Текст книги "Знают ответ орхидеи (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/znayut-otvet-orhidei-sbornik-92450.jpg)
Автор книги: Рекс Стаут
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава восьмая
В семь пятнадцать я, как обычно, вошел в столовую, где за столом уже восседал Вульф, но я в тот день не вкушал, а заглатывал пищу, ибо на восемь тридцать у меня было назначено свидание в Виллидже. Что касается Вульфа, то у него от устриц до сыра обычно проходит полтора часа.
Назначить свидание Делии Брандт оказалось делом пустяковым. Я набрал номер телефона и сразу же вышел на нее, назвался, сообщил род своих занятий и сказал, что клиент попросил меня подъехать к ней и выяснить, способна ли она предоставить достаточно материала для газетной публикации о ее покойном боссе Майкле М. Моллое. Статья, которую напишет мой клиент, выйдет за ее подписью. Гонорар они разделят пополам.
Она задала мне парочку вопросов, после чего сказала, что ждет меня у себя дома в восемь тридцать вечера. Вот почему мне пришлось поторопиться с жареными утятами, после чего я оставил Вульфа наедине с салатом и умчался.
Дому номер 43 по Арбор-стрит не мешало бы подвергнуться преобразованиям, какие уже претерпел номер 171 по Восточной Пятьдесят второй улице. Его фасад давно следовало бы покрасить, да и лифт оказался бы великолепной заменой узкой и грязной деревянной лестнице.
Я поднялся на третий этаж, но никто не ожидал меня на пороге. Не обнаружив кнопки звонка, я постучал в дверь. Судя по времени, которое понадобилось мисс Брандт, чтобы дойти до двери, можно было вообразить, что за дверью скрывается просторная приемная. Однако дверь отворялась прямо в жилую комнатенку. И никакой тебе прихожей.
– Моя фамилия Гудвин. Я вам звонил.
– О да, конечно. Я совсем забыла. Проходите.
Передвижения по комнатушке требовали искусного лавирования. Одному богу известно, почему прямо посреди дороги стоял табурет для пианино и зачем он вообще понадобился, если никакого пианино не имелось и в помине. По крайней мере, табурет сгодился для того, чтобы положить на него пальто и шляпу, что я и сделал.
Хозяйка опустилась на кушетку и пригласила меня сесть. За неимением стульев я вынужден был примоститься рядом с ней и выворачивать шею в ее сторону.
– Я на самом деле забыла, – сказала она извиняющимся тоном. – Мои мысли парят, как голуби в небе.
Она сделала неопределенный жест, видимо имитируя парение своих мыслей.
Делия была молода, хорошо сложена и отлично ухожена, со вкусом одета и обута. Кожа нежная, чистая. Карие глаза лучатся. Каштановые волосы подстрижены по последней моде. Но вот что касается парящих мыслей…
– Вы, кажется, детектив, не так ли? И что-то еще говорили насчет какого-то журнала…
– Совершенно верно. Редактор хочет подать тему убийства в новом ключе. К примеру, так: «Последний месяц из жизни жертвы» или «Последний год из жизни жертвы глазами его секретарши».
– Моя фамилия, разумеется, упомянута не будет?
– Почему же? Будет. Теперь, когда я познакомился с вами, думаю, напечатают и ваш большой портрет. Не возражал бы и сам его иметь.
– Вы очень милы, но давайте не будем переходить грань.
Контраст между тем, что я видел, и тем, что слышал, был разительным, прямо-таки неправдоподобным. Ни один мужчина не отказался бы пройтись с ней в театре между рядами, но лишь при условии, что она ни разу не раскроет рта.
– Постараюсь, – заверил я ее. – В крайнем случае я всегда могу отыграть назад. Итак, идея состоит в следующем: вы рассказываете мне про мистера Моллоя: что он говорил, что делал, как повел себя в той или иной ситуации. Я довожу все это до сведения редактора. Если ему покажется, что из этого можно слепить статью, он сам с вами встретится. Идет?
– Да, но мы не сможем назвать это «Последний год из жизни жертвы». Только «Последние десять месяцев из жизни жертвы». Я проработала у него всего десять месяцев.
– О’кей, еще лучше. Итак, насколько я понял…
– Сколько дней в десяти месяцах?
– Смотря в каких. Приблизительно триста.
– В таком случае название будет таким: «Последние триста дней из жизни жертвы».
– Хорошая идея. Насколько я понял, время от времени вы с Моллоем ужинали в ресторане. Вы…
– Кто вам об этом сказал?
У меня было на выбор три возможности: встать и уйти, слегка придушить ее или же взяться за нее как следует.
– Послушайте, мисс Брандт, я на почасовой оплате, и отнюдь не за красивые глаза. Вы обсуждали с ним дела или же ваши встречи носили иной характер?
Она улыбнулась, отчего стала еще привлекательней.
– О, они носили светский характер. Он никогда не говорил со мной о делах. Все очень просто: ему не хотелось ужинать с женой, а есть в одиночестве он не любил. Пускай это войдет в статью. Я знаю, говорят, будто он позволял себе вольности. Не верьте.
– А он позволял вольности по отношению к вам?
– О, разумеется. Женатые мужчины всегда их позволяют, потому что с женами им уже скучно.
– Вы правы. Именно по этой причине я и не женюсь. А он…
– О, так вы не женаты?
Полагаю, вы уже сыты по горло. Я, признаться, тоже. Но, увы, я находился при исполнении и тянул лямку еще целых три часа.
Примерно на полдороге меня ждало испытание. Нам обоим захотелось пить. Она направилась на кухню и принесла бутылку имбирного пива, бутылку джина и два стакана, в каждом из которых болталось по кубику льда.
Я извинился, сослался на язву и попросил молока. Она сказала, что молока у нее нет, и я попросил воды.
В подобных ситуациях я часто выхожу за рамки служебных обязанностей, но джин с имбирным пивом не стал бы пить, даже чтобы проникнуть в тайны Лиззи Борден[9]9
Лиззи [Эндрю] Борден (1860–1927) – американка, в 1892 году представшая перед судом по обвинению в убийстве отца и мачехи из-за наследства, но оправданная за недостатком прямых улик. Споры о ее виновности не утихли по сей день. – Ред.
[Закрыть].
Мисс Брандт сидела и потягивала этот гнусный коктейль, от одного вида которого у меня начались желудочные колики.
По дороге сюда я испытывал легкие угрызения совести, ведь мне предстояло морочить голову бедной девушке, зарабатывающей себе на пропитание в поте лица. По пути же домой я обнаружил, что совесть моя не просто крепко спит, но даже похрапывает.
Вульф, который редко ложится спать раньше полуночи, сидел за своим столом и читал роман «Тайное постижение» Мерла Миллера[10]10
Мерл Миллер (1919–1986) – американский журналист и писатель, автор многих бестселлеров, в 1971 году прямо заявивший о своей нетрадиционной сексуальной ориентации в статье для журнала «Нью-Йорк таймс», озаглавленной «Что такое быть гомосексуалистом». – Ред.
[Закрыть].
Когда я вошел в кабинет, он даже не поднял на меня глаз. Поэтому я направился к сейфу, достал бухгалтерскую книгу и занес в нее сумму, которую выдал на расходы парням, по сто долларов каждому. Потом положил гроссбух на место, запер сейф и навел порядок у себя на столе. Терпеть не могу захламленного стола. После этого я встал со своего места и, глядя на Вульфа сверху вниз, спросил:
– Прошу прощения, есть что-нибудь стоящее от Фреда или Джонни?
Он дочитал абзац и только тогда оторвал глаза от страницы.
– Нет. Фред позвонил в одиннадцать и сказал, что новостей нет. Джонни не звонил.
– Могу я приберечь свою информацию до утра?
– Нет, не можешь. Завтра сюда придет эта женщина. Что-нибудь раскопал?
– Не знаю.
Я сел.
– Либо она вертихвостка, либо первоклассная актриса. Каждое предложение начинает с нелепых восклицаний. Вы бы сбежали от нее через три минуты. Она мешает имбирное пиво с джином, четыре к одному.
– Ну да?!
– Истинная правда!
– Господи Иисусе! И ты пил такую мерзость?
– Нет. Но был вынужден смотреть, как пьет она. Есть два любопытных момента. Однажды в октябре прошлого года она заметила, что у Моллоя не хватает на пальто пуговицы, и вызвалась ее пришить. Когда мисс Брандт этим занималась, из кармана пальто вывалились какие-то бумаги. Она подняла их и просмотрела. Да-да, она именно так и сказала. Бумаги, конечно, могли выпасть из кармана, но не исключено, что их оттуда достали. Так или иначе, она как раз держала в руках листок с фамилиями и цифрами, когда Моллой вдруг вышел из своего кабинета. Он выхватил листок из рук у мисс Брандт и устроил ей взбучку. Даже отвесил оплеуху – но это не для печати. Она не желает, чтобы подобные детали фигурировали в статье. Дамочка говорит, что босс аж побелел от ярости, а вечером за ужином лебезил, извинялся и угощал шампанским.
– Что за фамилии и цифры?
– Я так и думал, что вы об этом спросите. Мисс Брандт не может вспомнить. По ее мнению, это могли быть денежные суммы, но она не уверена.
– Не слишком обильный урожай.
– Да, сэр. То же самое можно сказать и о втором моменте. С той лишь разницей, что это случилось совсем недавно. Где-то между Рождеством и Новым годом Моллой спросил у мисс Брандт, как она смотрит на то, чтобы совершить вместе с ним путешествие в Южную Америку. Он едет туда по делам, и ему там потребуется секретарша. Он пытался позволить себе вольности, но она их пресекла. Идея путешествия в Южную Америку ей понравилась. Но, понимая, что знаки внимания, которые здесь сходят за вольности, там перестанут считаться таковыми, она сказала, что должна поразмыслить над его предложением. Он ответил, что времени на размышления у нее немного. Дела ждать не будут, причем дела сугубо конфиденциальные. И босс взял с нее слово никому не рассказывать о его предложении. Она якобы морочила ему голову, не говоря ни «да», ни «нет», до самого третьего января, то есть дня его смерти. Такая вот версия. Я же склонен думать, что она согласилась. Лгунья из нее никудышная. Да, совсем забыл! Ее мысли парят.
– Как парят?
Я взмахнул рукой:
– Как птицы. Она бы здорово вас развлекла.
– Не сомневаюсь. – Он взглянул на часы. – Она сейчас где-нибудь работает?
– Да. В какой-то фирме, занимающейся импортом. В центре города. Явно никаких связей с прошлым.
– Отлично.
Вульф отодвинулся вместе с креслом от стола, зевнул и встал.
– Джонни должен был мне позвонить. Черт побери, он напрашивается на выговор.
– Будут указания на утро?
– Нет. Ты нужен мне здесь. Мало ли что может случиться. Спокойной ночи.
Он направился к лифту, а я – к лестнице.
Раздевшись и забравшись под одеяло, я велел себе увидеть сон про Сельму Моллой. Вроде как она оказалась в горящем доме, на самом последнем этаже, и боится прыгнуть в растянутую пожарными сеть. Тут появляюсь я, оттесняю пожарных, простираю к ней руки, и она падает прямо ко мне в объятия, легкая как перышко. То, что она должна быть легкой как перышко, весьма и весьма существенный момент. В противном случае я рискую сломать хребет.
Увы, в ту ночь мне вообще ничего не снилось. Утром я даже забыл, что хотел увидеть сон. Я по утрам вообще ничего не помню до тех самых пор, пока не приму душ, не побреюсь, не оденусь и не спущусь на кухню. Апельсиновый сок помогает туману рассеяться, ну а после кофе от него не остается и следа. Хорошо, что Вульф завтракает в своей спальне, а потом отправляется в оранжерею. Если бы мы с ним встретились до завтрака, он бы наверняка уволил меня или я сам давным-давно сбежал бы.
Четверг начался напряженно, причем напряженность росла с каждой минутой.
С утренней почтой мы получили три письма от П. Х., отклики на наше объявление. Отвечать на них, разумеется, пришлось мне.
Потом позвонил из Омахи Джеймс Р. Хэролд: его жена не находит себе места, волнуется. Я заверил клиента, что его делом занимаются пять детективов, в том числе Сол Пензер и я. Как только что-нибудь выяснится, мы немедленно поставим его в известность.
Затем явился Фред Даркин собственной персоной. Он посетил пять заведений с телефонными кабинами в радиусе двух кварталов от Пятьдесят второй улицы и не сумел отыскать свидетеля, который помнил бы мужчину, звонившего по телефону около девяти вечера третьего января. Человек, дежуривший в тот вечер в аптеке, уволился и уехал куда-то в Джерси. Фред спросил, нужно ли его отыскать. Я сказал, что непременно, и пожелал удачи.
Орри Кетер позвонил из офиса Фрейера и поинтересовался, договорились ли мы с миссис Моллой относительно адвоката, который укрепил бы ее законные позиции. Я ответил, что нет, не договорились, но непременно договоримся, как только миссис Моллой появится у Вульфа.
Потом Лон Коэн из «Газетт» набрал наш номер, чтобы загадать мне загадку. И вот какую: «Во вторник Арчи Гудвин заявляет, что их с Ниро Вульфом не интересует процесс Хейза и что П. Х., упомянутый в объявлении Ниро Вульфа, не имеет ничего общего с тем П. Х., который находится под судом за убийство. Однако в среду вечером я получаю от того же самого Гудвина записку, в которой говорится, что предъявителю ее требуется хорошая, четкая фотография Майкла М. Моллоя. Вопрос: что общего между Арчи Гудвином и двуличным лгуном?»
Я не обиделся на Лона, но и не мог объясниться с ним начистоту. Сказал, что Сол наверняка сфабриковал записку и посулил Лону сенсационный материал для первой полосы, как только он у нас появится.
Сельма Моллой появилась в одиннадцать, секунда в секунду. Я открыл ей дверь, помог снять светло-серое клетчатое пальто и провел в прихожую. Пока я пристраивал пальто на вешалку, прибыл лифт, из которого выгрузился Вульф. Он остановился, разглядывая посетительницу, а когда я представил ее, наклонил голову чуть ли не на целый дюйм, повернулся и направился в кабинет. Я же проводил даму до красного кожаного кресла.
Вульф уселся за свой стол и сосредоточил взгляд на миссис Моллой, явно делая над собой усилие, чтобы не брюзжать. Он ненавидит утруждать себя работой, а здесь работы было на целый день. Немыслимо – целый день трудов праведных, да еще в обществе женщины!
И тут его осенило. Он повернулся ко мне:
– Поскольку мы с миссис Моллой совершенно не знаем друг друга, чего не скажешь о вас двоих, думаю, было бы желательно, чтобы ты объяснил ей, как закон рассматривает ситуацию с имуществом ее мужа.
Она устремила на меня пытливый взгляд. Вчера вдова сидела спиной к окну, теперь же окно было напротив нее, однако яркий свет не давал мне повода умерить бдительность.
– С имуществом? – недоверчиво переспросила она. – Я думала, мы продолжим вчерашнее.
– Мы так и сделаем, – заверил я. – Кстати, я, помнится, говорил вам, что меня здесь не будет, однако программа несколько изменилась. А имущественные дела имеют непосредственное касательство к нашему расследованию. Нам необходимо получить доступ к бухгалтерским книгам и документам Моллоя. Поскольку завещания он не оставил, распоряжаться ими вправе только его вдова. То есть вы. Разумеется, вы вольны разрешить нам произвести обыск в вашей квартире, но это должно быть сделано на законной основе. К примеру, вы будете выступать в роли распорядителя наследства.
– Но я вовсе не хочу быть распорядителем наследства! К чему мне чужое имущество? Я, быть может, оставила бы себе часть мебели, если бы… – Она покачала головой. – Нет, мне ничего не нужно.
– Ну, а наличные? На текущие расходы?
– Я как раз думала об этом вчера, после вашего ухода. – Она посмотрела мне в глаза. – Только в том случае, если Ниро Вульф считает, что я должна ему заплатить.
– Он так не считает.
Я взглянул на Вульфа. Его голова слегка качнулась влево, потом вправо. Это означало, что наш клиент пока еще строго засекречен. Я снова встретился с ней глазами:
– Мы заинтересовались делом Питера Хейза в ходе беседы с мистером Фрейером. От вас же нам нужна только информация. Я заговорил о наличных единственно потому, что таковые должны найтись среди имущества вашего мужа.
– Все равно они мне не нужны. У меня есть собственные сбережения, которых мне хватит на первое время. Просто я еще не решила, чт́о мне делать. – Она, волнуясь, закусила нижнюю губу. – Да, я на самом деле не знаю, чт́о буду делать, но уверена, что не хочу быть распорядителем и вообще не желаю иметь отношения к его имуществу. Мне следовало давным-давно расстаться с мужем, но ведь меня никто не принуждал выходить за него замуж. Все моя глупая гордыня…
– Ладно. Но вам бы не мешало взглянуть на его бумаги. На чековую книжку, к примеру. Мисс Брандт рассказала мне, что мебель из офиса продана, но до того, как ее забрали, какой-то мужчина выгреб содержимое всех ящиков. Вам что-нибудь об этом известно?
– Да. Это был мой друг. Кстати, и друг моего мужа. Его зовут Том Ирвин. Он сказал, что офис нужно закрыть, и я попросила его за этим приглядеть.
– А куда делось то, что он забрал?
– Он привез эти вещи ко мне на квартиру. Все так там и лежит, в трех картонных коробках. Я их даже не открывала.
– Я бы хотел их открыть. Вы останетесь с мистером Вульфом, а я поеду к вам домой взглянуть на бумаги. Если вы, конечно, доверите мне ключ.
Ни секунды не колеблясь, она сказала: «Да ради бога» – и открыла свою сумочку. Подобная доверчивость в общении с малознакомым человеком вовсе не заставила меня возгордиться. Она только означала, что после приговора, вынесенного ее П. Х., вдова от горя потерял интерес ко всему на свете. К тому же не таким уж и незнакомцем я был для нее.
Получив согласие Вульфа, я взял ключи и заверил нашу гостью, что, если мне удастся найти что-то любопытное, я дам ей расписку.
Не успел я снять с вешалки свой плащ, как позвонили в дверь. Судя по тому, что я увидел сквозь прозрачное с нашей стороны стекло, к нам явился с визитом Сол Пензер. Я повесил плащ на крючок и впустил его в дом.
В некоторых отношениях Сол был и навсегда останется для меня полной загадкой. Возьмем, к примеру, его старую кепку, с которой он неразлучен. Веди я слежку в подобном головном уборе, меня засекли бы через два шага. А если бы я в эдакой кепке стал выведывать у людей, чт́о они слышали или видели, меня отправили бы в известном направлении, посчитав полным психом или, по крайней мере, слегка тронутым. Сола же никто еще ни разу не засек без его на то желания. Что касается информации, то Сол вытягивает все из человеческого нутра почище желудочного зонда.
Пока он вешал свое пальто и засовывал в карман кепку, я отправился доложить Вульфу, который велел тотчас провести Пензера в кабинет. Что я и сделал, а сам вошел следом.
– Ну? – спросил Вульф.
Сол замер по стойке «смирно» и стрельнул глазами в сторону красного кожаного кресла.
– Можно докладывать?
– Валяй. Интересы миссис Моллой совпадают с нашими. Миссис Моллой, это Сол Пензер.
Она поздоровалась с Солом, и он ей поклонился. Еще одна вещь, которой я, наверное, никогда не пойму. Поклоны Сола ничуть не лучше его кепки. Это нечто цирковое.
Он сел в ближайшее к Вульфу кожаное кресло, зная, что тот любит, чтобы лицо собеседника находилось на уровне его глаз, и приступил к докладу:
– Двое служащих компании «Метрополитен сейф депозит» опознали в Майкле Моллое по предъявленной им фотографии Ричарда Рэнделла, арендующего у них сейф. Я не сказал им, что это Моллой, но, похоже, один из них и сам догадался. Я не стал выяснять, что за сейф арендовал Моллой и на какой срок. Решил сперва получить от вас инструкции. Вдруг они из любопытства решат заглянуть внутрь сейфа и поймут, что его арендовал под вымышленной фамилией человек, которого убили? Ведь тогда они непременно поставят в известность окружного прокурора. Я плохо знаю законы и не представляю, чт́о вправе предпринять окружной прокурор после того, как обвиняемый осужден. Но мне подумалось, что вы захотите первым взглянуть на содержимое железного ящика.
– Правильно подумалось, – подтвердил Вульф. – Насколько ты уверен в том, что они не обознались?
– На все сто. Хотите знать, как было дело?
– Нет. Раз ты уверен на все сто. Ты сильно распалил в них любопытство?
– Думаю, не слишком. Я вел себя предельно осторожно. Вряд ли один из них побежал наверх докладывать начальству, а там кто их знает. Я решил, что вам самому захочется вступить в игру.
– Ты правильно решил. – Вульф повернулся к миссис Моллой: – Догадываетесь, о чем идет речь?
– Мне кажется, да. – Она посмотрела на меня: – Видимо, это связано с тем, о чем я рассказала вам вчера. Конвертом и листком бумаги, который я обнаружила вместе с билетом на хоккейный матч, не так ли?
– Так, – кивнул я.
– Вам уже удалось установить, что этим Ричардом Рэнделлом был мой муж?
– Да, – сказал Вульф. – И это в корне меняет ситуацию. Мы должны как можно скорее узнать, чт́о хранится в сейфе. А для этого нужно, во-первых, удостоверить тот факт, что Рэнделл и Моллой – одно лицо, а во-вторых, законным порядком закрепить за вами право на распоряжение имуществом. Человек, пользующийся сейфом, неизбежно оставляет на нем отпечатки пальцев, так что первое не представляет никаких трудностей. Но сперва надо разрешить вторую проблему. Когда вы, мадам, заявили, что не желаете иметь никакого отношения к имуществу покойного мужа, я отнесся к этому с пониманием. Вашу позицию не назовешь разумной, но в эмоциональном плане она достойна уважения. А там, где правят эмоции, рассудок бессилен. Но сейчас не та ситуация. Мы должны с вашей помощью получить доступ к содержимому сейфа. Так что вам придется вступить в свои права вдовы и взять под контроль имущество мужа. В подобных случаях закон продвигается черепашьими шагами, однако в чрезвычайной обстановке его можно подстегнуть. Почему вы качаете головой?
– Я ведь сказала, что не стану этого делать.
Вульф обжег ее свирепым взглядом, но, сообразив, что повадки тигра на сей раз не сработают, воззвал ко мне:
– Арчи…
Я сообщил тигриную свирепость взгляду, но направил его не на вдову, а на босса, потом, пригасив гнев в очах, перевел взор на упрямцу.
– Миссис Моллой, – начал я, – мистер Вульф – гений. Однако и у гениев есть свои слабости. И одна из них такова: он уверяет, будто я ни в чем не знаю отказа у молодых привлекательных женщин. Ему это выгодно. Если молодая привлекательная женщина отказывается исполнить его просьбу, он перекладывает провальную миссию на меня. Как, например, сейчас. Право, не знаю, чт́о мне с этим делать. Да и сам он наверняка не знает. А посему не вижу никакого смысла вас урезонивать. Можно задать один вопрос?
Мне она ответила «да».
– Предположим, мы не нашли оснований для апелляции и пересмотра дела, приговор вынесен и Питер Хейз умирает на электрическом стуле. А по прошествии некоторого времени в вашем драгоценном сейфе обнаруживаются доказательства невиновности Хейза. Какие чувства возьмут тогда верх над вашим рассудком?
Она снова прикусила нижнюю губу, но лишь на мгновение, а потом сказала:
– А вам не кажется, что этот вопрос некорректен?
– Почему же? Ведь я всего лишь предполагаю, к тому же не бог весть что. Сейф вполне может оказаться пустым… или хранить в своих недрах то, о чем я вам только что сказал. Вы считаете Питера Хейза виновным, следовательно, в принципе не верите в существование таких доказательств, а потому не собираетесь поступать вопреки своим желаниям.
– Но это неправда! Неправда!
– Вы, черт побери, знаете, что правда!
Она опустила голову, а потом вдруг закрыла лицо ладонями. Вульф сверлил меня презрительным взглядом. Он терпеть не может женских слез, а если с женщиной случается истерика, вообще вылетает из кабинета, как пробка из бутылки шампанского.
Я покачал головой, давая понять, что с Сельмой Моллой истерики не случится. И оказался прав. Когда она наконец отняла от лица ладони и встретилась со мной взглядом, то была в полном порядке.
– Послушайте, мистер Гудвин, разве я вчера не старалась вам помочь изо всех сил? Да и сегодня я пришла сюда с тем же намерением, – начала она вполне спокойным голосом. – Но как я могу добиваться вступления в права вдовы Майкла Моллоя, если два последних года горько сожалела, что вышла за него замуж? Неужели вы не понимаете, что это невозможно? Неужели не существует иного способа? Может, я попрошу стать распорядителем наследства кого-нибудь из близких ему людей?
– Не знаю, не знаю, – растерялся я. – Сильно сомневаюсь. Боюсь, из этого ничего не выйдет.
– Соедини меня с мистером Паркером, – сердитым голосом велел Вульф.
Я придвинул к себе телефон и набрал номер Паркера. Поскольку за последние годы Натаниэль Паркер ответил тысяч на десять наших вопросов, я знал номер его телефона наизусть. Пока я звонил, Сол Пензер поинтересовался у Вульфа, можно ли ему уйти, но босс попросил Сола подождать, пока не выяснится, куда ему идти. Когда я соединился наконец с Паркером, Вульф взял трубку.
Я от души наслаждался спектаклем. Вульфа так и подмывало сказать Паркеру, что дело упирается в одну упрямую и капризную особу женского пола. Однако, разумеется, он не мог себе позволить такого в ее присутствии, поэтому упомянул лишь, что в силу личных причин вдова отказывается отстаивать свои права, отчего возникла юридическая проблема. Дальше пошло сплошное хрюканье.
Наконец он повесил трубку и повернулся к нашей милой гостье:
– Мистер Паркер сказал, что это сопряжено с немалыми трудностями. А поскольку дело не терпит отлагательства, он хочет задать вам несколько вопросов. Он будет здесь через двадцать минут. Говорит, что чем скорей вы решите, кого хотите назначить распорядителем наследства, тем лучше. У вас есть кто-нибудь на примете?
– Нет… – Она наморщила лоб, посмотрела на меня, потом на Вульфа. – А может, мистера Гудвина?
– Моя дорогая мадам! – Вульф был окончательно выведен из терпения. – Возьмите себя в руки. Вы познакомились с мистером Гудвином только вчера, и не в частном порядке, а при исполнении им обязанностей частного детектива. Органы правосудия сочли бы весьма странным подобное намерение, а оно не останется для них тайной. Поймите, распорядителем должен быть хорошо знакомый вам человек, которому вы целиком доверяете. Как насчет того мужчины, который запер офис и перевез в вашу квартиру коробки с бумагами? Томаса Ирвина?
– Мне кажется… – Она задумалась. – Нет, мне не совсем удобно просить его. Эта просьба не понравится его жене. Но я могла бы попросить Пата Дигана. Не исключено, что он откажется, но почему бы не попытаться?
– Кто это?
– Патрик Диган – глава Благотворительной ассоциации союза механиков. Его офис находится неподалеку, на Тридцать девятой улице. Могу позвонить ему прямо сейчас.
– И давно вы с ним знакомы?
– Три года. С тех пор как вышла замуж. Он был другом моего мужа, но также и моим. Позвонить ему? Что сказать?
– Скажите, что просите его оказать вам услугу и подъехать сюда. Если он, конечно, сможет. Начнет задавать вопросы – отговоритесь тем, что не хотите вдаваться в подробности по телефону. Если он согласится исполнить вашу просьбу, вам потребуются услуги юриста и Диган, отважусь предположить, захочет кого-то порекомендовать. Так вот, я настаиваю на том, чтобы вы ни в коем случае не соглашались. В силу закона адвокат обязан представлять ваши интересы, даже если вы от них откажетесь. Поэтому очень важно и желательно, чтобы адвоката назвали вы.
– А почему я не должна соглашаться на услуги рекомендованного Диганом адвоката?
– Потому, что я ему не доверяю. Подозреваю его в убийстве вашего мужа.
Сельма уставилась на него в полном недоумении:
– Вы подозреваете Пата Дигана? Но ведь вы слышите о нем впервые!
Вульф кивнул:
– Да. Я так сказал намеренно. Хотел проверить вашу реакцию. Я на самом деле подозреваю каждого знакомого вашего мужа. Обязан это делать, пока не появятся основания остановиться на ком-то одном. А мистер Диган – из их числа. Советую не позволять ему навязывать вам адвоката. Если вы затрудняетесь, на ком остановить выбор, предлагаю обратиться к Натаниэлю Паркеру, который сейчас будет здесь. Я имею с ним дело на протяжении многих лет и рекомендую с легкой душой. Что касается доверия ко мне самому, то вы либо верите в мою искренность, либо сделали глупость, что пришли сюда.
Это был великолепный бросок, но босс не достиг своей цели. Вернее, достиг не совсем. Миссис Моллой вопросительно взглянула на меня.
Я послал ей сугубо профессиональную улыбку.
– Паркер очень хорош. Насколько вообще может быть хорош адвокат, миссис Моллой, – заверил я.
– В таком случае я согласна. – Она встала. – Можно воспользоваться телефоном?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?