Текст книги "Собака, которая спасла мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sobaka-kotoraya-spasla-mir-215147.jpg)
Автор книги: Росс Уэлфорд
Жанр: Детская фантастика, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 16
ГОНК-КОНГ, КИТАЙ
Международный Фонд Здравоохранения объявил редкий первый уровень опасности, предупреждая страны всего мира о новой смертельной болезни, поражающей собак.
Считается, что заболевание вызывается мутировавшим вирусом, аналогичным тому, который вызвал в прошлом году вспышку свиной Эболы (HGR-66) и привёл к уничтожению более половины поголовья домашних свиней в Китае.
Тот вирус не представлял угрозы для людей, но быстро распространился по материковой Азии, прежде чем учёные нашли эффективное лекарство.
Доктор Грегор Замтев из МФЗ сообщил «Независимым новостям»: «Это зооантропонозное заболевание – Эбола псового происхождения – потенциально куда более опасно. Симптомы проявляются медленно, так что заболевание может широко распространиться, прежде чем будет обнаружено».
Пока вспышки были зарегистрированы лишь в провинции Цзянсу на востоке Китая. Власти города Нанкин уже начали кампанию по массовому усыплению бродячих собак в попытке замедлить распространение вируса.
Доктор Замтев добавил: «В настоящее время речи о риске для людей не идёт, однако если заболевание продолжит мутировать, есть вероятность, что оно станет представлять серьёзную опасность».
Вирусологи МФЗ и учёные, ведущие биоботические исследования в Китае, США и Великобритании, сообща работают над поиском лекарства от этого нового пугающего заболевания.
Я перечитала статью, потом закрыла ноутбук.
Голос Джессики дрожал.
– Всё развивается очень быстро, Джорджина. Поэтому я так много работаю. Я правда очень обеспокоена. Если оно распространится так быстро, как мы этого боимся, то… – Она замолчала и посмотрела на меня.
Возможно, я выглядела напуганно – не знаю. Зато знаю, что услышать, как Джессика – невозмутимая, спокойная Джессика, которая никогда не паникует, – говорит «Я правда очень обеспокоена» – это всё равно что услышать от кого угодно другого «О Боже мой, я просто в ужасе!»
В общем, она помолчала, вздохнула и сказала:
– Уверена, всё обойдётся, Джорджина. Раньше с таким всегда справлялись.
Она не смотрела на меня, так что я спросила:
– Ты обещаешь?
– Я не могу обещать. Это ведь не от меня зависит. Всё, что мы можем делать, – это усердно трудиться, стараться изо всех сил и не терять надежды.
Я посмотрела на неё – она глядела в окно, пока в телевизоре продолжала разворачиваться безмолвная драма. Потом она подняла руку – ту, что была от меня подальше, – и смахнула что-то с глаза – возможно, слезинку, но, зная Джессику, скорее нет.
Глава 17
Прошло два дня с маминых поминок, и я жутко соскучилась по Сент-Вуфу. Мысли о нём отвлекают меня от всего остального, даже от Большого Эксперимента доктора Преториус, который до сих пор занимал мою голову целиком. Хотя теперь осталось совсем немного – прошло уже семь дней с тех пор, как она сказала «Дайте мне неделю».
Я то и дело захожу на сайт Сент-Вуфа – там есть веб-камера, и я надеюсь хоть краем глаза посмотреть на своих собак. Вчера я видела, как мистера Мэша выводила на прогулку Сасс Хеннесси. «Ей-то в Сент-Вуф ходить не запретили», – подумала я, чувствуя, как ещё сильнее начинаю недолюбливать Джессику. Я была в такой ярости, что к глазам подступили слёзы, так что я закрыла страницу.
По крайней мере, сегодня последний день четверти.
Мой последний день в начальной школе Марин-Драйв. Я знаю, что должна с ума сходить от радости, и кругом на площадке все смеются, но у меня такое чувство, будто к моим ногам приделали тяжеленные гири. Если бы я была собакой, мой хвост висел бы между задних лап. Я даже Рамзи не видела уже будто целую вечность.
Мистер Спрингэм был очень мил. Он подарил каждому в классе подарочек с личной запиской. Мне достался попрыгунчик, а в записке было: «Потому что ты такая же прыткая», что я сочла классным.
Днём проводят большое собрание, и мистер Паркер – снова надевший штаны, а жаль – произносит такую речь:
– …уважайте тех, кто отличается от вас…
Солнце светит мне прямо в глаза.
– …упорный труд всегда приносит плоды…
На футболке у сидящего передо мной ребёнка всё расширяющееся пятно пота в форме Африки.
– …выражайте свои эмоции… не бойтесь ответственности… становитесь ответственными гражданами…
Да, да, мы поняли. Вечером мы с Рамзи должны идти в Купол в Испанском Городе, и тот факт, что нам нельзя никому рассказывать, по-прежнему меня беспокоит.
От замечания Сасс Хеннесси в очереди в столовой легче не становится.
Я стояла вместе с парой одноклассниц, с которыми у меня приятельские отношения, когда Сасс и Элли Макдональд влезли в очередь за нами.
– Всё окей, – недовольно сказала Сасс. – Джорджи занимала мне место: правда, Джорджи?
Не успела я ответить, как Сасс схватила поднос и обошла меня.
– Привет, Джорджи! Спасибо. Я как раз рассказывала Элли о нашем милашке мистере Мэше. Имечко у него, конечно, тупое, но разве он не красавчик?
Я не знала, что сказать. Наш мистер Мэш? И это я придумала ему имя, и оно вовсе не тупое: оно ему отлично подходит. Я с трудом сглотнула и продолжила молча на неё смотреть, что, должно быть, выглядело странно, но она всё никак не затыкалась.
– А что вы с Рамзи такое делаете в Испанском Городе, а? Что у вас за секретики?
Звучало всё так, будто она очень милая и дружелюбная, но Сасс никогда не говорит ничего из дружелюбия. Я так ничего и не ответила, переводя яростный взгляд с одной на другую. Сасс продолжила, кладя на тарелку кусок куриного пирога:
– Ага, моя сестра Анна вас видела. С той странной старухой – что вы там такое делали?
Я должна сказать хоть что-то. Всё это время я молчала и понимала, как это странно. В конце концов я выдавила:
– Эм-м-м-м…
Звучит жалко, знаю, но Сасс, судя по всему, было без разницы.
– Все, кто работает в Испанском Городе, её знают. Она доктор? Я слышала, она весь купол купила, и внутри у неё то ли игровая, то ли киностудия, что-то такое. Парень моей мамы знает одного типа, он там работал. Ты это видела?
– Эм… нет. Нет. Я, эм… О-о, смотрите! Опять макароны с тунцом. Ням – мои любимые. – Это не так, но мне нужно было сказать хоть что-то.
– Так что вы там с ней делали? – Сасс не казалась агрессивной: она вела себя общительно, но она жаждала ответов и не собиралась отвлекаться на макаронную запеканку.
А вот Элли мой дискомфорт заметила.
– Ага, кое-кто вообще-то видел, как ты выходишь из двери с надписью «Не входить» – что ты скрываешь, Джорджи?
– О! Ха-ха! Скрываю? Нечего мне скрывать! Она просто, эм… – Когда меня вот так подлавливают, я безнадёжна. Мой мозг просто типа плавится. Я уже собиралась сказать: «О-о, глядите, салат!»
– Мы просто потерялись, правда? Прошу прощения, Саския, – сказал Рамзи, втискиваясь между нами, максимально непринуждённым голосом. – Там же фигов лабиринт, а? Мы искали туалет, но свернули куда-то не туда и оказались на огромной погрузочной площадке. И дверь за нами захлопнулась, так, Джорджи?
– Что? А, да. Намертво захлопнулась. Бах! Вот так. Захлопнулась. За нами. Ха-ха! – Я понимала, что переигрываю, но Рамзи оставался невозмутим.
– Так что вот. Потом пришла эта пожилая леди – как там её звали, Джорджи?
– О, эм… Доктор Как-же-её-там. – У меня получалось уже складнее.
– Ну и в общем у неё был ключ от другой двери, и она нас выпустила. – Это была превосходная, хладнокровная, убедительная ложь. На такое кто угодно бы купился.
– Вы врёте, – сказала Сасс, прищуриваясь. – Нет там общественных туалетов. Они за углом. Я знаю, потому что ходила туда только на прошлой неделе. К тому же, почему это вы пошли в туалет вместе и оба заблудились?
Мы уже положили себе еду и с полными подносами искали, куда бы сесть. Стоило Рамзи сказать:
– Эм… – прямо как я раньше, и я поняла, что на этот раз он не придумает, как нам выкрутиться.
Так что я уронила свой поднос. Я вроде как притворилась, что запнулась, потом потеряла равновесие и всё уронила: еду, тарелку, стакан воды, всё – и оно с грохотом и звоном упало на пол, а все в столовой воскликнули «ВО-О-ОУ-У-У!» – обычная реакция. И это сработало. Не собираясь помогать нам прибраться, Элли и Сасс удрали вглубь столовой, а мы с Рамзи отправились за шваброй и ведром.
– Хорошая работа, напарница по приключениям, – пробормотал Рамзи, когда мы собирали в ведро разбитое стекло и макароны. – Увидимся в четыре!
Я почти и забыла о Большом Эксперименте, и в животе у меня вдруг что-то кувыркнулось.
– …всей школой проводим наших выросших учеников в добрый путь. Гип-гип…
– УРА!
Что ж, это вытаскивает меня из мыслей.
Как обычно, по системе оповещения включают старую рок-песню «Никакой школы».
А потом я оказываюсь на улице в окружении одноклассников, которые подписывают друг другу футболки маркерами, и я улыбаюсь и надеюсь, что меня тоже кто-нибудь попросит расписаться, но никто не просит, и моя улыбка становится слегка натянутой. Так, наверное, и чувствует себя папа среди ожидающих у ворот школы мам.
(Он перестал забирать меня из школы, когда я перешла в четвёртый класс. Я была не против: мне всегда было жаль его, стоящего чуточку в отдалении от болтающих мамочек и глядевшего либо в телефон, либо в пустоту.)
Всё равно это глупость, говорю я себе. Кто будет носить футболку, всю исписанную именами?
– Эй! Хочешь подписать мою футболку?
Это Рамзи – размахивает передо мной маркером.
– Как прошло? Опять речь толкали?
– Ты что, не ходил?
– Шутишь, что ли? Я решил, что меня всё равно не хватятся. Так что я прекрасно провёл время на крыше со своей девушкой.
«Девушка» Рамзи – это его любимая писательница, Энид Блайтон: у него из заднего кармана торчит книга. На переменах и во время обеда он частенько прячется в маленьком алькове в библиотеке – поэтому, наверное, я и не виделась с ним в последнее время. На крышу, однако, ходить строго запрещено, но когда я говорю об этом Рамзи, он лишь смеётся.
– И что они мне сделают в последний день, Джорджи? После уроков оставят? Исключат? Так ты будешь подписывать мою футболку или нет? Возможно, тётушка Нуш меня убьёт, но рискнуть стоит. – Я смотрю на его футболку: она выцвела и совсем ему мала. Ткань так обтягивает его тело, что писать на ней будет легко. Рамзи поворачивается спиной, и я вывожу: «Удачи, от Джорджи», а потом добавляю «Х».
Он чувствует штрихи этого «Х» и говорит:
– Ого! Это был поцелуй? Я не против, Джи, но помни: моё сердце принадлежит лишь Энид! – и я улыбаюсь. Большинство наших ровесников уже перестали читать Энид Блайтон, но Рамзи всё равно.
Мы молча идём к набережной, а потом Рамзи говорит:
– Блин, Джорджи, чего ты унылая такая? – и начинает петь: – Ле-е-етом никакой школы!
Целое лето раскидывается передо мной как раскалённая пустая дорога. Даже неделя в Испании без Джессики не компенсирует целого лета без Сент-Вуфа.
Когда я говорю об этом Рамзи, он отвечает:
– Да, это фигово, – и мне немедленно становится неловко из-за своих жалоб. Рамзи никогда не ездит за границу: у его папы нет на это денег. И «на родину» он тоже поехать не может, потому что его родной страны больше не существует – там была война, из-за которой он и оказался здесь. («Нигдетостан», – вот как он её называет, и от этого веет чёрным юмором.)
Так мы ещё немного идём молча, а потом я вижу её. Доктор Преториус ждёт нас у больших задних дверей Испанского Города.
Большой Эксперимент вот-вот начнётся, и идти на попятную уже поздно.
Глава 18
Доктор Преториус улыбается по-волчьи, как её дверной молоток, отчего меня начинает бить дрожь. Я не стесняюсь признать, что нервничаю. Не только из-за всей этой секретности плюс того факта, что сестра Сасс нас заметила, но ещё и потому, что визит к доктору Преториус настолько разрастался в моей голове, что теперь я думаю о нём так:
БОЛЬШОЙ ЭКСПЕРИМЕНТ!
Я не решаюсь признаться в этом Рамзи, но мне ужасно не хотелось приходить. Список причин, который я мысленно составляю:
Опасно.
Рискованно.
Небезопасно…
И так далее.
Знаю: по сути, все вариации «опасно», хотя я понятия не имею почему. Честно говоря, думаю, мне просто страшно.
Я на грани того, чтобы сказать ему, но он выглядел таким радостным, когда назвал меня «напарницей по приключениям», что я убеждаю себя: нечего быть такой излишне осмотрительной – хоть и не такими словами. «Хватит быть размазнёй, Джорджи», – вот что я говорю себе.
И почему это доктор Преториус улыбается? Она практически скачет по металлическим ступеням в павильон, как девчонка, и открывает двойные двери, не оглядываясь на нас. Набрасывает белый лабораторный халат и кричит:
– Свет в павильон!
Загорается свет, и мы отправляемся за ней следом в зал управления. На столе стоят большая бутылка фанты с тремя стаканами и тарелка с обёрнутыми в фольгу шоколадными печеньками: определённо лучше, чем дешёвое печенье и непонятная газировка, которыми она угощала нас раньше.
– О, ого! – одобрительно говорит Рамзи и тянется к печенью. Как ловящая муху лягушка, доктор Преториус шлёпает своей ладонью по его и тут же убирает руку.
– Манеры! Это на потом. Чтобы отпраздновать! Думаю, нам стоит сесть, а вы слушайте внимательно. – Потом она замолкает и недоумённо морщит лоб. – Почему у вас надписи на одежде?
– Сегодня конец четверти, – объясняю я. – Это традиция такая.
Брови доктора Преториус приподнимаются над очками. Она слегка качает головой и бросает:
– Ха. – Я не могу понять – позабавленно или неодобрительно.
Мы садимся на табуретки, а доктор Преториус усаживается в своё компьютерное кресло на колёсиках и достаёт из ящика знакомый велосипедный шлем. Её голос становится очень тихим: она почти шепчет.
– Считаю, вы должны знать: вы двое – самые первые люди, которые это увидят! Помимо меня, конечно.
Рамзи встречается со мной взглядом. Всё становится странновато. Мы сидим втроём и таращимся на шлем. Проходит несколько секунд, прежде чем я наконец нарушаю тишину:
– Н-но мы уже видели это. Разве нет?
Голос у доктора Преториус по-прежнему тихий и хриплый.
– Это кое-что другое. Совсем, совсем другое.
Следует долгая пауза, пока мы с Рамзи ждём, что она нам объяснит. Мы оба подпрыгиваем, когда она рявкает:
– Ну? И вы не спросите меня – какое? Господь, ну и дети нынче пошли! Такие нелюбознательные! Я всю свою жизнь делаю эту штуку, которая…
– Какое? – спрашивает Рамзи – думаю, чтобы она угомонилась. – Какое другое?
Доктор Преториус замолкает на середине предложения.
– Хотите узнать?
– Конечно, хотим. Поэтому мы и здесь, правда, Джорджи?
Я рьяно киваю. Явно удовлетворённая нашим энтузиазмом, доктор Преториус делает глубокий вдох.
– Это, – бормочет она, – изменит мир. – Она поглаживает изгиб шлема, как домашнего кота, и как будто вглядывается в своё отражение на сияющей поверхности. Мы ждём, и наконец она снова заговаривает. Она поднимает взгляд на меня, и я чувствую, будто в её голубых, как лёд, глазах зажёгся свет. Кожа у неё словно светится, и доктор Преториус торопливо говорит, глядя на меня:
– Ты! Ты когда-нибудь задумывалась, каково это – увидеть будущее? Узнать, что будет завтра? Или на следующей неделе? В следующем году?
Честным ответом было бы слегка пожать плечами, но, подозреваю, это расстроило бы её, так что вместо этого я говорю:
– Ага. Постоянно, – что, строго говоря, неправда, но она остаётся довольна. Пожилая леди улыбается нам и поднимается на ноги, размахивая перед нашими носами велосипедным шлемом.
– Что ж, теперь это возможно.
Глава 19
Рамзи – как всегда – смелее меня. Когда доктор Преториус спрашивает его, пытается ли он когда-нибудь вообразить будущее, он отвечает:
– Да не особо.
– Чепуха! – рявкает она. – Все пытаются! Какая завтра будет погода, хм-м?
Рамзи выглядит слегка напуганным, и мне становится его жалко: она как будто над ним издевается.
– Я не уверен, но, видимо, после выходных станет ещё теплее…
– Именно! Прогноз погоды! Мы многие годы предсказывали будущее! Но скажи-ка мне вот что, молодой человек: точно будет теплее?
– Не знаю. Не думаю, что прогнозы погоды точные, ведь так?
– Нет! Это просто предположения. Обоснованные – но всё же предположения. Сотни людей собирают данные со всей страны. Температуры воздуха, температуры моря, скорость ветра, атмосферное давление, дьявол побери – со всего мира – и вбивают их в компьютеры, и компьютеры производят вычисления и – опля! – мы можем сказать, какая именно погода будет на выходных. Верно?
Рамзи отвечает:
– Ага. Мне кажется, всё вер…
– Неверно! – Она говорит это так громко, что мы подпрыгиваем. – Всё, что они могут нам сообщить, – это какая погода вероятно будет на выходных. Так что тётка в телевизоре или дядька по радио – они не предсказывают настоящее будущее, лишь вероятное будущее.
(Вероятное. Запомните это слово. Это будет важно.)
– Так что представьте, если бы компьютер мог собрать всю информацию обо всём, что нас окружает: не только о погоде, но и о перемещениях людей, транспортных средств, о том, как растут растения, как лист колышется на ветру, как кто-то говорит… обо всём! А потом это всё обработать. Каждый крошечный кусочек информации. Что тогда?
Я всё ещё пытаюсь это представить и не сразу осознаю, что доктор Преториус указывает на меня.
– Джорджи! – нетерпеливо рявкает она. – Что компьютер может сделать со всей этой информацией?
Я медленно выдавливаю ответ. Это прямо как в школе, только страшнее. Доктор Преториус так выпучила глаза, что мне на полном серьёзе кажется, будто она может взорваться, если я отвечу неправильно.
– Эм… компьютер обработает это и предскажет… будущее? Вероятное будущее?
– Да! – вскрикивает она, расплываясь в улыбке. (Думаю, это слово «вероятное» её так восхитило.) – В точности, детка! А потом, используя мультисенсорную виртуальную реальность, мы воссоздадим это вероятное будущее, как будто оно случилось взаправду! Забудьте о прогнозах погоды – это прогноз мира!
Доктор Преториус тяжело дышит, расхаживая по залу управления, и произносит речь, сопровождая её размахиванием рук и подскакиванием седых волос. На лбу у неё выступили капельки пота. Некоторое время спустя Рамзи подаёт голос.
– Это… ну, вы понимаете… по-настоящему? Это работает?
Доктор Преториус рьяно кивает. Её волосы кивают тоже.
– О да, это определённо работает. Теоретически. Нужно просто протестировать.
– А эта… обработка. Для неё разве не требуется, типа, невероятно мощный компьютер?
Хороший вопрос. Нужно отдать Рамзи должное: он не боится спрашивать.
– Требуется, мальчик мой, ещё как требуется. Хорошо, что у меня есть такой, а? За мной.
Она выводит нас из зала управления, проходит вдоль стены павильона и отдёргивает плотную чёрно-зелёную штору. За ней располагается круглое окно, закрашенное чёрной краской. Она распахивает его, и темноту заливает яркий свет, заставляя нас щуриться и бросая на пол белый овальный отблеск. На плоской крыше прямо под нами установлен огромный спутниковый приёмник, примерно два метра в ширину и более-менее незаметный со стороны улицы.
– Только посмотрите на это! – гордо говорит доктор Преториус.
Мы с Рамзи хором говорим:
– Хм-м-м!
и:
– Ого! – хотя – для нас – это просто спутниковая тарелка. Доктор Преториус тычет в неё длинным указательным пальцем.
– Каждые девяносто минут и примерно на десять минут эта крошка ловит прямой видеосигнал сверхвысокой чёткости от американского военного спутника Хокинг II. Слыхали о таком? – Мы мотаем головами, и доктор Преториус испускает негромкий вздох. – Хорошо. О нём не полагается знать широкой общественности. Это самый мощный в своём роде спутник на Земле. Или, точнее, над Землёй. И на тот случай, если вам интересно, как я получаю доступ к такому сигналу…
(Нам неинтересно. «Вы забываете, что мы всего лишь дети», – хочется сказать мне.)
– …тогда я просто отвечу: большие деньги дают большие возможности. Ха! – Доктор Преториус отворачивается от нас, чтобы закрыть окно, и я вижу, что она улыбается себе под нос, довольная своим изречением про деньги.
– Давайте, не тормозите. – Она снова уходит, возвращаясь в зал управления, а там останавливается и указывает на чёрный металлический ящик размером примерно со стиральную машину, с парой мигающих огоньков. Я видела его в прошлый раз, но особого внимания не обратила.
– Слышали про квантовые компьютеры? – спрашивает она. – Кванты, как их называют? Ну так вот, познакомьтесь с самым мощным из них в Европе, а может, и во всём мире. Я называю её Малышка.
На этот раз наше с Рамзи «Ого!» искреннее.
– Оно… оно работает? Серьёзно? – восхищённо спрашивает Рамзи.
Доктор Преториус не спешит. Она выпрямляется и кивает – медленно, с глубоким удовлетворением, и её тёмная кожа рдеет от гордости.
– На все сто процентов, приятель! Даже эти олухи из НАСА и Кембриджского университета лет на десять отстают от старой Эмилии Преториус и её Малышки. – Она нежно похлопывает сияющий корпус и улыбается, снова поворачиваясь к столу.
Мы с Рамзи продолжаем таращиться на Малышку, супермощный компьютер, а доктор Преториус начинает колошматить по клавиатуре как сумасшедшая.
Я ловлю себя на том, что поднимаю руку, будто я всё ещё в школе. Рамзи ухмыляется, и я опускаю руку.
– Простите, доктор Преториус?
Она перестаёт стучать по клавиатуре и поднимает взгляд. Она была так поглощена своим занятием, что, кажется, почти удивлена меня увидеть.
– Что такое, ребёнок?
– Вы говорите, что вот это всё… этот Большой Эксперимент, он новый и ещё не тестировался?..
– Да, да. И что?
– Так… почему бы вам не протестировать всё самой?
Она так прищуривает глаза, что они превращаются в щёлки, и сжимает губы, и я задумываюсь, не ляпнула ли я что-то не то.
– Я не могу, – наконец говорит она. – Поэтому-то вы мне и нужны.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?