Текст книги "Ненужная королева. Начать сначала"

Глава 7

Карл снова потянулся ко мне, но я его оттолкнула. Брезгливо вытерла губы тыльной стороной ладони, потом и вовсе сплюнула, чтобы избавиться от чужого вкуса.

– Ты моя жена! – он капризно топнул.

– Конечно, любимый.

Как Лилия могла выйти замуж за такое ничтожество? Или у нее не было выбора? Я мало что смогла выудить из закромов ее разрушенной памяти, поэтому бесцеремонно подтянула к себе ее супруга. Ладонью обхватила подбородок, не позволяя отвернуться, и заглянула в глаза, безжалостно пробиваясь вглубь, в сознание, ища там нужное и отбрасывая остальное, как мусор.

Заглотив его воспоминания, я перекинулась на «свекровь», жадно выпив ее до последней капли. Новоиспеченные «родственники», словно поломанные куклы, стояли посреди комнаты и глупо хлопали глазами. А я тем временем обхватила голову ладонями, пытаясь совладать с пульсирующей болью в висках.

Чужие воспоминания были невкусными и колючими. В них не было сострадания к юной Лилии, зато полыхала жажда наживы.

Не от великой любви Карл женился на сироте из южного Сандер-Вилла. Он пошел на это ради денег, предложенных человеком в черных одеждах. Всего-то и надо было забрать беспомощную девчонку из города, жениться и проследить, чтобы она никогда не вернулась обратно. А еще лучше сделать так, чтобы по истечении двух лет брака ее и вовсе не стало. Тогда и денег дадут в два раза больше.

И он бы справился с задачей. Если бы не я.

Большего в их головах я найти не смогла. Их не интересовали ни причины такого заказа, ни последствия. Они даже имени заказчика не знали, как и лица. Все, что их волновало, – это деньги

Эльма очнулась первой. Громко вздохнув, она принялась удивленно озираться по сторонам и растирать свои жирные бока:

– Что ты сказала?

– Достань мне платье, – приказала я, – и ни слова соседям о том, что здесь происходит.

Эльма ушла, а ее хилый сынок, до сих пор не справившись с наваждением, как завороженный продолжал рассматривать меня. Люди – слабый народ. Сущность молодой демоницы дурманила и сводила их с ума. Плохо…

Я сбежала в этот мир не для того, чтобы кружить головы всяким ничтожествам. Я здесь, чтобы скрыться от гнева Варраха и восстановить свои силы.

Каждое мое влияние на других, каждое вмешательство в фон угасающего мира – след, по которому меня можно обнаружить.

Досадливо цыкнув, я пригасила свои силы, загнала их глубоко под броню. Взяла под жесткий контроль, поклявшись, что лишний раз и по пустякам не буду к ним прибегать.

Вскоре Эльма вернулась со свертком, в котором обнаружилось платье – простое, но чистое, – легкая нательная рубаха и белье. В отдельном мешке болталась обувь – кожаные ботиночки на низком каблуке.

Я облачилась в новую одежду, шнуровкой подогнала ее по размеру, обулась. Волосы заплела в тугую косу.

– Собери мне в дорогу.

Слегка пошатываясь, Эльма побрела в кухню. Одна ее рука плетью болталась вдоль тела, вторая судорожно сжимала замызганный подол, а в глазах плескалось непонимание, смешанное со страхом.

В небольшую заплечную сумку она положила флягу воды, сверток с теплыми пирогами и несколько яблок.

– Запряги Сэма, – дала я последнее распоряжение Карлу и вышла на крыльцо.

На улице стояла прекрасная летняя погода. Над белеющими ромашками кружились шмели, ласточки с оглушительным писком пронзали голубое небо… а в окнах домов торчали любопытные лица жителей деревни.

Я поймала их всех.

Взяла в плен волю каждого и прогнула под себя, меняя их восприятие. Теперь никто даже под пытками не сможет вспомнить, что у Карла была жена. Я стерла у этих людей все воспоминания о ней. Отныне я просто случайная путница, о которой они забудут, стоит мне только исчезнуть из виду.

Если кому-то из ищеек Варраха удастся проследить меня до этого мира, то дальше их ждет пустота. Лилайи больше нет. Растворилась.

Вот теперь можно начинать новую жизнь.

И больше точно никакой магии!

Я спрятала ее еще глубже, возвела нерушимые стены, чтобы укрыть от чужого дара. Закрылась от всего мира и, довольная собой, направилась к конюшне позади дома.

Там под ветхой крышей неспешно жевал траву такой же ветхий мерин. Когда-то пегий, теперь он был отчаянно седым. Длинная серая челка падала на глаза, нечесаный хвост лениво отгонял назойливых мух.

При моем появлении мерин всполошился, тревожно захрапел, попятился и сбил с ног Карла, пытавшегося затянуть подпругу.

– Стой ты! Окаянный! – Карл зло замахнулся, но ударить не успел.

Я перехватила его руку, сжимая так, что он жалобно застонал, а потом и вовсе вышвырнула из конюшни.

– Свободен, – затем вернулась к перепуганному мерину и коснулась ладонью мягких трепещущих ноздрей. – Тише, малыш, тише.

Он чувствовал зверя, хищника, способного разорвать в клочья, но я говорила с ним, и мягкий голос его успокаивал. Наконец конь судорожно всхрапнул и расслабился, доверчиво подставляя голову, чтобы я почесала его за ухом.

– Молодец, Сэм.

Взяв его под уздцы, я вышла на улицу. Поправила сумку, закрепленную на его спине, еще раз окинула взглядом притихшую деревню и вскочила в седло. В длинном платье было неудобно, но разве демоницу, сбежавшую из темных подземелий, можно расстроить такими мелочами? Тем более когда впереди такое путешествие!

Торопиться мне было некуда, заняться нечем, поэтому я решила вернуться в родной город Лилии. Туда, где у нее осталась небольшая усадьба, по наследству доставшаяся от родителей.

Вот так Сандер-Виллу досталась честь стать временным прибежищем Верховной демоницы.

Глава 8

Мир был слишком слабым. Я не ощущала ни всполохов, ни линий силы. Тишина. Полная и беспросветная. Лишь легкое марево, намекавшее, что когда-то этот мир жил полной жизнью. Единственным источником, как и прежде откликавшимся на магию моего рода, был песок. В нем не было дикого жара, как в песках Красной пустыни, и не было пьянящего аромата, как в песках из Прибрежных топей. В нем не было даже холода, что пронзал насквозь в мертвых песках Истока Миров. Зато он был мягким, теплым и податливым. И щедро делился теми крохами, что имел.

Торопиться было некуда. Я продвигалась вперед медленно, не жалея времени на остановки. То сворачивала в чащу леса, где искала землю, нетронутую ни лапой зверя, ни ногой человека, то опускалась на песчаное дно прохладной реки, с которой мне было по пути. Собирала по крупице энергию, постепенно подпитывая истощенные резервы.

Спала под открытым небом, открываясь свету далеких звезд. Птицы не беспокоили мой сон, звери обходили меня десятой дорогой.

Все это по капле восстанавливало мои собственные силы, угнетенные отравой и заточением. Иногда сквозь сон мне слышался голос Варраха, приказывающий вернуться, но я закрывалась от него и спала дальше.

Муж сделал свой выбор, я тоже. Больше я к нему не вернусь.

Неделю мой путь пролегал вдоль главного тракта. Затем он уходил направо, я же свернула на более узкую дорогу, забиравшую влево. До Сандер-Вилла оставался день езды.

В последнюю ночь моего путешествия начался проливной дождь. Пришлось расчищать место под опущенными еловыми ветвями и спать на подстилке из прелой хвои, время от времени просыпаясь от встревоженного храпа мерина. А с утра, едва солнце забрезжило над горизонтом, мы продолжили путь.

Еще на подъезде к маленькому городку я почувствовала, что он не так пуст, как хотелось бы. Четко различалось присутствие нескольких Темных – слабых, с разбавленной кровью и человеческими корнями. Потомки вырожденцев, случайно оставленных кем-то из демонов.

Были и Светлые, причем одного из них – достаточно высокого ранга, с крыльями – я различала особенно четко. Он не был настолько сильным, чтобы почувствовать Высшего демона, но мог доставить мне проблем. С ним придется разбираться позже.

Я снова убедилась, что силы под замком и не привлекут нежелательного внимания.

Еще один поворот, и раскатанная повозками дорога вывела меня к долине, ровно посередине рассеченной ярко-голубой лентой реки. На одном берегу стоял Сандер-Вилл, на другом раскинулись возделанные поля и паслось пестрое стадо.

Красиво. Спокойно. Но меня больше интересовало поместье Лилии. В памяти светился небольшой двухэтажный дом с уютным крыльцом и резными наличниками. Он утопал в зелени и цветах. Спереди лужайка, а позади яблоневый сад, который по весне пах так пленительно, что можно было захмелеть.

Лилия бы сейчас возвращалась домой, рыдая от умиления, а я рассматривала это место лишь как временное убежище, в котором можно зализать раны перед новой битвой.

Сдавив пятками бока мерина, я дернула поводья:

– Мы почти на месте.

Конь, тряхнув серой гривой, перешел на легкую рысь, а я устремила взор на Сандер-Вилл, изучая его издалека, подмечая детали.

Город оказался крошечным – три улицы с севера на юг и еще две с запада на восток. Одно-и двухэтажные домишки в окружении ухоженных палисадников сверкали чистыми окнами. В центре возвышалась часовня и расстилалась площадь, а в конце главной улицы выстроились особняки главенствующих семей.

По кругу, на отдалении от центральной оживленной части, располагались усадьбы, одна из которых принадлежала Лилии, а теперь мне. И ближайшая дорога до нее проходила через центр города.

Сразу от его границ грунтовая дорога сменилась крупной брусчаткой, и цокот копыт стал гораздо громче. По мере того, как я продвигалась вглубь Сандер-Вилла, навстречу попадалось все больше людей. Они смотрели на меня с нескрываемым интересом и, стоило мне проехать мимо, начинали шушукаться, не подозревая о том, что я все прекрасно слышу.

– Она вернулась!

– Как только посмела?! Бесстыдницы!

В памяти Лилии было слишком много пробелов, поэтому я не могла понять, в чем дело. Да и какая разница? Чужое мнение меня не интересовало.

Я кивнула одному, лениво подмигнула другому и улыбнулась, заметив, как вытянулись их лица. Столь явное возмущение сладким медом легло на душу демона.

Однако сейчас меня больше волновало приближение Светлого. Желая увидеть его воочию, я направила жеребца ему навстречу и вскоре выехала на центральную площадь.

Глава 9

Площадь была вымощена серым камнем, а просветы между ними отсыпаны речным мелким песком. В центре стоял помост для выступлений, по периметру ровным кругом выстроились ухоженные дома.

Мельком отметив детали, я уставилась на мужчину, работавшего возле помоста. Он был по пояс обнажен. Темные брюки, перехваченные красным тканным ремнем, сидели низко на бедрах, открывая взору красивый рельеф живота и темную полоску волос, уходящих от пупка вниз. Под блестящей от пота загорелой кожей перекатывались тугие мышцы, когда он тяжелым молотком забивал гвозди в расшатавшуюся опору помоста.

Его движения были спокойны и уверены, в развороте плеч – стать и плохо скрываемая сила. Черные, как вороново крыло, волосы неровными прядями падали на лицо, не позволяя как следует рассмотреть его профиль.

Несмотря на темную масть, мужчина был Светлым. Тем самым, кого я почувствовала еще издалека. Сильный. Если прикрыть глаза и посмотреть на него внутренним взором, можно увидеть очертания ослепительно-белых гигантских крыльев.

Молоток замер в сантиметре от шапки гвоздя, так и не ударив. Светлый обернулся ко мне.

Глаза у него оказались карими. Красивые.

Я усмехнулась. Светлый почувствовал мой заинтересованный взгляд, но почувствовать демоническую сущность ему было не под силу.

Отвесив чопорный поклон, я снова пришпорила коня, но, проехав пару метров, заметила того, чье присутствие сложно почувствовать. Он легкой тенью, призраком пустоты, маячил над городом, и если не встретить лично, то не поймешь что к чему.

Я встретила. И увиденное мне не понравилось. Это был Охотник. Один из тех, кого нанимали за деньги или ценные артефакты, если требовалось кого-то найти. Например, сбежавшую из-под охраны своевольную королеву…

Я внутренне оскалилась, но он прошел мимо меня, даже не удостоив взгляда. Значит, не по мою душу здесь. А зачем тогда?

Сандер-Вилл начал казаться мне странным. Сильный Светлый, причем не одинокий (я чувствовала и других), Охотник, немного Темных – и все они собрались здесь, в маленьком городке на задворках угасающего мира.

Подумать об этом мне не удалось, потому что дорогу преградили двое высоких мужчин в форме с эмблемами защитников на груди – местные стражи порядка.

– Госпожа Вайт, – без особого почтения произнес тот, что постарше, – вас ждет господин Эберли.

Я не могла отказать себе в удовольствии лично встретиться с местным царьком, поэтому покладисто кивнула и проследовала за стражами к бежевому двухэтажному дому с широкими дверями и аккуратным балконом.

И пока я не скрылась внутри, Светлый смотрел мне вслед.

Меня провели через усланный дорогими коврами просторный холл к широкой лестнице, ведущей наверх. Поднимаясь по ней, я привычно считывала обстановку. Повариха с помощницей о чем-то спорили в кухне, горничная убиралась в одной из комнат на втором этаже, садовник ровнял кусты позади дома. А тот, к кому меня вели, ждал в кабинете.

– Мы нашли ее, – бодро отрапортовал стражник, предварительно постучав по косяку.

– Пусть заходит.

– Иди давай, – пробурчал мой сопровождающий, не слишком вежливо подталкивая меня вперед.

В прежнее время я могла запросто оторвать ему руку. Сейчас же только клацнула зубами, но ни слова не сказала, хотя в душе взметнулось пламя. Я безжалостно пригасила его. Не время для капризов.

Кабинет оказался большим и светлым. Стены выкрашены в бежевый, белые шторы на окне, ковер под ногами. За широко распахнутыми стеклянными створками виднелся балкон, а с него – центральная площадь. С улицы доносился размеренный стук, с которым молоток Светлого опускался на шляпку гвоздя.

За большим столом из красного дерева сидел грузный мужчина лет пятидесяти. Он был неприятным. С тяжелым опущенным подбородком и почти полным отсутствием шеи. Зато с пышными, возмущенно топорщившимися усами. Внушительный живот распирал рубашку, до предела натягивая ее вокруг блестящих пуговиц, мясистые короткие пальцы яростно сжимали серый карандаш. Высокий лоб с залысинами блестел от пота, а из-под нависающих кустистых бровей сверкали полные злобы маленькие глаза.

Жестокий и безжалостный. И судя по тому, как у меня кольнуло в груди, Лилия боялась его. Интересно…

– Ты совсем страх потеряла? – зарычал он вместо приветствия.

Я же улыбнулась и, подойдя ближе, спокойно произнесла:

– И вам не хворать.

Он пошел красными пятнами и вскочил на ноги. Так рьяно, что стул из-под него отлетел и глухо ударился о стену.

Глава 10

– Мерзавка! – Он ударил кулаком по столу. – Как ты посмела снова вернуться в Сандер-Вилл?!

– Соскучилась.

Каждое мое слово приводило его в еще большее бешенство. Я чувствовала его ненависть, раздражение, а еще страх. Он липкими брызгами скапливался и пульсировал вокруг местного царька. Нет, этот пузатый боров ни капли не боялся хрупкой девчонки, больше похожей на тень, но ее появление чем-то ему мешало. Путало карты, заставляло трепетать от разочарования и опасений.

– Мой сын… – прорычал он, тыкая в меня коротким пальцем с тяжелым серебряным перстнем, – мне пришлось отправлять его в Столицу, потому что наши лекари оказались бессильны.

Уже интереснее. Я сомневалась, что скромница Лилия могла кому-то причинить вред, но что-то точно произошло.

– Надеюсь, он поправился?

Стоило только спросить, как глава Эберли буквально взорвался:

– Ты еще смеешь спрашивать?! Ты опозорила его на весь город! Променяла на заезжего мужика, а когда мой дурак отказался тебя отпускать и умолял одуматься, попыталась его отравить! А теперь спрашиваешь, поправился ли он?!

В памяти у Лилии не было и намека на знания о ядах. Не травила она никого. И на кого это она променяла сынка главы городка? Уж не на Карла ли?

История принимала все более любопытный оборот. Мне захотелось сию минуту разобраться в происходящем, разложить все по полочкам. Я уже было шагнула к нему, намереваясь выпотрошить воспоминания, как это сделала с никчемным муженьком и его матушкой, но размеренный стук молотка снаружи заставил остановиться.

Нельзя. Светлый достаточно близко, чтобы почувствовать вмешательство. Пришлось сдержаться.

– Мне очень жаль, что так вышло, – извинения легко сорвались с моих губ. Пустые слова, в которых не было ни капли искренности, – я ошиблась. Поэтому и решила вернуться домой.

– Домой? А у тебя он есть? Этот дом.

– У меня есть усадьба, доставшаяся от родителей.

Стоило только сказать об этом, как маленькие глаза злобно полыхнули.

– Усадьба? – рассмеялся он. – Ты разве не в курсе, что теперь она принадлежит твоему муженьку?

– Мы расстались полюбовно. И моя собственность вернулась ко мне.

У него задергался глаз.

– Слова не имеют значения! Должна быть бумага!

– Бумага?

– Да! – выплюнул он. – Заверенная старостой и печатью судьи. В которой сказано, что он возвращает тебе наследство.

Карл не знал ни о каком наследстве, как и его жадная мать. Иначе они бы уже давно примчались в эту усадьбу.

– Нет такой? Тогда можешь проваливать обратно к муженьку. Я не позволю тебе даже приблизиться к чужой собственности!

Кажется, я начинала понимать, кто тот добрый человек, который выдал Лилию за никчемного Карла. И догадывалась о причинах.

– Ах, эта бумага, – снисходительно улыбнулась, – эта есть. – Я запустила руку в пустой походный мешок, прихватила край вощеного листа, в который когда-то были завернуты пироги, и вытащила наружу. – Вот, смотрите.

Глава Эберли вырвал сверток у меня из рук и поспешно его разгладил. Он таращился в пустой, промасленный лист, но видел нужные буквы, подписи и заветную печать. Все по закону.

Одутловатое лицо с трясущимся подбородком то белело, то становилось пунцово-красным:

– Как… откуда? Права не имел… мерзавец.

– Мой муж – прекрасный человек, но мы не сошлись характерами и решили расстаться друзьями. – Я с улыбкой вспомнила, как еще совсем недавно сжимала цыплячью шею чахлого муженька. – Так что теперь я свободная. Возвращаюсь домой. В свою усадьбу.

Я забрала у главы пустой лист, аккуратно свернула его и убрала обратно в мешок.

Вмешательство моих сил было крохотным. На улице по-прежнему размеренно стучал молоток.

– Бред какой-то, – возмущенно выдохнул Эберли, – забирай свое барахло и катись из моего города, паршивка!

– Нет.

Его настрой изменился. Достопочтенный Глава солнечного Сандер-Вилла откинулся на спинку кресла и, скривив губы в жестокой ухмылке, легко перешел к угрозам:

– Не-е-т? Забыла, чем это может для тебя закончиться, ничтожество?

Есть вещи, которые нельзя говорить королеве.

Я все-таки переоценила свое терпение. И прежде, чем успела подумать о последствиях, подалась навстречу, поймала полный ненависти взгляд и одним махом пробилась внутрь, грубо вычерпывая нужные сведения.

Глава 11

Как я и думала, это он отдал Лилию Карлу. Заплатил, чтобы тот увез ее далеко и заморил до смерти. Задумка была проста. Карл не знал о моем наследстве, поэтому не смог бы заявить на него права, и по прошествии двух лет земля бы отошла городу как безхозная. И там бы уж Эберли беспрепятственно наложил на нее свою жадную лапу. И сынка его Лилия не травила. Он был заодно с отцом и во время своего «лечения» прекрасно проводил время в столичных кабаках.

В этот момент на улице все затихло. Размеренные удары молотка, до этого гулко разносившиеся над площадью, оборвались.

Я отпустила главу Сандер-Вилла. Импульсивный был поступок. Глупый. Зря. Я снова пригасила свою сущность, загнала ее настолько глубоко, насколько это было возможно. Эберли покачнулся и, ухватившись побелевшими пальцами за край стола, уставился мимо меня осоловевшим взглядом. Я же отклонилась чуть назад и сквозь занавески посмотрела на улицу.

Светлый больше не работал. Его взгляд был устремлен на наши окна. Чуть поодаль Охотник. Он тоже смотрел в нашу сторону и принюхивался, будто пытаясь взять след. Из соседних переулков показались еще двое Светлых. Гораздо слабее, чем тот, что в центре, но и они насторожились, уловив колебания.

Почуяли, стервятники. Я оскалилась и усилила щит.

Лишние эмоции – непростительная роскошь для сбежавшей королевы. Я забыла об этом.

Тем временем глава города очнулся. Тряхнул головой, пытаясь справиться с туманом в голове и собрать мысли воедино, вдохнул сипло и через силу.

– О чем это я? – в голосе недоумение.

– О том, что вы рады моему возвращению в город. И желаете мне счастливого пути до моей усадьбы.

– Твоя усадьба? – осклабился он, окончательно придя в себя, – Думаешь, она все это время ждала тебя? Да ты будешь умолять, чтобы я купил ее у тебя за гроши.

– Вам настолько хочется ее заполучить? – спросила я, равнодушно выслушав его крики. – Я не собираюсь ни отдавать ее, ни продавать. Она моя. Моей и останется.

– Да кому она нужна?! – завопил он, не догадываясь, что мне все известно о его алчных планах.

Пожалуй, мне здесь нравится. Место неплохое, интересное. Много речного песка и забавных людишек.

– До свидания, глава Эберли, – я едва заметно склонила голову, обозначая поклон. – Передавайте пламенный привет вашему сыну и заходите в гости.

Он покраснел еще больше. Затряс жирным подбородком и заорал:

– Вон отсюда! Вон! И только посмей еще раз попасться мне на глаза!

Я покинула его кабинет с легкой улыбкой на губах. Прошла мимо стражников, больше похожих на головорезов, и спустилась по лестнице. Стоило только выйти на крыльцо, как ко мне прилипли чужие взгляды. Пристальные, въедливые, пытающиеся увидеть суть, но ни у кого из них не было ни малейшего шанса.

Сколько бы ни смотрели, сколько бы ни принюхивались – перед ними стояла простая девчонка с длинной русой косой. Я же получила возможность воочию полюбоваться на толпу обескураженных Светлых и сбитого с толку Охотника.

Высшего Демона тут никогда не видели и уж точно не ждали.

Молодой конюх подвел Сэма.

– Ваш скакун.

В простой рубахе и широких штанах, белокурый, с голубыми глазами – он тоже был светлым. Улыбался искренне, но я чувствовала, как его взгляд скользит по коже, настойчиво пытаясь пробиться внутрь.

Какой милый малыш…

Я смущенно улыбнулась:

– Спасибо. Поможете?

Он с готовностью подставил сложенные одна на другую ладони и подсадил меня в седло. Даже бережно придерживал за голень, пока я устраивалась поудобнее – пытался считать ауру через прикосновение. И ничего не увидел.

Между широких бровей на миг залегла хмурая складка. Не понимал.

– Все в порядке? – ласково поинтересовалась я. – Могу я ехать?

– Да, конечно, – он отпустил поводья. – Счастливого пути.

– Спасибо.

– Берегите себя.

– Непременно.

По диагонали, никуда не торопясь, я проехала через площадь, все еще чувствуя, что на меня неотрывно смотрят. Для видимости потрепала Сэма по гриве и спросила:

– Ну что, хороший, устал? Едем домой. Я ужасно соскучилась.

Меня ждало знакомство с моими новыми владениями, но по дороге предстояло сделать кое-что еще.