Текст книги "Последнее сражение Рамиреса"

Глава 4

Мое сознание всплыло на поверхность темного ничто, и первое, что я почувствовал, – боль. Она была настолько сильной, что мне показалось, будто моя голова превратилась в куриное яйцо, которое засунули в задний карман джинсов. Следующим красноречивым признаком моего возвращения к жизни была тошнота. Меня вырвало чем-то отвратительно кислым, и я открыл глаза.

Сквозь фиолетовую мглу предо мной проступила сводчатая стена тоннеля, рядом с которой, широко раскинув руки, я лежал на животе.

Боль означала лишь одно – жизнь решила задержаться во мне. До этого я и предположить бы не смог, что меня может обрадовать способность чувствовать ее.

Я попытался вспомнить, что произошло после моего прыжка из машины, но память дала сбой, спроецировав у меня перед глазами черный квадрат Малевича.

Однако портрет президента Франклина отразился в ней отчетливо. Его хитрая улыбка манила, словно далекая мечта, и я отважился пошевелиться.

Убедившись, что все мои конечности работают безотказно, я попробовал отжаться от земли. Голова откликнулась на это резким приступом боли, и, застонав, я вновь распластался на земле.

Как странно, но я не услышал звука своего голоса! Я удивился этому, несмотря на мучительное жжение в области правого виска, похожее на мерцающий, но постепенно затухающий уголек. Когда же он стал размером с десятикопеечную монету, я перевернулся на спину. Боль откликнулась на это кратковременной вспышкой, но вскоре стихла.

Ободренный этим, преодолевая слабость, я попытался сесть. Когда же это у меня получилось, даже несмотря на сильное головокружение и боль, я испытал прилив воодушевления.

Сколько сейчас времени? Я поднес к глазам запястье левой руки, но мои часы были разбиты. Их циферблат, скрещенные, словно шпаги, стрелки, шестеренки и выпучивающиеся пружинки механизма, напоминали вафельный торт.

Расстегнув замок ремешка, я с досадой кинул часы в темноту. И вновь не услышал ничего, как будто они, вопреки гравитации, не упали на землю, а зависли где-то в сумраке.

Темнота вокруг меня могла считаться абсолютной, если бы не странное фосфоресцирующее свечение. Но что было его источником? Я поднялся на ноги и, пошатываясь, приблизился к стене. Необъяснимое, мистическое сияние, мерцая, исторгалось из трещин в ее опаленном бетоне. Я поднес к нему ладонь.

Что это? Фиолетовые блики отразились на ней с едва уловимой пульсацией.

Неважно, откуда и как это свечение здесь появилось, оно поможет мне найти мои деньги, ведь если я все еще жив, значит и они могли остаться целы. Но чтобы убедиться в этом или обратном, мне вначале необходимо разыскать свою машину. Определив, в какой стороне мне следует ее искать, я углубился в фиолетовый сумрак.

Тишина была настолько плотной, что я не услышал даже звуков собственных шагов. Возможно, я потерял слух из-за контузии. Опаленный, растрескавшийся от жара бетон стены тоннеля говорил, что здесь произошла детонация чего-то очень мощного. В памяти возник гигантский тягач-газовоз, и это вызвало разряд ледяной молнии между моих лопаток. Однако я не ощущал боли в ушах, также в ушных раковинах не было крови. Значит, причина тишины заключалась в чем-то другом.

На расстоянии двух-трех шагов от стены к центру трассы свечение полностью поглощалось тьмой, и она царила там безраздельно. Я обыскал карманы куртки. Найдя в одном из них зажигалку, вновь ощутил прилив воодушевления, когда она вспыхнула с первого же поворота колесика.

Желтый свет, излучаемый неподвижным язычком пламени, проявил из сумрака джип. Я сразу узнал его. Это была машина китайцев. Однако громоздкий автомобиль, вопреки гравитации, не стоял на дороге, а соприкасался с ней только задней колесной парой, его передняя колесная пара зависла в паре десятков сантиметров над ней.

Надеясь найти этому объяснение, в замешательстве я медленно обошел джип кругом. Но, словно на представлении иллюзиониста, он без видимой поддержки со стороны соприкасался с дорогой лишь задней колесной парой, уставившись разбитыми фарами и пустым проемом переднего окна в сгущающуюся у потолка темноту.

Я осторожно потянул на себя ручку передней пассажирской двери. Салон оказался пустым. Ни трупов, ни иных следов, указывающих на недавнее пребывание в нем людей, я не обнаружил.

Впрочем, положение джипа указывало, что направление, где мне следует искать свою машину, мной было выбрано правильно. Но не успел я пройти и двух шагов, как споткнулся и, выпустив из рук зажигалку, рухнул на асфальт. Боль взорвалась в моем правом виске глубинной бомбой, и я вновь провалился в темное ничто.

Мое возвращение в сознание немногим отличалось от его потери, ибо эти два состояния одинаково наполнялись тьмой и тишиной. Понимая, что моя попытка похожа на поиски света в сосредоточии тьмы, я стал лихорадочно ощупывать асфальт перед собой. Пальцы соприкоснулись с каким-то цилиндрическим предметом. Его поверхность была гладкой, похожей на пластмассу. О чудо! Это была моя зажигалка. Как только у меня получилось сесть, через мгновение ее желтый огонек отодвинул от меня темноту.

В моей памяти отразился высунувшийся по пояс из люка в крыше джипа здоровяк-телохранитель. Где сейчас пребывал сам стрелок, оставалось для меня загадкой, однако его оружие лежало передо мной. Это был автомат АКС-74У, который благодаря его неважным стрелковым качествам и двум последним буквам аббревиатуры в войсках пренебрежительно прозвали «сучка». Это из-за него я сейчас сидел на асфальте едва живой.

Я поднялся на ноги и, дабы избежать подобных падений в будущем, подошел к стене и, опираясь на нее рукой, побрел на поиски своей машины дальше. И хотя это было очень непросто, ведь в фиолетовой полутьме я не мог ничего различить и в паре метров перед собой, но излучаемый стеною свет все-таки позволял мне пускай и медленно, шаг за шагом, но продвигаться вперед.

Вдруг путь мне преградило что-то похожее на завал из бревен, однако точного определения этому нечто я дать не могу, поскольку уверен – нигде в пределах Вселенной невозможно увидеть ничего подобного.

Этот завал приблизительно можно было бы описать как выскользнувшие из ладони спички, которые почему-то решили не падать на землю, а зависнуть в воздухе.

Нащупывая зазоры, сдирая с них опаленную кору, я стал осторожно протискиваться вперед между бревнами, холодея от мысли, что будет со мной, если я застряну.

Но все закончилось благополучно. Я выбрался с другой стороны завала и, чиркнув колесиком зажигалки, отодвинул от себя темноту. И это было очень своевременно, поскольку если бы я этого не сделал, то мог столкнуться своей многострадальной головой с металлической рамой прицепа лесовоза.

В желтом рассеянном свете я увидел, что, расцепленный с тягачом, он, подобно цирковому акробату, выполняющему стойку на обеих руках, уперся в асфальт передними колесами, едва не касаясь свода тоннеля задними.

Тягач находился поблизости. Но, как я и ожидал, в его кабине водителя не оказалось. Ни живого, ни мертвого…

Механически закрыв за собой его дверь, ощущая каждой порой кожи, что цель моих поисков близка, предвкушая встречу с ней, я побрел вдоль сводчатой стены, часто сканируя пространство с помощью огонька зажигалки.

Но, узрев, во что превратилась моя «старушка», ощутил вкус горечи разочарования, заполнившей мой рот: словно поддерживаемое невидимой рукой, ее искореженное, опаленное чудовищным жаром тело зависло в воздухе в нескольких сантиметрах над дорогой.

Ни одна из дверей, как это и должно было случиться, не открылась. Их заклинило в корпусе машины. И мне ничего не оставалась, как влезть в нее через пустой проем заднего окна.

Увидев заветную сумку, я ощутил, как мое сердце радостно заныло. Слегка припорошенная стеклянной крошкой, она находилась там, где я ее и оставил – между водительским и задним пассажирским сиденьем. Схватив ее и извиваясь, словно змея, я смог выбраться наружу вперед ногами.

Положив сумку на землю, я попытался расстегнуть ее молнию, но от волнения мои руки сильно дрожали, и мне не удавалось справиться ни с нервами, ни со строптивым замком. Устав сражаться с обоими, я с усилием потянул за материю. Опаленная огнем, она разошлась легко и беззвучно. Встретившись глазами с насмешливым взглядом президента Франклина, я облегченно выдохнул – деньги не пострадали.

Пришло время подумать о том, как мне выбираться отсюда. Учитывая, что трупов китайцев я не обнаружил, значит, они могли выжить и поджидать меня у обоих выездов из тоннеля. Я знал, что он обязательно должен быть оборудован аварийным выходом с лестницей, ведущей наверх.

Однако где именно следует его искать, я не знал. Поскольку он не повстречался мне во время поисков моей машины, я решил следовать в том же направлении, что и прежде.

Но не успел совершить и четырех шагов, как меня остановила вдавленная радиаторная решетка газовоза. Подняв глаза, я вновь ощутил разряд ледяной молнии между лопаток, ведь это зрелище затмевало все, что я видел до этого… В свете огонька зажигалки из темноты проступил огромный трак. Он завис в воздухе, едва не касаясь изломанным бампером земли, а тело цистерны с огромной рваной пробоиной в боку, похожей на раскрытую в немом реве зубастую пасть, парило рядом с ним.

Итак, я нашел подтверждение своей догадке – здесь произошел взрыв газа. Впрочем, зависшие в воздухе машины и бревна, а также стены, излучавшие сияние, только взрывом объясняться вряд ли могли.

Однако намного важнее рассуждений о причинах произошедшего, для меня был поиск аварийного выхода. И я еще долго бродил в фиолетовом сумраке, натыкаясь на автомобили, занимающие самые невероятные положения в пространстве, пока не наткнулся на деформированный прямоугольник металлической двери, которая поддалась на мое усилие и отворилась удивительно легко. За ней находился круглый бетонный колодец и узкая лестница, сваренная из железных прутьев, по которой я быстро взобрался и откинул люк.

Глава 5

Шуршанием, шепотом, скрежетом, словно стихийное бедствие в мою голову ворвались тысячи звуков. Но со зрением все обстояло намного хуже. Из-за яркого солнечного света я ослеп. Глаза сильно слезились, и у меня не получалось разомкнуть веки.

Последние ступеньки лестницы я преодолел на ощупь. Когда же мне удалось выбраться на поверхность земли, остатки сил покинули меня, и, судорожно вдыхая жаркий воздух, я упал на горячий песок.

Постепенно окружавшие меня предметы стали проявляться все отчетливее. И вот я обнаружил себя в окружении маленьких деревец, искривленных, словно под действием гравитации от сверхмассивного тела.

– Где я?! – вырвался из моих уст изумленный выдох.

Что здесь произошло? Какая катастрофа? Сколько времени я находился там, в тоннеле? Эти и еще множество вопросов безостановочно вспыхивали в моей голове, словно разноцветные лампочки в новогодней гирлянде.

Озираясь, я поднялся на ноги и не смог обнаружить и намека на то, что где-то здесь поблизости находится шоссе. Очевидно, оно заросло этими нелепыми подобиями деревьев. Все выглядело так, как будто я находился не в Забайкалье, а в раскаленной тундре.

Изнемогая от жары, я побрел в ту сторону где, как предполагал, должна находиться трасса. Но, преодолев около сотни метров, к своему изумлению, так и не смог обнаружить даже склона к ней.

– Эй, внизу! – вдруг раздался надо мной чей-то трубный глас. – Тебе нужна помощь?

Солнечные лучи ослепили меня, и мне пришлось защититься от них с помощью козырька из приставленной ко лбу ладони.

И я увидел то, отчего мне захотелось скрыться в жерле аварийного люка: в нескольких метрах надо мной беззвучно зависла серебристая гигантская сигара, похожая на цеппелин начала двадцатого века. Но, блуждая в поисках шоссе, я потерял всякое представление о том, где находится люк, и мне ничего не оставалось, как застыть на месте.

Из его гладкого сверкающего на солнце бока ко мне молниеносно выдвинулась небольшая площадка с поручнем. Я отшатнулся от нее, но таинственный голос остановил меня:

– Встань на эту площадку, друг! И тогда ты сможешь подняться ко мне! – Это было сказано на странной англо-русской языковой смеси, но очень радушно.

Выполнив то, о чем просил меня голос, я взялся обеими руками за поручень, и площадка очень быстро понесла меня вверх.

Серебристый борт сигары стремительно увеличился передо мной, и я зажмурил глаза, но в следующее мгновение обнаружил себя в прохладной круглой комнате.

За моей спиной с легким жужжанием свернулась диафрагма, и быстрая смена яркого солнечного света на тень вновь ослепила меня.

– Как ты оказался посреди этой пустыни, друг? – послышался знакомый заботливый голос.

Светлые пятна перед глазами растворились, и я увидел перед собой странного человека.

Его огненно-рыжие волосы упрямыми завитками стремились наружу из-под серебристой форменной кепки с длинным козырьком, украшенной аббревиатурой «OK», а комбинезон, того же цвета, что и кепка, едва вмещал в себя его грушеобразное тело.

– Ну, пойдем в операторскую, что ли? – буркнул незнакомец. – Там нам будет удобнее с тобой разговаривать.

Неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, он побрел впереди меня, а я, так и не проронив ни слова, поплелся за ним следом.

Войдя в просторное помещение, незнакомец сразу же плюхнулся в странное желеобразное кресло. Он не произнес ни слова, пока внимательно и не отрывая взгляда изучал меня. Все это время добродушная и глуповатая улыбка не покидала его лица.

– Ты, вообще-то, откуда? – наконец спросил он меня.

Я вновь отметил, что незнакомец говорит на странном диалекте, составленном из английских и русских слов. Однако не это вызвало у меня затруднение. Я не знал, что же ему ответить, поскольку наше определение «откуда я» во многом основывается на понимании «где я». У меня полностью отсутствовало представление о последнем, и я сказал:

– Не знаю…

– Но куда тебе?

– Не знаю…

– А как тебя зовут?

– Локи.

– Как-как?

– Ло-ки. – Я по слогам произнес свое прозвище.

– Какое красивое и необычное имя! – восхитился незнакомец. – А меня Гомер…

Видимо, он ассоциировал себя с животом, поскольку представляясь, похлопал по своей обширной брюшной жировой складке.

– Какой ты чумазый! – хихикнул Гомер, но потом, неожиданно перейдя на строгий командный голос, громко бросил в пространство: – Убрать грязь в операторской!

И в то же мгновение из разверзнувшейся в полу диафрагмы вылетело около десятка издающих деловитые пищащие звуки механизмов. Быстро просканировав операторскую на наличие загрязнений и не обнаружив их, они принялись очищать от грязи меня. Одни роботы, похожие на назойливых мух, протянув ко мне гибкие раструбы хоботков, жужжа, принялись втягивать в себя воздух вместе с пылью и сажей, покрывавших меня с макушки до подошв туфлей. Другие, обдавая облачками из микроскопических капель какой-то резко пахнущей жидкости, насухо протерли меня мягкими разноцветными губками. Видимо, посчитав задание выполненным, все они исчезли в той же диафрагме так же неожиданно, как и появились.

– Я вижу кровь на твоей башке, – с неподдельным участием в голосе сказал Гомер. – На, возьми…

Он протянул мне белую плоскую металлическую коробочку с узнаваемым красным крестом на ней. Но как я ни пытался, у меня не получалось открыть ее.

– Просто поднеси ее к ране, – затрясся от смеха Гомер. – Ты что, не знаешь, как пользоваться аптечкой первой помощи?

Я поступил, как он сказал. Из коробочки молниеносно выдвинулись похожие на лапки насекомого щупальца-манипуляторы. Им хватило нескольких мгновений, чтобы исследовать, удалить запекшуюся кровь, обколоть анестезией и запаять лазером рассечение на моем виске. В окончании процесса она приятным женским голосом на том же англо-русском диалекте отчиталась об успешном завершении операции.

Боль исчезла, словно ее и не было! Я растерянно ощупал правый висок, где несколькими секундами ранее находилась рана, но мне не удалось обнаружить там ничего, кроме гладкой кожи.

Видя мое изумление, Гомер вновь затрясся от смеха.

– Ты похож на героя шоу «Скрытая камера»! – хохотал он, тряся щеками, украшенными крупными, словно блюдца, веснушками. – Любишь это шоу?!

– Нет.

– Напрасно! – Он помрачнел. – Мы с Моной, Мона – это моя жена, не пропускаем ни одного его выпуска. Бывает очень и очень смешно!

Участливо улыбаясь, я молча переминался с ноги на ногу.

– Что же ты стоишь, Локи? – вдруг спохватился Гомер.

– Куда же мне сесть? – Я посмотрел по сторонам, но не обнаружил ничего даже отдаленно похожего на стул.

– Ты как с Луны свалился! – взорвался новым приступом смеха Гомер. Продолжая хихикать, он громко произнес в пространство: – Вывести кресло номер два!

В полу разверзлась очередная диафрагма, из нее передо мной выскочило нечто отдаленно напоминающее закрытый бутон тюльпана на серебристой ножке. Когда же он раскрылся, я обнаружил, что внутри его находится такое же, как и у Гомера, желеобразное кресло.

– Ну, садись же! – подбодрил меня он.

Я осторожно опустился в теплую мякоть. Кресло еле слышно зачавкало и, став там, где необходимо, тверже, а где-то оставаясь по-прежнему мягким, подстроилось под особенности моего тела и оказалось в высшей степени удобным.

– Итак, – с добродушной улыбкой наблюдая за мной, спросил Гомер, – как ты здесь оказался?

– Хотел бы я это объяснить самому себе, – это было первым, что пришло мне в голову, – но, видишь ли, я ничего не помню…

– Понятно. – Улыбка мгновенно исчезла с его лица. – Не хочешь говорить – не надо. В моей семье не принято задавать лишних вопросов. Все мои предки, мужики, как и я, были операторами контейнеровозов. И у нас никогда не было проблем, потому что мы никогда не совали свой нос не в свое дело. Скажу тебе лишь одно, парень, сегодня ты остался жив, и тебе очень сильно повезло…

Разве это являлось для меня новостью?

– …ведь если бы я не решил срезать дорогу, чтобы сэкономить немного топлива, ты бы запекся задолго до наступления ночи. Тебя спасла моя природная экономность! Я всегда говорил, что жизнь похожа на шоу «Скрытая камера»!

Он вновь зашелся в смехе.

Я не нашел в словах этого весельчака ничего смешного и молча наблюдал за колыханиями складки на его животе.

Словно утонув в раскатах своего хохота, Гомер резко прекратил смеяться. Пальцы его рук, будто наделенные собственным существованием, подобно перстам пианиста, ловко пробежались по множеству карманов на его комбинезоне, замерли над одним из них и извлекли из него небольшой предмет, похожий на спичечный коробок, который очень аккуратно Гомер вставил себе в висок.

– Поехали! – словно подводя черту под этим действом, воскликнул он.

Я удивленно смотрел на него. Оказалось, что под кожей в его правой височной области был вживлен вход для этого странного предмета.

– Этот модуль мильнтального…

– Ментального, – поправил его я.

– …мозгового управления контейнеровозом, – отвечая на мой недоуменный взгляд, продолжил Гомер. – Можно, конечно, перевести бортовой компьютер и на ручное управление, но делать это при помощи головы… – он постучал кулаком себе по лбу, – гораздо удобнее. Просто представляешь себе нужный маневр, модуль что-то делает там с сигналом и передает его куда-то там, а тот отдает приказ контейнеровозу. Все очень просто! А еще, при помощи этого модуля можно заниматься киберсексом, но для него нужна дополнительная насадка…

– Киберсексом?

– Да-да, киберсексом. Выходишь на специальный портал, вставляешь модуль в висок, надеваешь насадку себе… – соображая, как назвать ему место, для которого она предназначена, Гомер застенчиво замялся, – сюда, – он указал пухлым пальцем в область паха, – и можешь через Глобал заниматься киберсексом с любой женщиной, в каком из гиперполисов она бы ни находилась. Причем ты сможешь ощутить все ее особенности, как физические, типа сокращений ее влагалища при оргазме, так и психологические, ведь каждая женщина переживает его по-своему. У меня около пяти или шести киберлюбовниц в западном и восточном гиперполисах. И моя жена не обвиняет меня в измене. Очень удобно…

Гомер вновь зашелся в смехе, а мое воображение нарисовало довольно омерзительную картинку.

– Включить экран наблюдения! – неожиданно перестав смеяться, крикнул Гомер в пространство.

Перед нами вспыхнул большой монитор, похожий на лобовое стекло самолета. Операторская наполнилась ярким солнечным светом.

– Что-то слишком много света, – недовольно щурясь, произнес Гомер и, повысив голос до фальцета, вновь отдал команду пространству: – Затемнение на десять процентов!

Экран заметно потемнел.

– Совсем другое дело, – удовлетворенно буркнул Гомер. – Ну что, поехали?!

Перед ним материализовался эллипсовидный, излучающий синее сияние голограммный экран, по корпусу контейнеровоза пробежали едва ощутимые вибрации, послышалось равномерное гудение, и он, словно ракета, полетел над океаном искривленных деревьев.

Меня везли неизвестно куда, но и увозили неизвестно откуда. Из осторожности я решил не выказывать того, что абсолютно не понимаю, где нахожусь.

Я посмотрел на своего спасителя. Несомненно, этот тип как нельзя лучше подходил для выведывания у него нужной мне информации, не вызывая при этом подозрений. И мое заявление, что я якобы ничего не помню, должно мне в этом помочь. Впрочем, непохоже, чтобы этот толстяк безоговорочно поверил в потерю мной памяти. И мне ничего не оставалось, как начать издалека.

– А что ты везешь, Гомер?

– Самое важное – энергию. – Говоря это, он закинул ногу на ногу и принял горделивую позу. – Точнее, портативные термоядерные реакторы из западного гиперполиса, которыми наша компания «OK» вот уже двести лет снабжает весь восточный гиперполис…

Видимо, чтобы я мог лучше прочувствовать всю важность его миссии, Гомер выдержал многозначительную паузу, а затем продолжил:

– Вот уже двести лет вся моя семья по мужицкой линии, предки и я, работали, работают и будут работать на «OK». Работягам, которые трудятся в этой компании династиями, предоставляются различные льготы и прибавка к жалованию. И я этим очень доволен. Бескрайние лета ее основателю – бессмертному Юлиану, ведь все, что я имею: сытую жизнь, семью, жилье и неограниченный вход в Глобал, – это все благодаря ему! – Гомер от наплыва чувства благоговения поднял увлажненные глаза к потолку операторской.

Бессмертный Юлиан?! Основатель компании, которая существует двести лет, до сих пор ею руководит?! Что здесь происходит?!

– Ты, наверное, хотел сказать бессменный руководитель Юлиан? – поправил я его.

Я понимал, что мой вопрос звучит довольно нелепо, но в тот момент у меня не получилось сформулировать ничего лучше этого.

– Я хотел сказать, как уже сказал – бессмертный Юлиан! – ответил Гомер. – А почему это тебя так удивляет?

– Мне непонятно, что ты подразумевал под словом «бессмертный», – ответил я, – поскольку не верю, что какой-то человек может руководить компанией двести лет.

Гомер внимательно посмотрел на меня. Веснушки замерли на его щеках. Я понял, что он находится в крайнем затруднении.

– Ты-ы стра-анный, – растягивая слова, наконец выговорил он. – Нет – ты очень странный человек, Локи! Ты не знаешь того, что известно всем! Двести лет назад ученые открыли миру вакцину бессмертия, и на Земле появились бессмертные…

– Ты тоже бессмертный?

– Нет. – Веснушки вновь запрыгали на круглых щеках Гомера. – Бессмертными стали лишь те, кому это было по карману. Надо иметь целую галактику юнитов, чтобы стать бессмертным. Бессмертные не стареют, бессмертные не болеют, бессмертные не умирают, бессмертные – промысел всемогущего бога на земле. Но почему об этом ты ничего не знаешь?

– Кроме своего имени, я не помню ничего. – Говоря это, я смотрел в глаза Гомера в упор, и на моем лице не дернулся ни один мускул. Ложь вышла очень правдоподобной. Мой большой опыт в этом вновь не подвел меня. – Я же тебе уже говорил вначале. Помнишь?

– Видно, та рана на твоей башке от удара, и из-за этого у тебя пропала память. – Лицо Гомера накрыла тень вины. – Прости, что сразу тебе не поверил…

Я мысленно похвалил себя за сообразительность. Теперь мне можно спокойно, не вызывая лишних вопросов, выяснить у него самое главное – где я оказался, и тогда, возможно, смогу понять, что мне делать дальше.

На горизонте появились множество строений. Когда мы пролетали над ними, я увидел, что это были развалины брошенного города.

Вряд ли существует что-то печальнее вида пустынных домов. Здания с разбитыми окнами и провалившимися крышами давно стали прибежищем змей, а улицы, загроможденные хламом, были безлюдны. Чахлые растения уже отвоевали то, что когда-то принадлежало их предкам всецело.

– Что это был за город? – спросил я у Гомера.

– Хрен его знает. Названий этих городов никто уже не помнит. Все давно переселились в гиперполисы.

Город-призрак темным пятном скользнул под контейнеровоз и исчез, оставив тягостное чувство. Его мрачный вид молчаливо свидетельствовал о какой-то катастрофе, произошедшей здесь когда-то. Здесь когда-то… Но где и когда?

– Ну вот, – Гомер указал пухлым пальцем на голограммный экран, – мы достигли трассы, ведущей в восточный гиперполис. Теперь можно включить автопилот, и наш контейнеровоз сам принесет нас туда, куда нужно…

Уловив боковым зрением движение на экране наблюдения, я повернулся к нему. И мне открылось то, от чего у меня между лопаток завибрировали потоки ледяных молний: рассекая дрожащий от зноя воздух, образуя несколько рядов (как по горизонтали, так и по вертикали), в одном направлении с нами и навстречу нам летели множество аппаратов различных форм и размеров. Они были крохотными, средними, огромными, сферическими, треугольными, многоугольными, а иные обладали формой, трудно поддающейся описанию.

В самом фантастическом сне вряд ли возможно увидеть что-то подобное, однако все происходило со мной и наяву. Ощущая частую смену испарины и озноба, сквозь парящие перед моими глазами разноцветные круги я не отрываясь смотрел на развернувшееся передо мной ужасающее и одновременно захватывающее зрелище.

Итак, я в будущем! Там, в тоннеле, время передо мной расступилось. И как далеко меня унесло его течением, мне еще предстоит выяснить. Мир изменился до неузнаваемости. В нем появились вечно живущие люди, машины из наземных тихоходов превратились в подобие НЛО, и он стал очень и очень жарким.

С другой стороны, благодаря невероятному стечению обстоятельств отныне все мои прежние проблемы остались буквально в прошлом. Там, из-за своей вечной занятости, а также кочевого образа жизни, я так и не завел семью, мой единственный друг погиб, а значит, тот прежний мир стал для меня чужим. В нем я мало преуспел, а здесь я смогу наладить спокойную и безмятежную, а главное – обеспеченную жизнь.

– О-о! – воскликнул Гомер, кивая на экран наблюдения. – У кого-то случилась авария!

Он указал пальцем на гигантский, похожий на синего кита транспорт, зависший в воздухе в стороне от общего потока. Словно мухи у темного бока коровы, рядом с ним сновали крошечные одноместные модули.

– Накинулись, стервятники, – погрозил им кулаком Гомер. – Теперь драйверу этого грузового бота придется расстаться с целой ставкой юнитов. Ремонтники никогда не отпускают жертву, пока не выудят у нее все до последней крохи. Не повезло бедолаге! – Он сокрушенно покачал головой.

Юниты?! Он опять сказал юниты?! Похоже, он имел в виду деньги. Надо обязательно выяснить у него, так ли это!

Гомер вынул из виска блок ментального управления.

– Что же я сижу? – Он хлопнул себя ладонью по лбу. – Ты, наверное, почавкать хочешь?

В унисон его словам урчанием о своем присутствии заявил мой желудок. Я мог сказать, что не ел целую вечность, не боясь преувеличения.

Гомер отклеил свое тело от кресла и, переваливаясь, словно пингвин, с ноги на ногу, прошел ко мне за спину.

Я развернулся в кресле вокруг своей оси и обнаружил, что он замер у прозрачного сферического предмета с печатью затруднения на лице.

– Что ж тебе предложить? – Гомер наморщил лоб. – Здесь полторы тысячи блюд…

– Я полностью доверяю твоему вкусу…

– Отлично! Тогда я инсталлирую тебе и себе по бургеру и по порции картошки.

Сфера заполнилась туманом. Гомер запустил руки сквозь ее прозрачные стенки и выложил на подносы бургеры, конверты с поджаренным картофелем и поставил стаканчики с пенящейся газировкой.

– Обед готов! – объявил Гомер. И, едва не ткнув им мне в переносицу, предложил один из подносов.

– Как же в эту штуку влезает полторы тысячи блюд? – Я кивнул в сторону сферы.

– Никакая это не штука, а инсталлятор, – ответил он мне.

– Инсталлятор?

– Да-да, инсталлятор. Он превращает образцы на основе синтезированной ДНК в еду…

Лицо Гомера выражало неудовольствие. Ему приходилось отрываться от дразнящей его ноздри еды и объяснять мне то, что, по его мнению, должен знать каждый. Но чувство гостеприимства заставляло его терпеливо нести свой крест.

– И как же этот инсталлятор работает? Ты засунул в него руки сквозь его стенки?

– Ты знаешь, что ты чудак, Локи? – пробубнил Гомер. – У него нет стенок, потому что он голограмма. И я толком не в курсе, как он устроен, ведь я не какой-то там ученый, а оператор контейнеровоза. И мне не нужно этого знать. Я знаю главное – как нажать на нужную кнопку, чтобы получить бутерброд и картошку.

– Но получается, – не унимался я, – что мы сейчас едим искусственную пищу! Но она выглядит очень натурально…

– Ты чудак, Локи! Натуральную еду могут себе позволить лишь богачи. К ним я не отношусь. Я драйвер контейнеровоза и ем синтезированную жратву…

Его лицо выражало что-то вроде: «Ну как можно быть настолько тупым, чтобы задавать такие тупые вопросы?»

Я позволил ему закончить обед, прежде чем снова спросил:

– А юниты – это деньги?

– Видно, ты начинаешь кое-что вспоминать! – попался на мою уловку Гомер. – Юниты – это мировая валюта.

Я отлепился от кресла и, подойдя к лежащей на полу операторской сумке, сдернув накрывавшую ее куртку, открыл ему вид на ехидную усмешку президента Франклина.

– Тогда что это такое?

– Откуда это у тебя?! – Гомер едва не поперхнулся газировкой.

– Не помню…

– Столько старинных бумажных денег разом я никогда не видел! – воскликнул он. – Я как-то видел их в Глобале. Это старинные деньги называются довары… или как, мать их, там? Уже давно, лет триста, нет таких денег. Все расплачиваются вот этим…

Гомер продемонстрировал мне небольшой бугорок на внешней стороне правого запястья.

– Что это? – спросил я.

– Кеш-чип! Платежный чип, имплантированный мне в первую мою зарплату. Чтоб меня! – Он хлопнул ладонью себе по лбу. – У тебя должен быть такой же. Как я мог забыть? Сейчас мы быстро выясним, кто ты и откуда…

Мне пришлось показать ему запястья обеих рук.