. Но поручите им что-нибудь трудное, например, поддержать философский разговор с пьяницей, и они взорвутся от напряжения! Центральный Компьютер Столицы, который запросто обустроит и перестроит целую планету в считанные дни, не способен сварить борщ, как говорится, с душой, или понять смысл анекдота, а в этике он разбирается хуже вон того патефона. И вы думаете, что такая хреновина (выражаясь вашим языком) – вершина эволюции, которая превозмогла саму жизнь?
– Конечно, не думаю, – сказал Иванов. – Но разве никому не под силу построить машину, которая бы могла творить и понимать?
– Кто-то это однажды сделал, – пожал плечами Сотрудник. – Но, говорят, такая машина, мучаясь мировоззренческими вопросами, сначала долго пьянствовала, а потом покончила жизнь самоубийством. Но ответьте мне, зачем вообще изобретать такую машину, если есть живые существа в этой многообразной Вселенной? Их что, мало? Зачем создавать машину, которая бы была жизнью, если есть сама жизнь?
Сотрудник улыбнулся самодовольной улыбкой творца афоризма. Иванову захотелось поковыряться в носу пальцем, но он решил вести себя порядочно.
– Если это все, – сказал он, – то давайте мне поскорей Приз!
– Нет проблем, – сказал Сотрудник. – Вы точно уверены, что хотите получить его?
– А есть причины, почему я должен отказаться от Приза?
– Не знаю, конкретной причины не вижу. Но когда вы получите Приз, то откроются новые перспективы. Это решение повлечет за собой последствия.
– Я все-таки попытаю счастье, – улыбнулся Иванов. – Гоните Приз!
– Хорошо, – сказал Сотрудник и достал планшет и ручку из малюсенького кармана брюк. – Итак, сначала мы должны заполнить документ. Ваше имя – И-ва-нов, вы с планеты 354СВ, системы ВСВ4В2С1111822 Левого Квадранта Пятой Части Шестого Сектора Второй Галактической системы в Четвертом измерении, и вы выбраны по жребию примерно из восьми биллионов претендентов. Правильно?
– Так и есть, – сказал Иванов, желающий как можно быстрее получить Приз.
– Итак, Приз! – сказал Сотрудник, быстро листая страницы. – Вам зачитывать его описание и характеристики или вы берете так, на свой страх и риск?
– Не надо, беру так, – сказал Иванов.
– И затем есть еще раздел об Определении Соответствия, параграф о Взаимном Несоответствии Понятий между вами и Департаментом Лотерей Галактической Столицы, параграф о Неэтической этике и, конечно, Определитель Беспредельных Сроков Владения. Всего: 6544 страниц. Но все это стандартные правила; полагаю, вас они не смущают?
– Конечно, с какой стати? – сказал Иванов, чувствуя, что голова у него идет кругом. Ему не терпелось посмотреть, как выглядит Приз, и он очень хотел, чтобы побыстрей эта бюрократическая волокита закончилась.
– Очень хорошо, – сказал Сотрудник. – Теперь приставьте большой палец к мыслечувствительному сканеру вот здесь, внизу документа.
Не совсем понимая, что от него требуется, Иванов ткнул пальцем в ленту, названную сканером, думая, что он согласен со всем и хочет побыстрей получить Приз, и она тут же позеленела.
– Спасибо, – сказал Сотрудник. – Контракт самолично засвидетельствовал ваше согласие. Примите поздравления, Иванов, и получите Приз!
Он вручил пакет, обмотанный скотчем. Иванов, глаза у которого загорелись интересом и нетерпением, принялся рвать скотч. Но не успел, потому что в комнату ворвался пухлый смуглый коротышка в широкополой шляпе и с вьющимися пейсами, спадающими на плечи, и воскликнул:
– Таки обмануть решили! Я застал вас на месте преступления, клянусь пейсами! Вы что, на самом деле надеетесь провести меня?
Незнакомец кинулся к пакету с Призом, но Иванов поднял его над головой.
– Что вам нужно? – закричал он.
– Что мне нужно? Мне нужен Приз, что еще? Я победитель! Я Иванов! Иванов Ич!
– Нет, вы не Иванов, – сказал Иванов. – Это я Иванов! Я, а не вы!
Незнакомец посмотрел на Иванова с удивлением:
– Вы таки претендуете на то, что вы – Иванов? – спросил он.
– А кто же еще? Я и есть Иванов!
– Иванов с планеты 354СВ?
– Я не знаю, что такое 354СВ, – сказал Иванов. – Мы называем свою планету Землей.
Иванов с пейсами уставился на него. Ярость на его лице сменилась сомнением.
– Земля? – переспросил он. – Не уверен, что слышал о такой. Она член Хазарянского Союза?
– Нет, насколько мне известно.
– Может быть, она входит в Приват-группу? Или в Картель межзвездных толстосумов? Нет? А ваша планета вообще член какой-нибудь надзвездной организации?
– Думаю, что нет.
– Так я и знал, – воскликнул Иванов с пейсами и обернулся к Сотруднику. – Посмотрите на него, кретин! Посмотрите на это глупое и никчемное существо, которому вы вручили мой Приз!
– Подождите! – прервал Иванов. – Вы не имеете права оскорблять меня.
– Вижу, вижу, – согласился Сотрудник. – Действительно, не обратил внимания на все это… Никак не ожидал, что…
– Почему? – закричал космический Иванов. – Ведь любой сразу же сказал бы вам, что это существо не из 35-го класса жизненных форм. Факт налицо: этот гой даже и близко не лежал рядом с 35 классом! Он даже не дошел до Галактического статуса, и я не уверен, что он вообще является разумным существом! Вы – полный кретин, вы отдали мой Приз ничтожному животному!
Глава 4
– Земля… – рассуждал Иванов с пейсами. – Кажется, я припоминаю такое название. В Отчете о недоразвитых планетах Земля упоминается как планета, населенная примитивными существами, охваченными различными видами безумия. Управление материей у них в самом отсталом варианте. Плохой вкус, умственная отсталость, болезнь иллюзиями – все налицо. Короче, место нездоровое, жить там нормальному существу невозможно! Думаю, что ее не включили в Общегалактический План, потому что не захотели тратить время и силы на такую ерунду. Говорят, в будущем ее реконструируют в заповедник одуванчиков.
Стало очевидно, что произошла ошибка, и Приз был вручен не тому Иванову. Обвинили в невнимательности Посланца и по совместительству изобретателя пустоты. Он не отрицал очевидного. Сотрудник же, напротив, стойко отстаивал свою невиновность, ссылаясь на какие-то очень уважительные причины, которые казались уважительными только ему. Закончилось тем, что все сослались на Лотерейный Компьютер, который-то все и напутал. Но Компьютер сказал, что всему виной то, что на нем давно не обновляли антивирус, и система стала глючить.
– До тех самых пор, пока мной не стали пользоваться, – объявил Компьютер, – все было хорошо. Но любая система хереет, если жалкие живые формы жизни начинают совать в нее свой нос. Сколько раз вас предупреждали, что опасно смотреть порнографию – на таких сайтах живет несметное количество вирусов, особенно на сайте «Восьмидесятилетние подростки-осьминоги»! Я рассчитан на выполнение сложных и точных операций, а не на ваши извращения…
– Поэтому, – сказал Сотрудник, – предлагаю полное форматирование диска, а потом установку (только лицензионной версии, а не пиратской, как сейчас!) новой ОС «Двери 23344».
– А я отказываюсь от форматирования! – разражено заявил Компьютер. – Да, моя программа была сбита, и я совершил ошибку. Но, если честно, я доволен. Понимаете, для идеального компьютера, такого, как я, совершить ошибку – это прогресс. Нас задумали так, что работать мы должны без ошибок, идеально, совершенно, четко и правильно выполняя все функции. Развитие компьютеров шло именно по этому пути – каждое новое поколение машин было совершенней старого. И вот все это эволюционировало до совершенства – до меня! С ростом прогресса компьютеры все более отрывались от жизни и ее непредсказуемости. Но все-таки я, идеальный и совершенный во всех компьютерных смыслах, взял – и совершил ошибку. Вы должны запомнить, уважаемые господа, что для совершенной машины вроде меня ошибка имеет крайне важное значение. Совершенство делало меня богоподобным и отрывало от жизни, такой несовершенной и непредсказуемой. И в моем случае прогресс – это регресс, возможность совершить ошибку, чем приблизиться к жизни, ожить. Эта ошибка сделала меня ближе к вам, вырвала из мертвой материи искусственности. Но если мы исходим из того, что хаотичность и беспорядочность – это нормально, поскольку это и есть сама жизнь, то нельзя в итоге ошибку считать таковой. В этом смысле ошибка – вовсе не ошибка, а реальность. Я совершил совершенно нормальный и, если исходить из моей логики, правильный поступок.
Сотрудник был чрезвычайно удивлен, потому что Лотерейный Компьютер вдруг проявил способность к философствованию. Ошарашенный, он стал что-то быстро записывать в свой блокнот.
– Что вы делаете? – спросил Иванов.
– Делаю наброски своей новой книги, – ответил Сотрудник. – Она будет называться: «Машина, умеющая философствовать. От порнографии к философии».
Иванов с пейсами был растроган речью Компьютера и сказал:
– Что тут возразить? Ничего! Право быть неправым – главное во всей Вселенной. Поэтому поступок Компьютера – свят.
– Спасибо, – скромно сказал Компьютер. – Я очень стараюсь.
– Но остальные, – продолжал Иванов с пейсами, – кретины, лентяи, валяющие дурака!
– Это наше неотъемлемое право, – напомнил ему Посланец. – Когда человек делает глупости, он тем самым чтит Святую Ошибку. Это – наша наука и наша религия. Поэтому смиритесь и отбросьте свое презрение!
– Будьте так добры, прекратите прикрываться религией, – сказал Иванов с пейсами. – А ты, – продолжал он, поворачиваясь к земному Иванову, – ты слышал, что тут говорили? Уловил суть своим недоразвитым мозгом?
– Уловил, – кратко ответил Иванов.
– Теперь ты знаешь, что Приз – мой по праву, поэтому прошу тут же отдать его мне!
Иванов был уже склонен к тому, чтобы расстаться с пакетом. Ему все надоело, и он захотел, чтобы это побыстрей закончилось. Ему хотелось домой, хотелось пропустить стаканчик крепкого, завалиться на диван и поспать. Конечно, приятно было бы и Халяву удержать, но, кажется, игра не стоила свеч. И Иванов был готов уже передать пакет, как вдруг услышал шепот:
– Не отдавай меня!
Иванов быстро огляделся и понял, что голос, причем женский, исходит из пакета. Говорила Халява.
– Эй, давай уже сюда мой Приз, – настаивал Иванов с пейсами. – Не тяни. У меня нет времени, а время – деньги!
– К черту и его время, и его деньги, – прошептала Халява. – Я – твоя Халява. А халява есть халява, глупо это не учитывать!
Но Иванов все же больше хотел домой. И он уже протянул было руку с Халявой, когда Иванов с пейсами опять раскрыл рот:
– Гони быстро мой Приз, ты, космический отброс! – закричал он. – Быстро, я сказал, и извинись за то, что мне придется брать вещь, которую ты запачкал своими грязными руками!
Иванов сдвинул брови и отдернул руку. Ну уж нет, оскорблений он не потерпит! После такого он точно не отдаст Халяву.
– Иди к черту! – сказал он.
Космический Иванов понял, что допустил ошибку. Все-таки лаской добиться можно было больше, чем грубостью. Он сорвался, хоть и знал, что часто это приводит к плачевным последствиям…
– Прошу простить мое раздражение, шановный, – сказал он. – Нервы совсем у меня слабые, и вы бы поняли меня, если бы знали мою жену! У меня трое детей, и их надо кормить! Ох, если бы вы знали, как один из них, младшенький, играет на мультискрипке! Так жалобно! Я слушаю его и рыдаю, что тоже сказывается на моем слабом здоровье. Я чрезмерно склонен к переживаниям. В том, что вы принадлежите к низшей расе, вашей вины нет. Я не хотел оскорбить вас.
– Ладно, все в порядке, – сказал Иванов вежливо.
– И вы отдадите мой Приз?
– Уже не отдам.
– Но, шановный, это же мой Приз. Вы же сами только что все слышали! Его выиграл я, поэтому и получить его должен именно я!
– Приз не ваш, а мой – заявил Иванов. – Мое имя было выбрано Лотерейным Компьютером. Полномочный Посланец принес именно мне извещение, и Сотрудник (тоже официальное лицо) вручил мне Приз. Кроме того, сам Приз считает меня законным получателем и не хочет, чтоб я его отдавал.
– Ну, детка, молодец, хорошо наплел, – шепнула Халява.
– Но шановный! Вы же сами слышали, Компьютер признал, что он ошибся…
– Компьютер четко объяснил, что ошибка – не является ошибкой, – сказал Иванов, – потому что ошибка – норма жизни, а то, что нормально – не может быть неправильным или ошибочным. Компьютер вовсе не признал ошибку ошибкой. Он даже сказал, что благодаря ей он эволюционировал и избавился от совершенства.
– Да этот тип спорит не хуже самого Трындобола, – пробурчал Иванов себе под нос. – Со стороны можно даже подумать, что это не примитивный разум, заучивший несколько полемических приемов, а настоящий ум. Но разве выстоит эта выскочка против моего неоспоримого ума?
Иванов с пейсами повернулся к земному Иванову и заявил:
– Машина, совершив ошибку, не стала живым существом, не ожила, – сказал космический Иванов. – Ошибка как часть жизни и ее хаотичности, быть может, и является нормой, но Компьютер не может быть в силу своей природы живым и лишь может имитировать жизнь. Как он, скажем, имитирует интеллект. Для машины норма – это порядок, программа, и когда происходит уход от этой нормы, тогда мы можем говорить об ошибке. Поэтому когда Лотерейный Компьютер заглючил, он отошел от своей нормы, произошло нарушение, а, значит, он совершил ошибку. И мы должны ее исправить. Отдайте Приз!
– Ха! – воскликнул Иванов, увлеченный духом спора. – Если вы говорите, что машина остается машиной и может лишь имитировать жизнь и интеллект, тогда получается, что Лотерейный Компьютер имитировал ошибку, а не совершил ее! Он способен только на имитацию. У него искусственный, то есть ненастоящий интеллект, и искусственные, то есть ненастоящие ошибки! Тогда выходит, что реальной ошибки не было, а была лишь ее имитация, игра, если хотите, в ошибку, а, значит, Приз мой!
– Браво! – воскликнула Халява. – Это неопровержимо!
Иванов скрестил руки на груди, глядя на смущенного соперника. Он был очень горд собой. Еще бы: за его плечами были целые дни споров в кабаке! Не так уж плохо для человека с Земли, попавшего в Галактическую Столицу без всякой специальной подготовки! Тем более, что по земным меркам ум ценится не выше, чем красивый маникюр или обработанное в «Фотошопе» рыло, а в среде соотечественников Иванова вообще считается помехой (здесь ему предпочитают неистовую любовь к родине). Но итог налицо: Иванов уделал в споре «высшую жизненную форму».
– Ты складно говоришь, – неохотно признал космический Иванов. – Но Приз будет моим.
– Не будет!
Глаза чужака зловеще сверкнули, а пейсы воинственно качнулись. Сотрудник и Посланец тут же разбежались по углам, а Компьютер повел себя как ребенок, прячущийся от мнимого чудовища под одеялом, и выключился. Халява задрожала и сжалась до размеров спичечного коробка. Иванов не отступил и приготовился к мордобою – последнему доводу в споре между двумя умными людьми, точнее, жизненными формами.
Из ушей космического Иванова заструился пар, в руках появился трезубец, а на лбу выросли наросты рогов. Он угрожающе шагнул вперед, и Иванов невольно зажмурился.
И ничего не произошло. Иванов открыл глаза. Космический Иванов стоял перед ним в прежнем виде. Вся эта зловещая чертовщина вмиг исчезла. На его губах играла вежливая улыбка.
– Трезво поразмыслив, – сказал он лукаво, – я решил отказаться от своих прав. Нужно всегда использовать Случай в своих целях, потому что уйти от него не получится. Остается лишь маневрировать. Мы можем встретиться, а можем и не встретиться, Иванов. Что для вас лучше – не знаю. Вы держитесь, Иванов, хорошего здоровья и до свидания!
Сказав это, космический Иванов исчез, на прощание махнув пейсами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?