Текст книги "Все еще мертв. Фальшивые намерения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-esche-mertv-falshivye-namereniya-174872.jpg)
Автор книги: Рональд Нокс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Хемертоны все еще продолжали извиняться, пока их автомобиль не исчез за поворотом.
В конце концов, вчерашние посиделки повторились в том же составе, хотя и в менее приятной атмосфере. За завтраком оба гостя едва обменялись парой слов, и только когда они раскурили трубки, мистер Гилкрист стал более разговорчив.
– Я удивлен, – промолвил он, – что вы до сих пор ничего не сказали об этом деле. Между тем вас считают человеком, у которого на все есть свое мнение. Что вы думаете об этом происшествии?
Доктор Парвис улыбнулся:
– У меня только интуиция. И она мне подсказывает, что случилась трагедия и эта трагедия, как ни странно, в греческом духе. Но я не стану объяснять вам, о чем идет речь, догадайтесь сами.
Глава 5. Тело снова на месте
Следующая сцена вновь происходила за завтраком, но на сей раз время, место и действующие лица изменились. Прошло три дня, завтрак подали в частном доме в Баррингтоне. Новые действующие лица: Майлз Бридон, частный сыщик, работающий для «Бесподобной» страховой компании, его жена Анджела и их сын Фрэнсис, которому в данном случае была отведена роль «немого персонажа».
– Прочитай это и скажи свое мнение, – попросил Майлз, – а я пока поменяю подгузник Фрэнсису.
Под «этим» Бридон подразумевал невзрачного вида журнальчик вроде тех, что издают всевозможные прогрессивные фонды и филантропические общества. С первого взгляда было ясно, что он отпечатан за свой счет в какой-нибудь захудалой типографии в Дройтвиче. На обложке красовался крупный заголовок «Спасение», а внутри помещалось несколько работ по проблемам парапсихологии. Над заголовком красным карандашом было написано: «Прочитайте помеченную статью на странице 6 и оставьте у себя».
– Как же здорово быть знаменитым! – весело заметила Анджела. – Представляю, как издатель морщит лоб, думая, что не так с его прекрасным обществом, и вдруг понимает, что спасти его от краха может только великий Бридон. И сразу посылает тебе этот номер. Заметка напечатана из рук вон плохо, но я попытаюсь разобраться. Вот только доем бутерброд.
Мы приведем полный текст помеченной статьи, поскольку она невелика.
Перед самым выпуском номера мы получили сообщение от анонимного, но весьма надежного источника о примечательном случае, который произошел в городке Блэруинни (Шотландия). Вероятно, многие наши читатели уже ознакомились с отчетами прессы о внезапной смерти сына одного из местных землевладельцев, мистера Колина Ривера, предположительно наступившей в результате нападения. Эта новость привлекла особое внимание публики благодаря тому обстоятельству, что молодого человека нашли на дороге мертвым буквально в нескольких сотнях ярдах от дома его отца. Теперь стало очевидным, что напечатанная в газетах информация была подвергнута цензуре, и рассказанная в ней история лишена важного и существенного момента, связанного с парапсихологией.
Молодого человека нашли ранним утром пятнадцатого февраля, то есть в прошлую среду. Его тело, прислоненное к груде камней, лежало у обочины шоссе между Блэруинни и Пенстивеном неподалеку от охотничьего коттеджа в Дорн-парке, где находится поместье его отца. Мистер Ривер-младший был в обычном дорожном костюме, но без трости и пальто. Судя по всему, он срочно вернулся из морского круиза, прервав свое путешествие на острове Мадейра. Никто, за исключением его сестры и зятя (важность этого факта обнаружится впоследствии), не имел причин предполагать, что он мог вернуться в Англию. Как молодой человек оказался в том месте, где его нашли, и при каких обстоятельствах скончался, остается догадываться.
Однако для людей, склонных рассматривать все события нашей жизни в ее духовном преломлении, могут показаться весьма интересными следующие факты. В понедельник, тринадцатого числа, в половине седьмого утра, то есть в то же время, когда тело покойного было обнаружено два дня спустя, Гектор Макуильям, старший егерь в Дорне, проходил мимо того же самого места, где впоследствии нашли труп. В том, что он является носителем экстрасенсорных способностей, нет никаких сомнений: его мать была родом с Сейшельских островов, где подобное считается в порядке вещей. Впрочем, Макуильям никогда не практиковал в качестве медиума и не проявлял интереса к психофизическим экспериментам. Однако он утверждает и готов подтвердить это под присягой, что в понедельник в половине седьмого утра видел своего молодого хозяина лежащим возле той же самой груды камней, за которой его нашли через два дня. Его ощущения были чрезвычайно достоверны. Он говорит даже о том, что «прикасался» к телу, хотя не может толком объяснить, что это значит: у него нет никакого представления об эктоплазме. Неудивительно, что в своем простодушии Макуильям вообразил, будто это феноменальное явление произошло на субастральном уровне, и поспешил в Дорн, намереваясь сообщить о своей находке. Когда он вернулся на место вместе с другими людьми, чья аура была враждебна парапсихическим флюидам, благоприятные условия, естественно, разрушились, и феномен перестал существовать.
Не так давно на страницах этого издания велась дискуссия о времени, и несколько наших читателей сообщили о своих ретроактивных переживаниях, касавшихся тех событий, которые еще только «должны были» произойти. Но материализация в Блэруинни, пожалуй, самый яркий из известных нам примеров предвидения будущего, поскольку он сопровождался точным совпадением времени и места и был передан другому лицу во всей полноте сенсорных ощущений. Крайне досадно, что подобные случаи…
Дальше в статье была уже откровенная пропаганда, которой я не хочу утомлять своих читателей.
– Ты не находишь здесь ничего странного? – спросил Бридон, когда жена положила журнал на стол.
– Господи, мне тут все кажется очень странным!
– Да, но издатель «Спасения», видимо, так не считает. Когда веришь в такие вещи, они кажутся тебе вполне естественными. А если не веришь, то слово «странный» звучит для них слишком мягко. Нет, я имел в виду не эти дурацкие истории про призраков или как они еще там называются. Ты не заметила ничего необычного в изложении данных событий, независимо от того, сверхъестественные они или нет?
– Давай, выкладывай. Я не в настроении решать шарады за завтраком.
– Ладно, не стану тебя томить. Ты не думаешь, что совпадение времени и места, о котором говорится в статье, слишком уж идеально, чтобы быть правдой? Представь, какой-то человек проходит по той же самой дороге – заметь, рано утром – в тот же самый час и в ту же самую минуту, а не получасом раньше или позднее. Бывает, конечно, всякое, но тут невольно задумаешься: совпадение ли это? Спиритуализм спиритуализмом, но Макуильям действительно находился на этом месте в шесть тридцать утра в понедельник, а некий Икс – в те же шесть тридцать утра в среду, хотя это не самое подходящее время для прогулок. Если бы мне поручили заниматься данным делом, – слава богу, что нет! – я бы очень заинтересовался человеком, убедившим Икса так точно следовать графику мистера Макуильяма. Но поскольку меня это не касается, я задам другой вопрос: что за ненормальный отправил мне эту статью?
– Если он ненормальный, то мы не узнаем правды. Сумасшедшие действуют вне логики, поэтому их трудно поймать. Уж кому это знать, как не тебе.
– Да, ты права, вряд ли мы что-либо выясним. Дай мне номер «Дейли экспресс», хочу просмотреть колонку бутлегера перед тем, как начать этот утомительно праздный день.
Но Майлз ошибся, они снова услышали про статью в «Спасении», и притом очень скоро. Буквально через несколько минут Бридону позвонил его друг и коллега по «Бесподобной» Шолто и спросил, нельзя ли заскочить к нему на ланч. Была суббота, и Шолто часто заглядывал к ним по пути на гольф, так что вопрос решился быстро. Но перед тем как повесить трубку, он добавил:
– Кстати, я хотел поговорить с тобой насчет той штуки, которую отправил тебе вчера вечером. Надеюсь, ты получил ее?
– Боюсь, что нет. В утренней почте ничего не было.
– А как насчет призрака из Блэруинни?
– Черт, так это ты мне ее отправил? Вот уж не думал, что ты читаешь такие статьи. Ты не вертел, случайно, кофейный столик?
– Хватит дурачиться. Речь идет о деле. Объясню, когда приеду. Не выбрасывай статью!
Во время ланча разговор вертелся вокруг событий, уже хорошо известных читателю. Майлз Бридон получил полный отчет о происшедшем, после чего ему прямо заявили, что Компания хочет отправить его в качестве своего представителя для расследования обстоятельств смерти молодого помещика.
– Компания завязана в этом деле по уши, – объяснил Шолто. – Старик застраховал жизнь сына еще при жизни своей жены и регулярно платил взносы. Но в начале года соглашение продлено не было: хозяин заболел. Разумеется, в таких случаях мы даем месяц на размышления, хотя в буклете говорится всего про две недели. По истечении этого срока клиент считается незастрахованным, пока не возобновит контракт. Так вот, если мистер Колин Ривер действительно умер в среду, тогда все в порядке – если это звучит уместно, – потому что новый платеж поступил в наш офис в понедельник утром. Но если он умер в понедельник, тогда его жизнь на момент смерти была не застрахована, и Риверы не получат от нас ничего. Сам знаешь, какие у нас на сей счет инструкции, особенно если имеется хоть малейшее подозрение в жульничестве.
– Подозрение! Все ясно как божий день. Нужно только установить, кто является получателем и…
– Да, но все не так просто. Получателем денег является старый помещик, но он лежит в кровати с температурой, которая выскакивает за градусник. Даже если мы можем доказать мотив, необходимо раздобыть факты. У Компании хорошая репутация, но если мы начнем отказывать в страховых выплатах лишь на основании сомнительных показаний какого-то егеря, ее можно здорово подмочить.
– Проклятие, значит, надо выезжать на место. Но кое-что можно прояснить прямо сейчас. Я хотел что-то уточнить сегодня утром. Анджела, ты не помнишь, что это было?
– Ты спрашивал, какой ненормальный отправил тебе статью.
– Ах, да! Теперь мы это знаем. Без обид, Шолто, ты знаешь, что я имел в виду. Кстати, данный вопрос влечет за собой следующий: а как вообще журнал попал в Компанию? Вряд ли наше руководство почитывало его пути из Брайтона. Может, это не так уж важно, но если кто-то специально отправил журнал в Компанию…
– Нет, тут как раз все ясно. Ты не поверишь, но я тоже об этом подумал. Журнал появился вместе с другими бумагами из нашего бюро вырезок. Они решили прислать весь номер, потому что трудно представить, чтобы он мог понадобиться кому-либо еще.
– Но в статье нет никаких упоминаний о «Бесподобной», – заметила Анджела.
– О «Бесподобной» нет, зато есть о Колине Ривере. А мы заказываем вырезки обо всех наших клиентах со страховкой от десяти тысяч и выше. Порой это бывает полезно. Помнишь дело Рацци, Бридон?
– Еще бы! Что ж, штука полезная, поскольку иначе мы никогда бы не узнали о странной привычке Колина Ривера умирать дважды в одном и том же месте. Уверен, всем, кому нужно, заткнули рот деньгами, а Макуильяма каждый день спаивают, чтобы не сболтнуть лишнего. В общем, ситуация любопытная. Кстати, я вспомнил, о чем еще хотел спросить. Кто нашел труп во второй раз, в среду утром?
– Это тоже странная история. Ранним утром в среду в поместье сработала пожарная тревога: загорелся стог сена на участке, расположенном ближе к Блэруинни. Все бросились в ту сторону тушить пожар. И тут наш старый друг Макуильям…
– …в очередной раз наткнулся на молодого помещика, лежавшего возле камней. Любопытно, что он сделал? Поклялся больше не пить?
– Не смешно. Он пошел в дом и все рассказал.
– А они ответили, что это уже слышали?
– Нет. На сей раз Хемертон, зять Колина, находился на ферме и тушил пожар. Его встретили дворецкий и слуга, потом миссис Хемертон вызвала из Пенстивена доктора. Их собственный врач был на выезде у больного.
– Сколько времени труп пролежал на месте?
– Я тебе уже говорил: тело сразу забрали в дом, вскрыли и похоронили. Если желаешь осмотреть его на предмет незамеченных пулевых отверстий, то тебе понадобится ордер на эксгумацию. Полиция, кажется, этим вообще не занимается. Там есть прокурор, который расследует все дела в округе, и его вполне удовлетворил отчет доктора, где заявлено, что Колин Ривер умер от переохлаждения.
– А сколько времени он был мертв перед тем, как его нашли?
– Четыре или пять часов. У тебя возникнут проблемы, если ты захочешь доказать, что он умер в понедельник.
– Ты же вроде говорил, что полиция занималась этим делом?
– Да, но в понедельник, а не в среду. Тогда Хемертон отправился в город и вызвал полицейских. Не знаю, зачем.
– Действительно, зачем? Ведь у них не было оснований считать, будто тут что-то нечисто, зато имелись причины, чтобы замять дело. Кажется, молодой человек любил закладывать за воротник? Значит, первым делом они должны были решить, что он напился и упал в канаву. Наверняка такие случаи уже бывали раньше. Ну, так с какой стати им тогда понадобилось мчаться в город и вызывать полицию? Тут что-то не сходится, Шолто, боюсь, мы многого не знаем. Однако полиция должна что-нибудь выяснить. У меня есть знакомый в Скотленд-Ярде – Лиланд. Как ты думаешь, он поможет мне с ними связаться? Например, потянуть за какие-нибудь ниточки в местной полиции, как там у них это называется – Ингленд-Ярд? По крайней мере, можно попробовать.
– На твоем месте я бы так и поступил. Позвони ему сегодня. Сможешь отправиться туда в понедельник? Кстати, они хотят, чтобы ты пожил у них в поместье. Я бы даже сказал, они на этом настаивают.
– Господи! Впрочем, я, пожалуй, так и сделаю, не следует упускать шанс. Проблема в том, что если я поеду на машине, это займет много времени, а если поездом, то останусь без автомобиля.
– Ты прав, милый, – заметила Анджела. – Тебе надо ехать поездом в понедельник, а я приеду на машине во вторник вечером. Остановлюсь в каком-нибудь отеле. Где наш справочник? Так, у них отель-водолечебница «Блэруинни», умеренные цены, превосходные виды на живописные окрестности и все такое. Когда тебя выгонят из Дорна за подглядывание в замочные скважины, присоединишься ко мне. А я пока соберу для тебя местные слухи. Водолечебница! Представляешь, сколько там можно услышать сплетен!
– Ладно, – кивнул муж, – не такая уж плохая идея. Шолто, передай руководству, что я приеду в понедельник. Кстати, успею написать письмо миссис Хемертон. А пока уточним, все ли я правильно понял. Итак, седьмого января Колин уезжает за границу. В воскресенье, двенадцатого февраля, старый Ривер составляет завещание и в тот же вечер выписывает чек на страховой взнос, который приходит в наш офис в понедельник утром. В это уже утро, тринадцатого февраля, в половине седьмого утра Макуильям находит Колина у дороги, а затем то же самое повторяется в среду, пятнадцатого февраля. В понедельник врач не осматривал тело, поскольку оно исчезло. В среду доктор произвел осмотр и сообщил, что смерть наступила четыре-пять часов назад, то есть вскоре после полуночи. Все верно?
– Да. Кстати, говорят, старый помещик пошел на поправку, так что ты сможешь с ним увидеться.
– Он знает о том, что случилось?
– Не больше, чем мы. А это, как ты правильно заметил, не так уж много. Огромное спасибо за обед. Привези мне оттуда вереск, если у них сейчас сезон.
Глава 6. Тис и кипарис
Дорн-хаус был из тех особняков, которые не торопятся открывать свои тайны. Его строили в разное время и без какого-либо плана, зато он имел свой характер, и причудливое очарование могли оценить только завсегдатаи. Но если вы приезжали сюда поздно вечером, когда все чувства обострены, древние стены и запутанные помещения могли впечатлить даже детектива. Открывая дверь в спальню, вы обнаруживали, что это шкаф; в ванной вас окружало множество загадочных дверей, куда вам не хватало духу заглянуть; лестницы вели то вверх, то вниз; коридоры пересекались под самыми невероятным углами, а переходы заводили в тупик. И хорошо еще, если вы были обычным постояльцем. Ваше замешательство усиливалось во много раз, если вы оказывались там в роли соглядатая, собиравшегося шпионить за хозяевами, притом, что те вполне могли догадываться о вашей миссии. Первый вечер, как признался себе Бридон, получился довольно натянутым. Миссис Хемертон почти не отходила от своего отца, который уже выздоровел настолько, чтобы обходиться без ночной сиделки, а ее муж, услышав, что гость не играет в шахматы, был разочарован тем, что уважаемая фирма прислала столь тупоголового эмиссара. Бридон попытался компенсировать его недовольство игрой в бильярд, но вскоре, сославшись на усталость после поездки, удалился в свою комнату – сначала в шкаф, а потом в спальню.
Оставшись один, он долго сидел перед угасающим камином, стараясь понять, что все это значит. Самым удивительным ему казалось то, что он вообще попал в Дорн. И дело не только в желании Компании, безжалостно направившей его в дом скорби. Накануне Бридон получил теплое письмо от самой Мэри, которая, заранее извинившись за печальный прием, ожидавший его в поместье, настаивала, чтобы он поселился у них, поскольку это самое удобное место для его работы. Риверы явно хотели, чтобы Бридон жил в их особняке, хотя не прошло еще и двух дней с тех пор, как молодого наследника положили в гроб. Вообще, все выглядело так, словно его смерть, внешне обставленная необходимыми условностями, принятыми в обществе, не оказала никакого влияния на повседневную жизнь в Дорне. Бридон не заметил ни свободного места, оставленного за столом или у камина, ни драматичных пауз, возникавших в разговоре. Никто из близких не произносил с горькой улыбкой: «Ему бы это понравилось», и не замечал тихо: «Как жаль, что вы не знали Колина». Наоборот, чувствовалось какое-то облегчение, словно атмосфера расчистилась, и положение изменилось к лучшему. Словно судьба развязала наконец какой-то мучительный семейный узел. Позднее из разговоров с доктором Парвисом и другими Бридон понял, что эта видимая бесчувственность объяснялась в какой-то степени личными особенностями покойного, но в тот вечер он был обескуражен.
Ни в Винсенте Хемертоне, ни в его жене Бридон не нашел ничего необычного или тем более зловещего. Типичный представитель правящего класса, выпускник элитной школы и завсегдатай лондонских клубов, Винсент достойно нес бремя своего богатства, не страдая ни избытком высокомерия, ни отсутствием скромности. Единственным недостатком Хемертона, о котором мы уже упоминали раньше, была его склонность навязывать всем свое мнение по любым вопросам. То он настойчиво рассуждал о правильной тактике игры в бильярд, то наставительно описывал запутанный маршрут, благодаря которому Бридон якобы мог сэкономить лишних двадцать минут, то излишне напористо излагал преимущества производства домашней соды. Его супруга, обаятельная и радушная, была приятной женщиной, и с ней вы чувствовали себя вполне свободно. Мэри могла легко говорить и об искусстве, и о классической литературе, не производя впечатления «синего чулка». Безусловно, они оба были прекрасными людьми, однако в их отношении к семье чувствовалось нечто настораживающее. Порой складывалось впечатление, будто эта пара до сих пор не могла простить Колину, что тот родился не девочкой, а мальчиком, единственным сыном и наследником поместья.
На следующее утро Бридон встал пораньше, чтобы насладиться лучезарным небом и легким морозцем, посеребрившем окрестные луга. При свете дня особняк уже не выглядел тем мрачным лабиринтом, каким казался ночью. Наоборот, он привлекал своей странной и очаровательной бесформенностью, в которой чувствовалась рука многих поколений, некогда владевших Дорном и наложивших на него свой отпечаток. Надо заметить, что все большие здания в Шотландии делятся на два типа: замки, похожие на жилые дома, и жилые дома, похожие на замки. Первые поражают своим величием, порождают множество исторических аллюзий и даже могут похвастаться привидениями, но жить в них неуютно, и вам сильно повезет, если вы сможете хотя бы принять ванну. Вторые, напротив, обеспечат вас всеми удобствами, зато невольно внушат чувство, что архитектор пожертвовал своим замыслом в пользу комфорта, соорудив какой-то «новодел» в духе условного средневековья. Тем удивительнее, что в старом Дорне, возводившемся на протяжении трех или четырех столетий, вас не преследовали призраки прошлого и никто не пытался представить его чем-то иным, чем он был на самом деле, мирным и уютным гнездышком местного помещика. Прямоугольные окна честно выполняли свою простую функцию, фасад пребывал в гармонии с крепкой штукатуркой, острые крыши круто тянулись вверх, как положено домам на севере, но не старались притворяться лживой «готикой». Если что-то и выделяло этот дом среди других, то разве что языки темных кипарисов, карабкавшихся вверх по стенами и лепившихся к грубой кладке, точно тайные лазутчики, пытавшиеся проникнуть в окна верхних этажей – изысканная деталь, которая радовала глаз как любителя, так и знатока.
В соответствии с общей атмосферой особняка сад имел типичные черты «регулярного стиля». Стройные ряды тисов тянулись параллельными аллеями, словно гигантские воланы, опиравшиеся на свои растопыренные перья; кое-где садовник выстригал их в форме конусов или правильных шаров. Пятнистые падубы чинно обрамляли мощеные дорожки, подчиняясь царившему везде порядку. На склонах холма были разбиты широкие террасы, соединенные каменными лестницами; гранитные бордюры, балюстрады и декоративные гроты подчеркивали их закругленную форму, а арка старого моста придавала всему вид цельного ансамбля. Разумеется, здесь имелись и удаленные уголки, где формальный стиль уступал место свободной планировке и природа вступала в свои права. Но первое впечатление посетителя, входившего в этот сад, можно было описать как триумф искусства.
Я не случайно употребил слово «триумф», поскольку подлинная слава человека заключается в его борьбе с природой, и эти регулярные сады – ничто иное, как трофей, добытый в извечном противоборстве с окружающим нас хаосом. Помимо всего прочего, они свидетельствуют и об устоявшейся культуре, ведь все эти искусные деревья и лужайки требуют, по крайней мере, столетнего ухода. Впрочем, демонстрируя величие человека, они в то же время обнажают и его ничтожество: кипарисы или тисы, послушные его воле, – символы кратковременной победы. Выстраивая для себя прекрасные дома, мы лишь украшаем свои могилы. Возможно, именно поэтому, несмотря на все великолепие зимнего дня, Бридон чувствовал нечто зловещее в воздухе, обволакивавшем этот скорбящий дом, где он не нашел ни капли скорби.
Говоря о регулярном саде, я, разумеется, не имел в виду, что он был вычерчен по линейке или напоминал чертеж из «Геометрии» Евклида. Подобно самому дому, сад привлекал и озадачивал Бридона запутанным узором своих дорожек, расположенных настолько прихотливо, словно их единственной целью было сбить вас с пути. Секрет планировки заключался в том, что вы не могли попасть в сад иначе, чем из дома, если только не обладали недюжинными навыками альпиниста. Вход на его территорию был доступен только из главной и задней двери. Остальные выходы и французские окна фасада выводили на замкнутый участок, имевший причудливую форму и надежно изолированный от мира с помощью рвов и стен. Бридон поздравил себя с тем, что тело Колина нашли вдалеке от дома, если бы оно оказалось рядом, ему бы пришлось целый день зарисовывать план сада. На самом деле, один из садовых уголков выдавался далеко в поле и заставлял шоссе описывать вокруг него резкий поворот, поэтому дорогу не было видно из сада. Бридон подумал, что эта утренняя прогулка поможет ему почувствовать атмосферу Дорна. Его следующий шаг – посетить место трагедии, которую он должен был расследовать.
За завтраком Бридон получил вести от Анджелы. Она заночевала в Дареме по пути на север, машина вела себя отлично, а в отеле «Блэруинни» уже зарезервировали номер с панорамным видом. Хемертону в числе прочей корреспонденции доставили записку от Генри Ривера, который сообщал, что намерен приехать к ним на вечерний чай.
– Господи, что ему тут нужно?! – воскликнула Мэри. – Вы должны познакомиться с нашим кузеном Генри, мистер Бридон. Теперь он наследник Дорна, но, говоря по правде, мы с ним почти не видимся. Он неудачно женился, и папе это не понравилось. К тому же Генри довольно желчный, не правда ли, Винсент?
– Глупец, который даже не удосужился обзавестись телефоном, – подхватил Хемертон таким тоном, словно данный факт являлся достаточно веской причиной, чтобы порвать с ним всякие отношения. – Знаете, что я сделал сразу, как мы поженились? Мой тесть – человек старомодный, и в его доме не было телефона. Так вот, я поставил здесь телефон – в качестве подарка невесте. Тесть не смог от него отказаться. Не хотите прогуляться, мистер Бридон? А прислуга пока разберет завалы наверху – верно, Мэри? – чтобы мистер Бридон мог повидаться с папой.
Как вскоре выяснилось, комната мистера Ривера находилась на первом этаже, рядом с дверью стояло инвалидное кресло. Старый помещик был на пути к выздоровлению и выглядел довольно бодро.
– Компания проявила чрезвычайную любезность, быстро откликнувшись на наше дело, – заявил он. – У нас никогда не было причин жаловаться друг на друга, и я надеюсь, что вы не станете журить меня слишком сильно, если я нарушил какие-то мелкие формальности. Полагаю, просроченный платеж не составляет большой проблемы, раз он все-таки был сделан.
Бридон пришел в замешательство, сообразив, что решение Компании прислать своего «представителя» хозяин Дорна воспринял как готовность заключить сделку, в худшем случае, вычесть штраф за просроченный платеж, но затем полностью выплатить всю сумму. Похоже, он ждал, что Бридон сейчас достанет чековую книжку и добродушно буркнет: «Да ладно, что там, не будем говорить о пустяках!» В результате получалось, что он не только был шпионом во вражеском лагере, но и рисковал прослыть за самозванца. Бридон с запинкой объяснил, что не имеет полномочий говорить о бизнесе и его визит – формальность, которая призвана устранить противоречия в сообщениях о дате смерти мистера Ривера. Что касается Компании, то она готова выплатить всю сумму страховой премии, если смерть клиента наступила после получения платежа. Если нет – не в его компетенции обсуждать, что будет или не будет сделано в этом случае. По крайней мере, его визит не следует рассматривать как знак того, что они намерены оспорить их права на премию. Он не хотел злонамеренно воспользоваться гостеприимством, прибыв со столь неприятной миссией, однако…
– Дорогой мистер Бридон, – прервал Винсент, – в этом доме вы всегда можете рассчитывать на благожелательный прием, независимо от цели вашего визита. Компания абсолютно права, что хочет во всем разобраться: это ее прямая обязанность. Но в таком случае вы должны поговорить с людьми, которые могут рассказать вам больше меня. Полагаю, вы слышали о моей болезни: я узнал о смерти своего бедного сына только в четверг, на следующий день после того, как все случилось. Не говоря уже про странную историю Гектора Макуильяма. Родные не хотели меня беспокоить. Колин был моим единственным сыном, и мы все ждали, что он вернется, – да, да, вернется. Но если я чем-то смогу помочь пролить свет на данное дело, буду рад. Вы верите тому, что говорит Макуильям?
– Я с ним пока не виделся, хочу встретиться сегодня днем. Похоже, он действительно что-то заметил, хотя… Не могли бы вы рассказать о планах вашего сына и его возможных передвижениях? Простите, что затрагиваю эту тему, но…
– Не извиняйтесь, мистер Бридон. Все выглядит совсем иначе, когда понимаешь истинный смысл происходящего. Еще год назад подобная трагедия могла бы меня уничтожить. Но с тех пор я сильно изменился. Вы когда-нибудь общались с людьми из «Большого круга», мистер Бридон?
– Нет. Вот что я хотел бы уточнить: ваш сын уехал путешествовать месяц назад, но есть ли какие-то свидетельства, что он действительно отправился в круиз? Может, по каким-то причинам он предпочел остаться здесь и у него возникли, скажем так, некие проблемы, какие могут объяснить то, что с ним произошло?
– Вы задали прямой вопрос, мистер Бридон, и у меня есть на него прямой ответ. Я получил от своего сына письмо, отправленное из Мадейры и должным образом проштемпелеванное. Это было десятого или одиннадцатого января – позднее я бы не смог его прочитать. В то время мне уже перестали давать деловую переписку, но на конверте был почерк Колина, и мои родные решили, что письмо сына не причинит мне вреда, а, наоборот, взбодрит. А само письмо помечено пятым января. Мы заметили это, когда задумались о том, почему Колин вообще оказался в Шотландии.
– В письме он не упоминал о возвращении домой?
– Нет, но это неудивительно, потому что он ничего не писал и о моей болезни. Видимо, написал письмо, когда находился в море, и отправил сразу после того, как прибыл в порт, то есть раньше, чем получил почту и узнал новости из дома.
– А с тех пор ничего? Сын не отправил телеграмму о приезде?
– Писать письмо не имело смысла, поскольку Колин отправился домой на том же судне, что везло почту, и приехал бы в Дорн одновременно с письмом или чуть позднее. Что касается телеграммы – да, многие бы так и сделали, но не Колин: он вообще был непрактичным и часто менял свои планы, сам не зная, что сделает в следующий момент. Так, по крайней мере, мы подумали.
– А он не упоминал в своем письме какого-нибудь человека, вместе с которым путешествовал и кто мог бы знать о его планах? Конечно, можно спросить у капитана, но разыскивать людей, которые вечно носятся по морям, – задача не из легких. Если бы у Колина на корабле был друг, и мы могли бы расспросить его после возвращения домой, нам бы это сильно помогло.
– Вот что я вам скажу, мистер Бридон: вы человек не болтливый, это заметно. Колин тоже был не из тех людей, которые любят изливать душу в письмах. Я назвал бы его скорее замкнутым. Вы можете взять письмо и забрать с собой, чтобы почитать на досуге, потом, надеюсь, вы его вернете. Оно лежит вон там, на туалетном столике, среди другой почты, на конверте иностранный штемпель. Смотрите сами, что вы сможете из него извлечь насчет планов Колина.
– Огромное спасибо, мистер Ривер. Вероятно, шансы невелики, но попробовать следует. Обещаю, что буду обращаться с ним очень бережно. И еще один вопрос, если позволите: у вас есть какие-то предположения по поводу того, что делал ваш сын после приезда в Англию и почему он оказался там, где его нашли?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?