Текст книги "Аватара"
![](/books_files/covers/thumbs_240/avatara-41692.jpg)
Автор книги: Пол Андерсон
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Если бы это было так… ох, к черту Иных! Если они и без того не прокляты, довольно их самих, чтобы человек поверил в сатану. Возможность отправиться на Деметру, при всех затратах труда и материалов, подарила новую надежду тысячам людей из миллиардов, населяющих Землю… да-да, вложения оправдывались, Деметра приносила изрядный доход, часть которого общество получало в форме повышения окладов и снижения цен, но как тогда поступать с бедняками, которым надо протянуть, пока делаются вложения? Уходящий капитал мог бы поддержать многих.
Но еще более важен фундаментальный и неисцелимый отлив внимания. Лучшие из тех, кого порождала Земля, во все возрастающих количествах более не считались с правительством Земли. Они стремились в космос. Выпусти их, разреши присутствие бетан, и конец программе Айры Квика, не жди более гуманной и рациональной цивилизации.
Квик погладил бороду. Шелковистое прикосновение на мгновение успокоило, и он начал прикидывать. Квик не мог считать себя единственной заинтересованной стороной. Однако среди его союзников не найдется даже двоих с совпадающими мотивами. Стедман из Священной Западной республики опасался падения веры и образа жизни, уже подточенных светскими земными веяниями. Макаров, правитель Великой России, лелеял мечту о воссоединении с Белоруссией, Украиной и Сибирью. Абдаллах из Мекканского халифата опасался того, что Иран, интенсивно развивавший высокоэнергетические технологии, получит решительное превосходство над его частью ислама. Гарсиласа из Андийской конфедерации сумел установить гибкую связь с основным соперником своей корпорации – «Авентюрерос Планетариос» – и не хотел, чтобы она нарушилась, – не из опасения потерять деньги, скорее потому, что тогда его семья утратит свое положение. Бруссар из Европы знал толк в политической практике, однако опасался забвения, грозящего его культуре и традициям. Список можно было продолжить.
Квик остановил себя и стиснул бокал. Идеалист должен принять реальность. Нельзя мечтать, чтобы исчезла Деметра, Звездные ворота, Иные и даже Илиадическая лига. Вода не побежит вверх по склону – однако можно вырыть пруд и остановить ее. Ну а потом – при удаче – можно установить насос и закачать ее туда, где ей положено быть.
"Сегодня мои опасения подтвердились. Экипаж не обнаруживает склонности к сотрудничеству. Остается лишь благодарить судьбу за то, что никому из них не хватило ума прикинуться, а потом предать меня.
Но все они – ценные люди, и в моем разумении инопланетянин, вне сомнения, относится к той же категории. Но ведь нельзя продержать их в заключении, пока все умрут от старости, так ? Тогда секрет может вырваться на свободу.
Какова же альтернатива? Отпустить их? Это не только против всего, за что мы боролись – погибнет вся партия Действия и группы, сотрудничавшие со мной. Что будет тогда с моими надеждами ?"
Итак, возьмемся за факты? Экипаж «Эмиссара» ничего как будто бы не скрывал во время допросов. а) Хотя бетане могут оказаться в системе Феба в любой момент времени, они не имеют представления о том, как попасть в Солнечную систему с тамошней Т-машины или любой другой. Вне зависимости от своих шашней с бетанами, путешественники все же сохранили в секрете свою траекторию. б) Бетане допускают возможность того, что контакт с человечеством может в конце концов закончиться, не принеся особой радости им или нам. Они отправили к нам посла – и исследователя, – но более к Фебу никого не пошлют. Следующий шаг обязаны сделать мы. Если окажется, что корабли Земли не спешат начинать регулярные взаимоотношения, они не скоро возьмут на себя инициативу. (Квик с трудом мог поверить в подобную сдержанность, однако подумал, что мыслит как человек, а не бетанин. Их интерес к нам движим совершенно чуждыми человеку мотивами и едва ли может быть удовлетворен, если они силой вторгнутся к нам.) в) После отбытия «Эмиссара» почти все считали гарантированным, что корабль будет отсутствовать многие годы, а то и никогда не вернется. Таким образом, оставалось время на организацию Земли и Деметры. г) На борту «Фарадея» также знали, что «Эмиссар» вернулся. Если судить по недавнему сообщению Аурелии Хэнкок, смутьян Бродерсен – а значит, его сообщники – явно имел подозрения на сей счет. Колесо Сан-Джеронимо сейчас содержало в себе еще двадцать одного человека, знавших, кто больше остальных, а кто – все. Впрочем, с подобным количеством людей управиться нетрудно. Призвать их к выполнению долга, воздействовать на тщеславие, как-нибудь убедить, надавить; в конце концов, у каждого есть свое уязвимое место. Придется, конечно, позаботиться о соответствующем климате, создать в обществе надлежащее мнение, дабы никто, находящийся в здравом уме, не стал бы прислушиваться к мнению одного-двух безумцев. На это уйдут время и деньги, но все будет в порядке. Невзирая на десятки тысяч свидетельств, интеллектуалы западных стран целые десятилетия не могли понять сущность сталинской империи и еще медленнее разобрались в природе маоизма.
Не то чтобы Айра Квик собирался устроить некий концентрационный лагерь. Пример просто иллюстрировал, чего можно достигнуть, используя искусную пропаганду в хороших или плохих целях. В основном доктрину распространяли люди, отнюдь не согласные с ней во всем; они просто допускали, что определенные ключевые положения справедливы. И так попали в учебники… д) Остается сам экипаж «Эмиссара». Вот где истинная боль. Но если позволить им распространить свою повесть…
…они расскажут не просто о том, где там побывали; подтвердят откровение, которое Руэда и Лангендийк проповедовали давно…
…Тогда можно забыть о социальной справедливости и о карьере Айры Квика. О, мы с помощником избежим уголовной ответственности. Мы самым тщательным образом продумали все, что позволяет закон. Постановление об опасных приборах позволяло его министерству накладывать ограничения на распространение сомнительных материалов. Дело Финалистов – членов нигилистической секты, которые, согласно свидетельству, обнаружили несколько ядерных боеголовок, оставшихся от Бед, – создало прецедент для задержания подозреваемых. Процесс «Эмиссара» способен произвести разрушительный скандал, он будет свободен от обвинений… если не задержит своих пленников дольше, скажем, месяцев трех. Быть может, я сумею вновь заняться адвокатской практикой, после того как уляжется фурор. Мир перевернется вверх тормашками, и адвокатам найдется дело. Но к чему все это приведет?
И что делать?
Ради всего человечества!
Квик глотнул. Трокселл был весьма услужлив; ему сообщили, что кабинет на заседании одобрил арест экспедиции. Это было не совсем так: действовала группа решительных личностей внутри правительства.
Ну, что же дальше?
Квик сомневался, чтобы воля всего Союза в открытой и недвусмысленной форме заставила Трокселла согласиться на кровопролитие. «Злое слово. Злая идея».
Но легко выполнимая. Скажем, при помощи благодетельного газа. Сменить отряд Трокселла и предоставить каждому индивидуальное назначение, чтобы разделить их, а потом два-три полностью убежденных человека…
Это падет на мою голову и на головы моих коллег. Я никогда не отмою рук.
Но эта мертвая девочка, бедность, невежество. Лучшие и смышленые отправляются на поиски приключений, вместо того чтобы служить. Разве по сути своей эта ситуация чем-нибудь отличается от войны?
Опустошив бокал, Квик стукнул им об стол. «Не знаю. Надо подумать, проконсультироваться, разделить вину. Впрочем, окончательное решение относительно экипажа придется принимать достаточно скоро».
– Я не понимаю, – проговорил Фиделио.
– И я тоже, – отвечала Джоэль в своей каюте.
– И он тоже. Самец по имени Квик (къек-йих-кх-х-х). Неужели он не читал отчеты и не знает, что ответ на нашу дилемму в вашем мире? Неужели он не в силах понять, как мы стремимся прийти к вам, если вы примете нас?
– Либо не может, либо не хочет, – отвечала Джоэль. – Возможно, для него такая мысль слишком тонка. Или… я не знаю. Я не люблю обращаться к подобным вещам и не жалею об этом.
Фиделио повернулся к иллюминатору. Хрустальная ночь космоса с поворотом Колеса открыла Плеяды. В этом направлении, по расчетам бетан, осталась их планета. И трое людей, которых упокоила чужая земля.
– Если бы Крис была здесь, – чуть слышно проговорила Джоэль , – быть может, она сумела бы найти ответ.
Глава 11
БАНК ПАМЯТИ
Солнце, которое люди именуют Центрумом, относится к карликовым звездам спектрального класса К-3; его освещенность составляет 0,183 от освещенности земного светила. Вокруг него в среднем на расстоянии 0,427 астрономической единицы обращается вторая планета, получая при этом примерно столько же света, сколько Земля – чуть больше в инфракрасной области и много меньше в ультрафиолетовой. Период обращения планеты составляет примерно 118 земных дней. Один оборот вокруг своей оси она совершает примерно за две трети этого времени. Поэтому от восхода до заката на этом мире проходит один бетанский год, а наклон оси обуславливает постоянное оледенение Южного полушария. (Прецессия старается изменить такое положение, но на это потребуются геологические эпохи, поскольку у Беты нет луны.) На Северном полюсе планеты также существует большая ледяная шапка.
Медленное вращение планеты создает слабое магнитное поле. Поэтому северные сияния редки и неярки, а небо по ночам светится сильнее, чем на Земле или Деметре. Подобная причина ослабляет силу циклонов. Но сильные ветры обычны у терминатора; там, где день встречается с ночью… В северных, умеренной и тропической зонах обычно погода такова: ранним утром оттепель, от середины утра до полудня он тает, случаются грозы, после полудня засуха, вечером опять дожди и грозы, потом начинается снегопад, там мороз и тишина до рассвета, когда со свежими ветрами приходит таяние. И жизнь научилась существовать в этих условиях.
Основу ее, как на Земле или Деметре, составляют водные растворы протеинов, растения осуществляют фотосинтез, животные питаются растительностью и друг другом. Незачем удивляться: планета похожа на Землю, средний диаметр ее 11 902 км, плотность 5,23 г/см3, жидкая вода покрывает 65% поверхности. Рядом с Меркурием или Юпитером все три этих мира можно считать практически ничем не отличающимися друг от друга.
И все-таки небольшие различия определяют природу жизни и участь сущих на них.
Джоэль Кай и Кристина Берне брели вдоль восточного побережья – посреди нетронутых краев. Женщины находились всего в пятидесяти километрах от агломерации, которую населяло пятнадцать миллионов душ; но бетане ценили свою природу. В самом деле, их город сверху даже нельзя было бы назвать таковым. Строения исторического ядра занимали тысячу гектаров – не более; все прочее представляло собой парк, поверхность которого нарушала то редкая дорога, то сад возле искусственного озера, то элегантный шпиль. Сам же город в основном находился внизу. Даже сельские районы ничем не напоминали упорядоченные сетки земных полей и пастбищ.
Оставив свой аэромобиль, Джоэль и Кристина решили пройтись. Аппарат был предоставлен им – по первому требованию – особой, в качестве матриарха распоряжавшейся в этих местах. Ни сиденья его, ни пульт не подходили для конституции женщин, но автопилот немедленно взялся за дело – как только Джоэль дала инструкции. Ну а во время короткого полета сидеть можно было любым образом.
Они шли молча, наконец Джоэль набралась решимости и сказала:
– Крис, ты хотела, чтобы мы отыскали место, где можно переговорить с глазу на глаз, – удивляясь, с каким трудом сошли с языка слова. Неужели она боится того, что может услышать?
Компьютерщица «Эмиссара» вздохнула.
– Да, это так, – отвечала она по-английски с музыкальным ямайским акцентом… Высокая, гибкая, с нежным лицом и оленьими глазами. Едва ли не эбеновая кожа, черный ореол волос. Сегодняшний костюм Крис алым цветом протестовал против окружающего ландшафта.
– Ты могла бы не завозить меня так далеко. Подошло бы любое место вне лагеря, где нас никто бы не мог услышать. – Она рассмеялась. После знакомства Джоэль то и дело завидовала легкости, с которой смеялась подруга. – Наши хозяева едва ли будут подслушивать нас, правда?
– О нет, это просто для разнообразия, – ответила голотевт. Ей хотелось сказать: «Ты хочешь что-то поверить мне. Мое холодное естество ощущает теплоту твоей потребности. И разве твоя откровенность не заслуживает столь блестящей оправы?» Но Джоэль не сумела этого сделать. – Я уже бывала здесь. Красивое место.
– Оно мне тоже понравилось, но почему ты не рассказала о нем остальным?
– Здесь много красивых мест. Ты ведь знаешь, что мне все время хочется побродить в одиночестве.
– Ну что ж, тебе это подобает, Джоэль.
И тут древесными листьями – одно за другим – пришли ощущения. Недолгая привычка забылась: Джоэль вновь почувствовала, что тяготение лишило ее семи или восьми килограммов земного веса, тем самым чуть изменив манеру ходьбы… преобразило каждое движение. Она не могла почувствовать уменьшение давления воздуха, но замечала горячее соленое дыхание моря, приносившее справа запах за запахом: сладости, серы, цветущих роз, сыра, специй… сочетание, вообще не передаваемое словами. Гремел прибой, кружил ветер, чирикало создание, порхавшее на кожистых крыльях.
Голубое небо отливало глубоким пурпуром. Центрум невысоко стоял над горизонтом, – почти недвижимый оранжевый диск в три четверти углового размера Солнца, видимого с Земли… она могла смотреть на него не щурясь не менее секунды. Напротив светила над восточным горизонтом теснились золотые и красные по краям облака, мрачные глубины их разрывали молнии. Тучи отражались в океане, серевшем повсюду пушечным металлом, лишь возле галечного пляжа его покрывала белая пена.
Женщины шли над ним – через кусты, цеплявшиеся за лодыжки и сощелкивавшиеся позади. Поодаль от берега гнулся тростник, редкие деревья, размахивая тонкими сучьями, трепетали листвой. Почти горизонтальные столбы солнечного света несли бесконечное разнообразие оттенков: бурый, красно-коричневый, рубиновый, абрикосовый, охряный, золотой – в мягком рембрандтовском изобилии.
«Восемь лет, – подумала Джоэль. – Неужели я действительно могу вспомнить кукурузное поле в Канзасе, зеленый лес в Теннесси». Окрестности словно растаяли: Крис взяла ее за руку.
Пальцы Джоэль ответили застенчивым пожатием, обе женщины продолжили путь. Наконец Кристина негромко проговорила:
– Надеюсь, ты не будешь возражать, если я… выскажу тебе свои сомнения.
– Нет, давай. – Сердце Джоэль дрогнуло. Она старательно подбирала слова. – Ты, конечно, понимаешь, что в личной жизни советоваться со мной следует в последнюю очередь. Что я знаю о чувствах?
– Больше, чем все остальные. Разве ты могла бы оставаться практикующим голотевтом, если бы не обнаружила в этом занятии полноту бытия?
– Едва ли его можно назвать человеческим. Это не так: человеку присуще все, что может сделать человек.
– По определению, если ты настаиваешь. Однако это не значит, что аскет и распутник одинаковы. И мне некуда идти, кроме себя самой.
Кристина поглядела на нее.
– Я не хочу задеть тебя, – сказала она наконец. – И если так выйдет, пожалуйста, останови. Но, по-моему, ты знаешь о людях больше, чем считаешь сама.
– Откуда? Я выросла в организации, воспитывающей голотевтов, куда попала в двухлетнем возрасте; сироту военных лет приютили армейские исследователи. Получилось, что голотевт должен начинать в таком возрасте. Тебе же было… восемнадцать – так ты мне говорила? – когда ты начала учиться на линкера. А мое первое воспоминание – о том, как меня подсоединили к машине. Такая отметина остается навсегда. – Джоэль пожала ответившую ей руку. – Я не жалуюсь и считаю, что в целом прожила вполне удовлетворительную жизнь. Однако она не похожа на твою.
– Даже в малом? Я… ну… ты отказалась от интимных отношений в этом путешествии: я видела, как ты отказывалась даже от достаточно серьезных предложений. Прости, не хочу тебя задеть, но слухи – а точнее, общее мнение утверждает, что у тебя были свои увлечения.
«Эрик Странатан, – вспомнила Джоэль, и на миг Бета исчезла: оба они оказались на озере Луизы, где, кроме них, не было никого. Ну а потом он, гордый мужчина, сын генерал-капитана долины Фрезер, не смог смириться с тем, что рядом с ней он всего лишь простой линкер (это случилось, когда все разом во всей полноте осознали – что такое быть голотевтом), и распрощался с ней. – Ты не могла слыхать об Эрике, Крис, тогда тебя не было на свете. Ты думаешь о моих случайных любовниках, в основном также голотевтах, дававших только телесное удовольствие и почти ничего больше, кроме разве что в известной степени Дэна Бродерсена».
– Так, поверхностные, – проговорила она. Рука в ладони возразила.
– Ты была для меня как мать, – отвечала темнокожая женщина, – вот почему я осмеливаюсь обратиться к тебе сейчас.
«Мать. Мать? Нет, подобие матери. В твоем представлении, Крис, ты – всего лишь простая линкерша, а я богоподобный голотевт. Правда же в том, что я была для тебя искусной наставницей и дала несколько полезных советов. (Ты – сама молодость и очарование. Я же – вдруг приблизившаяся старость… – приблизившаяся против моей собственной воли.)»
Джоэль минуту за минутой ощущала, как крепчает ветер. Ей пришлось возвысить голос. – Спасибо. Но хватит говорить обо мне, давай обратимся к твоей проблеме. Скажи мне, чего ты хочешь, дорогая.
«Дорогая».
– Я так разволновалась в последние эти недели, – проговорила Крис, словно обходя препятствия. – С тех пор как мы сошлись на том, что когда сделаем все возможное, то сразу направимся домой. Не то чтобы я боялась вас, я боюсь себя, боюсь заглянуть в свои душевные раздоры. Ты можешь помочь?
– Я могу попробовать.
– Ты… ты помнишь, как поначалу было весело на корабле. (Когда шесть женщин и девять мужчин, пройдя испытания, завоевали право войти в экипаж, у девиц началось превосходное время, особенно после того как Джоэль оставила этот спорт.) А потом у нас с Чи начались серьезные отношения, и когда он умер… (Юань Чичао, планетолог, отправился в ущелье исследовать гранитные излияния и скончался на месте. Последующий анализ показал, что произраставшие там растения, разогревшись в полдень, начинали испускать смертоносный газ, захваченный и сконцентрированный инверсионным слоем. Бетоне были убиты горем; они просто не могли представить подобный исход. Для них этот пар безвреден.) Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что, пожалуй, слегка обезумела от горя, забыв обо всем прочем. (Она мужественно справлялась со своими обязанностями. Конечно, требования к компьютерщику были невелики; ведь экспедиция стремилась изучить весь этот мир.) Торстейн сумел успокоить меня. Он был таким добрым, сильным, вдумчивым. Я содрогаюсь при мысли о том, что могло бы случиться со мной без его помощи – потому что вижу мрачную наркоманку.
«И я не могла тогда помочь тебе», – изогнулись мысли Джоэль . И вслух:
– Ты недооцениваешь себя. Ты крепкий человек, и сама справилась с собой. – С нерешительностью:
– И все же, безусловно, Торстейн очень помог тебе. Ты понимаешь, что в долгу перед ним. Всякий день я следила за ним и тобой; Крис, я всякий раз не отрывала от тебя глаз.
– Это так. И он хочет, чтобы я вышла за него замуж, когда мы вернемся на Землю.
– Ну и прекрасно, – автоматически отозвалась Джоэль. Крис охнула:
– Но я же люблю Дайроку.
«Он похож на Чи, никогда не подумала бы, но…»
– А как он к тебе относится?
– Видит во мне хорошую подругу, уважаемую спутницу и приятную партнершу в постели, – выпалила Крис. – Как и во Фриде, Эстер, Мари и Ольге. И ты тоже оказалась бы в этой компании, если бы пожелала. Ну а с тех пор как мы услыхали о возможности путешествия во времени, он все чаще вспоминает о девушке, с которой был знаком в Киото… со мной он любезен, внимателен… я даже назвала бы его страстным любовником, но… на этом он и останавливается.
– А ты говорила ему о своих чувствах?
– Нет. Не совсем. Слова, сказанные в постели, потом забываются, правда? А надо?
– Придется подумать, – отвечала Джоэль. – Но и потом я все равно способна дать не правильный совет.
Они брели дальше. Ветер становился сильнее, море грохотало. Облачная стена на востоке поднималась все выше с удивительной быстротой. Оторвавшиеся от нее клочья уже неслись по индиговому небу.
Кристин поежилась под холодным ветром.
– А как быть с Торстейном? – спросила она.
– Ну знаешь, незачем женить каждого, – обрезала ее Джоэль в раздражении.
– Конечно же, нет, но…
– Ничего, не зачахнет… и после возвращения найдет себе другую, и даже не одну.
– Да, конечно. Но… если я не могу заполучить Дая… то хочу ли отпустить Торстейна? Мне бы хотелось рассказать тебе все – вплоть до мелочей, – чтобы ты потом посоветовала мне, как разумней всего поступить. Надеюсь, что я не чересчур эгоистична. Он любит меня… но ты знаешь Дая, ты работала вместе с ним, обслуживала энергетическую установку и двигатель. Быть может, ты наделишь меня какой-то идеей, быть может, я сумею… – Крис прижала руку Джоэль к своей груди.
«Не реагируй!»
Как любопытны пути любви. Едва ли она правит Землей менее могучей рукой, чем Бетой, история которой сейчас оказалась в поворотной точке. Джоэль принялась искать силы в фактах.
Всеядные предки бетан сделались охотниками на побережье, не предпочитая ни сушу, ни море, хотя они умели плавать быстрее, чем бегать. Быть может, праворукость и интеллект были порождены изменениями в океанических течениях, вызванными в свой черед изменениями характера оледенений полушарий, – они помогли скомпенсировать бедную «рыбалку» изобилием дичи на берегу: холодный климат порождает крупных животных. Ну а став полностью разумным, вид широко распространился; некоторые из его членов теперь обитали чересчур далеко в глубинах суши, чтобы когда-либо посещать море. Впрочем, они остались привязанными к циклу чередования дня и ночи.
Самки, почти вполовину более крупные, чем самцы, были соответственно и сильнее, хотя их конечности имели ту же длину. Анатомия делала их сильней и быстрей в воде, одновременно замедляя неловкие движения на суше. Тела их имели четыре выхода для вскармливания молодых. Их нельзя было считать грудями; строение не позволяло подобного допущения, как и выделяемый ими продукт нельзя называть молоком. Как правило, самка рожала четырех малышей, из которых трое были самцами; пол отпрыска определял ее эквивалент хромосом, а не самца; яйца по одному поступали в яичник с интервалом примерно в сотню часов за время брачного сезона и обычно оплодотворялись различными партнерами.
Это происходило около полудня. Разрешение от бремени происходило к концу следующего дня, так что период вынашивания был сопоставим с человеческим. Младенцы появлялись из разделенной на сегменты матки с интервалом, примерно соответствующим времени их зачатия. Из-за размеров матери роды проходили легче, чем у людей. Она выкармливала их долгой ночью; за это время малыши подрастали, и к утру их уже можно было отнимать от груди. Во время кормления самка была не способна к размножению, однако давала уменьшающее количество «молока» достаточно долго, чтобы оставаться неоплодотворенной до следующего полудня. Посему последующие роды были разделены четырьмя бетанскими годами, или семнадцатью земными месяцами.
В примитивные времена матери было трудно на берегу, однако ей приходилось оставаться там, чтобы заботиться о молодых во время первой ночи их жизни. Самцы – трое в среднем – доставляли пищу, а она работала возле лежбища или лагеря и охраняла его. (Глаза бетан великолепно приспособлены к темноте.) И возникший брачный обычай, естественно, принял форму полиандрии.
Быть может, из-за нечастых сексуальных сношений, как и из-за соматического неравенства, внутренние психоментальные различия между самцом и самкой на Бете были куда очевидней, чем на Земле. Самцы – агрессивные, изобретательные, умелые, способные мыслить абстрактно – не обнаруживали созидательного потенциала в искусствах, непосредственно связанных с эмоциями; самки же – уравновешенные, настойчивые, при необходимости жестокие, практически настроенные, однако артистичные – понимали живой мир непостижимой для самца глубиной. Почти все общества были матриархальными, и Великая Мать являла собой религиозный архетип.
Так обеспечивалась связь, удерживающая родителей вместе, обеспечивая таким образом нужную заботу медленно зреющей молодежи. У человека этой цели служит круглогодичное либидо. На Бете же страстные желания порождали скорее разрушительную силу и страсти, способные вырваться из-под контроля. Самые различные культуры выработали разнообразные средства, чтобы возбуждать в жене пыл к одному из мужей и защитить достоинство дочери.
Чтобы связать самца с самкой, вместо низменной похоти на Бете природа воспользовалась пищей: помимо детей, она кормила и самца. Выбрав единственное слово из тысячи, обозначающих жидкость, которую она производила, ученые «Эмиссара» назвали ее инин, а процесс выделения ининацией. Жидкость эта питала отпрысков обоего пола. Она содержала гормон, ускоряющий их рост и существенный для сохранения здоровья и сил взрослого самца. Он нуждался лишь в небольшом количестве инина и, получая его от самки, испытывал такое невероятное удовольствие, что насыщался очень быстро, но должен был обращаться к ней несколько раз за один оборот планеты. (Ей тоже было приятно – но ощущение оставалось нечетким и мягким.) Так нормальная самка удерживала своих супругов.
В период размножения источник иссякал, и феромон, который начинала производить самка, возбуждал похоть в самцах. В конце его они оказывались проголодавшимися. И когда на ранней стадии беременности она возобновляла ограниченную ининацию, радостное событие знаменовало высочайший праздник у самых разных верований.
Подобная глубокая зависимость обычно порождала в самцах трепетное и мистическое отношение к самкам. В некоторых областях общество подразделялось на две вполне отличные группы по половому признаку – с различными законами, ритуалами и языками. Взаимопониманию служил некий пиджин.
В универсальном плане основную единицу общества составляли мужья данной жены вместе с подрастающими сыновьями. Предполагалось, что они образуют несокрушимое братство. Конечно, на практике оно сохранялось не всегда. Холостяков было мало, проституток еще меньше, а о гомосексуализме и слыхом не слыхали. Когда цивилизация достигла поры умудрения космополизма, участились попытки сделать полы не «равными» – об этом трудно было и подумать, – но более близко связанными.
Как и на Земле, в конце концов появились и государства – в оседлой (вдоль богатых побережий) и в номадической (мрачные континентальные края) форме. Как и на Земле, они породили общественные работы, войны, покорение и порабощение чужеземцев, тирании, коррупцию и упадок. Как и на Земле, они способствовали ускорению материального и интеллектуального прогресса.
И все же ни одно бетанское государство нельзя было сравнить с земными. Возглавляли их, конечно же, самки – монархини иногда объявлялись божественными, – сдерживающие воинственный пыл самцов. Семейная структура не давала народам ни слиться в машиноподобные армии, ни рассыпаться на отдельные личности. Более того, попав к морю, любая здоровая личность могла прокормиться старомодной охотой, уплыв подальше от всякого угнетения. Посему большая часть наций придерживалась либо традиций и покоя, либо же проявляла активность рационально. Все империалистические притязания преследовали весьма определенные цели и прекращались после достижения их.
В целом бетанская история, при всех ее подъемах и упадках, была менее горестной, чем земная. Хотя, впрочем, насилие во взаимоотношениях между самцами случалось чаще.
Наконец пришла научно-промышленная революция. Она принесла с собою те же беды и несчастья, но никогда не приближалась столь близко к пропасти, как было на Земле; отчасти потому, что происходила постепенно, в консервативной, управляемой самками цивилизации, характеризующейся весьма этическим отношением к окружающей среде. В конечном счете она преобразовала характер бетанской жизни более глубоко, чем на Земле. Главное воздействие осуществлялось через биологическую науку, на Бете доминировавшую над физикой. Исследователи научились синтезировать ключевые гормоны инина.
Взрыв не разразился на следующий день. Ему противодействовали обычаи, привычки, верования, законы, эмоции, сопровождающие традиционный процесс получения инина, сексуальность и стремление к обзаведению потомством, однако теперь самцы получили возможность жить вдали от самок столько, сколько нужно, без особых сложностей для себя.
Молодежь начала медлить с вступлением в брак, подыскивая себе партнеров, – более чем просто терпимых – с прагматической точки зрения. Впервые Бета узнала некий аналог романтической любви; тем временем тайна, окружавшая самку в глазах самца – а иногда и ее собственных, – начала рассеиваться.
Кое-кто из самцов предались целибату, ради исследования Беты и ближайших планет, занятий наукой и философией, достижения высот познания. Были основаны монашеские ордены. Крайний идеализм породил фанатизм со всеми последствиями. Многие из самцов сумели осознать, что теперь могут по собственному желанию погрузиться в области, подобные инженерному делу, к которому матриархи испытывали весьма ограниченный интерес. Родилась и распространилась высокоэнергетическая промышленность.
Не следует думать, что революция совершилась в едином пароксизме. Мыслители, принадлежащие к обоим полам, пытались сдержать ее. Одним из результатов их усилий явилось всемирное правительство, другим – космические путешествия. Древнее уважение к жизни, воплощенное в самке, во многом сохранилось, и вполне естественно было направить новую технологию вовне – туда, где она могла даровать новые ресурсы, не нанося материнской планете ран.
Свободного предпринимательства – каким понимают его люди, – на Бете не существовало. В порядке компенсации война и подобные ей безумства случались здесь по человеческим меркам в невероятно скромном масштабе. Так что всемирное государство располагало достаточными ресурсами для воплощения в жизнь космической программы.
Бетане быстро обнаружили Т-машину, обращающуюся вокруг Центрума, – по ту сторону от звезды, если смотреть от их планеты. Ну а последующие десять столетий усердно и терпеливо разыскивали траектории, проходящие через сотню Звездных ворот. Бетане заселили полдюжины необитаемых планет, познакомились с представителями других разумных рас, многому научились у них, чем превыше меры обогатили свою цивилизацию.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?