Читать книгу "На острие Восточного вектора"

Находка – Забайкалье. Через реки, горы и десятилетия

Утреннюю прохладу оттесняет тепло знойного июньского солнца. Однако густая растительность Сихотэ-Алиньской тайги надежно укрывает нас от его палящих лучей. То и дело дорогу перелетают озабоченные делами юркие птицы. На некоторых лесных полянах ровные ряды ульев таёжных пасек, где суетятся пчеловоды. Пора медосбора. Тут же, на деревьях, объявления: «Продаётся мед». Вот и Ханкайская долина. Горные, заросшие лесом хребты Сихотэ-Алиня уступают место бесконечным полям, покрытым цветущими травами. От небольших речек и ручейков тянет приятной свежестью. Так и хочется свернуть к воде и забросить с берега удочку в надежде на щедрый улов. Заманчиво. Но вот и основная трасса Владивосток – Хабаровск. Наша автомашина вливается в бесконечную вереницу иномарок. Японские автомашины перегоняют на запад торгаши, передвигающиеся небольшими колоннами. Некоторые автомашины загружены на специальные транспортировщики, где их размещают до десятка. К вечеру добрались до Хабаровска. Миновав его по объездной трассе на Комсомольск-на-Амуре, остановились на ночлег у моих родственников. Хабаровский край проводил нас безоблачным голубым небом, предвещающим жаркий день. Проехали мост через величавый Амур и оказались на территории Еврейской автономной области. Отсюда отсчет километража начинается с нуля. Село Волочаевка. Сбросив скорость, движемся мимо знаменитой Волочаевской сопки. На ней монумент красным бойцам, погибшим в годы Гражданской войны. О боях за эту высоту много написано исследований и воспоминаний. С интересом осматриваю окрестности. Небольшое село, сопка, кругом равнина. Невольно возникают вопросы: была ли необходимость жертвовать жизнями сотен людей при штурме хорошо укрепленной высоты? Как долго продержались бы на ней белогвардейцы в случае окружения? Наверное, спрашивать об этом бессмысленно. Зачем ворошить прошлое? Но вопросы приходят сами собой и требуют ответа. Сколько бы сохранили жизней военачальники, не бросая своих солдат на убийственный штурм.

Мой брат Иннокентий погиб в 1944 году в возрасте 20 лет при штурме безымянной высоты в Польше, которая так далеко от Забайкалья. Сейчас российский народ, освободивший эту страну от фашистов, называют колонизаторами, а над могилами наших солдат глумятся молодые реформаторы прошлого.

В районе города Биробиджана трасса в отличном состоянии, она тянется прямой лентой, десятки километров без единого поворота. На таких участках при скорости 120 кажется, что машина стоит на месте. Город остается в стороне. Вот и мост через реку Зея. Красота! Следом город Шимоновск, до Читы еще далеко. По дороге видим лесной пожар. Он в глубине тайги, и огонь широким фронтом поднимается по склону крутого, поросшего хвойным лесом хребта. Пламя, чувствуя свободу, пожирает деревья, оставляя за собой черную полосу дымящейся земли. Его никто не тушит. В салон автомашины пробивается запах гари и дыма, разносимый ветром. Последние годы пожары в тайге участились. Они причиняют миллионы убытков государству, так как ввиду режима экономии на тушения лесных пожаров выделяется недостаточно средств, техники и сил. Местное население от тушения пожаров самоустранилось. Да и кому нужно рисковать своими жизнями ради ничейного леса! Вот и стела, обозначающая территорию Забайкальского края. Вот оно – родное Забайкалье. Разграничение границы Амурской области и Забайкальского края проходит по вершине таёжного перевала, заросшего смешанным лесом, состоящим в основном из лиственниц и берёз. Дорога утомительная и долгая, мелькают по сторонам трассы села, деревни. Не доезжая Читы, в Чернышевском районе сворачиваем на грунтовую дорогу к старинному городку Сретенск, что на берегу красавицы Шилки. Дорога петляет по живописным долинам и сопкам. Нас восхищает все: сухой настоянный на травах воздух, синева безбрежного неба, бесконечные голубые дали. То и дело встречаются сидящие на вершинах деревьев ястребы и небольшие, но стремительные, как молния, перепелятники. Вот через дорогу важно прошагала диковинная, ярко раскрашенная утка турпан, скандально горланят вслед машине многочисленные чибисы. Юркие суслики, которых местные жители называют джамбура, солдатиками вытягиваются у холмиков своих нор, как бы отдавая нам военные почести. Преодолев очередной крутой подъем, спускаемся в старинное казачье село Курлыч, на краю которого красуется заброшенная престольная Спасская церковь. Хотя отчетливо видны следы разрушения прекрасного памятника культуры, он по-прежнему поражает своей красотой и величавостью. Улицы села пустынны, много заброшенных домов. Вскоре добрались до Сретенска. Город раскинулся за мостом на другом берегу Шилки. Название Сретенск краеведами объясняется различно. Одни утверждают, что оно произошло от названия церкви Сретения Господня, построенной и освященной на Сретенье. Другие связывают это с событием, когда в этих местах встретились два отряда землепроходцев под предводительством Онуфрия Степанова и Петра Бекетова. Мы проезжаем мост. Несмотря на обеденное время, улицы города безлюдны, практически отсутствует движение транспорта.

Сретенский краеведческий музей основан в 1930 году. Он находится в красивом двухэтажном здании дореволюционной постройки, отделанном замысловатой резьбой, с уютными чистыми залами. С интересом осматриваю исторические экспонаты и документы, бивни и кости мамонта, кольчугу, шлем, меч, предметы казаков-землепроходцев, шаманское одеяние, утварь аборигенов. Здесь вещи первых поселенцев, старателей, кандалы каторжан, стенды периода Великой Отечественной войны. Однако меня огорчило то, что в залах практически не стало экспонатов периода революции и Гражданской войны. Раньше они занимали в музее достойное место. Это была жизнь наших дедов и отцов, которые воевали и умирали здесь. Нас учили уважать и хранить память о павших и живых людях, прошедших горнило революции и Гражданской войны, которые воевали в составе партизанских отрядов и Красной Армии. Мы посещали музеи, возлагали цветы к памятникам. Мы отреклись от своей истории в угоду амбициям политиков перестроечного периода. История должна восприниматься такой, какая она есть. И не нужно перепрыгивать через эпохи и годы. Ведь в жизни все взаимосвязано и нет в ней пустоты. В период горбачевской и ельцинской перестройки нам настойчиво вбивали в сознание: отрекитесь от своего прошлого, прокляните коммунистов, растащите по домам все, что создано за годы социалистического государства, и будете жить в новом процветающем рыночном обществе. Отреклись, прокляли, растащили. Однако жить лучше не стали, а НАТО подкатилось к нашим границам вплотную. И вот уже Украина строит новую рыночную жизнь на крови и бедах людей.

Сретенск остался позади. Дальше – родные с детства места. Встречных автомашин нет, и никто нас не обгоняет. Минуем знакомые села Мироново, Копунь и въезжаем в районный центр село Шелопугино. Территория Шелопугинского района на период 1886 года равнялась 3,9 тысячи кв. километров. В советское время в районе было восемь сельских советов и один поселковый на руднике Вершино-Шахтама, где я родился. Общая численность населения 14,2 тысячи человек.

Еще в книгах Александра Черкасова «Из записок сибирского охотника» и «Записки охотника Восточной Сибири», описывающих события XVIII века, упоминались Шахтаминские рудники. «Шахтаминский золотой промысел, этот вертеп настоящей, патентованной каторги… Где мне пришлось несколько пожить, поглядеть на заклеймённую каторгу, послушать невыносимое бряцанье кандалов, стонов бичуемых арестантов и болеть душой и сердцем, как человеку и брату, за их страдания или же удивляться тем зверским поступкам, какие они производят в нечеловеческом исступлении, иногда за понюшку табака, мести или ревности».

В селе Шелопугино была каторжная пересыльная тюрьма, где останавливались на несколько дней узники, следовавшие на каторгу в села Дучар, Нерчинский Завод, Газимурский Завод, Александровский Завод и Шахтаму. Осваивали эти места переселенцы, часть из них перешла в сословие казаков. В годы Гражданской войны основная часть населения перешла на сторону большевиков, так как зажиточных и богатых людей здесь было мало. Все жили своим трудом, занимались земледелием, охотой, добычей золота.

При въезде в село останавливаемся на автозаправке. Знакомые очертания улиц, домов. За тридцать лет моего отсутствия здесь практически ничего не изменилось. Размытые дождем улицы, кривые заборы, редкие прохожие. Узнаем, что на весь район имеется только одна автозаправка. И так в каждом районе. Отправляемся дальше. За селом Ундинские Кавыкучи сворачиваем на дорогу к селу Вершино-Шахтама. Внимательно осматриваю окрестности, почти ничего не изменилось в облике окружающей природы, только все словно вымерло. Пара буренок на лугу, необработанные и незасеянные поля, отсутствие транспорта на дорогах – все говорит о том, что за годы перестройки и «нового мышления» сведено на нет сельскохозяйственное производство и выехала значительная часть населения. Вот долина небольшой, горной речки. Она изрыта тяжелыми бульдозерами. Здесь работают старатели золотодобывающей артели. Естественно ни о какой рекультивации земель не помышляли, груды песка и огромные ямы тянутся на несколько десятков километров. Видимо, вопросы экологии природы здесь игнорируются. Дорога идет на крутой подъем. Через несколько километров должно быть село Средняя Шахтама. Однако вместо домов пустырь, заросший бурьяном, чудом сохранился только один дом. Наш внедорожник еще некоторое время лезет на подъем – и вот окраина родного поселка. Он встречает нас тишиною опустевших улиц. На месте дома, где жили мои родители, пустырь. Я был поражен разрухой и нищетой, царившей вокруг. На месте производственных корпусов, котельных, фабрики, шахт груды металла и кирпичей. Все напоминает кинохронику послевоенных лет. Встречаю на улице мужчину. Разговорились.

– Чем занимаетесь?

– Да вот, помещение готовим, пожарную часть восстанавливаем. Несколько человек определились с работой.

– А что, работать негде?

– Да какая работа. Все позакрывали. Мужики кто спился, кто уехал на заработки, вахтовым методом устроился. Я тоже помотался в поисках работы. Однако на родину потянуло, вот и вернулся. Повезло, на работу приняли. В нашем поселке хорошо, привольно, лес, грибы, ягода. Была бы работа, никто отсюда не уехал бы. А ты паря, чей будешь? Что-то лицо знакомое?

– Шепчугов!

– Сын дяди Вани? Ну как же, помню, помню. Откуда приехал? С Приморья. Однако далековато. А у нас, видишь, все развалилось. Жалко. Такой красивый поселок был.

Действительно, места вокруг прекрасные. Горы, поросшие березовым и лиственным лесом, синее, бездонное небо и пьянящий воздух.

Утро ясное, теплое. Молочный туман гуляет в вершинах гор. Вслед прохожим лают собаки. На траве бисером лежит обильная роса. Мы трогаемся в путь. Село Нерчинский Завод – конечная точка маршрута. Там, у берегов пограничной красавицы Аргуни, заканчивается Россия. Дальше – Китай. Машина плавно катится под уклон; прощаясь, машут ветками деревья, лениво, подгоняемый лучами утреннего солнца, из распадков поднимается туман. Выезжаем на основную трассу. Судя по дорожному указателю, до села Газимурский Завод 41 километр, до села Нерчинский Завод 120 километров. По сторонам дороги обилие разноцветных цветов и густых трав. Какое приволье и ни одного признака присутствия человека! Нет стогов и копен заготовленного сена, отсутствуют постройки, нет движения автомобилей.

Вот светлая, благоухающая зеленью долина, за которой цепь невысоких гор, поросших смешанным лесом. Это место называется Половинкой. Имя это обозначает половину пути между селами Ундинские Кавыкучи и Газимурские Кавыкучи. Раньше здесь останавливались на отдых этапы каторжников. Было здесь небольшое село, которое так и называлось Половинка. После 60-х годов XX столетия здесь еще оставался дом одинокой женщины. Она держала нескольких коров, кур, гусей, литовкой косила на зиму сено, заготовляла топором дрова, собирала ягоды, грибы, ловила петлями зимой зайцев и рябчиков. Дожила до глубокой старости, не желая покидать село, где заселились еще её родители. У людей того времени была глубокая привязанность к своему месту проживания. Наверное, это потому, что люди, выбирая место жилья, собственными руками строили свой дом, готовили землю для посевов, выкорчевывая лес, обустраивали место своего жительства. И все здесь было свято, так как построено и обработано собственными руками.

Мы минуем перевал и проезжаем мимо горы Синяха, на которой в изобилии растет кедр-стланик. Это кустообразный вид кедра, который растет на каменистых склонах гор, а зимою под тяжестью снега ложится ветвями на землю и практически становится невидимым. Огромная красивая гора, вокруг которой стелется синяя дымка. На ней растет много ягод, и там можно встретить медведя. В долине реки Газимур раскинулось село Газимурский Завод. Он является районным центром. По сведениям 1986 года, площадь района составляет 14,4 тысячи кв. километров, численность населения 11,5 тысячи человек. История села начинается с 1774 года, когда по указанию начальника Нерчинских заводов В.И. Суворова управляющим Аршиневским недалеко от села было начато строительство сереброплавильных заводов. В 1778 году был построен завод на горе Яковлевской, Газимуро-Воскресенского серебросвинцового месторождения, и в районе речки Тайна, в семи километрах от Газимурского Завода. Через Газимурский Завод проходил каторжный тракт на Нерчинский Завод, рядом с которым была построена Горно-Зерентуйская каторжная тюрьма.

Река Газимур является левым притоком пограничной реки Аргунь. Н.Г. Спафарий называл эту реку Гайтимура, примерно то же имя было у тунгусского князя – Гантимур. Возможно, здесь существует какая-то связь. Одними из первых русских, кто побывал на реке Газимур, были казаки атамана Пашкова, добравшиеся до этих мест в конце 50-х годов XVII столетия. Вскоре на землях, расположенных по течению реки, были основаны первые поселения: Красноярское, Усть-Золинское, Игдоченское, Тайнинское, Газимуро-Ковыкученское. В основном эти села сохранились до нашего времени. Газимуро-Заводский сереброплавильный завод в 1849 году прекратил существование, однако село не утратило своего значения. Сейчас недалеко от села Газимурский Завод, в пади Широкая, набирает оборот Ново-Широковский рудник, где разрабатывается месторождение свинцовых, цинковых и золотосеребряных концентратов. Этот рудник может в год производить цинка 5500 тонн; свинца 12 800 тонн; золота 1300 килограммов. Недалеко от Ново-Широкинского месторождения разведано Быстринское рудное поле, содержащее медь, золото, серебро и другие полезные ископаемые, которые планируют освоить, для чего сюда из г. Борзя проведена железная дорога.

Отдохнув, едем дальше, преодолевая Яковлевский хребет. Когда-то у подножия хребта стояло небольшое село Яковлевское. Сейчас на этом месте пустырь, заросший травою, и ничто уже не напоминает о том времени, когда здесь жили люди. За период советской власти и перестройки в стране ликвидированы сотни сел, процесс опустошения обжитых земель продолжается. Когда-то они осваивали эти глухие уголки, строили дома, рожали детей и были по-своему счастливы. За хребтом долина реки Уров. У склона одной из сопок, вдоль трассы, разбросаны избушки села Солонцы. От села отворот дороги на рудник Солонечный. По покрытию давно не грейдированного полотна дороги заметно, что туда редко ходят автомашины. Видимо, крупный рудник, где добывали плавиковый шпат, либо на грани закрытия, либо уже закрылся. В Солонцах в дореволюционный период останавливались на отдых этапы каторжан.

Следующее село – Большой Зерентуй. Название связано с копытным животным дзерень, которое когда-то в изобилии обитало в этих местах. В советское время здесь располагался перспективный совхоз, который занимался животноводством, выращиванием зерновых культур и овощей. От былого достатка не осталось и следа. Перед нами – развалины бывшего хозяйства, заросшие бурьяном, брошенные поля, не видно привычных глазу гуртов скота, табунов лошадей, отар овец, сельскохозяйственной техники.

Мы проезжаем село Ивановка и, преодолев крутой подъем, спускаемся в ущелье между высоких, голых гор, мимо развалин шахты Воздвиженка. Минуем крутой поворот, за которым начинается улица села Нерчинский Завод, административного центра района. Село растянулось вдоль речки Алтача, зажатой крутыми сопками, среди которых выделяется гора Крестовая. Её название произошло от креста, когда-то установленного на вершине горы. Здесь во второй половине XVII века было открыто первое в России месторождение руды, содержащее золото и серебро. Образцы выплавленного серебра и золота были отправлены в Москву. Почти 150 лет в Нерчинском Заводе проводилась плавка серебра, свинца, золота, пока рудные месторождения не оскудели. Однако село после этого продолжало жить. Нерчинско-Заводской район на всем протяжении граничит с Китаем. За длительный период соседства на границе происходили различные события, однако до военных столкновений с Китаем дело не доходило.

Вступаясь за правду Истории

Однажды я был очень удивлен, обнаружив в книге серии «Тайны истории. Красный террор в годы Гражданской войны» приложение «Сибирское обозрение. Трехреченская Голгофа» по материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков под редакцией докторов исторических наук Ю.Г. Фельштинского и Г.И. Чернявского. Издательство «Терра», 2013 год. Данное приложение содержит фантастическую ложь о событиях на китайской стороне за рекой Аргунь, с упоминанием исконно русских населенных пунктов, которые вдруг оказались на территории Китая и были разгромлены отрядом красных, набранных в районе Нерчинска, что находится на расстоянии не менее 300 километров от реки Аргунь. В данном материале указано: «Кровавый набег на Трехречье, как теперь выяснилось, не был случайным нападением отдельной шайки погромщиков-партизан или грабителей, а является организованным набегом коммунистических военных частей ГПУ, сделанным одновременно в нескольких пунктах. Переправа через Аргунь была совершена в один день 28 сентября. Отряд, разгромивший Цаекур и Тынэхэ, прошел предварительно от реки Аргунь около 150 верст и потом только 1 октября явился в населенные район и учинил расправу. Что же касается другого отряда, вышедшего сразу в населенный район на берегу Аргуни в 300 верстах от Халара, то там расправа имела место еще 28 сентября.

В этот день отряд красных, состоявший из набранных в районе Нерчинска молодых коммунистов и местных бывших каторжан, но предводительствуемый военным командованием Красной армии, переправился на правый берег Аргуни под прикрытием моторного катера, вооруженного пулеметами. Переправившийся отряд около 200 человек встретил на китайском берегу сопротивление небольшого китайского кордона численностью в 10 человек, состоявшего в поселке Дамасаво. (Село Дамасово расположено на левом берегу Аргуни и является исконно русским казачьим селом. – Примеч. авт.)

В результате этого столкновения начальник кордона и 6 человек солдат были убиты, и лишь четверо, отстреливаясь, успели отойти. Тем временем красные ворвались в поселки и приступили к расправе над ни в чем не повинным населением. Поселок Камары (Камара исконно русское казачье село. – Примеч. авт.) подвергся немедленному же разграблению; почти все жители, не успевшие бежать и не ожидавшие над собой расправы, были уничтожены, а имущество разграблено и дома сожжены. Перешедши в соседний поселок, Дамасово, насчитывающий несколько десятков дворов и являющийся в этом районе самым крупным и богатым, отряд красных окончательно озверел. Расстреливали и убивали на месте не только мужчин, но и малолетних детей… Ограбив и уничтожив целый ряд прибрежных по Аргуни беженских поселков, красные переправились обратно на свой берег, увезя все награбленное имущество. Все дома были сожжены, и поселки почти сровнены с землей».

Весь данный материал является вымыслом и откровенной ложью. Автор материала совершенно незнаком с географией и историей. Казачьи села Дамасаво, Камара, построены первопроходцами и находятся в Нерчинско-Заводском районе. В годы Гражданской войны они были на стороне красных. В данных селах не было сожжено ни одного дома и не убито ни одного мирного жителя. Было грустно сознавать, что такой материал пропустили доктора исторических наук, редактирующие книгу. Этот факт говорит, что историю и географию Дальнего Востока и Забайкалья необходимо россиянам знать, так как это территория нашей родины, России.

Близость сопредельного государства наложила отпечаток на местных жителей. К незнакомым людям они относятся настороженно, хотя гостеприимны и доброжелательны. Территория Нерчинско-Заводского района на 2003 год составила 9,7 тысячи кв. километров, расстояние до краевого центра г. Чита – 658 км, население 12 461 человек. В 1977 году население района составляло 14 200 человек. Убывание жителей происходит не только из-за миграции, но и в связи с высокой смертностью. В первое полугодие 2006 года в районе родилось 67 детей, за это же время умерло 87 человек, из них 27 человек от употребления алкоголя. Мы проезжаем по полупустынным улицам, грустно от ущербности и запущенности. Особенно меня потрясло, что разрушили дом культуры. Разваливается старинный дом купца Кандинского. Это здание начали строить летом 1833 года, владели домом купцы Николай и Христофор Кандинские. В этом доме устраивали балы, встречи именитых гостей, здесь читал свои стихи поэт Ф. Бальдауф. Обучаясь в Петербургском горном кадетском корпусе, он был знаком с А.С. Пушкиным.

Нам захотелось побывать на Аргуни. Вскоре мы получили пропуска. Машина плавно катится по грунтовой дороге в сторону границы, где расположены на нашем берегу села Онохой, Дамасово, Аргунск и другие. Проезжаем мост через речку Серебрянку. Пограничный пост. Ворота, вышка, вооруженный наряд. Проверка документов, и вот мы на Олочинской пограничной заставе. Нас пропускают без препятствий, видимо командиру сообщили о нашем приезде. Здесь я не был более двух десятков лет, однако ничего не изменилось. Нас пропускают на берег. И вот она, красавица, голубая Аргунь. Она медленно и величаво несет свои воды в Амур. Вокруг невысокие сопки, поросшие низкорослой травой и полевыми цветами. Белые облака, как лебеди в небе, где бесшумно кружатся быстрокрылые стрижи и ласточки. Не могу надышаться чистым ароматным воздухом этих родных мест. В Китае эта река называется Хайлар. Краеведы утверждают, что название Аргунь пошло от аборигенов-тунгусов. По-тунгусски она называлась Ергене, что означает извилистая река. По документам, первое упоминание об Аргуни встречается с 1667 года на «Чертеже Сибири», а на «Чертеже» 1698 года она обозначена как река Аргуна. На другой стороне границы кипит совсем иная жизнь китайского города Шивей. С китайской заставы за нами с интересом наблюдают через оптику. Вдоль берега со скучающим видом бродит несколько военных, двое пожилых людей устроились с удочками на берегу. Граница есть граница, здесь за всеми наблюдают десятки глаз. На нашу сторону построен через Аргунь мост.

– Кто строил? – спросил я у местного жителя, сопровождающего нас.

– Китайцы. Они лес и руду с нашей стороны возят.

Тут я понял, почему в селе Нерчинский Завод разъезжает много огромных китайских грузовых самосвалов, заполненных рудой. Это они вывозят на свою территорию руду с месторождения, открытого в пади Березовой, в нескольких километрах от районного центра.

Завершая экскурсию, я поднялся на пограничную вышку и осмотрел в оптический прибор противоположную сторону. Когда-то я часто бывал на этой заставе. В памяти всплыл образ начальника заставы Анатолия Воронцова. Осенью 1981 года он был командирован в Афганистан. Анатолий перед отъездом пригласил своих друзей посидеть в узком кругу. Мы собрались в березовом лесу за селом. Раскинув плащ-палатку, выложили закуску и разлили водку. Пили за удачу, за дружбу и его скорейшее возвращение с зоны боевых действий. Вечер был прекрасен. Тишину нарушил шорох опадавшей листвы, быстро надвигались сумерки, и в небе замерцали далекие звезды. Кто-то разжег костер и затянул песню. Нам не верилось, что где-то идёт война и погибают люди. Как-то не вязалось это с обстановкой мирного неба, спокойствия и дружелюбия. Стали разъезжаться. Я довез Анатолия до комендатуры, где мы простились. Как оказалось – навсегда. В феврале 1982 года майор Воронцов Анатолий Митрофанович погиб при проведении боевой операции. Я много видел человеческих смертей, прощания близких и родных. Считаю, что нормальный человек к этому никогда не привыкнет, смерть всегда вызывает боль за близких и неблизких людей. Жаль, что это не понимают правители, развязывающие войны.

На другой день решили побывать на местах каторги в селах Благодатка и Горный Зерентуй, где еще сохранилось мрачное здание каторжной тюрьмы. Благодатка в трех километрах от Нерчинского Завода. Село основано в 1825 году на месте серебросвинцового рудника. Данное заведение подчинялось Горно-Зерентуйской тюрьме, заключенные которой использовались на работах Благодатского рудника. В октябре 1826 года сюда доставили декабристов: С.Г. Волконского, С.П. Трубецкого, Е.П. Оболенского, А.И. Якубовича, А.З. Муравьева, В.Л. Давыдова, братьев А.И. и П.И Борисовых. Здесь они содержались в тяжелых условиях, добывая руду в сырых, темных штольнях. Сюда прибыли жены декабристов, княгиня М.Н. Волконская и Е.И. Трубецкая. Мария Волконская в своих воспоминаниях упоминала об этом далеко не благодатном месте:

«Это была деревня, состоящая из одной улицы, окруженной горами, более или менее изрытых раскопками, которые там проводились для добывания свинца, содержавшегося в свинцовой руде. Месторасположение было красиво, если бы не вырубили на 50 верст кругом леса, из опасения, что беглые каторжники в них будут скрываться; зимою вид был унылый».

С момента посещения этого места М.Н. Волконской ничего не изменилось. Ветхие избушки вдоль дороги, угрюмые, изрытые сопки. Разве что вырос березовый лес, так как перестали его вырубать. Мы преодолеваем подъем, и нам открывается долина, где расположен рудник Горно-Зерентуйский. Он основан в 1825 году. В 1889 году здесь построили двухэтажную каменную тюрьму. До 1828 года здесь содержались только уголовные преступники, но затем стали доставлять политических осужденных. Первыми из таковых были Сухинов, Соловьев, Быстрицкий, Мозалевский, которые весь путь от Киева преодолели пешим порядком в кандалах. Содержались здесь польские повстанцы и моряки с военных судов «Потемкин» и «Очаков». Здесь декабрист Сухинов покончил жизнь самоубийством. Недалеко от Горного Зерентуя, в восьми километрах, построена Мальцевская тюрьма, где содержались осужденные на каторгу женщины. В начале в ней содержались женщины, осужденные за уголовные преступления, потом стали доставлять осужденных за политические преступления. Здесь отбывали наказание террористки М. Спиридонова, Ф. Радзиловская, Л. Орестова, А. Биценко и другие. О жестокости режима содержания в этом мрачном учреждении, расположенном вдали от населенных пунктов, среди гор, вышеуказанные узницы многое поведали в своих мемуарах. Поселок Горный Зерентуй поразил меня своей убогостью. Он был развален в прямом смысле. На месте столовой, магазинов, зданий учреждений лежали груды кирпичей. Здание каменной тюрьмы и то начали ломать. Длительное время директором Горно-Зерентуйского рудника, а затем директором Нерчинского полиметаллического комбината им. 50-летия СССР был мой друг Евгений Васильевич Лагунов. В одном из своих писем он написал мне:

«Объезжая на автомашине свои рудники, я увидел, как быстро можно разрушить то, что создавалось десятилетиями. Это делали те, кто не принимал участие в строительстве и создании предприятий. Они ломают, крушат и разворовывают производства, разбирают новое оборудование на металлолом. По вложенным на него затратам, они не выручили за него и тысячной доли. И эти средства ушли в карман нечестных людей. Я не милиционер, но не могу смотреть на этот беспредел. При всеобщей безденежности, не выдавая годами рабочим зарплату, которые еще не разбежались, директор покупает себе престижный автомобиль, строит квартиру, покупает квартиру в Чите. Все это на глазах рабочих, которые жалуются на беспредел, но приезжает прокурор и начатое следствие закрывают. В чем дело, никто не понимает. Горько смотреть на то, как ломают то, что построено своими руками, со здоровым рабочим коллективом. И никто не ответит за преступления».

В правдивости этого письма мы убедились, проехав по улицам горного поселка и посмотрев развалины объектов производства. Что и говорить, от увиденного в этой поездке мы были не в восторге. Остается уповать на то, что отношение к глубинным районам в нашей стране изменится. Придет время и наши власти поймут, что демография населения прямо зависит от развития сельской местности и сельскохозяйственного сектора. Только в селах и деревнях могут жить многодетные семьи, где каждый ребенок – опора семьи и продолжатель рода. Где с ранних лет приучаются к труду. Где очень развиты понятия «родина» и «родная земля». Никакая промышленность и наука не могут существовать без развития агропромышленного сектора, никто не будет кормить Россию. Россия должна прокормить себя сама, так как обладает огромными богатствами сельскохозяйственных земель. И наконец, нам нужно любить свой многонациональный народ и заботиться о его благополучии и достатке, уважая историю своего народа.

Жаль, что так варварски в нашей стране провели смену идеологии, по сути, эта была революция, у истоков которой стояла прозападная элита нашей интеллигенции и политиков. Основная масса народа, привычная безропотно исполнять постановления партии и правительства, не успела даже понять, что произошло. Нам понадобилось около двадцати лет, чтобы понять и осознать последствия нашего легкомыслия и доверчивости.