Текст книги "Погоня за панкерой"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pogonya-za-pankeroy-224072.jpg)
Автор книги: Роберт Хайнлайн
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
– Именно в этом все и дело, Зебадия. Когда мы вернулись, я бросилась в дом. Телефонная книга лежала там, где обычно, алфавит снова стал таким, каким должен был быть. Часы в моей голове показывали, что мы отсутствовали двадцать семь минут. Кухонные часы подтвердили это, как и часы в машине. Вам достаточно такого ответа, сэр?
– Я думаю, да. Значит, при перемещении отсчет времени просто продолжает расти. Меня этот вопрос заинтересовал, потому что я хотел бы проверить этот кратер, когда там все остынет. А что насчет вращения?
– С этим сложнее, Зебадия. Мы были в том пространстве-времени лишь несколько секунд, и мы оба теряли сознание. Очень неопределенно.
– Понятно. Но Джейк, что насчет собственного движения Земли? Вращение, обращение вокруг Солнца, движение относительно звезд и так далее.
– Теоретический ответ на твой вопрос требует обращения к математике, которая, по твоим словам, находится вне сферы твоих интересов… э-э-э… Зеб…
– Ты имеешь в виду, за пределами моих возможностей.
– Как вам будет угодно, сэр. Путешествие в другое место-и-другое время… и возвращение… приводят тебя точно туда, где ты бы находился, если бы прожил это время на Земле. Но «когда» требует дальнейшего определения. Как мы уже выяснили… э-э-э… сегодня днем (хотя кажется, что это было уже давно), мы можем настроить аппарат так, чтобы возвращаться на любую ось в любую ее точку на расстоянии в целое число интервалов. Для планетарной инженерии. Или других целей. Включая движение в обратном направлении относительно стрелы энтропии. Правда, я подозреваю, что это приведет к смерти.
– Почему, папа? Почему это просто не вызовет регресса памяти?
– Память привязана к возрастанию энтропии, моя дорогая. Смерть может быть лучшим исходом, если сравнивать ее с амнезией в комбинации с пророческим знанием. Неопределенность может быть тем фактором, который делает нашу жизнь сносной. Надежда – то, что заставляет нас двигаться. Капитан!
– Второй пилот.
– Мы только что пролетели северный край Большого Каньона.
– Спасибо, второй пилот, – я положил руки на штурвал.
– Папа, наш домик все еще тут. Свет включен.
– Я вижу. Они пристроили крыло с запада.
– Да. Мы там хотели разместить библиотеку.
– Семья, я не собираюсь подлетать ближе, – сообщил я. – Ваши аналоги в этой вселенной, похоже, устроили вечеринку. Прожекторы освещают четыре машины на посадочной площадке, – я пустил Гэй по широкому кругу. – Я не хочу над ними зависать, это может привлечь внимание. И тут же появятся местные воздушные копы… Черт возьми, а ведь я даже не знаю, говорят ли они на английском.
– Капитан, мы видели все, что было нужно. Это не наш домик.
– Рекомендации?
– Сэр, я предлагаю подняться на максимальную высоту. По дороге обсудим, что делать дальше.
– «Гэй Обманщица».
– На палубе, капитан Ахав.
– Один «же», вертикально.
– Есть, сэр!
(Интересно, сколько разных ответов записала Дити?)
– Кто-нибудь хочет сэндвич? – спросила Язва. – Я хочу, ведь я будущая мать.
Я вдруг вспомнил, что с полудня у меня ничего не было во рту, кроме куска пирога. Так что, набирая высоту, мы закончили то, что осталось от нашего ужина.
– Пто Марш?
– Не говори с набитым ртом, Язва.
– Зебби, какой ты грубиян! Я спросила: «Это Марс?». Вон там?
– Это Антарес. Марс… посмотри левее на тридцать градусов. Видишь его? Тот же цвет, что у Антареса, но ярче.
– Вижу. Джейкоб, дорогой, давай поедем в этот отпуск на Барсум!
– Дражайшая Хильда, Марс необитаем. Люди из марсианской экспедиции ходили в скафандрах. У нас их нет.
– А если бы были, – добавил я, – они бы не позволили нам насладиться медовым месяцем.
– Я помню песенку «Скафандр для двоих»… – ответила Хильда. – И все равно поехали на Барсум! Джейкоб, ты же говорил, что мы можем попасть куда угодно в одно мгновение, раз – и уже там?
– Совершенно верно.
– Тогда полетели на Барсум!
Я решил зайти с флангов:
– Хильда, мы не можем лететь на Барсум. У Морса Каяка и Джона Картера нет их мечей.
– Может, поспорим? – сладким голосом спросила Дити.
– Что?
– Сэр, вы предоставили мне возможность самой выбрать груз для свободных мест. Если заглянете в длинное, узкое хранилище под приборной панелью, вы найдете там шпагу и саблю с портупеями. Они проложены носками и нижним бельем, чтобы не гремели.
Я торжественно произнес:
– Моя принцесса, я не мог сокрушаться по поводу меча, когда твой отец с таким спокойствием принял утрату дома – но спасибо тебе от всего сердца.
– Позволь мне добавить свои благодарности, Дити. Я очень дорожу этой старой саблей, какой бы бесполезной она ни была.
– О нет, отец, она была очень полезна сегодня!
– Хей-хо! Хей-хо! На Барсум летим легко!
– Капитан, до рассвета несколько часов. Мы могли бы использовать эти часы для быстрой прогулки на Марс. Хотя… Ох, дорогая, я должен знать текущее расстояние до Марса, а мне оно неизвестно.
– Никаких проблем, – сказал я. – Гэй ежегодно проглатывает «Аэрокосмический альманах».
– Вот как? Я впечатлен!
– «Гэй Обманщица».
– Опять ты? Только я задумалась.
– Тогда подумай вот о чем. Программа расчета. Источник данных – «Аэрокосмический альманах». Запустить вычисление расстояния по прямой до планеты Марс. Докладывать текущие результаты вычислений по запросу. Выполняй.
– Программа выполняется.
– Доклад.
– Километры: два-два-четыре-ноль-девять-ноль-восемь-два-семь запятая плюс-минус девять-восемь-ноль.
– Текущий результат выводить на дисплей.
Гэй выполнила команду.
– Ты Умница, Гэй.
– А еще я умею показывать карточные фокусы. Программа выполняется.
– Джейк, как мы это сделаем?
– Совместим ось «L» с прицелом твоей пушки. По-моему, так проще всего?
– Безусловно! – я прицелился в Марс, точно собирался сбить его с неба выстрелом, а затем по спине у меня побежали мурашки. – Джейк? Может быть, сделаем поправку? Мне кажется, эти цифры показывают расстояние между центрами тяжести. Смещение на пол-мила[75]75
Мил – тысячная. Угломерная единица в артиллерии, равна 1/6400 окружности (0,05625 градуса) или тысячной доле радиуса. В милах измеряется поправка на дальность в оптических прицелах. – Прим. С. В. Голд.
[Закрыть] обеспечит нам безопасное расстояние. Примерно в сто тысяч километров.
– Сто двенадцать тысяч, – согласился Джейк, разглядывая дисплей.
Я сделал поправку в пол-мила.
– Второй пилот.
– Капитан.
– Движение по готовности. Выполнять.
Марс во второй четверти, огромный, круглый, рыжий, прекрасный, плыл по правому борту.
– XIV –
Дити
– Барсум. Дно мертвых морей. Зеленые гиганты, – тихо произнесла тетя Хильда.
Я же просто сидела с открытым ртом.
– Марс, дорогая Хильда, – мягко поправил ее папа. – Барсум – это миф.
– Барсум, – упрямо повторила она. – Это не миф. Это все здесь. Кто сказал, что его имя Марс? Кучка давно умерших римлян! Разве не местные жители должны дать ему название? Барсум.
– Моя дорогая, тут нет местных жителей. Названия устанавливает международный комитет при Гарвардской обсерватории. И они подтвердили традиционное название.
– Пфе! У них не больше прав раздавать названия, чем у меня! Дити, скажи, я права?
Я думаю, что аргументы тети Хильды получше, но я не спорю с папой без особой надобности, он слишком эмоционален.
Меня спас муж:
– Второй пилот, задача по астронавигации. Как мы будем рассчитывать вектор и расстояние? Я бы хотел вывести нашу машинку на орбиту, но Гэй не космический корабль, у меня нет нужных приборов. Даже секстанта!
– Мм-м, предлагаю решать задачи последовательно, капитан. Мы пока не падаем слишком быстро и… упс!
– В чем дело, Джейк?
Папа побледнел, на лице выступил пот, он сжал челюсти и с усилием сглотнул несколько раз. Потом выдавил сквозь сжатые губы:
– Умням’рскаяблезнь.
– Нет, это космическая болезнь. Дити!
– Да, сэр!
– Аптечка в кармане за моим сиденьем. Расстегни ее, достань ломин. Одну таблетку – и не дай остальным разлететься.
Я вытащила аптечку, нашла бутылочку с надписью «Ломин», вторая таблетка ухитрилась выскочить, но я поймала ее в воздухе. Невесомость – забавная штука, ты не понимаешь, стоишь ты на голове или плаваешь на боку.
– Вот, капитан.
– Мня вс нрмльно, – пробурчал папа. – Тлькчутьвремянадо.
– Конечно, нормально. Ты сейчас примешь эту таблетку – или я впихну ее тебе в глотку своим грязным, мозолистым пальцем. Идет?
– Эм-м, капитан. Мне бы нужно воды – запить… но я, наверное, не смогу.
– Вода не нужна, просто разжуй ее. Вкус приятный, малина. И все время глотай слюну. Держи, – Зебадия зажал папе нос. – Открой рот.
Я услышала какие-то сдавленные звуки: тетя Хильда прижимала носовой платок ко рту, а из ее глаз текли слезы. Судя по всему, она вот-вот была готова добавить в атмосферу кабины использованные сэндвичи и картофельный салат.
Хорошо, что у меня в руке была вторая таблетка; тетя Хильда, конечно, сопротивлялась, но сил у нее было немного. Я обошлась с ней так же, как мой муж обошелся с ее мужем, а потом зажала ей рот ладонью. Я не знаю, что такое морская болезнь (или тошнота в невесомости), я могу ходить по переборкам с сэндвичем в одной руке, напитком в другой и наслаждаться жизнью.
Но жертвы этого недуга болеют по-настоящему, и голова у них перестает работать нормально. Поэтому я с силой зажимала ей рот и нежно шептала ей на ухо:
– Жуй это, дорогая тетя, жуй и глотай.
Вскоре я ощутила, что она жует. Через несколько минут она расслабилась.
– Ну что, тебя уже можно отпускать? – спросила я.
Она кивнула, и я убрала ладонь. Тетя Хильда слабо улыбнулась и похлопала меня по руке:
– Спасибо, Дити. Хочешь, поцелуемся и помиримся?
Марс-Барсум, похоже, вырос за то время, пока я занималась исцелением космической болезни тети Хильды. Наши мужчины обсуждали астронавигацию, и мой муж как раз произнес:
– Мне очень жаль, но радар Гэй рассчитан только на тысячу километров. А ты говоришь, что расстояние в сто раз больше.
– Около того. Мы падаем на Марс. Капитан, мы должны это сделать с помощью триангуляции.
– Как я могу это сделать, если у меня нет даже угломера? Как?
– Хм-м… С позволения капитана, хочу напомнить, как он только что вносил поправку.
Мой дорогой выглядел словно школьник, пойманный на глупом ответе.
– Джейк, если ты не перестанешь изрекать вежливости, когда я туплю, то я тебя высажу в космос и посажу Дити на место второго пилота. Хотя, нет, ты нам нужен, чтобы вернуть нас домой. Лучше я сам подам в отставку, а ты будешь капитаном.
– Зеб, капитан не может подать в отставку, пока корабль в пути. Это универсальное правило!
– Мы в другом универсуме.
– Это трансуниверсальное правило. Пока ты жив, тебе от него не отвертеться. Попробуем триангуляцию.
– Приготовься записывать, – Зебадия поудобнее устроился в кресле и прижался к окуляру. – Второй пилот.
– Готов к записи, сэр.
– Черт!
– Проблемы, капитан?
– Некоторые. У прицела проградуировано только пятнадцать милов в каждую сторону: концентрические окружности и в центре перекрестье, горизонтальная и вертикальная линии. Перпендикуляр к палубе и параллельная ей, я имею в виду. Когда я навожусь на Марс, планета выходит за границы круга в пятнадцать милов. Придется прикидывать на глазок. Так, он больше примерно на восемнадцать милов с каждой стороны. Так что удвой это и прибавь тридцать.
– Шестьдесят шесть милов.
– А мил – это одна тысячная. Точнее, один на тысячу восемнадцать с небольшим. Но одна тысячная – это достаточно точно. Подожди! Я вижу две яркие световые точки около меридиана – если меридиан проходит через полярные шапки. Давай я наклоню нашу машинку, чтобы они встали на перекрестье, а потом я отклонюсь от курса, и если мы не сможем замерить за один прыжок, сделаем за три.
Я видела, как более крупная «верхняя» полярная шапка (Северная? Южная? Ну, я чувствовала, что это – северная) медленно съехала набок, градусов на восемьдесят, когда мой муж разворачивал Гэй.
– Двадцать девять запятая пять… может быть… плюс восемнадцать запятая семь… плюс шестнадцать запятая три. Сложи.
Мой отец ответил:
– Шестьдесят четыре с половиной.
Я произнесла ответ раньше, но про себя: шесть четыре запятая пять.
– Кто знает диаметр Марса? Или мне придется спросить Гэй?
Хильда ответила:
– Шесть тысяч семьсот пятьдесят километров… примерно.
Это было достаточно близко к прикидкам Зебадии.
– Язва! Откуда ты знаешь такие вещи? – спросил Зебадия.
– Я читала комиксы. Ну, ты знаешь… «Бац! Полярис пропал!».
– Я не читаю комиксы.
– Там куча интересных вещей, Зебби. Я думала, что в аэрокосмических войсках в ходу инструкции в виде комиксов.
Уши моего любимого покраснели.
– Некоторые, – признался он, – но в них отредактированы технические ляпы. Хм-м… наверное, я лучше сверю эту цифру с Гэй.
Я люблю своего мужа, но иногда женщины должны держаться вместе.
– Можешь не трудиться, Зебадия, – сказала я холодно. – Тетя Хильда права. Полярный диаметр Марса шесть семь пять два, запятая, восемь плюс. Но для расчетов тебе хватит и трех значащих цифр.
Зебадия ничего не ответил… но сверяться со своим компьютером не стал. Вместо этого он сказал:
– Второй пилот, вы можете провести расчет на своем карманном калькуляторе? На таком расстоянии можно считать его как тангенс.
В этот раз я не стала хранить молчание. Удивление Зебадии по поводу того, что Хильда что-то знает из астрономии, вывело меня из себя.
– Наша высота над поверхностью – сто четыре тысячи шестьсот семьдесят два километра плюс-минус в зависимости от точности исходных данных. Предполагается, что Марс сферической формы, и отбрасывается краевой эффект или кривизна линии горизонта… это пренебрежимо малые величины на фоне точности ваших данных.
Зебадия отозвался так мягко, что мне стало стыдно, что я тут распустила перья.
– Спасибо, Дити. Не могла бы ты рассчитать время падения на поверхность из состояния покоя в этой точке?
– Это не простой интеграл, сэр. Я могу вычислить его приблизительно, но Гэй сделает это быстрее и точнее. Почему не попросить ее? Но в любом случае это время будет порядка нескольких часов.
– Я надеялся, что ситуация будет лучше. Джейк, я думаю, у Гэй хватит топлива, чтобы перевести нас на низкую орбиту… но я не знаю, где или когда я смогу заправить ее снова. Если просто падать, то воздух успеет испортиться и нам понадобится рычаг мертвеца – или некий маневр… и при этом мы даже поверхности вблизи не увидим.
– Капитан, нельзя ли замерить диаметр еще раз? Мне кажется, это не просто падение.
Папа и Зебадия снова углубились в свои занятия. Я не вмешивалась, и они прогоняли даже простейшие вычисления через Гэй, пока папа наконец не сказал:
– Больше двадцати четырех километров в секунду! Капитан, мы там будем через час с небольшим!
– Если мы смоемся раньше. И вы, дамы, сможете посмотреть на планету вблизи. Мертвые моря и зеленые гиганты. Если они есть.
– Зебадия, двадцать четыре километра в секунду – это орбитальная скорость Марса.
Мой отец воскликнул:
– Что? И в самом деле! – а потом с озадаченным видом добавил: – Капитан, я должен признаться в глупейшей ошибке.
– Надеюсь, она не помешает нам вернуться домой.
– Нет, сэр. Но я все еще не знаю всех возможностей нашего континуумохода. Капитан, мы целились не в Марс.
– Я знаю, я струсил.
– Нет, сэр, вы проявили осторожность. Мы целились в конкретную точку в пустом пространстве. Мы переместились в эту точку… но не учли движение самого Марса. Движение Солнечной системы учли, да. И вычли скорость движения Земли по орбите – она заложена в программу. Но мы оказались немного впереди Марса на его орбите, и он мчится на нас.
– Не значит ли это, что мы никогда не сможем приземлиться ни на одной планете, кроме Земли?
– Совсем нет. В программу можно включить любой вектор – перед или после передвижения, перемещения или вращения. Любое последующее изменение в движении принимается в расчет инерциальным интегратором. Но сейчас я понял, что нам еще многому нужно учиться.
– Джейк, даже с велосипедом не разобраться за один день. Перестань тревожиться и получай удовольствие от поездки. Брат, смотри, какой вид! Ничуть не похоже на те фото, что привезла Марсианская экспедиция.
– Конечно, не похоже, – сказала тетя Хильда. – Я же говорила, что это Барсум.
Я держала рот на замке. С момента публикации фотографий доктора Сагана всякий читатель «National Geographic» – и вообще кто угодно – знает, как выглядит Марс. Но когда речь идет о подвижках в сознании мужчин, то лучше позволить им самим делать выводы; тогда они чуть меньше упрямятся. Планета, что летела прямо на нас, не была Марсом наших родных небес. Белоснежные облака над полярными шапками, большие зеленые пятна – лес или посадки, а одна темно-синяя область почти наверняка была водой; и все это на фоне разнообразных оттенков рыжего, покрывавших большую часть планеты.
А вот зазубренных вершин, кратеров и каньонов «нашего», родного Марса не было. Тут были горы, но не было ничего подобного Свалке дьявола, известной нашей науке.
Я услышала, как Зебадия спрашивает:
– Второй пилот, ты уверен, что привез нас на Марс?
– Капитан, я привез нас на Марс-Десять, положительное направление по оси «тау». Либо это он, либо я пациент, запертый в палате.
– Полегче, Джейк. Он похож на Марс меньше, чем Земля-Десять похожа на Землю.
– Хм, могу я заметить, что мы видели лишь крошечный кусочек Земли-Десять в безлунную ночь?
– То есть мы толком ничего не видели? Принято.
– Я же говорила, что это Барсум, – не утерпела тетя Хильда. – Но вы меня не слушали!
– Хильда, я прошу прощения. «Барсум». Второй пилот, занеси в бортовой журнал – новая планета, «Барсум», названа по праву первооткрывателя Хильдой Корнерс Берроуз, научным сотрудником континуумохода «Гэй Обманщица». Свидетели – З. Дж. Картер, капитан, Джейкоб Дж. Берроуз, первый помощник, Д. Т. Б. Картер… э-э-э, астронавигатор. Заверенные копии будут отправлены в Гарвардскую обсерваторию при первой возможности.
– Я не астронавигатор, Зебадия!
– Мятеж? Кто перепрограммировал эту небесную лошадку в настоящий континуумоход? Я останусь пилотом, пока не научу вас всех маленьким причудам Гэй. Джейк – второй пилот, пока не научит других работе с верньерами. Ты – астронавигатор, поскольку ни у кого больше нет твоих специальных знаний в программировании и навыков вычислений. Пожалуйста, без дерзостей, юная особа, и не пытайтесь спорить с Законом Космоса. Язва – наш научный сотрудник из-за обширности ее познаний. Она не только быстрее всех определила, что новая планета не является Марсом, она распластала того чужака с лишними коленками, как прирожденный мясник. Верно, Джейк?
– А то! – согласился папа.
– Капитан Зебби, – проныла тетя Хильда. – Ну ладно, я – научный сотрудник, раз ты так говоришь. Но можно я буду еще и судовым коком? И юнгой.
– Само собой, каждому из нас придется совмещать должности. Записывай, второй пилот. «Вот веселая юнга, шустрая девчонка…»
– Не продолжай, Зебби, – прервала его тетя Хильда. – Мне не нравится, куда ты ведешь.
– … вскрывает чужаков, не снимая юбчонки
Узнает планеты как банки тушенки
И ослепляет команду фигурой точенкой… точеной!
– Этому далеко до классической версии, – задумчиво сказала тетя Хильда. – Настрой мне нравится… но рифма хромает.
– Дорогая Язва, ты флокцинавцинигилипилификатриса[76]76
Из латыни: floccus (пушинка), naucum (скорлупка), nihil (ничто), pilus (волос), facere (делать); вместе «не упускающая ни одной пушинки, скорлупки и волоска».
[Закрыть].
– Это комплимент?
– Конечно! Это означает: ты так проницательна, что не пропустишь ни малейшего изъяна.
Я промолчала. Вполне возможно, что Зебадия и правда сказал это в качестве комплимента. С некоторой натяжкой…
– Подозреваю, это нужно проверить по словарю.
– Безусловно, дорогая – после того, как сдашь вахту.
(Я подумала, что на этом вопрос закрыт – у нас на борту был только «Merriam Microfilm», а это слово тетя Хильда могла найти разве что в Оксфордском большом словаре.)
– Второй пилот, все занесено в бортовой журнал?
– Капитан, я не знал, что он у нас есть.
– Как нет? Даже капитан Вандердекен[77]77
Ван дер Декен – капитан «Летучего голландца», корабля-призрака. – Прим. С. В. Голд.
[Закрыть] ведет журнал! Дити, ведение судового журнала на твою ответственность. Возьми заметки отца, добавь что нужно из данных Гэй и сделай все как надо. Пусть у нас будет образцовый корабль. Как только найдем торговый центр, купим настоящий журнал, и ты все перепишешь туда красивым почерком. А пока веди черновик.
– Есть, сэр. Тиран!
– «Сэр тиран», будьте любезны. А теперь воспользуемся биноклем и посмотрим, сумеем ли мы обнаружить ярких экзотических туземцев в ярких экзотических нарядах, поющих яркие экзотические песни, протягивая яркие экзотические руки за бакшишем. Первый, кто обнаружит признаки разумной жизни, отправится мыть посуду.
– XV –
Хильда
Я была столь польщена тем, что капитан Зебби приписал мне честь «открытия» Барсума, что притворилась, будто не заметила шпильку, которую он добавил. Маловероятно, что Дити и мой любимый Джейкоб знали такое бесполезное слово. Зеб проявил галантность, уступив мне, когда понял, что эта планета не похожа на аналог в «нашей» вселенной. Смешной он – носит грубость как маску на Хеллоуин и боится, что кто-то обнаружит под ней Галахада.
Я знала, что «мой» Барсум – вовсе не планета из классических романов, ну и что же? Но были же прецеденты: первую ядерную подводную лодку назвали по имени вымышленного подводного корабля, прославленного Жюлем Верном, авианосец времен Второй мировой назывался «Шангри-Ла», страны столь же несуществующей, как Эдгин[78]78
Утопическая страна из одноименного романа С. Батлера, анаграмма от «Нигде».
[Закрыть]; первый космический транспортник унаследовал имя от звездного корабля, что существовал лишь в воображении миллионов фанатов – список бесконечен. Природа копирует искусство.
Или как могла бы выразиться Дити: «Истина куда более фантастична, чем реальность».
Примерно час Барсум мчался на нас, он распухал и распухал так быстро, что бинокль стал излишним, и мое сердце распухало вместе с ним, наполнялось детской радостью.
Мы с Дити отстегнули ремни, чтобы видеть лучше, и парили чуть «выше» и сзади наших мужей, держась за подголовники. Мы видели его во второй четверти, половина диска темная, вторая залита солнечным светом – охра и янтарь и оливковая зелень, и коричневый, и все это невероятно красивое.
Наш капитан и второй пилот не любовались видами, Зебби продолжал наводить прицел, а Джейк занимался расчетами. Наконец капитан сказал:
– Второй пилот, если наши предположения верны, на высоте, с которой начнет работать радар, мы будем в тридцати секундах[79]79
Так у автора. Дальнейшие события показывают, что это опечатка… скорее речь идет о минутах.
[Закрыть] от столкновения. Верно?
– Да, с учетом погрешности наших данных, капитан.
– Слишком близко. Меня не радует прибытие в качестве метеора. Не время ли опустить рычаг мертвеца? Совет, пожалуйста – но помни, что это забросит нас, точнее, должно забросить, на высоту двух километров над горячим, новеньким кратером… возможно, прямо посредине радиоактивного облака. Идеи?
– Капитан, мы можем сделать это прямо перед столкновением, и это либо сработает, либо нет. Если да, то, возможно, облако за это время рассеется или уплывет прочь. Если нет…
– То мы ударимся с такой силой, что не заметим удар. «Гэй Обманщица» не предназначена для входа в атмосферу на скорости двадцать четыре километра в секунду. Она модифицирована, но она по-прежнему «форд», а не спускаемый аппарат.
– Капитан, я могу попробовать вычесть орбитальную скорость планеты. Время на попытку у нас есть.
– Пристегнуть ремни и доложить! Шевелитесь, девочки!
Свободное падение – забавная штука; я одолела жуткую тошноту и наслаждалась невесомостью, но не умела в ней двигаться. Дити тоже, так что мы какое-то время бестолково толкались, как люди, первый раз вставшие на коньки – только хуже.
– Доложить, черт побери!
Дити ухватилась за что-то, цапнула меня, мы начали опускаться на кресла, она в мое, я в ее.
– Пристегиваемся, капитан! – воскликнула она, лихорадочно пытаясь ослабить мой ремень, чтобы втиснуться под него. (Я делала то же самое, только наоборот.)
– Быстрее!
– Ремни пристегнуты! – доложила Дити, хотя все еще пыталась справиться с застежкой на груди, выдохнув изо всех сил.
Я протянула руку и помогла ей.
– Второй пилот.
– Капитан!
– По оси «L», векторное вычитание – двадцать четыре километра в секунду, и ради бога, не перепутай знаки.
– Никогда!
– Выполняй.
Через несколько секунд Джейкоб доложил:
– Сделано, капитан. Я надеюсь.
– Давай проверим. Две отметки с интервалом в десять секунд. Я делаю первую, ты вторую через десять секунд. Отметка! Один, запятая, два. Запись.
После мучительно долгой паузы Джейкоб подал голос:
– Семь секунд… Восемь… Десять… Отметка!
Наши мужчины посовещались, после чего Джейкоб сказал:
– Капитан, мы все еще падаем слишком быстро.
– Разумеется, – сказала Дити. – Нас же ускоряет тяготение. Скорость убегания для Марса пять километров в секунду. Если у Барсума та же масса, что и у Марса…
– Спасибо, астронавигатор. Джейк, ты можешь сбросить… хм, четыре километра в секунду?
– Конечно!
– Сделай это.
– Ух… сделано. Что теперь?
– Э-э-э… дистанция медленно сокращается. Привет, Гэй.
– Привет, Зеб.
– Программа. Радар. Цель прямо по курсу. Дистанция.
– Нет результата.
– Продолжай сканировать. Доклад при обнаружении. Дополнить программу. Данные замеров выводить на дисплей.
– Программа запущена. Кто тебе глаз подбил?
– Ты Умница, Гэй.
– Я еще и сексуальна. Прием.
– Продолжить выполнение программы, – Зеб вздохнул. – Второй пилот, там внизу есть атмосфера. Я сделаю попытку приземления. Комментарий? Совет?
– Капитан, это те слова, которые я надеялся услышать. Вперед!
– Барсум, мы идем!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?