Книга: Ты погляди без отчаянья… (стихотворения) - Рабиндранат Тагор

И всё же, что касается смысла, я не очень понимаю логику Тагора-поэта по отношению к женщинам. С одной стороны, он, как народоборец, стоит за равенство прав всех и вся, в ряде стихов говорит и про женские права — что они в принципе должны быть. С другой, везде, где он воспевает женщину, он обходит стороной интеллект или откровенно говорит, что она мало понимает. Тогда зачем, спрашивается, выбивать права для мало-понимающего существа? Наделённое правами оно же не бросится очертя голову в школу и институт. В то же время я не нашла ни намёка на какую-то веру Тагора в то, что женщина станет умнее. Его она устраивает и такая: красивая, смуглая, чернобровая, в сари или без. Зачем выбивать права? Он наделяет разные явления природы женской душой, а ведь они происходят вне логики, просто существуют, и ничто не может помешать заре быть розовой, а грозе громыхать — и мало-понимающей женщине Тагора, следуя этой логике, ничто не должно мешать оставаться жить так, как она живёт.

Есть два перла у Тагора, один — я прям поверил, что так и было — письмо обычной девушки к нему, великому писателю, с просьбой написать роман лучше, чем бог смог устроить её жизнь, и в этом романе заставить страдать того парня, который заставил страдать её.

Пусть он пробудет в Лондоне семь лет, Все время на экзаменах срезаясь, Поклонницами занятый всегда. Тем временем пускай твоя Малати Получит званье доктора наук В Калькуттском университете. Сделай Ее единым росчерком пера Великим математиком. Но этим Не ограничься. Будь щедрей, чем бог, И девушку свою отправь в Европу. Пусть тамошние лучшие умы, Правители, художники, поэты, Пленятся, словно новою звездой, Как женщиною ей и как ученой. Дай прогреметь ей не в стране невежд, А в обществе с хорошим воспитаньем, Где наряду с английским языком Звучат французский и немецкий.

Безыскусственность, и наивность, над которой улыбаешься, в строчках этого стихотворения. Я вернулся и, восхищённый, стал читать вслух соседке. Но следующее прямо за ним — ещё больший перл.

Узкий переулок. Дом двухэтажный. Внизу, за решёткой — окно, Двери — прямо на улицу, Стены в мутных подтёках, Обветшалые и облупленные. Над дверью пришпилен ярлык С ликом Ганеши, Покровителя всех начинаний.

Я прямо представляю всё это, читаю дальше:

В этой комнате я живу и плачу за неё.

Как же многоговоряще это уточнение! Но читаю ещё:

Здесь же ящерица обитает, От меня отличаясь лишь тем, Что всегда обеспечена пищей.

А дальше находится гениальный совет по жизни:

Я — младший клерк в конторе. Двадцать пять рупий — жалованье. Столуюсь я в доме Дотто — Даю уроки их сыну. А вечера коротаю На вокзале — и мне Не надо платить за свет.

Проще простого же, пойти куда-нибудь, где светло, чтобы не тратить электричество! Но видимо, меня ещё никогда так не прижимало, раз такая очевидная мысль до сих пор не приходила мне в голову. И, конечно, низкий поклон всем переводчикам, не лишившим (а быть может, и давшим) стихам Тагора (в оригинальной транскрипции, как гласит предисловие, Робиндронатха Тхакура) музыкальности.

А сама по себе Индия, как я начинаю понимать, представляется мне самым нежелательным местом на земле — ну не интересна, далека она от меня и моего мировосприятия, со всеми своими храмами, кастами, божествами…

Муж

...Чарам юной красы покорны Даже травы. На ложе из дерна Что ты делаешь, жизнь моя? К пальме ты прислонилась устало, На горячий висок упала Непокорных волос струя. Возле ног твоих в нетерпенье Вьется ключ. Неумолчно пенье Переливчатое ручья.

... Что ты делаешь здесь, откройся!

Жена

Ем зеленые сливы я....

Вот так, он там соловьем заливается а она о сливах, и кто здесь дурак?

Но это лишь один а пример, а вообще этот знаменитый на весь мир индус, а если быть более точной, то бенгалец, явно был знатоком любви, хотя его биография хранит информацию лишь об одной жене, но своими стихами он мог бы покорить сотни и тысячи красавиц! Вы только почитайте!

Родник мелодии твоей журчит в краю пустынном. Я молча перед ним стою с наполненным кувшином. Садится солнце за горою дальней, Оттуда посылая свет прощальный. Я слушаю потока звук печальный, Глаза рассеянно следят за журавлиным клином. Родник мелодии твоей журчит в краю пустынном.

Каково загнул да? Вот так посидишь послушаешь и зачаруют тебя эти станные далекие строчки. Или вот еще:

Возьми, возьми же меня и сделай своею ви́ной; Да подчинятся руке умелой се́рдца глубины! Я – в нежных лотосах – ладонях, вот – струны, тронь их, Чтоб ви́на сердца в твой слух проникла до сердцевины, Порой веселью, порою горю послушно вторя; Чтоб смолкла тотчас, едва ты бросишь ее безвинно. Никто не знает, какою вестью воскреснет песня, Когда, ликуя, вольется в небо, в поток единый.

После такого можно совсем уплыть в далекие дали и того гляди остаться на вечно стирать носки знатному сердцееду. Нет, конечно вины Тагора здесь нет, что ж поделать, если он настолько известен, что его даже по телевизору поют! Что не может быть? А как вы думали, кто автор стихов, той самой песни:

Ветер ли старое имя развеял. Нет мне дороги в мой брошенный край. Если увидеть пытаешься издали, Не разглядишь меня, Не разглядишь меня, Друг мой, прощай… Я уплываю и время несет меня C края на край. C берега к берегу, с отмели к отмели… Друг мой, прощай! Знаю, когда-нибудь с дальнего берега Давнего прошлого Ветер весенний ночной принесет тебе вздох От меня. Ты погляди, Ты погляди, Ты погляди, не осталось ли что-нибудь После меня.

Да-да, для меня это тоже стало откровением! Один из самых трогательных советсикх фильмов, оказывается напрямую сязан со стихами Тагора, что еще раз говорит о том, насколько они опасны для наших бабских ушей! Мы же любим их развесить послушать такие вот душещипательные строчки, а потом раз и все, попались. Привет носкам и спасибо Тагору. Нет, конечно в арсенале Тагора про запас имеются стихи и о родине и о революции, но все же любовь она интернациональна и понятна всем. А какая дама сердца захочет слышать стихи о любви к родине? То ли дело любовь! В ушки льют, а ты таешь, даже я не удержалась, зачиталась заслушалась! А вы тоже скажете, не сентиментальная, куда там! Такая же как и все! Сначала стихи, потом носки. Вот не дуры ли мы, бабы?! Дуры.

что автор играет не только со своей душой, он, своими стихами как на ситаре играет на струнах душ читателей. Неотрывно мы поглощаем бесконечно-прекрасные стихи, наслаждаясь буквально каждой строчкой, каждым словом. Стихи о неизбывной любви к матери-земле, Индии, о людях крепчайшего внутреннего стержня, и стержень этот — фатализм и смирение, но тут колыхание волн гения Тагора вовлекает нас в безумную любовную пляску нагой Зари и опьянённых поэтов, летит к бесконечной йогической силе духа, бережно ведёт за руку к отказу от материальных богатств и пошлятины «ложных путей» ради богатств духовных . Не останавливайся, великий!

Ночь напролёт. Раскачивай нас! Раскачивай нас.

Нет, это не просто великолепная книга, не просто «Нобелевка за…», тут словами Тагора «Ты земным был поэтом — стал вечным в минуту одну». Воистину так! И если мудрость бывает очаровательной — это именно тот случай. Книга окрыляет, растворяет в себе, уносит к берегам великого Ганга с тем, чтобы остаться в сердце навсегда.

В заключение, хочу предложить вниманию почтеннейшей публики стихотворение, тронувшее меня особенно сильно:

Тяжесть вязкой смолы в аромате мечтает излиться, Аромат навсегда в смоле затвориться готов. И мелодия просит движенья и к ритму стремится, И торопится ритм к перекличке певучих ладов.

Ищет смутное чувство и форму, и четкие грани. Форма меркнет в тумане и тает в бесформенном сне. Безграничное просит границ и тугих очертаний, И предел растворяется вновь в беспредельной волне.

Кто в веках утвердил законы старинного спора: Созидание — в смерти, в покое — огонь мятежа? Все стесненное молит свободы и жаждет простора, А свобода — ищет жилища и ждет рубежа.