Текст книги "Участь Эшеров"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uchast-esherov-234117.jpg)
Автор книги: Роберт Маккаммон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
За следующим поворотом дороги стояла громадная стена с затейливо отделанными железными воротами. На гранитной арке над воротами железными буквами было написано: ЭШЕР. Когда Эдвин подъехал достаточно близко, сработал радиозамок и ворота распахнулись. Эдвину не пришлось даже снимать ногу с акселератора.
Когда они проехали, Рикс оглянулся через плечо и увидел, как ворота автоматически захлопнулись. Их устройство всегда напоминало ему капкан.
Мгновенно ландшафт переменился. Последние островки дикого и густого леса перемежались сочными газонами и безупречно ухоженными садами, где между статуй важничающих фавнов, кентавров и ангелочков росли розы, фиалки и подсолнечники. Между ровными рядами сосен виднелась высокая стеклянная крыша теплицы, где один из предков Рикса выращивал всевозможные кактусы и тропические растения. Жимолость и английский плющ окаймляли границы леса. Рикс увидел нескольких садовников за работой. Они подравнивали кустарник и обрезали деревья. В одном саду стоял огромный красный локомотив времен первых железных дорог, возведенный на каменный пьедестал. Он был куплен Арамом Эшером, сыном Хадсона и пра-пра-дедушкой Рикса, первым из династии Эшеров. Одно время Эшеры управляли своей собственной железной дорогой – «Атлантик сиборд лимитед». По ней перевозили порох, боеприпасы и оружие.
Несколько тысяч акров имения Эшеров так никогда и не были картографированы. Эти земли включали в себя горы, медленно текущие реки, широкие луга и три глубоких озера. Как всегда, Рикс был поражен неописуемой красотой Эшерленда. Это было великолепное, роскошное поместье, достойное американских королей. Но тут, мрачно думал Рикс, тут была еще и Лоджия – храм, святая святых клана Эшеров.
Эдвин притормозил у въездных ворот Гейтхауза. Особняк из белого известняка с красной шиферной крышей окружали красочные сады и огромные древние дубы. В нем было тридцать две комнаты. Пра-пра-дедушка Рикса Лудлоу построил его как дом для гостей.
Лимузин остановился. Рикс боялся входить в этот дом. Когда Эдвин собрался выходить, Рикс заколебался и почувствовал его руку на плече.
– Все будет хорошо, – уверил Эдвин. – Вот увидите.
– Да, – ответил Рикс. Он заставил себя выйти и достал сумку из багажника, а Эдвин взял чемодан. Они поднялись по каменным ступенькам, прошли через внутренний дворик, посреди которого в маленьком декоративном пруду плавали золотые рыбки, и остановились перед массивной дубовой дверью.
Эдвин позвонил, и молодая горничная-негритянка в бледно-голубой хрустящей униформе впустила их. Другой слуга, средних лет негр в сером костюме, провел Рикса в дом, взял его багаж и направился к центральной лестнице. Рикс заметил, что дом с каждым его приездом становится все больше похож на какой-то мрачный музей. Великолепной меблировкой – персидскими коврами, старинными французскими столами и стульями, позолоченными зеркалами прошлого века и средневековыми гобеленами, изображающими сцены охоты, – казалось, можно восхищаться лишь на расстоянии. Стулья в стиле Людовика Пятнадцатого никогда не проминались под весом человеческого тела, бронзовые и керамические предметы искусства покрывались пылью, но оставались нетронутыми. Все вещи в доме, казалось, были также холодны к Риксу, как и люди, выбравшие их.
– Миссис Эшер и мистер Бун в гостиной, сэр, – сказала молоденькая горничная, явно намереваясь проводить Рикса туда.
Эдвин пожелал удачи и пошел загнать лимузин обратно в гараж.
Горничная раздвинула ореховые двери гостиной, установленные на колесиках. Рикс на секунду замер у порога и почувствовал тошнотворный сладковатый запах, неожиданно возникший, казалось, из ниоткуда.
Он понял, что это запах гниения человеческого тела, идущий сверху из комнаты отца.
Рикс собрался с духом и шагнул в гостиную, представая перед братом и хозяйкой Эшерленда.
2
Вороша бронзовой кочергой дрова в мраморном камине, Бун поднял взгляд на звук открывающейся двери и в позолоченном зеркале над очагом увидел Рикса.
– О! – сказал он. – А вот и знаменитый автор триллеров, мама!
Маргарет Эшер сидела в высоком итальянском кресле, глядя на огонь. Она мерзла весь день и никак не могла изгнать холод из своих костей. Она не обернулась поздороваться с сыном.
Двери закрылись за Риксом, мягко, но со слабым щелчком, похожим на звук защелкивания капкана. Теперь он был с ними наедине. Он был одет в потертые джинсы и бледно-голубую рубашку под бежевым свитером – вполне уместно для любого другого места, за исключением этого, подумал Рикс. На Буне был костюм с иголочки, а на матери – тщательно подобранное голубое с золотом платье.
– Здравствуй, мама, – сказал Рикс.
– Я замерзла, – сказала она, как будто не слыша. – В доме очень холодно, ты не заметил?
– Хочешь, принесу тебе свитер, мама?
Она помедлила, размышляя над вопросом Буна, ее голова слегка склонилась набок.
– Да, – сказала она в конце концов. – Свитер может помочь.
– Само собой. Мам, покажи Риксу тот жемчуг, что я привез тебе из Нью-Йорка. – Бун показал пальцем на ее шею, призывая ее поднять голову. Нить жемчуга ярко блестела в золотом свете, который просачивался сквозь большое окно с видом на азалиевый сад. – Мило, а? Обошлась в четыре тысячи долларов.
– Очень мило, – согласился Рикс. – Бун и мне привез в Нью-Йорк пару подарков, мама.
Бун невесело рассмеялся.
– Ну и как тебе эта штука, Рикси? Я думал, тебе понравится! В зоомагазине за два квартала до «Де Пейзера» было как раз то, что я искал. Парень, продававший их, сказал, что именно такие используются в фильмах ужасов.
– Мне кажется, я просек твой замысел. Ты, вероятно, хотел, чтобы я нашел эту штуку первой, и думал, что она вызовет приступ. Затем я поспешил бы в Тихую Комнату и обнаружил второй сюрприз.
– Не говори так, – Маргарет пристально смотрела на огонь. – «Просек»
– не подходящее слово. – У нее был спокойный гортанный голос – голос женщины, привыкшей распоряжаться.
– Такие слова не должен произносить знаменитый автор, не так ли, мама? – Бун, как всегда, не упускал случая заработать очко против Рикса. – Сидите здесь, а я сбегаю за свитером. – Когда он проходил мимо Рикса, на его лице промелькнула быстрая натянутая улыбка.
– Бун? – позвала Маргарет, и он остановился. – Только чтобы свитер не кусался, дорогой.
– Хорошо, мама, – ответил Бун и вышел из комнаты.
Рикс подошел к матери. Приблизившись, он опять уловил этот дурной запах, как будто в стене была замурована крыса. Маргарет взяла со столика позади кресла баллончик с освежителем, создающим сосновый аромат, и распылила его вокруг себя. После этого в комнате запахло как в сосновом лесу, полном трупов животных.
Рикс стоял позади матери. Она все еще пыталась остановить время. В свои пятьдесят восемь лет Маргарет Эшер отчаянно старалась оставаться тридцатипятилетней. Ее волосы были коротко, по моде подстрижены и выкрашены в каштановый цвет. Несколько поездок в Калифорнию для пластических операций привели к тому, что кожа на ее лице была туго натянута и, казалось, вот-вот лопнет. Косметики было больше, чем раньше, а губная помада, которую она выбрала – гораздо ярче. Крохотные морщинки собрались вокруг ее рта и бледно-зеленых глаз. Ее тело оставалось изящным, но все же появилась легкая полнота в районе живота и бедер. Рикс вспомнил, как Кэт говорила ему, что мать боится лишнего веса, как чумы. На тонких, изящных руках было чрезмерно много колец – бриллиантов, рубинов и изумрудов. К платью была приколота бриллиантовая брошь, сверкавшая в отблесках огня. Сидящая неподвижно, мать казалась Риксу еще одним предметом великолепной меблировки Гейтхауза, из тех, которыми можно восхищаться только с расстояния.
У нее был скорбный и беспомощный вид. Риксу стало ее жалко. Какую цену она платит, думал он, за то, чтобы быть хозяйкой Эшерленда?
Внезапно мать повернула голову и посмотрела на него тем же туманным взглядом, будто на незнакомца.
– Ты похудел, – заметила она. – Ты болел?
– Я чувствую себя уже лучше.
– Ты похож на ходячий скелет.
Он пожал плечами, не желая вспоминать о своих физических страданиях.
– Я поправлюсь.
– Но не при таком образе жизни, который ты ведешь, бедствуя в отдаленном городе, без своей семьи. Я не понимаю, как ты выносишь это так долго. – В ее глазах зажегся огонек, и она взяла Рикса за руку. – Но теперь ты приехал домой, чтобы остаться, не правда ли? Ты нужен нам. Я велела подготовить для тебя твою старую комнату. Там все, как было раньше. Теперь твой дом здесь.
– Мама, – сказал Рикс мягко. – Я не могу остаться. Я приехал только на несколько дней, повидать отца.
– Но почему? – Она сжала его руку. – Почему ты не можешь остаться здесь, в своем доме?
– Эшерленд – не мой дом. – Он знал, что бессмысленно опять начинать дискуссию. Неизбежно дойдет до ссоры. – Я должен вернуться к работе.
– Ты имеешь в виду сочинительство? – Маргарет отпустила его руку и встала полюбоваться своим жемчугом перед зеркалом. – Едва ли это можно назвать работой. Скорее, род деятельности, к которой ты способен. Смотри, какой жемчуг мне привез твой брат. Правда, замечательный? – Она нахмурилась и провела пальцем под подбородком. – Боже мой, я выгляжу, как старуха, да? Я подам в суд на доктора, работавшего с моим подбородком. Я подам в суд, чтобы его лишили практики. Видел ли ты когда-нибудь более уродливую старуху, чем я?
– Ты выглядишь великолепно.
Она оценивающе посмотрела на себя и слабо улыбнулась.
– О, ты не помнишь, как я выглядела раньше. Знаешь, как меня всегда называл папа? Самая прелестная девочка в Западной Каролине. Паддинг думает – она красива, но она не знает, что такое настоящая красота. – Маргарет упомянула жену Буна с нескрываемым отвращением. – Я была такая же, как Кэт. У меня была такая же прекрасная кожа.
– А где Кэт?
– Твой брат тебе не говорил? Она уехала куда-то на Багамы, на презентацию журнала. Что-то, что она не может пропустить. Она рассчитывала вернуться либо завтра, либо через день. Знаешь, сколько ей сейчас платят? Две тысячи долларов в час. Они собираются поместить ее на обложку «Вога» в следующем месяце. Я в ее возрасте выглядела примерно так же.
– А как поживает Паддинг?
– Как она может поживать? – Маргарет безучастно пожала плечами. – Полагаю, она у себя, наверху. Она все время спит. Я пыталась говорить Буну, что его маленькая прелестная жена начинает слишком много пить, но разве он будет слушать? Нет. Он уходит в конюшни, на скачки. – Она опять взяла баллончик и освежила воздух вокруг себя. – Ты, по крайней мере, свободный человек. Твой брат сделал глупость…
Двери открылись, и вошел Бун с бледно-желтым свитером. То, как Маргарет мгновенно закрыла рот и выпрямилась, ясно дало ему понять, что разговор шел о нем. На его лице, как маска, появилась широкая ухмылка.
– Вот твой свитер, мама. – Бун накинул свитер ей на плечи. – О чем это вы тут говорите?
– О, да так, ни о чем, – мягко сказала Маргарет, ее глаза были полуопущены. – Рикс только что рассказывал мне о своих женщинах. Он не теряет время даром.
Рот Буна растянулся еще шире, и Риксу показалось, что он слышит треск кожи. В его глазах загорелся знакомый огонек – в детстве Рикс видел его много раз перед тем, как Бун нападал на него по любому поводу.
– Мама хочет сказать, Рикси, что я – позор семьи, второй после тебя, разумеется. Я дважды разводился и теперь женат на молоденькой кокетке, и мама, видать, думает, что я должен до конца жизни влачить свой крест.
– Не валяй дурака перед братом, дорогой.
– Знаешь, мама, почему у Рикси так много женщин? Потому что ни одна из них не хочет гулять с ним во второй раз. Ему доставляет удовольствие во время свидания бродить по ближайшему кладбищу в поисках привидений. И, к тому же, вспомните ту маленькую леди Рикса, которая решила принять прекрасную теплую…
Рикс уставился на него. Он чувствовал, как гнев исказил его лицо. Бун замер.
– Не говори так, – хрипло прошептал Рикс. – Если ты, ублюдок, еще раз это скажешь, я буду вынужден убить тебя.
Бун окаменел. Затем он резко и коротко рассмеялся, но в смехе чувствовалась дрожь.
– Мальчики, – мягко пожурила Маргарет. – Здесь недостаточно сильный сквозняк?
Бун побродил по комнате и погрел руки перед очагом.
– Знаешь, мама? Рикс сказал, что закончил новую книгу.
– О? – Ее голос стал ледяным. – Я полагаю, это очередная кровавая мерзость? Уверяю, мне совершенно непонятно, почему ты такое пишешь! Неужели ты действительно думаешь, что они нравятся людям?
У Рикса заболела голова. Он потрогал виски, опасаясь приступа. «Боже мой, зачем я приехал?» – спросил он себя. Намек Буна на Сандру почти вывел его из себя.
– Понять Рикси очень просто, мама, – сказал Бун с бегающим взглядом.
– Когда мы были детьми, он всегда боялся собственной тени. Всегда искал Страшилу у себя под кроватью, а теперь пишет романы ужасов, где может убивать злых демонов. И думает, что он Эдгар Аллан По. Ты знаешь…
– Тише! – резко оборвала его мать. – Как ты смеешь произносить это имя в этом доме! Боже, с твоим отцом сделался бы припадок, услышь он это!
– Да, но это правда! – настаивал Бун. Он усмехнулся Риксу, потирая руки. – Когда мы сможем прочесть что-нибудь про нас, Рикси? Это как раз то, что ты рано или поздно сделаешь.
Уголком глаза Рикс заметил, как мать побледнела.
– Знаешь, братец Бун, а пожалуй, это неплохая идея. Я действительно мог бы написать книгу об Эшерах. Историю семьи. Что ты об этом думаешь, мама? – спросил он с самодовольной улыбкой.
Она открыла было рот, чтобы ответить, но быстро его захлопнула. Она опять взяла пульверизатор и освежила воздух. Рикс почувствовал новую волну зловония, идущую из-под двери.
– Это так трудно, – сказала Маргарет, продолжая распылять. – Содержать старый дом в чистоте и свежести. Когда дом достигает определенного возраста, он начинает разваливаться на куски. Я всегда заботилась о доме. – Она прекратила распылять: было ясно, что это не помогает. – Моя мама воспитала меня в аккуратности, – сказала она с гордостью.
Рикс помедлил сколько было возможно.
– Я лучше сейчас поднимусь к нему, – покорно сказал он.
– Нет, не сейчас! – Маргарет сжала его руку, на ее лице появилась натянутая, фальшивая улыбка. – Давайте посидим все вместе, два моих любимых мальчика. Кэсс делает для вас уэльский пирог. Она знает, как вы его любите.
– Мама, я должен подняться наверх.
– Он, вероятно, спит. Миссис Рейнольдс сказала, что ему нужен сон. Давайте посидим и поговорим о приятном, хорошо?
– Да пусть идет, ма, – ворчливо сказал Бун, наблюдая за Риксом. – Повидавшись с отцом, он тут же сможет написать новый роман ужасов.
– Замолчи! – Маргарет обернулась к нему. – Ты грубиян, Бун Эшер! Твой брат, по крайней мере, желает выказать своему отцу уважение, чего от тебя не дождешься! – Под гневным взглядом матери Бун отвернулся и пробормотал что-то себе под нос.
– Я лучше пойду наверх, – сказал Рикс. В глазах матери выступили крошечные бриллианты слез, и он приблизился, чтобы поцеловать ее в щеку.
– Не надо, – сказала она, быстро отдернув голову. – Ты испортишь мне прическу.
Он медленно убрал руку. Ничего здесь не меняется, подумал он. Вас так или иначе заманивают сюда, а потом уничтожают все ваши чувства, давят их, как клопов. Он покачал головой, прошел мимо нее и вышел из гостиной, направляясь через холл к главной лестнице. Она вела наверх, где располагались спальни и приемные. В них в свое время жили Тедди Рузвельт, Вудро Вильсон, Герберт Гувер и многие другие правительственные и пентагоновские звезды первой величины, как известные, так и нет.
Поднимаясь по лестнице, он чувствовал, как страх встречи с отцом гложет его изнутри. Почему Уолен Эшер захотел его увидеть, недоумевал он. Старик ненавидел Рикса за то, что он покинул Эшерленд, а Рикс презирал идеалы «Эшер армаментс». О чем они вообще могли теперь говорить?
На втором этаже запах гниения был сильнее. Он прошел мимо своей бывшей комнаты, не заглянув туда. Вдоль всего коридора в тщетной попытке заглушить вонь были поставлены прозрачные вазы с яркими цветами и зеленью. Унылые масляные полотна, в том числе «Облака войны» Виктора Холмарка, «После битвы» Рутлиджа Тэйлорсона и «Кровь на снегу» Джорджа Г.Нивенса, висели на стенах, доказывая, как скверно Уолен Эшер разбирался в живописи. В конце коридора еще одна лестница вела к единственной белой двери – в Тихую Комнату Гейтхауза.
Рикс остановился у подножия лестницы, собираясь с духом. Запах разложения, его отвратительные миазмы витали вокруг. Ничто живое не может так пахнуть, думал Рикс.
В последний раз, когда Рикс видел отца, Уолен Эшер был рослым мужчиной с властной, типично армейской внешностью, знакомой Риксу с детства. Возраст нисколько не уменьшил ни властность его взгляда, ни силу голоса, и его грубое лицо вполне могло принадлежать сорокалетнему человеку, только на висках проступала седина, а высокий аристократический лоб прорезали несколько глубоких морщин. Челюсти Уолена Эшера выступали вперед, как нос боевого корабля, а тонкая мрачная линия рта редко изламывалась улыбкой.
Рикс никогда не мог понять, как работает мозг отца. У них не было ни общих интересов, ни общих тем для разговора. Уолен управлял делами и поместьем, как диктатор. Все свои разнообразные деловые планы он всегда держал в секрете от семьи. Когда Рикс был ребенком, Уолен часто запирался в кабинете и подолгу не выходил. Рикс знал только, что к отцу приходило много военных.
Когда Уолен был рядом, он обращался с детьми, как с солдатами своей личной армии. Утренние поверки, строгие правила, регламентирующие, как вести себя, как одеваться, и грубая брань, если они что-то нарушали. Особенно доставалось Риксу. Он считался ленивым и бездеятельным.
Если Рикс «перечил», не надраивал ботинки до блеска, опаздывал к столу или еще как-нибудь нарушал неписаные правила, то широкий кожаный ремень отца, названный им Миротворцем, опускался на его ноги и ягодицы, оставляя красные полосы, обычно в присутствии Буна, хихикающего за спиной отца. Бун, напротив, был мастер разыгрывать примерного сына. Он был всегда безукоризненно одет, всегда чист и опрятен и всегда заискивал перед отцом. Кэтрин тоже научилась искусству всегда держать нос по ветру и в основном избегала оскорблений. Маргарет, всегда занятая приемами и благотворительностью, знала, что лучше не стоять на дороге у Уолена, и никогда не принимала сторону Рикса. Правила, говорила она, есть правила.
Рикс однажды видел, как Уолен сбил с ног слугу и бил его ногами по ребрам за какое-то мнимое нарушение обязанностей. Если бы не вмешался Эдвин, Уолен мог бы и убить несчастного. Иногда поздно ночью, когда все в доме уже спали, Рикс, лежа в постели, слышал, как отец выходил из своей комнаты в коридор и расхаживал взад и вперед, давая выход нервной энергии. В такие ночи Рикс боялся, что отец ворвется к нему с горящими от гнева глазами и набросится на него с такой же яростью, с какой крушил ребра слуги.
Но в благодушном настроении Уолен мог вызвать Рикса в свою огромную спальню с темно-красными стенами и тяжелой черной викторианской мебелью, принесенной из Лоджии, и велеть ему читать вслух Библию. То, что обычно Уолен желал слушать, было не главы с духовным содержанием, а длинные перечни кто за кем родился. Он требовал читать их снова и снова, и, когда Рикс запинался на каком-нибудь имени, черная трость нетерпеливо стучала по полу.
Когда Риксу было десять лет, он после одной особенно неприятной встречи с Миротворцем сбежал из дома. Эдвин нашел его на автобусной остановке в Фокстоне. Они долго беседовали, и когда Рикс разразился слезами, Эдвин дал ему слово, что, пока он жив, Уолен больше никогда не будет пороть его. Обещание выполнялось все эти годы, хотя насмешки Уолена стали более язвительными. Рикс оставался неудачником, белой вороной, малодушным слабаком, скулящим при виде того, благодаря чему Эшеры процветали и жирели в течение поколений.
Рикс заставил себя пойти наверх, и его сердце забилось сильней. На двери от руки было написано: «НЕ ХЛОПАТЬ». Рядом стоял стол, а на нем – коробка с зелеными хирургическими масками.
Он взялся за дверную ручку и резко отдернул руку. Запах разложения сочился из этой комнаты, Рикс чувствовал его, как жар от печи. Он не знал, сможет ли он вынести то, что ждет его там, и внезапно его решимость улетучилась. Он начал пятиться вниз по лестнице.
Но в следующее мгновение решение пришло само.
Ручку повернули изнутри, и дверь открылась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?