Электронная библиотека » Петра Соукупова » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 23 марта 2021, 15:00


Автор книги: Петра Соукупова


Жанр: Детская проза, Детские книги


Возрастные ограничения: +6

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Ася Кравченко
Лучше лети. Проект № 19. Небо – для всех

Иллюстрации Вари Яковлевой

Литературный редактор Елена Соковенина

Корректор Ольга Дергачева

Верстка Марии Райдер

Художественный редактор Полина Плавинская

Ведущий редактор Елена Соковенина

Главный редактор Ирина Балахонова


Любое использование текста и иллюстраций разрешено только с согласия издательства.




© Кравченко А., текст, 2020

Издание на русском языке, оформление © ООО «Издательский дом «Самокат», 2021



Митя меняет профессию

«Кем ты будешь, когда вырастешь?» – взрослые всегда задают один и тот же вопрос.

Лет в семь я придумал: «Буду стрелять из пушки Петропавловской крепости».

Пушка стреляет так громко, что дрожат стекла домов. И все будут знать: это я стреляю! Будто каждый день я передаю всем привет. Маме, папе, Егору. Я даже выяснил: чтобы стрелять из пушки, надо быть военным. Ну и переехать в Петербург.

Взрослым всегда очень нравилось, когда я говорил, что буду стрелять из пушки.

Но надо будет придумать что-нибудь новенькое. А то может показаться, что я идиот. Ведь мне скоро двенадцать. Хотя, мне кажется, обычно никто и не слушает ответы.

Все, кроме мамы.

Мама всё воспринимает всерьез. Мама считает, что меня пора переводить в другую школу. Потому что из моей простой районной школы никто не поступает в университет и ещё куда-то, куда надо поступать уважающим себя людям.

Я даже сдал экзамены в ту непростую школу. Результаты будут вот-вот.

Я не уверен, что мне туда надо. Не то чтобы мне нравилась моя школа. Честно говоря, мне вообще школа не нравится. Просто я там уже всё знаю. К тому же там есть Егор. И я ему кое-что обещал.

Мы идём, и мама снова рассказывает про ту новую школу. О том, как мне там будет интересно учиться. И о том, что они ездят в поездки и ходят в походы.

Походы – это хорошо…

Я так маме и сказал. А она в ответ:

– Боже мой, что у тебя в голове…

– Здравствуйте! – Путь нам преграждает девушка. – Я – сотрудник Лаборатории счастья. Не могли бы вы поучаствовать в нашем опросе?

– Простите, нам некогда. – Мама пытается обойти девушку и хватает меня за руку.

А девушка стоит у нас на дороге. Она улыбается, и у неё ямочки на щеках. Она мне очень нравится.

– Погоди! – Я выдёргиваю руку. – Чего-чего вы сотрудник?

– Мы торопимся. – Мама морщит лоб и всё ещё пытается уйти.

– Лаборатории счастья. – Девушка пытается поймать мамин взгляд. – Мы изучаем психологию счастливых людей.

– Я могу вам всё рассказать!

Наконец она поворачивается ко мне.

– Нам нужны взрослые респонденты. – Она пытается изобразить улыбку.

– С какого возраста?

– С восемнадцати лет.

Ну вот, здрасьте!

Мне кажется, это нечестно. Почему их не интересуют дети? Это процентов двадцать населения, между прочим, а то и все двадцать пять. То есть каждого четвёртого они игнорируют! Просто плюют. На каждого четвёртого. Вдумайтесь в эти цифры!

Но мама уже почти ушла. А мне надо выяснить, что они там уже изучили.

– Мам, ответь, пожалуйста, на вопросы, – говорю я как можно спокойнее.

Мама смотрит на часы.

– Давайте! Спрашивайте!

Девушка уже включила диктофон.

– Сколько вам лет? Считаете ли вы свою жизнь счастливой? Что вас делает счастливым: работа, отношения с другими людьми, третий вариант? Как вы думаете, ждёт ли вас счастье в будущем? Как часто вы испытываете состояние счастья? Каждый день? Больше двух раз в неделю? Раз в неделю, раз в месяц?

Мама молчит и почему-то хмурится.

– Давай ответим, что пять раз в месяц. – Я решаю помочь.

– Нет. Точно не пять. – Мама качает головой.

– Чаще? Реже?

– Давай ответим: три раза в месяц.

– О боже! Я не помню уже, когда я в последний раз что-то испытывала.

Девушка отступает и смотрит на маму с сочувствием.

– Ты можешь пока ответить, сколько тебе лет.

– Простите, не могу сосредоточиться. – Мама почему-то ужасно расстроена. – Пойдём отсюда?

– Мы ещё не закончили, – суетится девушка.

– Дайте мне ваш адрес, – прошу я. – Я вам всё пришлю по почте.

– А! – Мама машет рукой. – Кому это всё надо?

Мне.

Я не говорю. Я думаю.

Если они найдут что-нибудь, выведут какую-нибудь формулу, то рано или поздно можно будет придумать приспособление, которое делает человека счастливым.

Давно следовало изобрести такой аппарат, по которому можно передать кому-нибудь немного счастья. Скажем, у меня много. И я – раз – и передаю маме.

Я терпеть не могу, когда мама расстроена.

Это будет моим двадцатым изобретением. Я всем изобретениям присваиваю номер, чтобы не запутаться.

Первым, кстати, был самогладящий утюг. Я прикрепил его вместо кузова радиоуправляемой машины. Расстелил простыню на полу, утюг ездил и гладил. А я только направлял его. Мне оставалось придумать, чтобы он ездил более точно, чтобы можно было погладить не только простыню, но и, скажем, штаны. Надо просто поставить бортики, за которые заезжать нельзя. Я уже почти понял, как это сделать, но мама отняла у меня утюг.

Но счастье – не утюг. Счастье гораздо сложнее.

Я бы хотел разрабатывать такой проект. Я буду учёным, наверное.

Всё это я рассказал маме, пока мы шли вдоль проспекта. Я думал, ей будет интересно.

– Зачем ты ей сказал, сколько мне лет? – спросила мама. Я ведь сказал вместо неё. Что ей тридцать восемь.

Мама последнее время очень переживает из-за возраста. И вообще она про всё переживает. Хотя чего она переживает? Всё же хорошо.

Если говорить про мою маму, то самое правильное слово про её жизнь – почти.

Она почти поступила в театральный институт. Потом она почти стала учёным. Закончила университет или что там ещё – не знаю. Почти вышла замуж за одного гениального писателя. Ну а потом вышла замуж за моего папу. В общем-то, всё неплохо получилось.

Сейчас она просто работает где-то и воспитывает меня. Мама говорит, что ей не нравится, как она живёт. Но я уверен: стоит маме только захотеть, у нее всё получится наконец. Просто надо как следует захотеть. Но мама говорит, что у неё нет сил.

Мне кажется, аппарат по передаче счастья должен быть каким-то очень простым.

У нас с мамой в детстве был тайный язык. Идёшь, держишь маму за руку и вдруг хочешь сказать: «Как же я тебя люблю!». А вокруг – люди, и как-то не до того. И ты просто три раза сжимаешь мамину руку. А мама в ответ сжимает два раза. И это значит: «А я-то!».

Но мама уже давно не водит меня за руку. И приходится как-то обходиться словами.

– Мам, ну что ты расстроилась? У тебя всё ещё впереди. Чарльз Дарвин, между прочим, опубликовал свою теорию эволюции, когда ему исполнилось пятьдесят пять…

И тут позвонил папа.

Оказывается, в интернете появились результаты экзаменов.

– Мы не поступили, – говорит мама.

«Ну и хорошо», – думаю я. А потом понимаю, что должен расстроиться.

Тем более мама говорит:

– Не расстраивайся, – и смотрит на меня, как на обиженного ребёнка.

– Яблони, – говорю я.

Они стоят вдоль проспекта. Какие-то очень весёлые. И там уже есть первые яблоки. И я вдруг лезу на яблоню. Хоть это бессмысленно. Потому что яблоки сыплются сверху.

– Ты куда?

– Давай ко мне!

Мама почти смеётся.

И я слезаю, чуть не падаю и грызу яблоко. Кислое-кислое.

– Мам, попробуй.

– Они же кислые. Дички.

– Нет-нет. Очень вкусные.

На самом деле нет. Невкусные. Они вяжут рот. Но мне бы очень хотелось, чтобы они были вкусные.

Мама смеётся. И я готов съесть все эти яблоки.

Я буду учёным. Изобретателем. Теперь точно.

Новый проект

Первый, кому я рассказал про аппарат по передаче счастья, – Егор.

С Егором я дружу сто лет. Ещё до того, как он что-то себе сломал и сел в инвалидное кресло. Он из кресла вылезет. Это точно. У него уже получается чем-то там шевелить. Только это долгий процесс.

– А когда ты будешь делать везделёт? – спросил Егор.

Везделёт – мой предыдущий проект. Я придумал его как раз для Егора. Какая разница, может ли он ходить, если он может летать.

Аппарат по передаче счастья – это следующий уровень. Какая разница, может он ходить или летать, если он всё равно счастлив?!

Но я ещё не придумал, как сделать этот аппарат. Так что пока буду делать везделёт. Я уже спроектировал.

Мне надо совсем чуть-чуть денег. Два мотора, пропеллеры, всё это засунуть внутрь конструкции, чтобы было безопасно. Потому что иначе одежда может накрутиться на пропеллер. Нужны ещё страховочные ремни. И ВСЁ!

Пора подключать родителей.

Наверное, это исторический момент. Надо, чтобы всё было торжественно.

Я включил камеру и пошёл к маме с папой.

– Вы присутствуете на церемонии открытия нового проекта, который изменит жизни миллионов людей. И только к лучшему! А сейчас…

Папа сидел, опустив голову.

– Мы разговариваем, – сказала мама.

И я направил камеру на неё.

– Ты что, снимаешь? Выключи камеру!

Похоже, они опять ругаются.

Терпеть не могу, когда люди ругаются.

Ещё хуже, когда ругаются мама с папой.

Я вышел на балкон. А мама начала снова:

– Сколько можно?! Я тебя просто не понимаю. Мы уже просто выживаем. Ты прячешь голову, как страус!

Нет ничего ужаснее, когда она говорит вот так спокойно. Сразу понимаешь, что хуже быть не может.

– Прекратите немедленно!

Я так не сказал. Так я подумал. И зажал уши.

Раньше, когда я чего-то очень хотел, это всегда сбывалось. Почти всегда.



– Немедленно прекратите!

Зажал уши так, что в голове зазвенело.

Просто надо было сильно захотеть. Вот так, как сейчас.

С нашего балкона, особенно если сидеть на корточках, открывается огромное небо. Мы живём в облаках. Ночью я оставляю свет, чтобы пролетающие самолёты не врезались в наш балкон. А в бинокль можно разглядеть, какого цвета глаза у пилотов…

Может, уже достаточно? Не могу же я сидеть с зажатыми ушами вечно.

Приоткрыл уши и услышал:

– Сколько можно?!

Нет, не достаточно. Снова заткнул.

Самолёты летят, видят мои огни и начинают снижаться. Иногда мне кажется, что они меня уже узнают. Я, кстати, мог бы позвонить им домой, предупредить, что они скоро будут. Чтобы ставили чайник и пекли пироги. Или что там любят пилоты.

А, может, теперь?

– …и будет нам счастье.

Я стал открывать и закрывать уши. Получилось:

– …каждый день

– …ну ведь должен быть выход!

– …а как иначе?

Совсем другое дело!

Я отпустил уши. И звон в голове прекратился.

Но мама замолчала.

А папа вышел на балкон и сел рядом. Люблю такие посиделки.

– Я начинаю делать гениальную вещь. Я тебе про неё уже рассказывал.

Папа сидел и смотрел в небо. Он будто меня не слышал.

– Для того, чтобы её сделать, мне нужно сто тысяч. Пап?

– Хорошо, – ответил папа.

– Что хорошо?

– Я дам две.

– Давай!

– Но тебе же нужно сто.

– А я сделаю что-нибудь другое.

Папа полез в карман.

– Чего вы всё время ругаетесь?

У папы виноватые глаза.

Егор недавно рассказал мне про Карапузовых. Оказалось, что у папы Карапузова есть другая семья. Там жена, дочь, всё как полагается, все Карапузовы. А наши местные Карапузовы-то и не знали. В общем, был скандал, а потом все страдали. И те Карапузовы, и эти. И сам Карапузов.

Я посмотрел на папу и всё понял.

– Если у тебя какая-нибудь параллельная семья или параллельная дочь, ты скажи. Я пойму.

Папа посмотрел на меня удивлённо и вдруг начал смеяться. И я тоже начал смеяться.

– Ты – мой единственный сын. И вы с мамой – моя единственная семья.

– Ну слава богу! А то мне не нужны какие-то параллельные сёстры, да?

– И мне не нужны.

Мы ещё посмеялись.

А потом он стал серьёзным:

– Я потерял работу…

И тут мне стало не до смеха. Потому что папа не может без работы.

– Только ты маме пока не говори.

– Пап, ну как же так?! Мы же хотели там работать вместе, когда я вырасту. Теперь не получится?

– Получится… Только не сразу. Пока нет финансирования.

– Но мы ведь что-нибудь придумаем? – спросил я, хоть и не был уверен.

– Придумаем. – Папа кивнул. – Мне нужна временная работа. Дополнительная.

Я стал думать, кем папа может работать.

– Я пока поживу отдельно, – вдруг сказал папа.

– А поход? Мы собирались в поход!

– Поход будет. Дай мне чуть-чуть времени.

Мы смотрели на облака.

– Тебе интересно, что за проект?

Папа кивнул.

– Я придумал, как сделать летающую штуку для Егора, пока он не ходит. Помнишь, я тебе рассказывал. Как Карлсон. Только Джеймс Бонд.

– О! Это очень сложно.

– Что сложного? Я видел такие штуки в интернете.

– У них, скорее всего, реактивный двигатель. – Папа всё может объяснить.

Только я не всегда понимаю.

– При сегодняшних двигателях вряд ли получится улететь далеко. Короче, если и вправду придумал, то мы разбогатеем.

– Правда?

Папа кивнул, но как-то отстранённо. Будто ему стало неинтересно. Или он не очень верит, что я это сделаю. Но главное, что я понял: он знает, как эта штука должна работать.

– Давай, ты поможешь мне, а я помогу тебе.

– Давай, – сказал папа.

– Я найду тебе работу.

– Это вряд ли. – Папа покачал головой.

– Пап, сегодня работу ищут в интернете. Хочешь, я заведу тебе страницу?

Папа усмехнулся.

– Мою работу не ищут в интернете.

– Но можно я хотя бы попробую?

И папа кивнул.

Новые источники финансирования

Итак, на маму с папой рассчитывать пока не приходилось.

Я решил поговорить с Егором.

Егор – это мозг. А я… тоже мозг.

Правда, мама говорит, что у нас нет мозгов.

– Мне нужны деньги, – сказал я.

– Не вопрос, – ответил Егор.

– Я вам не мешаю? – поинтересовалась Мария Давыдовна.

Потому что шёл урок.

Мы замолчали. Подождали, пока она уйдёт на другой конец класса.

– Много денег, – сообщил я.

– Понял, – ответил Егор.

– Соловьёв, пересядь к окну!

Егора теперь не пересаживают: в коляске это сложно.

В общем, мы ничего не успели решить. Поэтому пришлось налаживать телеграф.

Катушка у меня была, и мы натянули нитку между рядами.

Егор привязал записку, и мы начали вертеть.

«Сегодня. На бензоколонке, около третьего дома. В три пятнадцать».

– Что это такое? – прогремело сверху.

Я ответил:

– Телеграф.

– Кто это придумал?! – и Мария Давыдовна посмотрела на меня.

Я встал и сказал:

– Павел Львович Шиллинг. – Это я помнил. – В 1832 году.

– Ты что, издеваешься?! – Мария Давыдовна покраснела.

– А когда? Забыл вот точную дату.

Но она не ответила. Наверное, тоже не помнит.

Она почти закричала:

– Вон из класса! Родителей в школу!


Родителей в школу – это совсем не то, чего мы добивались.

Им сейчас вообще не до того.

– В три пятнадцать, – сказал я Егору, выходя из класса.

Мария Давыдовна послала родителям письмо: «Уважаемые родители! Во время урока ваш сын устроил телеграф из ниток. Просьба обратить внимание».

Я все письма из классного чата читаю, чтобы не пропустить что-то важное.

Честно говоря, я не понял, что ее так возмутило? Что невозможно передать телеграмму по ниткам? Формально она, конечно, права. Это не совсем телеграф.

Я распечатал это послание, вырезал и повесил в рамку.

Всё началось ещё в первом классе с послания «После уроков лазил во дворе школы по деревьям».

Мне было как-то муторно: я не знал, как мама отреагирует.

Мама наткнулась на это замечание и спросила:

– Это что?

– Это у вас мальчик, – сказал папа.

И они так хохотали, что я стал смеяться вместе с ними.

Потом было ещё много чего.

«Плевался жёваной бумагой».

«Сломал лыжу однокласснику».

«Дрался мешком для обуви».

«Опоздал. Сказал, что по уважительной причине – „проспал“».

«Принёс в класс двух лягушек».



Я все эти послания распечатываю и помещаю в рамки. У меня уже полкомнаты завешено рамками.

Папа говорит, что это история.

Маме сначала нравилось, и она смеялась. Потом разонравилось. И она перестала смеяться. Но я всё равно собираю.

Я не вырезал только одно сообщение:

«Лазил по решётке балкона на уровне второго этажа».

Потому что тогда упал Егор.

Мы удирали от уборщицы. Она махала шваброй и кричала:

– Вот я вам задам!

Я был впереди, а Егор сзади. Я завернул за угол дома и услышал:

– Подожди!

Я оглянулся и увидел руку Егора, решил освободить ему место и двинулся дальше.

А потом раздался этот ужасный звук…

Он не должен был упасть. Мы там сто раз лазили. Там не опасно.

Всё, что сейчас происходит, – из-за того, что Егор тогда сорвался.

Его лечат, конечно. Но как-то плохо. Он до сих пор сидит в инвалидном кресле.

Я всё думал, думал, как же решить эту проблему. Не может же быть, чтобы решения не было. Его надо просто найти.

Мама испугалась, потому что я перестал разговаривать.

Но я не перестал. Я просто не мог одновременно думать и разговаривать.

Мама этого не понимала и потащила к психологу. Психолог долго искала ко мне подход, а потом сказала маме и папе:

– У него психологическая травма.

И мама с папой посмотрели на меня с уважением. И стали относиться очень предупредительно, будто я стеклянный. Развлекать, отвлекать и заботиться.

Но я всё равно всё время попадал в какие-то истории. Однажды мы катались на коляске Егора и свалились. Нас опять тогда ругали. Вернее, ругали меня. Егора теперь не ругают.

В общем, завуч сказала, что ей надоело и что она будет решать проблему со мной на другом уровне.

И тут я закричал:

– Точно! Level up!

Завуч как-то дёрнулась и прошипела:

– Ну всё!

Дальше она что-то очень долго говорила, но я не слышал.

Я придумал, как решить проблему Егора на другом уровне:

Какая разница, может он ходить или нет, если он сможет летать?!

Пока он не ходит нормально, ему нужен аппарат как у Джеймса Бонда. Индивидуальный везделёт. Я рассказал об этом папе.

– Он заговорил! – крикнул папа маме.

– Ну, слава богу! – Мама прибежала и села рядом.

А я всё рассказывал, каким будет везделёт.

– Level up. – Папе понравилось. – Почти как Карлсон.

Как Карлсон. Только с соблюдением законов аэродинамики. Потому что Карлсон – я вообще не понимаю, как летает.

Я видел нечто подобное в интернете. Ничего сложного. Мотор, ремни. Просто надо сделать. Егор весит килограммов сорок. Я посчитал: надо два мотора. Один не поднимет. Их надо купить. А у меня денег нет.

Я давно уже нарисовал весь проект. Вплоть до винтика. Пересмотрел всё, что есть в интернете про реактивные двигатели. И про то, что можно собрать в домашних условиях.

Некоторое время я потом ещё говорил маме:

– У меня психологическая травма.

До тех пор, пока мама однажды не закричала:

– Это у меня от вас психологическая травма!

– Так нечестно! – сказал я.

А папа очень смеялся.

Первая работа

Я надел белую рубашку и костюм. Всё-таки первая работа.

Костюм я надеваю по школьным праздникам. Последний раз – первого сентября. И оказалось, что я вырос. Рубашка даже немного порвалась под мышкой. Но рубашку под пиджаком не видно.

В три пятнадцать я был на заправке.

– Почему ты не надел галстук? – строго спросил Егор.

– У меня нет.

Но потом понял, что Егор пошутил про галстук. Потому что он отдал честь и скомандовал:

– Тогда приступай!

Мы решили, что я буду спрашивать, на сколько заправить, потом забирать деньги, отдавать их Егору, а сам – идти заправлять.

Егор говорит, что ребёнку-инвалиду никто не поручит заправлять машину.

Зато если машина заправлена, то инвалиду дают больше. Деньги мы делим пополам.

– Здравствуйте, вам на сколько заправлять? И какой бензин?

Некоторые смотрят на меня недоверчиво. Но потом дают. Потому что им лень из машины вылезать.

Папа говорил, что лень – двигатель прогресса. И это так! Нашего с Егором прогресса.

Подъехала машина, высунулся хмурый тип и рявкнул:

– Девяносто пятый! Полный бак!

Я кивнул и передал деньги Егору.

– Эй! Куда?

– Он отнесёт, заплатит, а я пока заправлю, чтобы быстрее было. Что вы нервничаете?

Но он всё равно смотрел на меня хмуро.

Потом были машины-машины-машины.

Я и не предполагал, что их так много. И бегал туда-сюда. А Егор ездил туда-сюда.



Мы заработали уже по тысяче.

Подъехал огромный джип. Я подбежал к нему. Но рядом с джипом уже стоял какой-то старик. Мятый и грязный.

– Давайте, я вас заправлю! – предложил старик.

Водитель поморщился, потом вышел, молча обогнул старика и пошёл платить сам.

Нищий схватился за шланг.

– Ты чего его пустил? – накинулся на меня Егор.

– А как я мог его не пустить?

Водитель вернулся, опять поморщился, но не притронулся к шлангу.

Нищий улыбнулся. У него почти не было зубов.

Джип наконец-то уехал.

– Подойди-ка! – позвал меня кассир.

– Сделай так, чтобы нищего здесь не было, – велел он, когда я подошёл.

Я молчал.

– Эй! Ты меня слышал?

Я подошёл к старику.

Он весь в морщинах. Глаза голубые, и такое впечатление, что он всё время плачет.

– Простите меня, пожалуйста, мне сказали, что ваше присутствие здесь не очень желательно.

– Чего? – спросил нищий, сморщившись.

– Я могу отдать вам половину моего заработка, – сказал тогда я. – Но они просили, чтобы вы ушли. Извините меня, пожалуйста.

И я ему протянул пятьсот рублей. Хоть мне было жалко. Но старика тоже было жалко.

Он посмотрел на меня, схватил деньги и заковылял прочь.

«Он ещё и хромает», – подумал я. Ему явно хуже, чем мне.

И я решил отдать ему оставшиеся пятьсот.

– Простите! – крикнул я. И бросился за ним.

– Да ухожу уже! – огрызнулся нищий.

Я не стал за ним дальше бежать. Потому что подъехала чистенькая машина с дамой за рулём. Она скользнула по мне взглядом и протянула деньги:

– На сорок литров, пожалуйста!

Я взял деньги, обошёл машину и вставил шланг.

Сорок литров! Конечно, такая машина мощная.

Было бы здорово снять с неё мотор и использовать для везделёта. Хотя мотор наверняка огромный. Так что придётся поднимать не тридцать пять, а шестьдесят килограммов. Кстати, надо пересчитать с учётом мотора. Хотя мне же никто не даст снять такой мотор…

Я почувствовал, что на меня кто-то смотрит.

В машине сидела девочка. Рыжая. Вся в веснушках. С тёмными глазами и в голубом платье. Она прижала нос к стеклу. И нос расплющился. А потом она показала мне язык.

И я улыбнулся.

Сзади бибикнули.

Оказывается, бак давно наполнен. А я стою, как дурак.

Я быстро закрыл бак и поднял руку. Мол, можно ехать.

Но я поднял руку ещё, чтобы помахать этой рыжей и сказать ей:

– Эй! Рыжая, с носом и веснушками. Рад был тебя видеть.

Ну, или что-то в этом роде. Не знаю, что говорят в таких случаях.

Но она поняла. Она тоже помахала мне рукой. Настроение у меня сразу улучшилось.

– Вот цаца! – сказал Егор, провожая её глазами.

А потом я услышал:

– Митя! Это ты?

И увидел мамину подругу Яну.

– Нет! Это не я, – сказал я и убежал.

И она сама заправляла свою машину.

– Ты чего её не заправил? – Егор прикатил ко мне.

– Это мамина подруга.

– Фигово! Она тебя узнала?

– Я сказал ей, что это не я.


– А, ну тогда ладно.

– Почему от тебя пахнет бензином? – спросила мама вечером.

У меня, конечно, был ответ. Но я не хотел им делиться с мамой. Поэтому я пожал плечами.

– Зачем ты надевал костюм? И чего ты такой грязный?

– У тебя мальчик, – так говорит папа, когда мама задаёт подобные вопросы.

Мама кивнула и положила мне ещё курицы. Я съел и эту курицу.

– Ну ты пылесос! На тебя еды не напасёшься.

– Кстати, папа просил тебе передать.

И я достал две тысячи.

– Негусто. Вы с ним виделись?

– А что?

– Он собирается возвращаться?

Я пожал плечами.

Мне не нравится, когда общаются через меня. Если маму интересует этот вопрос, могла бы сама позвонить и спросить. Но мама вместо этого села на табуретку.

– Конечно, я плохая. Конечно, я во всём виновата. Только вечно именно я должна мыть посуду. Почему?

Я тоже терпеть не могу мыть посуду.

– Придумал! Мы можем завести собаку. Она будет вылизывать тарелки.

– А кто будет мыть тарелки после собаки?

– Для этого мы можем завести посудомоечную машину. Как мы её назовём?

– Машину?

– Собаку.

Тут зазвонил телефон. Мама ушла разговаривать.

А я доел и сбежал в свою комнату.

Мама появилась на пороге.

У неё был такой вид, что я сразу понял: сейчас будет не смешно.

– Где ты был?

– Когда?

– Сегодня.

Я молчал.

– Позвонила Яна и сказала, что видела тебя на бензоколонке. Мало того, что ты теряешь там время. Но ты ещё и меня позоришь.

– Что в этом позорного?

– А деньги?

– Что деньги?

– Зачем тебе деньги?

– Я уже говорил: мне нужно на мой проект. Часть я отдал тебе.

– Господи! И так всё сложно, а тут ещё ты! – Мама, когда сердится, – ее невозможно остановить. – Не суйся не в свое дело, пожалуйста! И убери, наконец, этот бардак! Пройти невозможно. – Она пнула ногой раму, которую я хотел использовать.

– Это не бардак! Это мой проект! Я над ним думаю.

– Вот и убери! – Мама вышла.

Папа бы понял, что это невозможно на данном этапе.

Но папа теперь живёт отдельно. Временно.

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> 1
  • 5 Оценок: 1

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации