Текст книги "Давайте все убьем Констанцию"
![](/books_files/covers/thumbs_240/davayte-vse-ubem-konstanciyu-49388.jpg)
Автор книги: Рэй Брэдбери
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава 11
С божьей помощью Крумли развернул свою колымагу и умудрился съехать вниз, не сорвавшись в пропасть. Всю дорогу я сидел, вытаращив глаза.
– Только ничего не говори. – Крумли старался не смотреть на меня. – Я не хочу это выслушивать.
Я судорожно сглотнул.
– Три пожара и одно землетрясение. И еще одно грядет!
– Я же просил! – Крумли врезал по тормозам. – Оставь свои жалкие мыслишки при себе! Можешь быть спокоен, землетрясение уже началось – «Раттиган» называется. Живым точно никто не уйдет! А теперь выметайся из машины.
– Я боюсь высоты.
– Ну, тогда захлопни пасть!
Мы проехали двадцать тысяч лье под гнетом тяжелого молчания. Встали в пробку, и я решил просмотреть газеты.
– Не понимаю, – сказал я, – почему он отдал нам именно их?
– А что там?
– Ровным счетом ничего. Ноль. Пшик.
– Дай-ка сюда… – Крумли взял газету и одним глазом заглянул в нее, а другим продолжал смотреть на дорогу.
Пошел дождь.
– Эмили Старр, умерла в двадцать пять лет, – зачитал он.
Автомобиль вильнул.
– Смотри на дорогу! – крикнул я.
Он взял следующую.
– Коринн Келли разводится с фон Штейнбергом…
Он швырнул газету через плечо.
– Ребекка Стендиш в больнице, при смерти…
Еще одна полетела ему за спину.
– Женевьев Карлос выходит замуж за сына Голдуина. Ну надо же…
В уютном свете молний Крумли просмотрел еще три выпуска. Все они так же перекочевали на заднее сиденье.
– А еще клялся, что дружит с головой. Нехорошо, нехорошо…
Я снова взялся за старую прессу.
– Наверное, мы что-то пропустили. Не стал бы он хранить их просто так.
– Да брось ты… Эти коллекционеры с психами по одним дорожкам ходят. И тараканы у них общие.
– Но ведь и Констанция… – начал я и тут же запнулся. – О боже… Сядь, а то упадешь!
– Да я и так сижу, – сказал Крумли, картинно откинувшись за рулем.
– Смотри, вот здесь, на страничке светской хроники. Огромное свадебное фото. Боже мой, Констанция, на двадцать лет моложе… И рядом с ней – мумия, тот самый мужик с холма, тоже еще свеженький – и вполне ничего из себя. А по бокам – Марти Кребс, помощник Льюиса Б. Мейера и… Шарлотта К. Калифия, подпись – астролог!
– Астролог! Да еще какой. Не успела предсказать свадьбу на Маунт-Лоу – как Констанция тут же побежала подтверждать прогноз. Поищи-ка лучше раздел некрологов.
– Некроло… Ого!
– Что там еще?
– Кое-что. Ежедневный гороскоп от… Царицы Калифии!
– И какие предсказания? Ясно? Безоблачно? Идеальный день, чтобы сажать овощи или выйти замуж за придурка? Огласи.
– «Удачная неделя, удачный день. Принимайте все предложения, совершайте любые сделки».
– Ну, хорошо – гороскоп, а дальше-то что? – спросил Крумли.
– Мы должны найти эту Калифию.
– Зачем?
– Если ты не забыл, она ведь тоже помечена красным. Надо увидеться с ней, пока ничего не случилось. Крест – это же знак смерти? Так ведь?
– Не факт. Этот Тутанхамон с Маунт-Лоу еще вовсю шевелит клешнями, а его имя тоже обведено – и с крестом у него все в порядке!
– Да, но у него есть предчувствие, что кое-кто точит на него зубы, – напомнил я.
– Кто – Констанция? Эта финтифлюшка?
– Хорошо… Допустим, старик пока жив – хотя от него толку, как от козла молока… Но это не значит, что Калифию уже не убрали. Может быть, она могла бы рассказать нам больше. Надо обязательно найти ее адрес.
– Всего-то? Аллилуйя! – Крумли резко свернул на обочину и вышел из машины. – Все-таки обидно, что большинство людей не имеют привычки думать. Понятно, что Констанция не думает никогда в принципе. Но мы-то! Надо быть совсем тупыми, чтобы не попытаться поискать адрес в «Желтых страницах»!
Он перебежал улицу, зашел в ближайшую телефонную будку, быстро пролистал справочник и вырвал оттуда страницу. Через минуту он был уже возле машины.
– Телефонный номер старый, а вот адресок может пригодиться.
Он сунул мне под нос вырванную страницу. Я прочел: «ЦАРИЦА КАЛИФИЯ. Хиромантия. Френология. Астрология. Египетская некрология. Ваша жизнь в моих руках. Добро пожаловать».
И в конце – месторасположение этого гнусного вместилища зодиака.
– Итак! – сказал Крумли, который после пробежки так часто и глубоко дышал, что был близок к обмороку из-за гипервентиляции легких. – Что мы имеем? Констанция вывела нас на египетскую древнюю книгу, а книга указала на Калифию, которая велела ей выйти замуж за монстра.
– Ну, это еще неизвестно!
– Ты даже не представляешь, насколько! Вот заодно все и выясним.
Он завел мотор, и мы поехали выяснять.
Глава 12
Как только мы вырулили на Бункер-Хилл к Центру парапсихических исследований Царицы Калифии, наше следствие сдвинулось с мертвой точки. Крумли едва успел бросить недобрый взгляд на парапсихическую вывеску, как я указал ему еще на одну, которая не могла его не порадовать: ПОХОРОННОЕ БЮРО КАЛЛАГАНА И ОРТЕГИ.
Это явно его воодушевило.
– Как будто домой приехал, – сказал он и остановил свой драндулет.
Я вышел.
– Ты идешь? – спросил я.
Крумли продолжал сидеть в машине, держась обеими руками за руль и изображая, как будто мы едем.
– Куда? – сказал он, выглядывая из-за опущенного стекла. – Мы же еще не до конца съехали. В смысле, с холма. Или, думаешь, окончательно?
– Короче, ты идешь? Ты мне нужен.
– Ну и что ты встал? – Крумли уже поднимался по крутым ступенькам бетонной лестницы.
Покрытая трещинами дорожка вела к ветхому сооружению, больше похожему на клетку для птиц, чем на жилой дом.
– Пекарный цех по производству дурных предсказаний, – сказал Крумли.
Мы прошли еще немного. Встретили на своем пути сначала кошку, потом козу, а потом павлина, который стал строить нам глазки, развернув свой тысячеглазый хвост. Я постучал в дверь – и ответом мне был целый снегопад облупившейся белой краски, которая тут же украсила мои ботинки.
– А дом-то крошится прямо на глазах, – заметил Крумли. – Как бы весь не раскрошился.
Я постучал еще раз – осторожно, одними костяшками. За дверью раздался звук, как будто кто-то передвигает по паркету огромный железный сейф. В дверь что-то бухнуло.
Я занес руку, чтобы постучать еще раз, но в этот момент противный голос произнес:
– Иди отсюда!
– Но я…
– Иди!
– Ради бога, пять минут… Четыре, две, одну! Мне нужна ваша помощь.
– Нет, – проскрипел голос, – это мне нужна ваша помощь.
Мой мозг лихорадочно перебирал карточки в архивах, пока не наткнулся на мумию.
– Вам что-нибудь известно о происхождении слова «Калифорния»? – прошамкала она.
Я повторил ее вопрос.
За дверью повисло гробовое молчание, а затем голос прошипел:
– Черт знает что…
По очереди проскрежетали три замка.
– Этого никто не знает, про Калифорнию. Никто.
В двери появилась щель.
– Ладно, давайте… – сказал голос.
Из щели высунулась ладонь, похожая на мясистую морскую звезду.
– Кладите свою!
Я накрыл ее ладонь своей.
– Переверните.
Я перевернул руку ладонью вверх, и она сжала ее, как в тисках.
– Расслабьте.
Она помяла мою руку, затем большим пальцем прощупала линии на ладони.
– Не может быть, – прошептала она.
Обследовала бугорки, расположенные под пальцами.
– Так и есть, – со вздохом сказала она.
А потом добавила:
– Вы помните свое рождение.
– Откуда вы узнали?
– Вы же седьмой сын седьмого сына!
– Ничего подобного, – сказал я, – я один в семье, у меня нет братьев.
– Боже! – Ее рука дернулась. – Вы будете жить вечно!
– Никто не…
– А вы будете. Не само ваше тело, а то, что вы делаете. Чем вы занимаетесь?
– Вообще-то, моя жизнь у вас в руках…
Она издала смешок.
– Понятно. Актер? Нет… Внебрачный сын Шекспира.
– У него не было сыновей.
– Значит, Мелвилла[23]23
Герман Мелвилл (1819–1891) – американский писатель и моряк, автор знаменитого романа «Моби Дик, или Белый кит».
[Закрыть]. Внебрачный сын Германа Мелвилла.
– Было бы неплохо.
– Так оно и есть.
Я услышал, как от двери со скрипом отъехало что-то тяжелое, после чего она медленно отворилась.
Моему взору предстала необъятных размеров женщина в огромной мантии из красного бархата – она сидела на троне, поставленном на колесный ход. Громыхая по паркету, этот трон отвез ее в глубину комнаты и остановился у стола, где в свете витражной лампы сияли искрами сразу четыре хрустальных шара. Там же маячил и железный сейф. Не было никаких сомнений, что из недр вот этой стотридцатикилограммовой мясной туши берет начало не что иное, как пронзающий все живое взгляд Царицы Калифии – астролога, хироманта, френолога и специалиста по прошлому и будущему.
– Проходите, я не кусаюсь, – сказала она.
Я вошел. Следом за мной – Крумли.
– Но дверь оставьте открытой, – добавила она.
Во дворе прокричал павлин, и я решил, что это сигнал к тому, чтобы показать ей другую руку.
Поглядев в нее, Царица Калифия отпрянула, как будто ее обдало жаром.
– Вы знаете Грина – писателя? – тихо спросила она. – Грэма Грина?
Я кивнул.
– У него есть роман о священнике, потерявшем веру. Который потом лицезрел чудо – сам же его и вызвал. И его вера воскресла – с такой силой, что он сам чуть не умер от шока…[24]24
Здесь упоминается один из романов известного английского писателя 1940–50-60-х годов, автора знаменитого романа «Тихий американец» Грэма Грина (1904–1991) – этот роман называется «Власть и слава».
[Закрыть]
– И что?
– И вот… – Она вдруг замолчала и уставилась на мою ладонь, как будто это был предмет, никак не связанный с остальным моим телом. – О боже…
– С вами случилось то же самое, что с тем священником?
– Боже милосердный! – Она почти меня не слушала.
– Вы потеряли веру и дар исцеления?
– Да, да… – очнулась она.
– А теперь, вот прямо сейчас, она к вам вернулась?
– Да, черт возьми!
Я прижал руку к груди, чтобы прекратить доступ к информации.
– И как же вы это поняли? – спросил я.
– А мне и понимать не надо. Это же… как удар током.
Я помахал перед ней свадебным приглашением и страничкой светской хроники.
– Вы были у него наверху… – сказала она.
– Нечестно. Вы подсмотрели.
Она криво ухмыльнулась и издала утробный смешок.
– От него люди рикошетом попадают ко мне.
– Не думаю, что это происходит часто, – сказал я. – Можно мне сесть? Иначе я просто упаду.
Она кивнула на стул, стоящий на безопасном расстоянии от ее трона. Я тут же плюхнулся на него.
Крумли, на которого никто не обращал внимания, стоял в сторонке и имел крайне недовольный вид.
– Так вот, о Раттигане. У него в принципе редко кто бывает. Никто не знает, что старик еще жив и что он живет на Маунт-Лоу. А вот сегодня, представьте, нагрянули гости – да еще со скандалом.
– Истеричка… – На вершину горы мяса словно набежала черная туча. – Я ее на порог не пустила!
– Кого – ее?
– Говорила же я себе: не рассказывай никому о будущем, даже если ты его знаешь. – Царица Калифия бросила взгляд на свои хрустальные шары. – Намекнуть – пожалуйста! Но я не обязана никому указывать, какие акции покупать и с кем ложиться в постель. Диету могу посоветовать, витамины продаю, китайские травы… Но не бессмертие же.
– А сами только что обещали.
– Вы – другое дело. – Она вытянулась вперед, и колеса ее трона скрипнули. – Ваше будущее у меня – как на ладони. Я еще никогда не видела ничье будущее так четко. И я вижу, что вы в смертельной опасности! Вы можете выжить, но кто-то очень хочет этому помешать. Будьте осторожны!
Она закрыла глаза и на некоторое время погрузилась в молчание.
– Вы – ее друг? Вы знаете, о ком я.
– И да и нет, – сказал я.
– Все так говорят. В ней и черное, и белое, и черт знает что еще.
– Мы, вообще, о ком говорим?
– Обойдемся без имен. Это ее я на порог не пустила. Час назад.
Я переглянулся с Крумли.
– Похоже, мы идем за ней след в след. Вот-вот догоним.
– Не советую, – сказала Калифия. – Она так тут верещала, что я не удивлюсь, если у нее в кармане нож. Орала мне: «Никогда не прощу! Ты нас направила на ложный путь! Мы запутались! Мы заблудились! Чтоб тебе гореть в аду!» А потом газанула и уехала. А я теперь всю ночь спать не буду.
– Может, я скажу глупость, но она не уточнила – куда?
– Почему глупость? – сказала Калифия. – Значит, так. Сначала она сходила к этому старому болвану на Маунт-Лоу, которого когда-то бросила в одну ночь… Потом заявилась ко мне, которая ее во все это «втянула»… Ну а теперь, наверное, на очереди тот, кто проводил церемонию. Мечтает собрать нас всех вместе и сбросить со скалы!
– Придется ей, видимо, похоронить эту мечту.
– Как знать? Сколько женщин было у вас за всю жизнь?
Подумав, я с некоторым смущением ответил:
– Одна.
Царица Калифия промокнула лицо носовым платком величиной с банное полотенце и, вновь войдя в образ, царственно подъехала ко мне. Свой трон она приводила в движение с помощью ног, обутых в изящные туфельки. Я вдруг заметил, что ее кукольные ступни занимают неправдоподобно малую территорию на фоне бескрайних просторов туловища – особенно по сравнению с огромной луной обрюзгшего лица. И где-то там, под всей этой массой, вдруг промелькнул призрак Констанции…
Царица Калифия закрыла глаза.
– Она вас использует. Вы ее любите?
– Соблюдая технику безопасности…
– Правильно. Будьте всегда начеку. Она просила вас сделать ей ребенка?
– Если и просила, то без помощи слов.
– Действительно, а зачем слова? Рожать мертвых выблядков можно и без слов. Расплодила монстров по всей долине Лос-Анджелеса… Загадила и без того вшивый Голливуд до самого Мейна… Вот что я вам скажу: сожгите постель, в которой вы с ней спали, развейте пепел по ветру и пригласите священника.
– Какого еще священника, зачем?
– Какого конкретно, скажу позже. А пока продолжим по поводу… – Она запнулась, чтобы ненароком не произнести имя. – По поводу нашей дорогой подруги. Что-что, а исчезать из поля зрения она любит. Это одна из ее фирменных уловок – заставлять мужчин нервничать. Сначала она быстренько выносит им мозг. А потом они выходят на улицы и устраивают массовые беспорядки. Так что в вашей ситуации… Помните такую игру – «Кролик Виггили»?[25]25
Кролик Виггили – старый кролик, страдающий ревматизмом, главный герой детских книжек известного американского писателя начала XX века Говарда Гэриса (1873–1962).
[Закрыть] Как там было? «Скок-поскок – на шесток, и молчок!»
– Но я ей нужен!
– Конечно, нужен! Еще бы! Она же питается дурной энергией. Получает удовольствие, когда делает кому-нибудь гадости. Она бы и Рим смогла разрушить одним только взглядом. А вас так просто сожрет – и не подавится. Эх, попадись она мне… так бы и раздавила прямо вот этими колесами! Ладно, давайте руку, посмотрю еще раз… – Трон снова заскрипел, и гора плоти угрожающе приблизилась.
– Хотите забрать свои предсказания обратно?
– Нет. Я говорю только то, что вижу на ладони. В жизни вы можете все сделать по-другому! Порвите газету. Сожгите приглашение. Уезжайте из города. А главное – пожелайте ей смерти. Так и скажите: умри, гадина. Но не при личной встрече, а по телефону, желательно отъехав подальше. А теперь идите!
– А сейчас мне… куда?
– О господи… – раздраженно прошептала она, закрыв глаза. – Загляните в приглашение.
Я поднял к глазам листок и прочел:
– Шеймус Брайан Йозеф Раттиган, собор Святой Вивианы, священник.
– Идите к нему и скажите, что его сестра на полпути в ад – пусть пришлет ей святой водички. А теперь все, валите отсюда! У меня и без вас куча дел.
– Интересно, каких?
– Тьфу на тебя!
Крепко сжимая в потной руке отца Шеймуса Раттигана, я попятился назад и натолкнулся на Крумли.
– А вы, собственно, кто? – спросила Калифия, наконец-то заметив, что у меня есть спутник.
– Я думал, вы знаете… – сказал Крумли.
Мы вышли и прикрыли за собой дверь.
Через несколько секунд дом содрогнулся от глухого удара, и Калифия крикнула из-за двери:
– И передайте ей, чтобы больше здесь не появлялась!
Я переглянулся с Крумли.
– А тебе она будущее так и не предсказала…
– Воистину, безгранично милосердие господне, – сказал Крумли.
Глава 13
Мы спустились по крутой лестнице, и уже возле машины Крумли пристально вгляделся в мое лицо, освещенное мертвенным лунным светом.
– Что это с тобой? – спросил он.
– А что?
– У тебя вид как у бешеной собаки.
– Ну, я же только что приобщился к вере…
– Ладно, залезай уже, с божьей помощью.
Я сел в машину, чувствуя, как меня пробирает озноб.
– Куда едем?
– К собору Святой Вивианы?
– Жеваный карась!
Он включил зажигание.
– Нет! – взмолился я. – Еще одной очной ставки я не выдержу. Давай лучше домой, Джеймс! В душ, потом по пиву – и на боковую. А Констанцию догоним с утра.
Мимо правого борта неспешно проплыла вывеска «Каллаган и Ортега». Наконец-то у Крумли был довольный вид.
Перед тем как пойти в душ, принять пиво и заснуть мертвецким сном, я развесил над кроватью семь из восьми трофейных газет – на случай, если я проснусь и мне в голову придут конструктивные мысли.
Должны же быть причины, по которым все эти имена, фотографии, крупные и мелкие заголовки бережно хранились долгие годы. Необъяснимые или объяснимые причины.
– Ну вот, пароход тебе в рот! – проворчал Крумли. – Ты что – собрался ночевать со всей этой мертвечиной?
– Ночью они все спрыгнут со стены, пролезут сквозь мои веки в череп и пройдут обработку в творческом полушарии мозга.
– В творческом, говоришь? Японские самураи… Американские бульдоги… Все они спрыгнут с катушек, как ты, и будет у вас один общий дурдом?
– Знаешь что? Если в мозг ничего не вкладывать, то ничего и не выйдет.
– Подожди, пока я прикончу бутылочку… – Крумли глотнул пиво. – А потом уже ночуй со своими дикобразами. И вставай с первыми пандами… – Он кивнул в сторону чьих-то висящих на стене фамилий, фотографий и биографий. – Констанция там где-нибудь есть?
– Пока что она на кладбище несбывшихся надежд.
– Ладно, греби в душ. А я тут посторожу некрологи. Если начнут спрыгивать, буду кричать. Кстати, как ты насчет того, чтобы опрокинуть на ночь по стаканчику маргариты?[26]26
Маргарита – мексиканский коктейль из текилы, сока лимона или лайма и ликера.
[Закрыть]
– Признаться, я ждал этого вопроса.
Глава 14
В полдень мы уже ехали к собору Святой Вивианы – Центральный район Лос-Анджелеса, Скид-Роу…[27]27
Скид-Роу – бедный район, где расположено много притонов и ночлежек, «дно».
[Закрыть] Мы двигались на восток, минуя большие трассы.
– Смотрел «Если бы у меня был миллион»? – спросил Крумли. – Помнишь, там Уильям Филдс[28]28
Уильям Филдс – американский комик, актер, фокусник и писатель (1880–1946).
[Закрыть] накупил себе старых «Фордов» и таранит на них дорожное хамье? Я тоже не люблю большие магистрали. Ездить невозможно – так и хочется вломиться кому-нибудь в зад… Ты меня слушаешь?
– Надо же, Раттиган… – сказал я. – Я думал, что хорошо ее знаю…
– Как бы не так, – краем губ усмехнулся Крумли. – Хрена ты кого знаешь. Великий американский роман он собрался писать… Научись сперва отличать дерьмо от шоколадки. Все герои на одно лицо – прекрасные принцы и скромные пастушки, – он махнул рукой. – Тебя спасает лишь то, что другие писатели и того хуже – только поэтому вся твоя приторная хрень сходит тебе с рук. А дерьмо – что? Дерьмо пусть месят реалисты…
Я молчал.
– Знаешь, в чем твоя проблема? – Крумли спохватился и сбавил тон. – Ты любишь людей, которые этого недостойны.
– Ты имеешь в виду себя, Хрум-хрумли?
Он покосился на меня с некоторой опаской.
– Да я-то еще ладно, – сказал он. – Слегка потертый, но пробу еще пока есть где ставить… Стоп! – Крумли ударил по тормозам. – Круглый свод – там поп живет!
Я выглянул в окно и увидел собор Святой Вивианы на Скид-Роу. Здесь было так тихо, что казалось, здешние обитатели вымерли, а у тех, кто остался, жизнь протекает, словно в замедленном кино.
– Вот где селиться-то надо было… – сказал я. – Ты пойдешь внутрь?
– Черта с два! Меня отлучили от церкви еще в возрасте двенадцати лет – за связи с порочными женщинами.
– Снова причащаться не собираешься?
– Разве что когда умру… Выпрыгивай, неудачник. Приехали. От Царицы Калифии прямиком к Царице Ангелов.
Я вышел из машины.
– Прочти за меня «Аве, Мария», – сказал Крумли.
Глава 15
В храме после полудня был мертвый час. Только одна прихожанка, желающая покаяться, ждала возле исповедальни. Вышел священник и кивком пригласил ее пройти в кабинку.
По его лицу я сразу понял, что мы пришли по адресу.
Как только женщина ушла, я незаметно нырнул на ее место.
В окошке за решеткой зашевелилась тень.
– Слушаю, сын мой.
– Простите, святой отец, – выпалил я. – Калифия…
В ту же секунду я услышал ругательство, и дверца исповедальни со стороны священника со стуком распахнулась. У святого отца был такой вид, как будто словом «Калифия» я нанес ему пулевое ранение.
В окошке сидело ожившее дежавю Раттиган. У меня было полное ощущение, что передо мной скелет Констанции, на который каким-то неведомым образом надели другую плоть. В результате этих преобразований коричневый загар превратился в мертвенно-бледную немощь священника эпохи Ренессанса, а губы, открытые наслаждениям и изысканным блюдам, были заменены на уста, никогда ничего не жаждавшие, кроме молитвы о спасении. Он был похож на Савонаролу[29]29
Джироламо Савонарола (1452–1498) – итальянский священник, проповедник и реформатор церкви.
[Закрыть], который умоляет безмолвствующего Господа простить ему неистовые речи – и при этом у него из глаз, откуда-то из глубины черепа, дерзко выглядывал призрак Констанции.
После некоторых внутренних терзаний отец Раттиган счел меня достаточно безопасным, несмотря на оброненное мной слово, и, кивнув в сторону ризницы, завел меня туда и закрыл дверь.
– Вы ее друг?
– Нет, сэр.
– Прекрасно! – Он слегка помедлил и продолжал: – Садитесь. У вас есть пять минут. Меня ждет кардинал.
– Тогда вам лучше идти.
– Пять минут… – сказала Констанция, скрытая под маской своего генетического двойника. – Слушаю вас.
– Недавно я был у…
– Калифии… – В голосе священника послышалось плохо скрываемое раздражение. – Царица! Отправляет ко мне людей, которым сама помочь не может. При этом у нее своя вера, а у меня – своя…
– Констанция опять пропала, святой отец.
– Опять?
– Так сказала Царица… гм… Калифия.
Я достал Книгу мертвых и дал отцу Раттигану полистать.
– Где вы ее взяли?
– У Констанции. Она сказала, что ей кто-то ее прислал. То ли чтобы напугать, то ли чтобы убить, то ли бог весть для чего еще. Во всяком случае, только она знает, насколько это реальная угроза.
– Думаете, она может прятаться просто всем назло? – Он на некоторое время задумался. – Не знаю, что и сказать… У меня лично двоякое ощущение. Ведь когда-то нашлись люди, которые сожгли Савонаролу, а теперь находятся те, которые ему поклоняются… Наверное, один из самых странных парадоксов – это когда грешник и святой – одно и то же лицо.
– Между ними много общего, святой отец, – позволил себе вставить реплику я. – Многие грешники становятся потом святыми, не так ли?
– Вам что-нибудь известно о Флоренции времен 1492 года, когда Савонарола заставил Боттичелли сжечь свои картины?
– Нынешний век интересует меня больше, сэр… э-э-э… святой отец. Савонарола жил раньше, а Констанция – сейчас.
– О да… Если бы Савонарола был с ней знаком, он бы убил себя сам. Нет, так невозможно. Я должен подумать. С самого восхода ничего не ел. У меня тут есть хлеб и вино. Давайте перекусим, пока я не свалился в голодный обморок.
Добрый батюшка достал из чулана буханку хлеба и кувшин с вином, и мы сели за стол. Он преломил хлеб, а потом налил вина: себе – немного, а мне – побольше, против чего я нисколько не возражал.
– Вы – баптист? – спросил я.
– Как вы догадались?
– Можно я об этом умолчу?
Я осушил свой стакан.
– Так вы поможете мне с Констанцией, святой отец?
– Нет… О господи! Ну, ладно.
Он снова наполнил мой стакан.
– Прошлой ночью… Ну да, прошлой… Я засиделся в исповедальне. У меня было такое чувство… что кто-то должен прийти. И вот, примерно в полночь, в исповедальню зашла женщина. Довольно долго она просто сидела и молчала, и, в конце концов, мне пришлось воззвать к ней, как Иисус к Лазарю. И вот тогда она разрыдалась. И стала говорить, говорить, говорить… Вывалила мне все свои грехи за год, потом за десять лет, за тридцать… Рассказывала все подряд – и не могла остановиться. Ночь за ночью – чем дальше, тем отвратительнее… Потом вдруг замолчала, и только я хотел ей дать наставление читать «Аве, Мария», как она… сбежала. Я скорее зашел в кабинку исповедальни, но там остался только запах ее духов. Господи, боже мой…
– Это были духи вашей сестры?
– Вы имеете в виду Констанцию? – отец Раттиган откинулся на спинку стула. – Чтоб они в аду сгорели, эти ее духи…
Надо же, прошлой ночью. Всего несколько часов назад. Если бы мы с Крумли вчера все-таки поехали…
– Наверное, вам лучше идти, святой отец, – сказал я.
– Кардинал подождет.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Если она придет еще раз, вы можете позвонить мне?
– Нет, – ответил священник. – В исповедальне – как в адвокатской конторе, все сведения о клиентах хранятся в тайне. Вы расстроены?
– Да, – сказал я, не заметив, что при этом нервно кручу на пальце обручальное кольцо.
Разумеется, это не ускользнуло от бдительного ока отца Раттигана.
– А ваша жена обо всем этом знает?
– В общих чертах.
– Какие у вас, однако… высокие отношения.
– Моя жена мне доверяет.
– Жены это умеют, благослови их Господь. И что, моя сестра, по-вашему, достойна того, чтобы ее спасать?
– А вы думаете – недостойна?
– Для меня все ее достоинство умерло, когда она сказала, что искусственное дыхание изо рта в рот – это одна из поз Камасутры…
– Ох, Констанция! Но все-таки, святой отец, если она объявится, пожалуйста, наберите мой номер и просто повесьте трубку. Это будет для меня знак, что она у вас.
– Вам не откажешь в упорстве и изобретательности. Ладно, диктуйте телефон. Вы, конечно, не баптист, но уж точно честный христианин.
На всякий случай я оставил ему не только свой номер, но и Крумли.
– Просто позвоните – и все, святой отец.
Священник просмотрел номера.
– Мы все живем на склоне холма, – сказал он, – но кому-то из нас чудом удается пустить там корни… Лучше не ждите этого звонка. И не рассчитывайте на него. Оставлю еще ваш номер своей ассистентке, Бетти Келли, о’кей? Почему вы все это делаете?
– Она же катится в пропасть.
– Смотрите, как бы она и вас за собой не утащила. Нехорошо, конечно, так говорить… Но как-то в детстве она пошла кататься на роликах и выехала на проезжую часть. Просто ради смеха. – Его глаза влажно блеснули. – Почему я вам все это рассказываю?
– Лицо у меня такое.
– Что?
– Лицо. Сам я, сколько ни смотрю в зеркало, этого не замечаю – ну, выражение же постоянно меняется. А на самом деле, если приглядеться, то я – помесь младенца Иисуса и Чингисхана. Все мои друзья от этого в шоке.
Этот ответ немного приободрил священника.
– Синдром саванта…[30]30
Синдром саванта – редкое состояние, при котором лица с отклонением в развитии имеют «остров гениальности» – выдающиеся способности в одной или нескольких областях знаний, контрастирующие с общей ограниченностью личности.
[Закрыть] – сказал он.
– Вроде того. В школе я одним только своим видом вызывал у сверстников острое желание набить мне морду. Так что вы говорили?
– Я – говорил?! Ну, допустим, говорил. Если та женщина, что приходила ночью, – действительно Констанция, хотя голос был вроде не ее, то она, кроме всего прочего, пыталась дать мне… гм… распоряжения. Да, представьте себе, распоряжения – священнику. Поставила мне срок: двадцать четыре часа. За это время я, видите ли, должен отпустить ей все ее грехи, все двадцать тысяч – оптом. А она вернется и проверит. Как будто мы на рынке… Я говорю ей: прежде ты должна простить их себе сама, а потом уже просить о прощении других. Господь любит тебя. А она сказала: «Да нет, как-то не очень он меня любит», – и ушла.
– Как вы думаете, она вернется?
– С двумя голубками на плечах, как у папы римского. Или с громом и молнией.
Отец Раттиган проводил меня к выходу.
– А этот ее вид, прости господи… Ни дать, ни взять – сирена, заманивающая в пучину несчастных моряков. Вы тоже – один из них?
– Нет, святой отец. Я – несчастный, который пишет о жизни на Марсе.
– Надеюсь, у них там жизнь получше, чем у нас… Вспомнил! Вот что она еще сказала…
Что будет теперь посещать другую церковь.
И больше не станет докучать мне своими признаниями.
– Какую церковь, святой отец?
– Китайскую. Имени Граумана[31]31
Имеется в виду «Китайский театр Граумана» – кинотеатр на бульваре Голливуд в Лос-Анджелесе, построенный в 1927 году импресарио Сидом Грауманом, который является одной из главных достопримечательностей города, во многом благодаря аллее памяти перед фасадом – площадке, где звезды кино, начиная с 1920-х годов, оставляют в бетоне подписи, следы и отпечатки рук.
[Закрыть].
– У них большая паства… Вы были там?
– Смотрел «Царя царей»[32]32
Фильм 1927 года – эпическая драма Сесила Б. Демилля о жизни Иисуса.
[Закрыть]. Честно говоря, площадка перед входом понравилась мне гораздо больше, чем сам фильм… У вас такой вид, как будто вы хотите немедленно сорваться и убежать.
– В новую церковь, святой отец. Китайскую. Имени Граумана.
– Не ходите по следам на зыбучем песке. Многие грешники в нем канули. Какой фильм там сейчас крутят?
– Кажется, «Джек и бобовый стебель» с Эбботтом и Костелло[33]33
«Джек и бобовый стебель» – музыкальная комедия Джин Ярбру 1952 года по мотивам известной сказки, один из двух цветных фильмов, в которых снялся знаменитый американский комедийный дуэт – Бад Эбботт (1895–1974) и Лу Костелло (1906–1959).
[Закрыть].
– Плакать хочется, – вздохнул святой отец.
– Мне тоже, – сказал я, направляясь к выходу.
– Помните о зыбучем песке! – крикнул отец Раттиган, когда я уже выходил из дверей.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?