Электронная библиотека » Роберт Хайнлайн » » онлайн чтение - страница 9


  • Текст добавлен: 19 февраля 2018, 17:40


Автор книги: Роберт Хайнлайн


Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 9 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Шрифт:
- 100% +
13

Разумеется, президент получил чрезвычайные полномочия, а Старик де-факто стал его начальником штаба. Наконец-то мы могли двигаться вперед, быстро и эффективно… Ха! Вы когда-нибудь пытались быстро провести проект через бюрократическую машину?

«Директивы» следует «приводить в исполнение», «действия» должны быть «скоординированы», а в результате все только обрастает бумажками.

У Старика уже был готов достаточно простой план. Карантин, который мы предлагали, пока зараза еще не расползлась из Де-Мойна, теперь вряд ли бы помог. Прежде чем начинать сражение, нужно было узнать, где враг. Но правительственные агенты не могут проверить двести миллионов человек, люди должны сделать это сами.

Первой фазой осуществления операции «Паразит» должен был стать режим «Голая спина» – что-то я сам заговорил, как бюрократ. Короче, идея заключалась в том, что все – поголовно – должны раздеться до пояса и оставаться раздетыми до тех пор, пока титанцы не будут окончательно обнаружены и уничтожены. Ну, женщинам, разумеется, разрешалось носить бюстгальтеры, ведь паразит не может спрятаться под узенькими бретельками.

Мы на скорую руку подготовили визуальную презентацию, чтобы пустить ее фоном, когда президент вступит с обращением к нации по стереовидению. Быстрыми действиями удалось сохранить в живых семь паразитов из числа тех, что мы поймали в священных залах конгресса; теперь они жили на спинах животных-носителей. Мы решили показать их и запись моего допроса, вырезав из него самые шокирующие эпизоды. Планировалось, что сам президент появится перед камерами в шортах, а профессиональные манекенщицы продемонстрируют образцы одежды этого сезона для «модно раздетых граждан», включая и панцирь для головы и спины, защищающий человека даже во сне.

Мы подготовили ее за одну ночь, литрами потребляя черный кофе, а спичрайтеры президента написали для него соответствующий текст. В качестве ударной концовки передачи должен был пойти фрагмент с заседания конгресса, обсуждающего чрезвычайное положение, где все – мужчины, женщины и обслуживающий персонал – покажут камере свои голые спины.

За двадцать восемь минут до эфира президенту позвонили из здания конгресса. Я при этом присутствовал, поскольку Старик с президентом работали всю ночь, а меня держали при себе для различных поручений. Мэри тоже там была, разумеется, – ведь президент был ее персональным подопечным. Мы все были в шортах, поскольку в Белом доме уже вступил в силу режим «Голая спина». Единственными, кто выглядел естественно в таком наряде, были Мэри, которая могла носить что угодно, цветной швейцар, который держался как зулусский король, и сам президент, чье врожденное достоинство ничто поколебать не могло.

Когда раздался звонок, президент не потрудился включить глушилку, и мы слышали его реплики.

– Да, говорите! – сказал он. Спустя какое-то время он добавил: – Ты уверен? Хорошо, Джон, что ты посоветуешь?.. Ясно. Нет, я думаю, это не пойдет… Видимо, мне лучше явиться самому. Скажи им, пусть подготовятся. – Он оттолкнул от себя аппарат и повернулся к помощнику. Его лицо по-прежнему было спокойным.

– Скажи, чтобы задержали эфир. – Затем он повернулся к Старику. – Пойдем, Эндрю. Нам нужно в Капитолий.

Он послал за своим камердинером и удалился в гардеробную рядом с кабинетом. Когда он вышел, он был одет в строгий костюм для официальных церемоний. Нам он ничего объяснять не стал. Старик приподнял одну бровь, но ничего не сказал, я тоже не осмелился открыть рот. Все остальные как были в «гусиной коже», так и остались. И в таком виде мы пошли в Капитолий.

Там снова шло совместное заседание, уже второе менее чем за двадцать четыре часа. Мы завалились туда всей компанией, и тут у меня возникло кошмарное чувство, будто я оказался в церкви без штанов: все конгрессмены и сенаторы были одеты как обычно. Потом я заметил, что курьеры щеголяют в одних шортах, без рубашек, и мне стало немного легче.

Я до сих пор этого не понимаю. Некоторым, очевидно, легче умереть, чем потерять достоинство. Сенаторы здесь среди первых, да и конгрессмены не отстают, ведь конгрессмен – это человек, который хочет стать сенатором. Они наделили президента всеми полномочиями, которые он запрашивал, обсудили и одобрили режим «Голая спина». Но никто не хотел понимать, что это касается и их самих. В конце концов, их ведь уже досмотрели и признали чистыми. Во всей стране конгресс был единственной группой людей, достоверно свободной от титанцев.

Возможно, кто-то из них и осознавал, что это не бог весть какой довод, но никому не хотелось быть инициатором публичного стриптиза. Должностное лицо обязано сохранять достоинство – и точка. Они сидели одетые и уверенные в себе.

Поднявшись на трибуну, президент выжидал до полной тишины в зале, а затем медленно и спокойно начал раздеваться. Он остановился, только когда был голым по пояс. На мгновение он заставил меня поволноваться, думаю, что были и другие обеспокоенные. Потом он медленно повернулся вокруг, подняв вверх руки. И лишь после этого заговорил:

– Я сделал все, чтобы вы могли лично убедиться, что глава исполнительной власти не стал пленником врага. – Президент выдержал паузу. – А как насчет вас?

Последнее слово он швырнул в лица присутствующих.

Президент повернулся и ткнул пальцем в младшего секретаря:

– Марк Каммингс, как насчет тебя?! Ты лояльный гражданин или ты зомби, работающий на захватчиков? Встать! Рубашку долой, живо!

– Господин президент… – С места поднялась Чарити Эванс из штата Мэн, похожая на симпатичную школьную учительницу. Она встала, и я увидел, что хотя она полностью одета, но на ней вечернее платье. До пола, но с таким вырезом, что дальше некуда. Она повернулась, словно манекенщица: на спине платье заканчивалось у основания позвоночника, спереди поднималось, образуя две хорошо заполненные раковины. – Этого достаточно, господин президент?

– Вполне достаточно, мадам.

Каммингс уже был на ногах и с красным как свекла лицом расстегивал пиджак. В центре зала встал кто-то еще. Сенатор Готлиб. Выглядел он так, что лучше бы ему было оставаться на больничной койке: серые ввалившиеся щеки, иссиня-черные губы. Но держался он прямо и с невероятным достоинством последовал примеру президента. Вместо обычного нижнего белья Готлиб носил старомодное трико, цельное с рукавами и штанинами. Он выпутался из рукавов и тоже повернулся кругом, показывая спину всем собравшимся: на его бледной, как рыбье брюхо, коже алела отметина, оставленная паразитом.

– Вчера вечером, – произнес он, – я стоял в этом зале и говорил вещи, которые в обычных обстоятельствах меня не заставили бы сказать даже под пыткой. Вчера вечером я не принадлежал самому себе. Сегодня я – это я. Вы что, не видите, что Рим горит? – Неожиданно у него в руке появился пистолет. – Всем встать, черт бы вас побрал! Если через две минуты я не увижу чью-то голую спину, стреляю!

Мужчины рядом с ним вскочили и попытались схватить его за руки, но он отмахнулся пистолетом, как мухобойкой, разбив одному из них лицо. Я тоже выхватил пистолет, приготовившись поддержать Готлиба, но в этом не было уже необходимости. До них дошло, что он опасен, как разъяренный бык, и вокруг мгновенно образовалось пустое пространство.

Несколько секунд ситуация балансировала на грани, а потом вдруг все принялись скидывать одежду, словно духоборы.[14]14
  Духоборы – члены русской секты, основанной в XVIII в. воронежскими крестьянами С. Колесниковым и Л. Побирохиным. Духоборы отвергали духовенство, монашество, храмы, церковные таинства, почитание креста и икон, а Библии противопоставляли «внутреннее откровение». Преследуемые православной церковью и гражданскими властями, многие духоборы – около семи с половиной тысяч – в 1898 г. эмигрировали в Канаду; оттуда многие из них попали в США. Разоблачаются же они не так уж часто – в основном при крещении, которое принимают в реке.


[Закрыть]
Один человек метнулся было к выходу, но его тут же сбили с ног. У него, правда, паразита не оказалось, но зато мы поймали троих других. В эфир президент вышел на десять минут позже, а конгресс начал первое за всю историю заседание «с голыми спинами».

14

ЗАПРИТЕ ДВЕРИ!

ЗАКРОЙТЕ ЗАСЛОНКИ В КАМИНАХ!

НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ХОДИТЕ В НЕОСВЕЩЕННЫХ МЕСТАХ!

ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ТОЛП!

ЧЕЛОВЕК В ПИДЖАКЕ – ВРАГ: СТРЕЛЯЙТЕ

Всех титанцев в стране должны были обнаружить и убить в течение недели. Не знаю, что еще можно было сделать. В дополнение к непрекращающемуся шквалу пропаганды страну поделили на квадраты и секторы наблюдения с воздуха для поиска летающих тарелок на земле. Вся радиолокационная система слежения встала на постоянное боевое дежурство для обнаружения неопознанных сигналов. Армейские подразделения, от воздушных десантников до станций наведения ракет, готовы были ударить по любому приземлившемуся объекту.

И ничего не происходило. Им просто нечем было заняться. Разбуженная нами машина бессмысленно шипела и дымила, как отсыревший фейерверк.

В незараженных районах люди поснимали рубашки, кто добровольно, кто под принуждением, осмотрели друг друга и не нашли никаких паразитов. Они следили за новостями, недоумевали и ждали, когда правительство объявит, что опасность миновала. Но ничего нового не происходило, и обыватели, как и местные чиновники, начали сомневаться: стоит ли и дальше бегать по улицам в костюмах для загара? Мы прокричали «Волки!», но ни один волк не пришел.

Зараженные районы? Доклады из зараженных районов ничем существенным не отличались от сообщений из других мест.

Наше стереообращение и последующие мероприятия до этих районов просто не дошли. Раньше, в эпоху радио, такого бы не случилось: станция в Вашингтоне, откуда передали экстренное сообщение, могла покрыть трансляцией всю страну. Но стереовидение работает на таких коротких волнах, что требует релейных станций в пределах прямой видимости, поэтому местные каналы обслуживаются местными же станциями – цена, которую мы платим за многоканальное вещание и картинку с высоким разрешением.

В зараженных районах местными станциями управляли слизняки, и люди просто не услышали предупреждения правительства.

Тем не менее к нам в Вашингтон поступало множество сообщений, свидетельствовавших о том, что нас там слышали. Из Айовы, например, шли такие же доклады, как, скажем, из Калифорнии. Губернатор Айовы одним из первых откликнулся на обращение президента и прислал сообщение, в котором пообещал полную поддержку. Полиция штата Айова, сообщил он, курсирует по дорогам и останавливает всех, требуя раздеться до пояса. А авиаперелеты над Айовой остановлены на время чрезвычайного положения, как и рекомендовал президент. Они даже передали запись выступления губернатора перед избирателями, где он был голый по пояс. Губернатор стоял лицом к камере, и меня так и подмывало сказать ему, чтобы повернулся спиной. Затем пошло изображение с другой камеры: на экране появилась спина крупным планом, а из динамика слышался все тот же бодрый голос губернатора, убеждавший граждан сотрудничать с полицией.

Если какой-то регион Южных Штатов мог считаться рассадником слизней, им могла быть только Айова. Неужели они оставили Айову и перебрались в самые крупные населенные центры?

Мы собрались в конференц-зале канцелярии президента. Президент держал Старика при себе, я увязался за компанию, а Мэри по-прежнему несла бессменное дежурство. Кроме нас, присутствовали министр национальной безопасности Мартинес и начальник Генерального штаба маршал авиации Рекстон. Еще там были какие-то шишки из окружения президента, но не такие важные.

Президент досмотрел передачу из Айовы до конца и повернулся к Старику:

– И что же, Эндрю? Мне казалось, именно Айову ты предлагал окружить кордоном.

Старик только крякнул с досадой.

– Насколько я понимаю… – начал маршал Рекстон, – хотя у меня не было времени разобраться в ситуации досконально, думаю, они ушли в подполье. Возможно, нам придется прочесать все подозрительные районы дюйм за дюймом.

Старик снова крякнул.

– Прочесывать Айову копну за копной мне совсем не улыбается, – заявил он.

– Как же вы предлагаете справиться с этой проблемой, сэр?

– Да сообразите же, наконец, какой у нас враг! Он не может уйти в подполье. Он не может жить без носителя.

– Очень хорошо. Предположим, что все это правда. Тогда сколько же, по-вашему, паразитов в Айове?

– Да откуда мне знать, черт побери? Они со мной не делятся такими сведениями.

– Но если предположить по максимуму? Если…

– У вас нет оснований для предположений, – перебил его Старик. – Ребята, вы что, не видите, что титанцы выиграли еще один раунд?

– А?

– Вы только что слушали губернатора. Нам дали взглянуть на его спину – или чью-то чужую спину. Вы заметили, что он ни разу не повернулся перед камерой?

– Повернулся, – сказал кто-то. – Я сам видел.

– У меня определенно сложилось впечатление, что он поворачивался, – медленно произнес президент. – Ты хочешь сказать, что губернатор Паккер под их контролем?

– Безусловно. Вы видели именно то, что они хотели показать. Перед тем как он полностью повернулся, пошло изображение с другой камеры. Люди настолько к этому привыкли, что практически не замечают подобных вещей. Можете не сомневаться, господин президент: все сообщения из Айовы сфабрикованы.

Президент задумался. Министр Мартинес энергично замотал головой и сказал:

– Это невозможно. Допустим, обращение губернатора к избирателям – подделка: хороший актер вполне мог бы его изобразить. Помните инаугурационную речь во время кризиса девяносто шестого, когда настоящий президент свалился с пневмонией? Допускаю, что одну такую трансляцию можно сфабриковать, но у нас были на выбор десятки передач из Айовы. Как насчет репортажей с улиц Де-Мойна? Только не говорите мне, что можно «сфабриковать» сотни голых по пояс людей, расхаживающих по улицам! Или ваши паразиты вдобавок ко всему применяют массовый гипноз?

– Нет, этого они не умеют, насколько мне известно, – признался Старик. – Если бы умели, нам оставалось бы поднять белый флаг и признать, что человечество проиграло. Но с чего вы взяли, что эта передача была из Айовы?

– Как? Черт возьми, сэр, она же пришла по каналу Айовы!

– И что это доказывает? Вы заметили названия улиц? По виду это была типичная улица с магазинами в центре города. И если не обращать внимания на слова комментатора, то какой город мы видели?

Министр замер с открытым ртом. У меня почти идеальная зрительная память, как и положено агенту, и я мысленно прокрутил еще раз только что увиденный сюжет. Мало того что я не мог сказать, какой это город, непонятно было даже, в какой части страны снимали репортаж. Это мог быть Мемфис, Сиэтл или Бостон – или что-то еще. За исключением особых случаев, таких как Кэнел-стрит в Новом Орлеане или муниципальный центр Денвера, американские города похожи друг на друга, как парикмахерские.

– Можете не напрягаться, – продолжал Старик, – я специально высматривал хоть какие-то ориентиры, и мне это не удалось. Объяснение тут очень простое: станция Де-Мойна взяла уличную сцену с голыми спинами из трансляции какого-то незараженного города и передала ее по своему каналу с собственными комментариями. При этом они вырезали все, что могло дать какую-то привязку к местности… и мы это благополучно проглотили. Враг отлично знает нас, джентльмены. Эту партию они продумали до мельчайших деталей и готовы переиграть нас, какой бы ход мы ни сделали.

– Может быть, ты зря паникуешь, Эндрю? – сказал президент. – Может быть, титанцы просто перебазировались куда-то еще?

– Они по-прежнему в Айове, – категорично заявил Старик, – а из этой штуки, – он махнул рукой на стереоэкран, – мы ничего не узнаем.

Мартинес поежился:

– Черт-те что! Вы утверждаете, что мы не можем получить из Айовы ни одного достоверного сообщения, словно эта территория оккупирована.

– Так оно и есть.

– Но я останавливался в Де-Мойне два дня назад, возвращаясь из Аляски. Там все было нормально. Ладно, я не сомневаюсь, что ваши паразиты существуют, хотя сам ни одного не видел. Но давайте тогда отыщем их и вырвем эту заразу с корнем, вместо того чтобы сидеть на месте и выдумывать всякие фантазии.

Старик выглядел усталым, я сам чувствовал, что чертовски устал. Если даже наверху не понимают, как все плохо, то чего ждать от простых людей?

Наконец Старик ответил:

– Чтобы захватить страну, достаточно подчинить себе связь. Вам, мистер Мартинес, лучше поторопиться, а то вы останетесь вообще без связи.

– Но я только…

– Вырывайте их с корнем! – яростно перебил его Старик. – Я вам уже сказал: они в Айове, в Новом Орлеане и еще в десятке других мест. Я свою работу сделал. Вы министр национальной безопасности – вот и выкорчевывайте их. – Он встал. – Господин президент, в моем возрасте нелегко обходиться так долго без сна. Недоспав, я, бывает, срываюсь. Могу я немного отдохнуть?

– Да, конечно, Эндрю.

На самом деле Старик вовсе не сорвался, и, думаю, президент это понял. Старик никогда не срывается, он заставляет срываться других.

Не успел Старик пожелать всем доброй ночи, как снова заговорил министр Мартинес:

– Минуточку! Вы только что сделали несколько категоричных утверждений. Давайте проверим их прямо сейчас. – Он повернулся к начальнику Генерального штаба. – Рекстон!

– Э-э-э… Да, сэр.

– Этот новый пост наблюдения возле Де-Мойна, Форт… или что-то там, назван в честь… этого… не помню…

– Форт-Паттон.[15]15
  Форт-Паттон назван в честь Джорджа Смита Паттона (1885–1945) – одного из главных американских военачальников в период Второй мировой войны.


[Закрыть]

– Точно, точно. Ну давайте не будем терять времени. Пусть нас соединят по линии связи командования.

– С изображением, – вставил Старик.

– Разумеется, с изображением, и мы покажем этому… Я хотел сказать, увидим истинное положение дел в Айове.

С разрешения президента маршал подошел к стереоэкрану, связался со штабом Министерства безопасности и приказал вызвать дежурного офицера в Форт-Паттоне, штат Айова.

Спустя несколько минут на экране появился молодой офицер на фоне приборов центра связи. Он сидел по пояс голый, а звание и род войск были обозначены на фуражке. Мартинес с победной улыбкой повернулся к Старику:

– Ну что, видите?

– Вижу.

– Теперь, чтобы удостовериться… Лейтенант!

– Да, сэр! – Молодой офицер, охваченный благоговейным страхом, быстро переводил взгляд с одного известного лица на другое. Поля зрения приемника и передатчика были идеально согласованы: глаза изображения смотрели именно на того, на кого смотрел офицер, как будто он сидел в этом стереоэкране.

– Встаньте и повернитесь, – приказал Мартинес.

– Э-э-э… Есть, сэр! – Дежурный с удивленным видом повиновался, при этом верхняя часть его тела скрылась из поля зрения. Мы видели только голую поясницу – не выше.

– Черт побери! – рявкнул Мартинес. – Сядь и повернись!

– Есть, сэр! – Молодой человек выглядел сильно взволнованным. Он наклонился над столом и добавил: – Секунду, я увеличу угол зрения камеры.

Изображение вдруг расплылось, и по стереоэкрану забегали радужные полосы, однако голос молодого офицера все еще был слышен:

– Так лучше, сэр?

– Черт побери, мы вообще ничего не видим!

– Не видите? Секундочку, сэр.

После этого мы слышали только его тяжелое дыхание. Неожиданно экран ожил, и я решил было, что наладилась связь с Форт-Паттоном. Но на этот раз на экране появился майор, и кабинет за его спиной казался больше.

– Штаб Верховного командования, – доложило изображение. – Дежурный офицер связи майор Донован.

– Майор, – произнес Мартинес сдержанно, – я был на связи с Форт-Паттоном. Что произошло?

– Да, сэр, я следил на контрольном экране. Небольшие технические неполадки. Мы сейчас же восстановим связь.

– Поторопитесь!

– Есть, сэр!

Экран зарябил и погас.

Старик снова встал.

– Ладно, я пошел спать. Позвоните мне, когда устранят эти «небольшие технические неполадки».

15

Я, честное слово, не хотел, чтобы у вас создалось впечатление, будто Мартинес глуп. Никто поначалу не понимал, на что способны эти твари. Нужно увидеть хотя бы одного паразита, чтобы прочувствовать это нутром.

У маршала Рекстона с головой тоже, разумеется, все в порядке. Они пытались связаться еще с несколькими частями в пораженных районах и, убедившись, что «технические неполадки» возникают слишком удобно для паразитов, проработали всю ночь. Около четырех утра они позвонили Старику, а тот по нашей спецсвязи вызвал меня. Я считаю, что вживленные нам под кожу приемники не должны использоваться в качестве будильников. Это крайне грубый способ будить человека.

Собрались в том же самом конференц-зале – Мартинес, Рекстон, парочка шишек из его подчинения и Старик. Когда я подошел, явился президент в махровом халате. Мэри следовала за ним по пятам. Мартинес начал что-то говорить, но Старик его перебил:

– Ну-ка покажи спину, Том.

Президент глянул удивленно, Мэри просигналила, что все в порядке, но Старик сделал вид, будто не замечает ее.

– Я серьезно, – добавил он с нажимом.

– Ты прав, Эндрю, – сказал президент спокойно и, скинув халат до пояса, предъявил свою голую спину. – Если я не буду показывать пример, то как мне тогда добиться поддержки от всех остальных?

Старик начал помогать ему влезть обратно в халат, но президент отмахнулся и повесил халат на стул.

– Мне просто нужно к этому привыкнуть. Трудновато в моем возрасте. Итак, джентльмены?

Я тоже считал, что вид голой кожи требует привычки. Выглядели мы довольно нелепо. Худощавый загорелый Мартинес походил на статую из красного дерева. Полагаю, в нем была доля индейской крови. Лицо Рекстона было обожжено высотным загаром, но ниже линии воротника он был таким же бледным, как президент. На его груди красовался черный крест волос, от подмышки к подмышке и от подбородка к животу, а президент и Старик спереди и сзади заросли курчавым седым волосом. При этом мех Старика был настолько густым, что в нем спокойно могли бы гнездиться мыши.

Мэри выглядела как рекламная картинка – съемки с нижнего ракурса, чтобы дать акцент на ножки, выверенные позы и все такое. Что до меня самого… Ну ладно, я красив душой.

Мартинес и Рекстон утыкали всю карту страны булавками: красные – для пораженных районов, зеленые – для чистых и еще несколько янтарных. Отчеты продолжали поступать, и помощники Рекстона продолжали добавлять новые булавки.

Айова болела корью. Новый Орлеан и центр Луизианы выглядели не лучше. Канзас-Сити тоже. Верховья бассейна Миссури – Миссисипи, от Миннеаполиса и Сент-Пола вплоть до самого Сент-Луиса, были вражеской территорией. Ниже, к Новому Орлеану, красных булавок становилось меньше, но зеленых не было ни одной. Красное пятно расползлось вокруг Эль-Пасо, и еще два выделялись на Восточном побережье.

Президент спокойно оглядел карту.

– Нам понадобится помощь Канады и Мексики, – сказал он. – Оттуда есть какие-нибудь сообщения?

– Ничего достоверного, сэр.

– Канада и Мексика – это только начало, – серьезно произнес Старик. – Нам понадобится помощь всего мира.

– Видимо, – сказал Рекстон. – А как насчет России?

Ни у кого не нашлось ответа на этот вопрос; да его и раньше никогда не было. Слишком большая страна, чтобы оккупировать, и слишком большая, чтобы не обращать на нее внимания. Третья мировая война не решила российскую проблему, да и никакая война не сможет ее решить. За железным занавесом паразиты могли чувствовать себя как дома.

– Когда придет время, мы с этим разберемся, – сказал президент и провел пальцем по карте. – Связь с Восточным побережьем нормальная?

– Вроде бы все в порядке, сэр, – ответил Рекстон. – Похоже, они не препятствуют транзитному трафику. Тем не менее я перевел всю военную связь на трансляцию через космические станции. – Он взглянул на палец с часами. – Сейчас работает станция «Гамма».

– Хм… Эндрю, эти твари могут захватить космическую станцию? – спросил президент.

– Откуда мне знать? – раздраженно ответил Старик. – Я не знаю, приспособлены для этого их корабли или нет. Скорее всего, они попытаются проникнуть на борт через грузовые ракеты.

Завязалась дискуссия о том, захвачены ли уже космические станции или нет: режим «Голая спина» на них не распространялся. Хотя мы и финансировали их, и строили сами, формально они считались территорией ООН, и президент вынужден был дожидаться, когда Организация Объединенных Наций примет решения по данному вопросу.

– На этот счет можете не беспокоиться, – сказал Рекстон.

– Почему? – спросил президент.

– Наверное, я тут единственный, кто служил на орбитальной станции. Джентльмены, костюмы, что мы сейчас носим, там обычное дело. Появиться там полностью одетым – все равно что заявиться в пальто на пляж. Однако мы сейчас убедимся. – И он отдал распоряжение своему помощнику связаться со станцией.

Президент продолжил изучать карту.

– Насколько нам известно, вся зараза расползается из единственной точки посадки, вот отсюда. – Он ткнул пальцем в Гриннелл в штате Айова.

– Насколько нам известно, – согласился Старик.

– О боже! – выдохнул я, и все повернулись ко мне. Я смутился.

– Продолжай, – сказал президент.

– До того как меня спасли, было еще три посадки. Это я знаю совершенно точно.

Старик ошеломленно уставился на меня:

– Ты уверен, сынок? Я полагал, мы выжали тебя досуха.

– Конечно уверен.

– Тогда почему раньше не сказал?

– Просто я до сих пор об этом не думал. – Я попытался объяснить им, каково это – быть под контролем, когда знаешь, что происходит, но ощущения как во сне, где все важно и в то же время не важно. От этих воспоминаний мне даже не по себе стало.

Я, вообще-то, не из слабонервных, но рабство у титанцев бесследно не проходит. Старик положил мне руку на плечо и сказал:

– Успокойся, сынок.

Президент тоже сказал что-то успокаивающее и одобрительно улыбнулся. Эффект присутствия в стерео не может этого передать – наш президент действительно способен ободрить одной улыбкой.

– Главный вопрос в том, где они приземлились. Может быть, мы сумеем захватить корабль, – сказал Рекстон.

– Сомневаюсь. При первой посадке они замели следы буквально в считаные часы, – ответил Старик и задумчиво добавил: – Если это была первая посадка.

Я подошел к карте и попытался хоть что-то вспомнить. Затем указал на Новый Орлеан.

– Один, я почти уверен, сел здесь, – сказал я, продолжая есть карту глазами. – А про два других не знаю. Но знаю, что они были.

– Что насчет этого района? – спросил Рекстон, указав на Восточное побережье.

– Я не знаю, не знаю.

Старик указал на второе красное пятно на Восточном побережье:

– Нам известно, что это вторичное заражение.

Он любезно не упомянул, что источником инфекции здесь послужил я.

– Вы что, не можете вспомнить? – раздраженно сказал Мартинес. – Думайте, молодой человек, думайте!

– Я действительно не знаю. Мы никогда не знали, что планируют хозяева, практически никогда. – Я напрягся так, что у меня голова заболела, затем показал на Канзас-Сити. – Сюда я посылал несколько сообщений, но опять-таки не знаю, то ли заказы на доставку ячеек, то ли еще что.

Рекстон взглянул на карту. Канзас-Сити был утыкан булавками почти как Айова.

– Будем считать, что около Канзас-Сити тоже была посадка. Я поручу своим специалистам разобраться. Они могут провести анализ с точки зрения логистики и вычислить, где приземлился корабль.

– Или корабли, – поправил его Старик.

– Что? Корабли? Конечно. Но нам нужно больше информации. – Рекстон повернулся к карте и задумчиво на нее уставился.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 | Следующая
  • 3.5 Оценок: 10

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации