Текст книги "Цивилизация запахов. XVI – начало XIX века"
![](/books_files/covers/thumbs_240/civilizaciya-zapahov-xvinachalo-xixveka-188047.jpg)
Автор книги: Робер Мюшембле
Жанр: Зарубежная прикладная и научно-популярная литература, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Деньги не пахнут
Париж в XVIII веке агрессивен по отношению ко всем чувствам потенциального бездельника. Чтобы удовлетворить бесконечные потребности населения, растущего с невероятной скоростью, в столице постоянно что-то строится, и вредные воздействия на окружающую среду здесь достигают поистине дантовского масштаба. В отличие от того, что происходит в небольших городах и в сельской местности, здесь становится все больше домашних уборных, однако старые привычки живучи. Это видно, например, из полицейского предписания от 1777 года, напоминающего о ранее установленных правилах «касательно самых распространенных нарушений». Одна из статей запрещает всем частным лицам, независимо от занимаемого положения, «как днем, так и ночью выбрасывать в окна фекалии и другие помои»5353
Archives nationales (Национальный архив, далее – AN), Y 12 830, полицейское предписание от 26 июля 1777 года.
[Закрыть]. Привычка вести себя подобным образом свойственна и Версалю, где первый «английский кабинет» появился с опозданием, во времена Людовика XV. Возможно, объяснение живучести традиций дал Луи-Себастьен Мерсье, обличавший «гнилостные миазмы» и «ядовитые испарения», выделяемые дворовыми уборными, этими «опасными креслами», способными «привести в ад». Он советует своим читателям не пользоваться ими, а справлять нужду на свежем воздухе5454
Guerrand R.-L. Les Lieux. Histoire des commodités. Paris: La Découverte, 1997. P. 57–59; Franklin A. Op. cit., приложение. Р. 34–35.
[Закрыть]. Столь негативный ольфактивный опыт мог поспособствовать тому, что современники отказались от туалетов, которые не были еще «удобствами» в полном смысле слова. Сильные мира сего, впрочем, были в этом отношении не в лучшем положении. Свидетельством тому служит, например, письмо, которое принцесса Палатина, Елизавета Шарлотта Пфальцская, невестка Людовика XIV, писала крестной. Вспоминая о пребывании при дворе в Фонтенбло, где в ее доме нет удобств, она горько сетует: «…мне приходится испражняться на улице, что меня злит, потому что я привыкла делать это с комфортом, а когда зад ни на что не опирается, никакого комфорта нет. Кроме того, это происходит на виду у всех; мимо ходят женщины, мужчины, девочки, мальчики, аббаты и швейцарцы»5555
Brunet G. Correspondance complète de Madame, duchesse d’Orléans, née Princesse Palatine, mère du regent… Paris: Charpentier, 1857. T. 2. P. 385–386.
[Закрыть].
В отличие от фекалий, деньги не пахнут, и в Новое время экскременты начинают приносить существенный доход. Как и моча, необходимая для функционирования некоторых профессий и очень широко используемая в медицине, фекалии могут обогатить того, кто их производит. Врач Жан де Рену в 1624 году сообщает, что его собратья используют крысиный помет против камней в почках и печени, собачий – для лечения ангины, павлиний – при эпилепсии, а экскременты человека замечательно выгоняют гной5656
Renou J. de. Le Grand dispensaire médicinal. Op. cit. P. 572.
[Закрыть]. Экскременты животных и человека упоминаются на шестнадцати страницах справочника по красоте Никола де Бленьи, вышедшего в свет в 1689 году5757
Blégny N. de. Secrets concernant la beauté et la santé, pour la guérison de toutes les maladies et l’embellissement du corps humain. Paris: Laurent d’Houry et veuve Denis Nion, 1689. T. 2.
[Закрыть]. В двадцати семи рецептах горячо рекомендуется также использование мочи: в частности, для разглаживания морщин и отбеливания кожи лица, потому что загар считается вульгарным и свойственным крестьянкам. В 1666 году Мари Мердрак предложила средство против экземы и для улучшения цвета лица, в состав которого входит «моча юной особы, которая не пьет ничего, кроме вина»5858
Meurdrac M. La Chymie charitable et facile en faveur des dames. Paris: Laurent d’Houry, 1687. P. 309.
[Закрыть]. Мадам де Севинье использовала спиртовую настойку мочи против ревматических болей и приливов. 15 декабря 1684 года она посоветовала своей дочери натереть бок десятью-двенадцатью горячими каплями этого снадобья. 13 июня 1685 года она сообщила дочери, что проглотила восемь капель этой настойки, чтобы сбить жар. Для тех же целей она могла бы воспользоваться цветочной водой, название которой обманчиво. Этот эликсир, действительно, содержит весенние цветы, но также и свежий коровий навоз (4 фунта, уточняет автор), собранный также весной. Вариантов много – вот, например, облегченный: взять коровий навоз, улиток вместе с раковинами, раздавить, смешать с белым вином и перегнать. Или можно ограничиться приемом по утрам в течение десяти дней двух-трех стаканов коровьей мочи для очищения кишечника5959
Kauffeisen L. Au temps de la Marquise de Sévigné. L’eau d’émeraude, l’essence d’urine et l’eau de millefleurs // Bulletin de la Société d’histoire de la pharmacie. 1928. T. 16. P. 162–165.
[Закрыть]. В этом добродушном жвачном животном все прекрасно, все служит благим целям – и молоко, и мясо, и навоз! Увлекавшийся агрономией монах Поликарп Понселе в 1755 году предложил рецепт замечательной и совсем не дорогой настойки: дистиллированный на спирту раствор сильно пахнущего коровьего навоза. Мы не уверены, что запах или вкус этого продукта будет оценен в наши дни. Желая доказать целебность таких настоек и гармонию вкусов, ученый автор отнюдь не шутит. К несчастью, предлагая теорию соответствия между семью нотами и семью «примитивными вкусами» – кислым, острым, пресным, сладким, горьким, кисло-сладким, терпким, он не уточняет, какой ноте соответствует этот приятный коровий спирт6060
Poncelet P. Chimie du gout et de l’odorat. Paris: Le Mercier, 1755. P. 295 (р. XIX–XXI – по поводу музыкальной теории).
[Закрыть].
Как всякое ценное сырье, навоз становится неотъемлемой частью товарооборота в быстро развивающемся капиталистическом производстве. Его трафик достигает внушительных масштабов, ловкачи ищут малейшие лазейки, чтобы его добыть. Королевский указ от 1667 года касается безобразий, чинимых многими земледельцами в предместье Ла-Вилле: вступив в сговор с ассенизаторами и мусорщиками, они кормили свиней и собак человеческими экскрементами6161
Boudriot P.-D. Essai sur l’ordure en milieu urbain à l’époque préindustrielle. Boues, immondices et gadoue à Paris au XVIIIe siècle // Histoire, économies et sociétés. 1985. T. 5. P. 524.
[Закрыть]. Можно без преувеличения сказать, что крестьянами, живущими вокруг густонаселенного города, человеческие фекалии ценятся на вес золота, так как служат удобрением для сельскохозяйственных растений, фруктовых деревьев, овощных культур, виноградников. Без поставок экскрементов интенсивное, прибыльное сельское хозяйство, обслуживающее нужды Парижа, пришло бы в упадок. Излишне строгие правила запрещают использовать экскременты в течение трех лет, пока они не превратятся в «пудрет», которым можно будет удобрять почву. При этом отдельные специалисты жаловались, что подобная практика дает лишь «плохие зерна и вредные для здоровья овощи». Неизвестно, оказывал ли их вкус эффект мадленки Пруста на потребителей, которые в то же время были производителями биологических удобрений, на которых выращивались эти овощи и злаки. Как минимум стойкая вонючая атмосфера столицы была результатом активной совместной деятельности парижан и селян.
Часто по ночам крестьяне воровали ценное сырье на свалках, где оно сушилось, – несмотря на предупреждения агрономов, убежденных в том, что использование навоза в свежем виде будет придавать овощам и фруктам неприятный запах. Невзирая на давление, селяне упорно отказываются использовать другие дурно пахнущие субстанции (ил, компост и пр.), складированные в отдельных хранилищах. Их было в десять раз больше, чем экскрементов, которых, по оценкам, в 1775 году было 27 000 кубометров и которые хранились на трех постоянно действующих свалках вплоть до 1779 года. Фекалии из предместий Сен-Жермен и Сен-Марсо в 1760 году были перенесены на расстояние около четырех километров, чтобы провозимые мимо продукты питания, в частности свежий хлеб из Гонесса, не заражались «дурным воздухом»6262
Гонесс – коммуна во Франции, в 16 км к северо-востоку от Парижа. – Примеч. пер.
[Закрыть]. Также необходимо было добиться того, чтобы отвратительные запахи не портили впечатления от Парижа и его окрестностей у путешественников и иностранцев, двигавшихся в сторону столицы. Начиная с 1781 года единственной действующей свалкой нечистот будет Монфокон, около Бют-Шомона, к северо-востоку от Парижа. Это мрачное место описывал еще Франсуа Вийон, видевший там вереницу виселиц, на которых болтались повешенные. Оно могло бы служить иллюстрацией к Дантову аду: на десяти гектарах в резервуарах ферментировалось дерьмо, а на площадках для разделки туш и сдирания кожи гнила падаль.
Центр Парижа, впрочем, тоже не был раем для чувствительных носов. Отходы острова Сите эвакуировались по реке, что вызывало жалобы жителей прибрежных кварталов, недовольных невозможностью открыть окна и полагавших, что испарения уничтожают блеск серебра, позолоты и зеркал. В городе, где практически отсутствовали тротуары, черная вонючая грязь была постоянным кошмаром пешеходов. Попыток удалить из Парижа нечистоты, сделанных в эпоху Просвещения под руководством лейтенанта полиции, которому это было поручено, явно было недостаточно, чтобы заметно улучшить положение. После прохода старьевщиков с крюками, выискивавших все, что имело хоть какую-то ценность, в том числе шкуры кошек и собак, которые они перепродавали, проезжали мусорщики со своими тележками. Отражая реальность демографического взрыва, содержимое этих тележек доходило до полутора кубометров в день. В 1780 году ежедневно работало пятьсот мусорщиков. В тот же период семьдесят содержащихся в плохом состоянии парижских канализационных резервуаров регулярно засорялись, и их содержимое затопляло окрестности, особенно во время ливней и гроз. Разраставшийся город поглощал свалки предместий, где они были устроены при Людовике XIII, а преобладающие западные и юго-западные ветра переносили невыносимую вонь на прилегающие кварталы. Свалка на улице Вожирар отравляла кварталы Шайо и Пасси. Ситуация стала столь тревожной, что в 1758 году Королевский совет предписал открыть новые свалки в стороне от предместий. Лейтенант полиции Бертен, принимая во внимание расстояния, оценил ежегодную очистку улиц в 56 000 ливров6363
Boudriot P.-D. Op. cit. P. 515–528; Franklin, A. Op. cit. P. 156–157, а также приложение. Р. 34–39.
[Закрыть]. Не исключено, что парижская грязь поспособствовала обогащению одного из главных доверенных лиц мадам де Помпадур.
Появляются новые профессии, представители которых оказывают ранее не известные услуги. В 1771 году по приказу лейтенанта полиции Сартина, чтобы не штрафовать и не наказывать телесно тех, кто справлял нужду вне домов, на углах улиц были установлены специальные бочки. Десятью годами позже один предприимчивый парижанин обустроил портативные уборные и брал по 4 су за посещение. Возникает конкуренция. На террасы дворца Тюильри было невозможно зайти, запах там стоял невыносимый, и по приказу генерального директора дворцов (суперинтенданта дворцов) при Людовике XVI были снесены пристройки, где сушилась посуда, и на их месте созданы общественные уборные, по 2 су за посещение. Решив, что плата слишком высока, завсегдатаи перебрались в Пале-Рояль. Этот дворец, хоть и провонял насквозь мочой, не находился в юрисдикции полиции и целиком и полностью был в распоряжении герцога Орлеанского. Герцог устроил там двенадцать общественных уборных, в 1798 году принесших 12 000 ливров дохода. Таким образом, некая странная алхимия помогает превратить пакость в золото. Драма в трех актах «Чувствительный золотарь», написанная Нугаре и Маршаном, весьма явно устанавливает связь, которая должна была бы заинтересовать психоаналитиков-фрейдистов, тем более что в основе ее – конфликт между недостойным сыном и его измученным отцом Уильямом Сентфортом: последний отказывается видеть, как его отпрыск своими безобразиями и излишествами бесчестит семью, и в конце концов отравляет его. В начале пьесы друг молодого человека пытается привить ему вкус к своему отвратительному ремеслу: «Поганые шахты, которые вы копаете вместе, однажды станут для тебя золотыми жилами». «Он и впрямь превращает грязь в золото. Я часто отпускаю его поработать с этими ребятами и премило при том развлекаюсь», – отвечает отрицательный герой.
Профессиональные загрязнения воздуха
Родившийся в 1633 году врач Бернардино Рамаццини, профессор в Моденском, затем в Падуанском университете, написал на латыни трактат «О болезнях ремесленников». Книга вышла в свет примерно в 1700 году6464
Ramazzini B. Esssai sur les maladies des artisans. Traduit du latin (1700), avec les notes et les additions, par Antoine-François de Fourcroy. Paris: Moutard, 1777. P. 84, 113, 122, 133, 144–150, 161, 167, 171, 175, 182, 202, 270, 308–309, 448.
[Закрыть]. Дополненная автором в 1713‐м, она имела большой успех, была переведена на многие языки. Сегодня идет полемика о том, сыграл ли Рамаццини роль основоположника медицины профессиональных заболеваний.
Идея трактата, по словам Рамаццини, пришла к нему, когда он наблюдал за работой ассенизаторов. По его мнению, любая профессиональная деятельность ведет к тем или иным специфическим заболеваниям. Он изучает более пятидесяти профессий и устанавливает вред, который они наносят здоровью. Одни болезни могут быть вызваны физическими условиями труда – жарой, холодом, влажностью. Это касается, например, пекарей, изготовителей стекла или кирпича. Другие заболевания связаны с продолжительными усилиями или постоянным неудобным положением тела. Очень серьезный урон здоровью работника наносит загрязненный воздух в мастерской. Краски и прочие вещества, используемые художниками, – сурик, киноварь, свинцовые белила, лаки, ореховое и льняное масло и прочее – «отравляют воздух, которым они дышат у себя в мастерских», что ведет к потере обоняния. Является ли при этом утешением их в высшей степени острое зрение? Вдыхание испарений, сопутствующих производству вина и других алкогольных напитков, ведет к алкоголизму. Аптекари нередко страдают от пагубных сопутствующих эффектов приготовляемых ими снадобий. Автор говорит им о необходимости беречь здоровье при изготовлении лекарств, содержащих опий, и пить для этих целей уксус. Его собратья широко используют уксус во время чумы, потому что считается, что он может очищать зараженный воздух во время эпидемии. Однако и приятные запахи также могут оказывать негативное влияние – например, вызывать головные боли у изготовителей розовой настойки в весенний период.
Испарения отравляют окружающий воздух. «Пары», выделяемые печами для обжига извести, очень вредны, и Рамаццини удивляется их присутствию в городах. Он очень сочувствует несчастным ассенизаторам, которые могут ослепнуть от этих испарений. Но, по его мнению, отвратительные запахи предохраняют золотарей от чумы. То же самое касается и кожевенников. Некоторые его последователи верили, что очистить воздух от заразы можно еще более тошнотворным и отвратительным запахом. Они настоятельно рекомендовали по утрам дышать испарениями выгребных ям, что было подхвачено бедняками, поскольку подобная «мера защиты» ничего не стоила. Надо заметить, что эта теория выдвигалась учеными, а не народными целителями. В 1777 году молодой переводчик книги на французский язык приложил к авторскому тексту пространные соображения о чрезвычайной опасности профессии ассенизатора в Париже6565
Ibid. Note 1. P. 144–146.
[Закрыть]. При открытии выгребной ямы существует риск удушья, даже внезапной смерти, особенно если ее чистят полностью, вместе с плотной фракцией, сформировавшейся под жидким слоем, – потому что из гниющих экскрементов выделяется опасный вонючий газ, называемый «свинцом». Иногда он воспламеняется – такое случилось в Лионе в июле 1749 года. В качестве необходимой профилактической меры следует натирать себе руки и лицо уксусом. Чтобы привести в чувство потерявшего сознание рабочего, его также следует натереть уксусом и дать его понюхать, окурить его табачным дымом, дать ему противоядие… Этот 22-летний сын аптекаря эпохи Просвещения, будущий доктор медицины и уважаемый химик, был полон предрассудков. «Свинцовый удар», вызывающий внезапную смерть ассенизаторов, тревожил врачей на протяжении всего следующего века6666
Brouardel P. La Mort et la mort subite. Paris: J.-B. Baillère et fils, 1895. P. 182–183.
[Закрыть].
Что касается человеческой мочи, то у нее были неоднозначные характеристики. Она очень часто употреблялась в качестве лекарства – вспомним мадам де Севинье. Ее рекомендовалось пить, чтобы победить водянку, а Рамаццини упоминал о монахинях, принимавших мочу для восстановления менструаций. Его собратья, высмеянные Мольером, с важным видом изучали мочу больных для постановки диагноза, основываясь на гуморальной теории. С античных времен дошли и еще более отвратительные практики. Древние римляне использовали эту жидкость для окрашивания в красный цвет шерстяной ткани, которую погружали в мочу дважды. Поэт Марциал писал, что императорские пурпурные мантии ужасающе воняли. Не связано ли это с известной поговоркой «Тарпейская скала недалеко от Капитолия»6767
С Тарпейской скалы в Риме сбрасывали преступников. – Примеч. пер.
[Закрыть] и не означает ли, что вонючие императорские одежды символизировали смерть и моральное разложение? Как бы то ни было, технология сохранилась до начала XVIII века: такие приемы были в ходу у суконщиков и красильщиков шерсти. Посещая их мастерские, Рамаццини обнаружил «бочки, куда мочатся все рабочие, в которых затем моча разлагается и уже в этом состоянии используется» для отбеливания полотна, которое затем легче поддается окрашиванию. Он пишет, что был шокирован отвратительной вонью, поселившейся в этих местах.
Однако больше всего автор трактата, похоже, страдал, посещая отвратительное производство растительных масел, мастерские кожевенников, мясников, рыбные, колбасные, сырные лавки, свечное производство. «У меня все переворачивалось в желудке, болела голова, тошнило». Он поддерживал выселение кожевенников за пределы города – «из опасения, что запах от их производства может отравить воздух, которым дышат горожане», – и настаивал на выводе из городов свечного производства, которое называл «адскими колодцами или чумными озерами», потому что при изготовлении свечей используется кипящий козлиный, говяжий и свиной – самый зловонный – жир и выделяемые этим жиром пары «отравляют всю округу». Также очень расширилась деятельность производителей крахмала, необходимого для тканей и воротников, а в XVIII веке и для париков. Крахмал, созревавший в воде, выделял «невыносимый запах», от которого Рамаццини очень страдал при посещении этих производств.
Кладбища и могилы вызывают болезни не только у могильщиков. Переводчик трактата на французский язык, сдавший рукопись издателю незадолго до указа вывести кладбища за черту городов, вышедшего в 1776 году, жаловался на исходящий от них вред. Присутствие мертвых среди живых – это источник опасности для всех, сетовал он. Врачи видят в кладбищах причину эпидемий. Однако он с удовлетворением констатирует, что в последние двадцать лет в Европе начали понимать всю опасность «ядовитых зловонных паров».
О крестьянах в этом плане Рамаццини также отзывается без большого пиетета, однако снисходительные суждения спесивого горожанина о сельском плебсе достаточно умеренны. Он ограничивается осуждением «вредной привычки сваливать навоз, идущий на удобрения, прямо перед домами, которые вполне справедливо было бы назвать свиными закутами, и наслаждаться им в течение всего лета». Исходящая от навозных куч вонь отравляет воздух, которым они дышат, заключает автор.
Благоухающие деревни
Гигиенисты XIX века, посещавшие деревни, были ошеломлены их грязью и вонью и крайне негативно отзывались о сельском мире. Однако, настаивая на необходимости борьбы с плохими запахами, они проецировали на селян свои собственные взгляды на то, как следует жить. Незащищенный нос любого современного человека, в том числе историка, обнаружил бы там «средоточие дурных запахов: запах пота животных, птичьего помета, разлагающихся крысиных трупов, духота комнат, в которых живет по несколько человек, нечистоты, спрятанные в укромных уголках, вонь, исходящая от навоза, сваленного перед домами…»6868
Цит. по: Poiret N. S’enfuir à la campagne. Клишированное описание сельской жизни (единственная комната на самом деле была редкостью, нечистоты выливались на кучу навоза) контрастирует с тщательностью описания жизни в городах.
[Закрыть]. Крестьяне воспринимали окружающее совсем иначе. Для них, как мы уже видели, огромная куча навоза перед входом в дом – признак богатства и процветания хозяина. Кроме того, это удобно: жильцы дома используют ее в качестве уборной. Так, один житель Флера, что рядом с Дуэ, 17 декабря 1651 года, в сумерках, случайно получил пулю в ягодицу, когда «справлял нужду на куче навоза перед домом»6969
Archives départamentales du Nord (ADN), B 1820, 208 vo, 17 décembre 1651, Flers.
[Закрыть]. Что же до одуряющих запахов, исходящих от тел или продуктов жизнедеятельности людей или животных, то местному населению они совсем не кажутся отвратительными. К тому же они выполняют социальные и культурные функции, важные для рассматриваемой группы в целом7070
См. опрос, проведенный L. Roubin в Вердоне (le Haut-Verdon), в Провансе, о котором говорилось в первой главе.
[Закрыть]. Можно держать пари, что деревенской публике казался неприятным запах, исходивший от заезжего горожанина-анкетера.
Миф о невыносимой вони, окутывающей деревню, с XVII века подпитывается развитием «цивилизации нравов» – именно тогда в городах и при дворе началось триумфальное шествие рафинированных отношений, животное начало в человеке стало отрицаться, а стыдливость – пониматься по-новому. Прежде все совершали естественные отправления прилюдно, без всякого стеснения. Даже король давал аудиенции, сидя на кресле-туалете. Генриха III именно в таком положении заколол монах Жак Клеман. Нужду справляли практически повсеместно. Антуан Фюретьер рассказывает, что однажды при дворе Людовика XIII рыцарь королевы отпустил ее руку и пошел помочиться на висящий на стене гобелен. А в другой раз огромная лужа, образовавшаяся под платьем мадам де Лафайет в присутствии суверена, просто-напросто вызвала у него смех. Мочиться в углу комнаты, на лестнице или в камин было обычным делом7171
Franklin A. Op. cit., приложение. P. 18–19.
[Закрыть]. В дальнейшем подобное поведение все больше и больше отвергалось высшими слоями общества, но сохранялось в народной среде, и элита относилась к этому все с большим презрением.
В Артуа, провинции, принадлежавшей Испанским Нидерландам до того, как ее захватили войска Людовика XIII, повадки крестьян описаны во многих документах. Завсегдатаи кабаков ходили «облегчиться» в сад или в конюшню, на стены домов, церквей или кладбищенскую ограду, если кладбище было поблизости. Не задумываясь, мочились в окно, как один парень в 1602 году, посчитавший, что оросить кого-то своей мочой – очень смешная шутка. Иногда под столами в кабаках делались специальные желоба для отвода мочи. Запах, видимо, никого не смущал. Также существовал обычай использовать в качестве туалета камин, в том числе когда в нем горели дрова. Примерно в 1550–1551 году в Эперлеке, недалеко от Сент-Омера, как-то вечером супруга хозяина таверны сидела в уголке у камина. Два подвыпивших парня пришли туда справить нужду. Возможно, в качестве шутки один из них повернулся и обдал струей женщину. Приятель упрекнул его в неподобающем поведении. В результате завязалась поножовщина, и обидчик хозяйки заведения был убит. Как показывает неодобрительное отношение к подобным шуткам одного из участников происшествия, крестьяне были в курсе новых норм учтивости, однако, говоря о том, что хозяйке был нанесен вред, он прежде всего рассчитывал на снисходительное отношение судей к совершенному им убийству. Ведь он тоже мочился в камин на глазах у женщины и не испытывал при этом стыда. Подобное поведение – банальность. 25 июня 1638 года, увидев, как какой-то человек пристроился по нужде под деревом, проходившие мимо мужчина и две женщины стали хохотать и весело назвали его чертом7272
ADN, B 1794, fo 245 vo-246 vo, 8 avril 1602, au cabaret à La Gorgue; B 1771, fo 13 vo-14 ro, vers 1550–1551; Éperlecques; B 1818, fo 31 ro-vo, 25 juin 1638, lieu indéterminé.
[Закрыть].
Продукты жизнедеятельности человека также используются для оскорблений, особенно среди молодежи. Когда молодые люди обливают кого-то мочой или добавляют ее кому-то в пиво в кабаке, они заявляют, что поступают так, чтобы посмеяться, однако подобные шутки могут обернуться ссорой и плохо кончиться. И дело здесь не столько в отвращении, сколько в унижении. В эпоху охоты на ведьм, которых повсеместно жгли на кострах, человеческие отходы вызывали страх, потому что все, что исходило из человеческого тела, могло использоваться при проведении магических ритуалов защиты или для наведения порчи. Если речь идет об экскрементах, агрессия выглядит еще более серьезной. Примерно в 1594 году в Монтиньи-ан-Остреван компания молодых людей обвинила какого-то парня в том, что он проявил к ним неуважение во дворе кабака, куда они вышли «до ветру». Этот парень спустил штаны и стал справлять большую нужду в их присутствии. На свадьбе, состоявшейся 1 сентября 1612 года в Гонаме, какой-то «бездельник» уселся облегчиться в пяти футах от накрытого стола, на виду у всех, чем вызвал всеобщее возмущение. Хотя в архивном документе об этом не говорится, но возмутились гости не только зрелищем, но и неуместным запахом. Полутора метров, отделявших невежу от сотрапезников, было явно недостаточно, и сотрапезники, сидевшие поблизости, испытали явное неудобство. В Аннёлене, во время ссоры двух молодых людей, имевшей место 6 мая 1644 года, один из них спустил штаны и повернулся к другому задом. «Вот тебе моя задница, – сказал он. – Я тебя одной левой сделаю»7373
Ibid., B 1800, fo 71 vo-72 ro, vers 1594, Montigny-en-Ostrevent; B 1799, fo 71 vo-72 ro, vers 1 septembre 1612, Gonnehem; B 1820, fo 94vo-95 ro, 6 mai 1644, Annœulin.
[Закрыть]. Он дает понять противнику, что ставит его не выше собственных экскрементов. И женщины не отстают. В 1529 году, поссорившись с каким-то мужчиной, крестьянка, выведенная из себя, кричит, что не боится его. «И если бы моя задница не была испачкана дерьмом, я бы тебе ее смело показала!»7474
Ibid., B 1741, fo 184 vo-185 vo, 1529, lieu indéterminé, près de la frontière entre Artois et la France.
[Закрыть] Прачки, стирающие белье на берегах Сены, часто потешались над пассажирами судов, демонстрируя им свои зады. Многие парижанки выставляли ягодицы в окна.
Пахучие, даже вонючие, с точки зрения проезжавших мимо путешественников, деревни тем не менее были не так загрязнены и отравлены, как города при Старом порядке. Дело в том, что деревни, в которых проживало обычно несколько сотен человек, не так страдали от большого скопления дурно пахнущего ремесленного производства, как это было в городах и ближайших к ним пригородах. Заточенные за городскими стенами, где бушевали страшные эпидемии, жители городов, этих грязных богаделен, не стали ждать наступления эпохи Просвещения и начали перебираться на природу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Все, у кого была такая возможность, летом сбегали от парижской духоты в сельские дома, на дачи, которых в XVI–XVII веках становилось все больше. Увлечение становится повальным в эпоху Руссо – не только благодаря его описаниям чарующей, девственной природы, где пахнет счастьем, но и потому, что таким образом можно было укрыться от невыносимой атмосферы расширяющейся столицы. Также надо было скрываться от шума, от тесноты улиц, от опасных и угрожающих толп нищих и проституток, которых становилось все больше. В XVIII веке в деревни под Парижем хлынули зажиточные и привилегированные горожане, которые желали жить в сельских домах, ставших причудой буржуазии, ее эротическими фантазиями, или в аристократических имениях. Самые богатые строили новые дома или переделывали старые в соответствии с тогдашней модой. Их вдохновлял Версаль, роскошные фамильные дворцы, окруженные огромными парками и обнесенные стенами и решетками, отделявшими их от селян. Этот феномен, предтеча нарастающего превращения деревень, окружавших столицу, в пригороды, для многих видных парижан было неким возвращением к истокам. Многие из них провели детство в деревне у кормилицы-крестьянки, и этим можно объяснить их симпатию к сельскому миру.
Деревни вследствие этого коренным образом меняются. Например, Булонь в 1717 году насчитывала около 800 жителей. Ее земли не подходят для выращивания злаковых культур, в основном там были виноградники. Процветало ремесло прачек, обслуживающих привилегированную публику из замков Мадрид7575
Народное название Булонского замка. – Примеч. ред.
[Закрыть] и Багатель. К 1789 году население увеличивается до 2000 человек. Парижская знать и буржуазия владеет там имениями с обширными садами. Также летних резиденций много в долине Монморанси, располагавшейся в полудне пути от столицы. В этот край вишневых садов очень любят помещать к кормилицам многочисленных городских младенцев.
Увлечение сельской жизнью, жизнью на природе, было повальным во времена философов и физиократов. Герцог де Ларошфуко, по материнской линии внук Лувуа, в 1741 году разбивает вокруг своего замка Ла-Рош-Гийон на подступах к Нормандии огромный парк во французском стиле, жемчужиной которого является экспериментальный сад, засаженный сотнями фруктовых деревьев. Следуя изысканной модели огорода, созданной в Версале по инициативе Людовика XIV, он становится одним из участников широкого движения за радости сельской жизни. «Возделывать свой сад» – это не просто философская метафора, введенная в моду Вольтером. Это также единственное средство избавиться от отвратительного запаха во французских городах или при дворе. Мадам де Помпадур, парижанка до кончиков ногтей, задолго до того, как сделалась любовницей короля, каждое лето сбегала из дурнопахнущей столицы к тихим радостям замка Этиоль, расположенного вблизи леса Сенар7676
Лес Сенар (фр. forêt de Sénart) находится на юго-востоке области Иль-де-Франс. – Примеч. пер.
[Закрыть]. Она приобретает там или снимает и другие замки, где может удовлетворить свою страсть к продуктам из ее собственных владений. Она лично занимается производством молока. Помимо духов, она любит также растения, экзотические и не очень, теплицы, оранжереи, огородные травы, а больше всего цветы. Во время одной из своих поездок в Медон она заказала изумительные имитации цветов из фарфора, надушенные искусственными ароматами, чтобы очаровать монарха. Также широко известно пристрастие Марии-Антуанетты к овечкам. Людовик XVI устроил для нее в Версальском парке Деревушку королевы. И даже если ягнята с ленточками на шее отдавали слегка бараньим окороком – а этот запах считался в Древней Греции одним из самых неприличных, – в целом это был ольфактивный деревенский рай по сравнению с чудовищной вонью одного из крупнейших городов Европы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?