Текст книги "Игры богов. Потомки уснувших"
![](/books_files/covers/thumbs_240/igry-bogov-potomki-usnuvshih-295945.jpg)
Автор книги: Роман Доля
Жанр: Личностный рост, Книги по психологии
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
Глава 1. Охота за крыльями
![](i_006.jpg)
Охота за крыльями
Клочки по закоулочкам
Ты пьяница со мною рядом,
Вовсе никудышный.
Я пью, но лишь тогда,
Когда подносит кубок мне Всевышний —
Нектара, не вина.
И коль ты пьешь, то ты там лишний.
Татьяна Созыкина
![](i_007.jpg)
Чары Мары сползали со странника пятнами и клочьями.
– Мары, Майи, Мармары, Марены, Марины, Маруси – как же я вас всех люблю! Как же вы умеете талантливо заморочить себе и другим голову – размышлял Ваня. Его размышления перетекали в пение гимна Маруси.
Маруся от счастья слезы льет.
Как гусли душа ее поет.
Кап-кап-кап – из ясных глаз Маруси
Капают – горькие, капают – сладкие
Слезы на копье.
Клочья забвения, суета сует, ложные приоритеты, манна небесная. Сползали-то все по живому – по наболевшему и больному. Чирей – и тот без причины на носу не вскочит. На все есть причина. Без причины кирпич с места не сдвинется. Ведь и впрямь, зачем кирпичу карму свою усугублять падением на чью-то светлую голову? Ему тоже хочется по светлому пути идти. Сползало Все, чем занимался полжизни в поте лица, так сказать, служил «правде-матке» не покладая рук. Больших достиг целей. Все достигал и достигал, а скорее – доставал. Не один акр земли удобрил – все ж не зря жил и трудился. Вот цели и достали странника, прямо как на Канатчиковой даче. Совесть пробудилась – голос духа. Дух-то особо увещевать не стал, а так авторитетно однажды и заявил:
– Не тем ты всю жизнь занимался, Ваня. Даром жизнь прошла. Все бессмысленно как-то – по-глупому. Все распылялся, да разбрасывался стрелами намерений неосознанных – Иваном-стрельцом работал. Все доказывал другим, какой хороший ты да исключительный. Сам, значит, в это не верил, а другим норовил доказать – испортить, значит. Хорош гусь! Если веришь себе, то цель увеличится до размеров мира. Тогда куда ни стреляй – все равно не промахнешься!
![](i_008.jpg)
Тоска зеленая тут и заела – глаза на мир скорби открылись, особенно на свою эгоистичную природу. Нужно было по-умному, а получилось – как всегда – даром. Вот беда-то какая! Дар – он свыше дается, вот только распорядиться им требуется разумно, тогда и не будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Мазохизм полез из всех мыслимых и немыслимых тайников души чувством вины, комплексами неполноценности и вселенской тоски.
– Ага, вон еще одна цель на бреющем полетела! – доставая гранатомет, констатировал странник.
Цель быстро приближалась.
Трах! Бах! Бабах! Ух!
– Попал! Ура! Не успела отбрить! Одной меньше, спать легче – вспоминая восточную притчу о быке, который все норовит забраться в траву, куражился со слезами на глазах странник. – Меньше привязок! Душа и совесть чище! Да и грехов меньше – не навяжу узлов кармы в процессе. Да здравствует примитивизм!
– Дурак ты, Федя! Без мотивации и цели не живет человек долго – отозвался Здравый смысл.
– Да не Федя, а Ваня я, – обиделся странник.
– А какая разница? Что так автомат, что эдак. Просто безмозглый механизм, запрограммированный генетическими программами. И куда ты с подводной лодки, милый, денешься? Порчами это родовыми называется в народе, а на востоке – кармой. Если род худой, то и судьба-кручинушка все по колдобинам да ямам норовит вести. Иного-то и не знает. Вела бы дорогой ясной и светлой, да не показал ей никто оную.
Странник с отчаянным выражением на лице достал из закромов родины бикфордов шнур и тротиловую шашку. А Здравый смысл распоясался – невмоготу совсем несчастному с утонченной и ранимой душой терпеть такое беззаконие и издевательства.
– Ну подорвешься ты клочками мелкими и что – сбежишь? Ан нет! Вернут на грешную землю и в самую гущу. В гущу навозную. Во-первых, чтобы неповадно было от себя сбегать, а во-вторых, ты что себе возомнил? Кто за тебя все, что ты посеял или удобрил, убирать будет?
– Так что, не в рай разве? – удивился странник. – Я вон сколько добрых дел сделал, что все никак из них не вылезу. Все жить за других или для других людей старался. Все хорошим хотел быть. Вот они и благодарят меня по сей день да все батогами и гадостями. Никак понимать своей выгоды не хотят, сволочи.
Чары сползали акр за акром с чакр. Зрелище – еще то! Тонны километров заблуждений и неведения. Клочки летали по закоулочкам, распутывая узлы заблуждений. Видеть и быть замечательным, на поверку оказалось очень даже непростым занятием. Занятным-презанятным, а то ведь больше дел других не нашлось, как видеть изнанку мира сего. Осознанием это называется. А ведь давно известно людям умным: «Меньше знаешь – больше ешь, крепче спишь, дольше живешь!» А вот для дураков – закон не писан! Не знают они, дураки, как правильно жить, вот и маются, сердечные. Были бы правильные – горя не знали. Да вот кто эту правильность установил? Умный человек устои не оспаривает – и так понятно все, а вот дурак – человек особенный – неправильный. Правила в нем не хватает. Не хватает он с неба звезд, а все к ним норовит устремиться – истину ищет, бедолага.
– Да, наверное, так мазохисты и рождаются, – встрепенулся обыватель, – а все от безделья и неприкаянности души. Нет чтобы каяться и грешить, так им еще и смысл всего этого подавай, чтобы со смыслом. Нет чтобы жить как все, так им звезды зачем-то нужны. Бездельники, одним словом.
– Продовольственную программу выполнил? – выполнил, – оправдывался странник.
– Дом построил? – построил.
– Дерево посадил? – посадил.
– Ребенка вырастил? – вырастил.
– Что делать-то теперь? Кто вылечит? Лю-ю-ю-ди! Вы где? Кто виноват в этом и том безобразии? Что делать?! Кто ответит?!
Навстречу с зажженным фонарем спешил Диоген. Он пристально всмотрелся в странника и строго так спросил:
– Человек?
– Насчет человека все еще сильно сомневаюсь, – забеспокоился странник. Еще бы не беспокоиться – соответствовать ведь надо этому самому человеку. – Не встречал еще.
– Дураком работаешь?
– Ага, то есть Иванушкой подрабатываю, – отрапортовал Иван.
– Тогда пошли вместе людей искать – призвал праведник на подвиг странника.
– Э-э-э – н-е-ет! Одного людя не бывает; люди они во множественном числе водятся. А какой спрос с толпы?
Вот то-то – никакого. Посему, у каждого дурака довольно пустоты, – изрек Ваня и подался восвояси от безумного правдолюбца.
– Я хоть страхов своих еще не изжил – страхолюдиной по совместительству работаю, а и то понимаю, что человек современный – это звучит подло. От него ожидают – что он человек, а он – идиот. Просто человек еще не знает, что он человек, или об этом забыл. Вот, допустим, в украинском языке «чоловик» – это мужчина, а женщина и вовсе не человек получается. Хотя слова «чело» и «век» можно интерпретировать как вечная мысль (сознание) или разум, или ученик вечности, а то и заложник времени. «Люди не сволочи, люди – идиоты», – процитировал он Масяню. «Идиотос», с греческого языка – человек, не знающий своего места в жизни.
Странник, внезапно осознавший, что он все еще не человек, а лишь бесформенный идиот, просиял от счастья и с гордо поднятой головой устремился в грядущее. С нечеловека и взятки гладки. Форменному идиоту сложнее – ему пижаму, то бишь форму надо иметь. Ну и в самом-то деле, что с идиота возьмешь? Честность, она и в Африке честность – позволяет уважать себя такого, каков ты есть. Честь себе знать. А посему самое время, не оглядываясь на других – не идиотов, жить своей идиотской жизнью. Да и спроса и толка с дурака никакого. Шут гороховый – двумя словами. И здесь Остапа понесло…
Издалека донеслась до пустынной публики удаль молодецкая в виде посвиста, двух притопов, двух прихлопов и пространства между двумя стульями. Странник, уходя в грядущее пел от души, т. е. из разных полюсов мира. Раскрепощением психики это называется, или отказом тормозов.
Соло Вий, соло Вий, душечка, —
Кот на реечке радостно поет.
Раз поет, два поет, три поет —
И копеечка жирная растет.
Стремление свалить по привычке ответственность за свою жизнь на других иванов на сей раз не увенчалось успехом. Опыт родства не позволил. Благородство странника не имело границ. Познание своих возможностей или их пределов, по-прежнему пугающее и одновременно страшно притягательное занятие. Притягивало и отталкивало буквально все. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте казались кощунственным непотребством по отношению к остальной – продвинутой (или сдвинутой) части человечества. Странник был суров и не весел не просто так, а из солидарности. Все живут в мороке или обмороке, так зачем же вылезать в светлое будущее? Чем я хуже других! Солидарность, она и в Польше таких дел наделала, что и не поймешь, кто, чем и в чем солиднее выглядит. Да и хата – махасамадхи – всегда с краю или на краю своих возможностей. Так сказать, крайний уж очень случай.
– Как это я – такой мелкий (великий, обратная сторона медали. – Прим. авт.) и примитивный (могущественный), подниму руку на сложившиеся – «правильные» устои? – пугался и пугал сам себя странник. Пугать и пугаться было привычным делом, а вот прыгать в звездную бездну неизвестного – увольте, – баловство. Да и всеобщее правило или вилы в бок сказывались. Вилы в боку или Орел неосознанности тиранили печень Прометея.
– Да кто я такой!? Кто дал мне право обижать сирых и убогих (знающих и мудрых) сказками о волшебном устройстве мира? Кто дал мне право попирать устои неведения наглым обманом? Кто дал мне право быть смелым и сильным (глупым и слабым), тогда как другие сидят в болоте гиблом?
Все бы ничего, так бы и заел себя поедом странник. Глядишь, прожил бы смирненько в щель забившись, но взбунтовался в нем дух свободы, а может – противоречия. Обнаглел дух до безобразия. И проснулась в страннике странная наглость – желание жить! Да не просто жить как все, а жить по своему собственному праву и выбору! Так сказать, по своему мнению, по своему хотению, да по своему умению! Долго сказки пишутся, да скоро сказываются. Только вот как обрести это хотение, а к нему разумение, да умение – никто как-то и не рассказывает. В институтах этому не учат. Все своим непосильным трудом зарабатывать приходится.
– Да это Я сам себе даю право на беспредельность! – в отчаянной тоске от ответственности за свою жизнь взвыл странник. Он лихорадочно отрясал прах страхов, вцепившихся костлявой рукой в надпочечники и горнило свободы, то бишь горло. Обиды давили кашлем. Страхи щемили, т. е. забивали обратно в щель.
– Вот где оно игольное ушко для верблюда сокрыто, – откашливаясь и давясь комом обид в горле, открывал истину полузадушенный странник. Чакра вишудха перекроет кислород и все пути к свободе, если себе приговор на странствия не подпишешь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?