Текст книги "Последнее сражение Рамиреса"

Глава 7

Мое пробуждение было очень и очень странным. Я не открыл глаза, как только проснулся, поэтому мой сон не рассеялся сразу и в нем, словно в зеркале, отразилось лицо человека.

Его губы разомкнулись, и до меня донесся зов, похожий на шелест листьев под порывом ветра:

– Прошедшшший…

Это слишком походило на реальность! Я вскочил на ноги. Таинственное лицо, задрожав, растворилось во мраке.

Вслушиваясь в тишину сквозь резонирующую в барабанных перепонках дробь сердцебиения, я, словно загнанный в ловушку зверь, озирался по сторонам.

Спасаясь от проникающих через закопченное оконце редких лучей дневного света, тени прятались по углам каморки. Но среди них никого не было.

Тишина, разбавленная звонкими вкраплениями далекой капели, была почти неподвижной. Приняв это видение за проделки воображения, я облегченно выдохнул.

Пока я спал, Простак ушел куда-то. Его также можно было принять за проделки моего воображения, однако рядом с топчаном на белоснежном куске материи лежала круглая лепешка, а на выступе стены висела моя очищенная от грязи куртка.

И пускай лепешка была румяной и от нее исходил дразнящий ноздри аромат, а мой желудок давно пребывал в разлуке с пищей, я решил ее не трогать. Забрать последнюю еду у нищего старика я не мог. И если я голоден, тогда мне нужно самому о себе позаботиться.

С этими мыслями, накинув куртку на плечи и ощупью пройдя по темному подвалу, я вышел на улицу.

Не обнаружив Простака и там, я подумал, что, к сожалению, мне придется уйти, не попрощавшись с ним. А впрочем, уместны ли здесь подобные проявления вежливости? Блуждая по своим мирам, старик, скорее всего, уже и не помнит обо мне. Я же должен идти дальше. Куда? Непростой вопрос. Но этому человеку и так слишком нелегко поддерживать свое существование. Он все еще жив благодаря необычайно умному коту. Я не мог злоупотреблять его гостеприимством.

Осмотревшись по сторонам, я решил двигаться в направлении мегаскреба, откуда вчера меня выкинули охранники. Та лужа являлась для меня нулевой отметкой. Началом отсчета моих первых шагов в этом негостеприимном мире. В конце концов, куда мне еще следовало идти, ведь в первую очередь я должен позаботиться о еде? Для этого мне необходимо найти какую-нибудь работу, пускай она и будет оплачиваться лишь тарелкой каши. Для начала сойдет и это. Как мне представлялось, в респектабельном районе достичь этой цели мне будет проще, чем среди мусорных куч.

Глотая перенасыщенный углекислотой воздух, с трудом преодолев несколько километров зловонного пространства, я обнаружил, что иду по гладкой поверхности, которую, применив воображение, можно было назвать асфальтированным тротуаром.

Покрытие этой пешеходной дорожки по своей структуре напоминало укатанную стеклянную крошку. И поскольку она давно не ремонтировалась, в ее паутинообразных трещинах тут и там уже торжествовала зеленая травка.

Почувствовав усталость, я стал подыскивать место для отдыха. К счастью, мне удалось разглядеть поблизости удобный выступ в тени мегаскреба. Обогнув небольшую кучу хлама, я опустился на него с выдохом удовлетворения.

Вдруг куча хлама подала признаки жизни и зашевелилась. Она вытянула ко мне бледную, с синеватыми пятнами руку и попыталась схватить меня за лодыжку. Но в последний миг, чуть не закричав от ужаса, я успел отскочить в сторону.

– Что ты здесссь делаешшшшь? – спросила у меня куча голосом, похожим на шипение змеи.

Не в силах вымолвить ни слова, я следил за ее рукой, готовый к бегству.

Куча хлама вновь пришла в движение. Из ее глубин выдвинулась обмотанная грязным тряпьем голова, чьи черные зрачки глаз, похожие на два бесконечных тоннеля, гипнотизирующим взглядом уставились на меня из центра бескровных белков.

– Что ты зде-есссь делае-ешшшшь? – разомкнув тонкие синие губы, вновь спросило у меня существо, похожее на сюрреалистическую черепаху. – Ведь тебя зде-есссь нет! Нет! Не-ет!!

Повязка соскользнула с головы существа, и мне открылась изогнувшаяся от темени к правому виску под бледной кожей его черепа, похожая на змейку фиолетовая вена.

Меня передернуло от отвращения, и, судорожно глотая смрадный воздух, я предпочел убежать.

– А теперь дай мне пожрать! Пожра-а-ать!!! – раздался у меня за спиной дикий крик существа.

Кто это был? Что мне пыталось сказать это чудовище, в котором угадывалось человеческое начало? Электрические разряды еще пробегали между моих лопаток, когда я вышел на заполненную людьми улицу.

Царство блаженных и монстров, запустения и отходов таилось в нескольких метрах от них, но его не существовало для этих облаченных в яркие одежды человеческих особей, снующих в узком пространстве, зажатом между похожими на отвесные скалы зданиями. Они шли, проезжали мимо меня в похожих на ампулы прозрачных модулях, скользили по змеевидным эстакадам, опутавшим нижние уровни мегаскребов.

Грань гендерного различия между ними была стерта, ведь все они носили одинаковые, различающиеся только цветовой гаммой комбинезоны и одинаково яркую, подчеркнуто неровно нанесенную косметику на лицах.

Они шли, ехали, скользили в полной тишине, уставившись в парящие перед их лицами голограммные экраны, на которых безостановочно вспыхивали яркие картинки, или вглядывались в голограммные витрины секс-портов, где их вниманию предлагались кибернетические репродуктивные копии человеческих тел, способные, как объявлялось, «скрасить их одиночество».

Я не услышал ни разговоров, ни смеха, обычных для людей, гуляющих по городским улицам, словно могущественный чародей наложил на их уста печать молчания. И если они и раскрывали рот, то лишь затем, чтобы отправить в образовавшуюся пустоту порцию еды.

Однако чистая улица – лучше мусорных куч и прячущихся в них монстров. Сделав шаг и растворяясь среди них, я ощутил себя окруженным механическими манекенами, скрыть холодность лиц коих яркая косметика была не в силах.

Помню, я подумал тогда: «А что, если я все же погиб там, в тоннеле, и попал в преисподнюю? В конце концов, откуда мне знать, как она выглядит, возможно, она есть мир, подобный бездонному ущелью и населенному механизмами, которым старательно придали человеческий вид?»

И небо, словно отражая мои мысли, было мрачнее холодного ада. Из-за смога мне оно казалось свинцово-коричневым потолком, по которому черной мошкарой безостановочно сновали бесчисленные боты.

Почувствовав прикосновение к локтю, я вздрогнул. Но, увидев перед собой похожую на подростка девушку, успокоился.

Внешне она сильно отличалась от окружающих нас людей. На ее лице не было косметики, и одета она была не в комбинезон, а в серый поношенный плащ с накинутым на голову глубоким капюшоном, из-под которого выбивались несколько русых косичек, похожих на тонких змеек. Незнакомка обладала живыми и умными глазами, однако ее привлекательность ограничивалась этим.

Наверное, я слишком пристально разглядывал ее лицо и она смогла догадаться о моих мыслях. Строго посмотрев мне в глаза, девушка резким движением сунула мне в руки какую-то листовку.

«ТЫ – РАБ!» – прочитал я на состоящем из гибкой пластичной структуры листе два слова, напечатанные крупным шрифтом. Ниже находился код, похожий на адрес сайта. Я хотел спросить у нее, что это значит, но ее не оказалось рядом, она словно растворилась в воздухе.

– Что здесь происходит? – пробормотал я и побрел дальше, часто оглядываясь в надежде разглядеть ее среди толпы.

На нижних уровнях гиперполиса сумерки наступали быстрее обычного. В стенах зданий один за другим распахивались лючки. Из них выплывали похожие на футбольные мячи разноцветные сферы. Они зависали над тротуаром и вспыхивали, заливая улицу радужным светом. Вместе с этим мне приходилось подводить неутешительный итог: я так и не смог найти работу, а также место для ночлега.

Впрочем, у меня не было ни малейшей возможности для этого. Все магазины, рестораны или развлекательные заведения оказались полностью роботизированными. Я несколько раз пытался обратиться с просьбой о помощи к прохожим, но, прежде смерив меня холодным взглядом, они неизменно обходили меня стороной.

Сырная лепешка теперь казалась мне блюдом из рациона гурмана, а каморка Простака – оазисом тепла и уюта. Но сейчас я не мог, если бы даже этого очень захотел, разыскать ее.

– Эй, парень! – донесся до меня чей-то окрик.

Я обернулся и увидел в нескольких шагах от себя странного человека. Он был приземист и толст, а его голову с длинными, зачесанными назад темными курчавыми волосами опоясывала черно-белая повязка.

Однако не из-за этих весьма тривиальных элементов внешности он показался мне странным. А из-за его глаз. Точнее, правого из них: из затянутой тонкой рябой кожей глазницы меня держала под прицелом похожая на короткий сигаретный мундштук маленькая видеокамера.

– Ты выглядишь уставшим, – приблизившись ко мне, сказал он, явив странное сочетание холодного матового блеска камеры и карего цвета здорового глаза.

– И что из того? – горько усмехнулся я.

– Значит, Макки тот, кто тебе нужен! – воскликнул он. – Я могу тебе дать то, что избавит тебя от усталости, если ты устал! Накормит тебя, если ты голоден! Вдохнет в тебя надежду, если ты отчаялся!

«Наверное, торговый агент», – подумал я, однако спросил:

– И что же это?

Макки (очевидно, под этим именем он имел в виду себя), казалось, ждал от меня подобного вопроса.

– Звездная пыль! – возвестил он, извлекая из кармана грязно-коричневых штанов небольшую пробирку с полупрозрачными кристаллами внутри.

– Что это? – не отводя взгляда смотря на пробирку, спросил я.

– Какая разница, как это называть?! – воскликнул Макки. – Это твой билет в другую реальность! Дверь в мир, где ты станешь богом! Причем в первый раз ты отправишься туда абсолютно бесплатно! Андестенд, мля?!

И что-то внутри меня уже поддалось напору Макки, ведь я был голоден, очень устал и был на грани отчаяния.

«Бесплатный сыр бывает только в мышеловке!» – вопил мой рассудок, но рука уже дернулась, чтобы взять ее…

– Жертвенные овцы! – раздался над нами чей-то хриплый крик.

Подняв голову, я увидел, что примерно в двадцати метрах надо мной, на выступе, опоясывающем конический мегаскреб, стоит мужчина в длиннополом плаще.

Ветер грозил скинуть безумца вниз. Однако тот, держа у покрытого курчавой бородой лица приспособление, служащее ему мегафоном, абсолютно не боялся этого.

– Вот дерьмо! – с досадой воскликнул Макки. – Один из этих долбаных апокалиптиков! Сейчас здесь будет полно копов! Ну, если что, ты знаешь, где найти Макки!

Едва его дородная фигура скрылась в быстро сгущающейся толпе зевак, во мне возникло чувство, что я только что чуть не совершил большую глупость. Но от этих мыслей меня отвлек очередной крик безумца.

– Жертвенные овцы! – освещенный ярко-белым светом зависших вокруг него патрульных ботов, вновь прокричал он толпе. – Бессмертные принесут вас в жертву, они избавятся от вас как от вещи, переставшей быть нужной!

И хотя все происходило в реальности, однако стоящего у края пропасти человека в длиннополом плаще, освещенного полицейскими ботами (словно он находится в излучении театральной рампы), можно было принять за постановку безумного спектакля. Безумного настолько, что казалось, даже ветер, став одним из зрителей, вдруг затих.

Люди вокруг меня уже не походили на механические манекены. На их, словно сошедших с полотен Пикассо, разукрашенных ломаными линиями, поднятых вверх лицах эмоциональное напряжение достигло апогея. И будто по невидимой электрической цепи оно передалось мне. Я почувствовал, как взмокли мои ладони.

– Немедленно покиньте парапет! – раздался бесстрастный металлический голос. – Вы нарушаете указ правительства номер сто тринадцать параграф пятый…

– Вот вам указ правительства! – плюнул в сторону полицейских ботов человек в плаще. – Люди! – вновь обратился он к толпе. – Вы находитесь в тюрьме, где двери, засовы и решетки невидимы! Выплюньте синтезированные бутерброды, оторвите свои взоры от бесконечных трансляций курсов акций, перестаньте лелеять несбыточную мечту стать одним из бессмертных и обретите свободу, ибо рабство хуже смерти, ведь смерть может нести освобождение.