Текст книги "Песня для Корби"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesnya-dlya-korbi-196120.jpg)
Автор книги: Румит Кин
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Ладно, – выдавил он и непослушными пальцами нашарил в кармане телефон. – Ладно, черт подери.
***
Он набирал знакомые наизусть цифры, и к нему вдруг пришло воспоминание из глубокого детства. Когда-то, очень-очень давно, Корби набирал этот номер и, затаив дыхание, ждал, что услышит голоса Деда Мороза и Снегурочки. Это был звонок в волшебную страну. Там всегда шел снег, всегда стояла елка и жили северные олени.
– Алло, – вспомнил Корби свой детский испуганный голос.
– Да, Дед Мороз слушает.
По спине у Корби побежали мурашки. Это продолжалось, пока ему не исполнилось шесть лет. Он помнил смертельное равнодушие взрослых, которым они ответили на разоблачение своей маленькой игры. Никто из них не сказал ни слова в защиту сказки. Она умирала в конвульсиях, растоптанная и одинокая.
Потом, когда Корби уже учился в школе, умерла следующая сказка. В какой-то момент он понял, что родители его родителей совсем не «милые пожилые люди».
– Подожди, молодой человек… У меня большой-большой список пожеланий, от всех детей мира… Сейчас я заполню графу с твоим именем…
Ложь. Дед Мороз говорил голосом полковника КГБ. «Что мы наделали, – думал Корби, слушая гудки в трубке. – Нет. Что я наделал. Теперь всему конец». Он не плакал, не было комка в горле – только какое-то чувство пройденной границы.
– Да, – раздалось в трубке.
Несколько секунд Корби не мог придумать, что сказать.
– Алло, алло, – позвал дед.
– Это я, – наконец решился Корби.
Он вдруг понял, что старик может просто бросить трубку, и тогда вся затея Ника полетит псу под хвост. Дед не дослушает и до второго слова.
Но старик заговорил.
– Твое неуважение к старшим дошло до предела, – сообщил он. – Чем обязан?
– Я, кажется, попал в беду, – сказал Корби, – и мне нужна твоя помощь. Извини за то, что я сделал утром.
– По-хорошему, тебя надо отлупить обломками этой швабры, слизняк, – с удовольствием ответил дед. Он начал говорить что-то еще, в основном оскорбления, но Корби не стал слушать.
– Я сделал не только это, – перебил он. – Я взял твой пистолет, и здесь была перестрелка.
– Что? – переспросил дед.
– Я взял «стечкин», – бледным голосом повторил Корби. Он вдруг почувствовал, что не существует. Ему стало как бы все равно.
– Ты шутишь? – спросил дед.
– Ключ под ковром, – объяснил Корби. – Я давно это знаю. С крыши школы столкнули мальчика…
Он ровным, невыразительным голосом, почти не сбиваясь, рассказал, как все было. Дед не перебивал.
– Сиди там и жди меня, – внезапно приказал он.
В трубке раздались гудки.
Корби посмотрел на Ника. Тот казался очень усталым.
– Что он сказал? – спросил Ара.
– Чтобы мы ждали, – ответил Корби.
– Он придет? – уточнил Ник.
– Я не знаю, – сказал Корби. – Он просто сказал, чтобы мы ждали и не уходили, а потом повесил трубку.
– Молодец, – похвалил Ник.
Корби усмехнулся.
– Нет, ты правда молодец, – повторил Ник.
– Пошел ты, – тихо ответил Корби.
– Все будет нормально, – попытался успокоить его Ара.
– Нет, – Корби мотнул головой. – Я погиб.
Он отвернулся от друзей и уставился вдаль – на противоположный склон оврага, крыши дач и далекую темно-зеленую полосу леса.
– Так тихо, – сказал Ара. – Здесь никогда не было так тихо.
И правда, тихо. Корби вдруг услышал тишину. Полную, спокойную, слегка звенящую. Не ходили поезда, не летали самолеты, не было машин. Они словно оказались в каком-то неведомом месте вне этого мира, вне знакомого пространства и времени. И было бы так легко поверить в сказку, в прекрасный вечер замечательного дня, если бы не Андрей, неподвижным взглядом наблюдавший, как небо меняет цвет, если бы в их словах и мыслях о тишине не было трусливого подтекста, что никто еще пока не обнаружил их над телом мертвого подростка.
Глава 7
Закат
Дед объявился ровно через полчаса. Когда он вошел на территорию школы, багрово-оранжевое солнце, плавясь и тая в вечерней дымке, уже опускалось за горизонт. Деревья далекого леса четкими черными силуэтами проступили на фоне огненного диска. Красные всполохи отражались в окнах школы. Из оврага начали медленно подниматься сумеречные тени, но на футбольном поле еще было светло.
– Кто-то идет, – тревожно сказал черный брат.
Ник поднял голову.
– Похож на препода по технологии, – заметил он. – Нам кранты.
– Нет, – возразил Корби, – это мой дед.
Он подумал, что сейчас наверняка будет грязная сцена. Ему захотелось лечь на асфальт рядом с Андреем и тоже умереть. Исчезнуть.
Старик шел торопливо. Его замучила одышка, он вспотел.
– Пистолет! – закричал он с середины поля.
– Отдать? – спросил Корби.
– Да! – потребовал дед. – Быстро, дурак!
Корби вытащил «стечкин» и сделал шаг навстречу старику.
– Нет! – закричал тот. – Не по траве. Да. Вот так! Солнце… солнце садится…
Там, где асфальтированная дорожка спускалась с косогора, была маленькая бетонная лестница. Корби сошел вниз по ней и протянул оружие деду.
– Когда я говорю «быстро», ты бежишь, понял? – прошипел тот, выхватывая пистолет у внука из рук. – Солнце садится. Как я скажу им, что стрелял в темноте?
– Вы возьмете это на себя? – спросил Ник из-за плеча Корби. – Скажете, что стреляли сами?
– Да, – односложно ответил старик. Он привычным движением достал из пистолета «стечкина» магазин, взглянул на пули.
– Четыре? – поинтересовался он.
– Что? – переспросил Корби.
– Четыре раза стрелял? – рявкнул дед.
– Да, – хором ответили все трое ребят.
– Куда? – спросил старик.
– Два раза туда, – Корби показал вверх, – в небо над крышей школы.
– Когда они были там? – спросил дед.
Корби кивнул.
– Точно не в стену попал? – уточнил дед.
– Одна чиркнула об карниз… кажется, – сказал Корби, – потом отрикошетила в небо.
– Это так, – подтвердил Ник.
– Хорошо, – промурлыкал старик, – а гильзочки где?
Его еще мучила одышка, но он вдруг начал выглядеть таким довольным, каким Корби не видел его ни разу в жизни.
– Там, где упали, – сказал Корби.
– Идиот! – рявкнул дед. – Где они упали?
– Корби стоял рядом с нашими вещами, – сообщил Ник, – вон там.
– Ищите, – приказал старик. – И ты, черномазый, – он грубо ткнул пальцем в Ару, – быстро, я сказал.
Черный брат не сдвинулся с места.
– Я не собачка, – сказал он, – и говорить так со мной Вы не будете. Неприятности здесь только у Корби. А я, если захочу, могу вообще уйти отсюда или просто позвонить в полицию.
Старик мгновение смотрел на него.
– Вот, – обращаясь к Корби, заметил он, – а я тебе говорил, чего стоят такие друзья. Ведь говорил.
Лицо Корби вспыхнуло красными пятнами, но он опустил голову и молчал. На скуле Ары заиграл желвак.
– Ничего они не стоят, – подытожил дед. – Чуть что, и бросят тебя.
– Если бы не его друзья, он бы даже не позвонил Вам, – гневно сказал Ник.
– Вот как? – удивился старик. – Ну, тогда слушайтесь меня.
Ара отвернулся от старого полковника, молча прошел мимо Корби к центру футбольного поля и стал всматриваться в россыпь гравия. Ник последовал его примеру.
– А ты что стоишь? – прикрикнул на Корби дед.
Корби пошел вслед за друзьями. Рябин заложил пистолет подмышку, выковырнул из обоймы верхнюю пулю. Потом поискал рукой в кармане брюк, достал еще две пули и зарядил их в обойму, а поверх них обратно вставил ту пулю, которая раньше была верхней.
Трое подростков, наклонившись, прочесывали пять квадратных метров правее того места, где лежали их сумки и рюкзаки.
– Ты мог бы хоть слово сказать, – заметил Ара.
Корби не ответил.
– Нашел! – крикнул Ник. – Прямо рядом лежат.
Он поднял две гильзы. Старик в этот момент уже осматривал тело погибшего.
– Хорошо, – отозвался он. – А где вы в школу вошли?
Ник показал на запасной вход. Дед затрусил по асфальтированной дорожке, идущей вдоль стены здания.
– Быстрее за мной, – поторопил он подростков, – только по асфальту!
Ребята бросились за ним, вверх по лесенке, мимо распростертого Андрея и дальше, по дорожке под стеной. Корби волочился позади. Внутри у него было темно. Он вспомнил, как со спокойной решимостью рассекал свои руки лезвием бритвы. Теперь это спокойствие почти вернулось. Поражение? Неудача? Не вышло стать героем? Неважно. Ничто не имеет значения, ведь все умрут – как Андрей, как отец и мать. Солнце зайдет, и наступит тьма. Пуля обязательно найдет свою цель. Кровь перекрасит воду в вино.
– Вот гильзы, – сказал Ник.
– Дай сюда, – обернулся дед. – Как вы шли к школе от центра поля?
– Они поднялись вон там, по склону, – показал Ник. – А я сделал крюк – хотел вызвать Андрею скорую.
– Ты звонил в скорую? – уточнил старик.
– Нет, – ответил Ник и передернул плечами. – Я понял, что он умер.
– Газон больше не топтали?
– Вроде бы нет, – ответил Ара. – Только если там.
Он показал в направлении, где лежало тело.
– Понятно, – оборвал его дед. – Ладно. Это потом.
Корби слушал их разговор и чувствовал себя в несокрушимом панцире одиночества. Дед, Ара и Ник стали для него бесконечно далекими. «Пусть делают, что хотят, – думал он, – они ничего не изменят и ничего не добьются».
***
Последние лучи солнца темным пожаром вспыхнули в верхних окнах школы. Огненный диск исчез за горизонтом, но небо над лесом еще светилось красным, оранжевым, розовым и фиолетовым.
– Как была разбита дверь? – Корби понял, что ему не в первый раз задают этот вопрос. Старик опять кричал на него.
– Он ударил, – попытался показать Ара.
– Корби? – тревожно сказал Ник. – Не витай в облаках.
– Я ударил дулом, – ответил Корби, – а потом перегнулся внутрь и сдвинул щеколду.
– Совсем идиот, – обругал его дед.
Они вошли в школу. В пустынных коридорах сгущался полумрак. Далеко впереди мерцал зелеными лампочками изувеченный телефон охраны.
– Ничего не трогать, – приказал старик, – и ходить только там, где уже ходили.
– Здесь мы стояли и думали, куда пойти, – показал Ара. – Потом Корби повернул сюда.
Все четверо двинулись вдоль по коридору центрального корпуса.
– Вон там мы остановились, потому что услышали, как идет один из них.
– Все как было, – приказал старик. – Шаг за шагом.
– На полу кровь, – предупредил Ник.
Отставной полковник остановился, присмотрелся.
– Слишком быстро запекается, – с досадой отметил он. – Дальше.
– Один из них спустился с лестницы, – продолжал Ара. – Корби взял его на мушку, но не стрелял. А тот говорил, что Корби не такой, как они, что он не выстрелит. И пошел к нам.
– Дальше, – сосредоточенно сказал старик.
– Корби сказал мне, чтобы я вызвал полицию, – снова заговорил черный брат. – С телефона на ресепшене. Хотя с мобильника было бы проще.
– Не рассуждай, – оборвал его дед. – Дальше.
Он обернулся к внуку.
– И ты. Твою версию я тоже хочу слышать.
– Он все правильно говорит, – равнодушно отозвался Корби.
– Я стал набирать полицию, – сказал Ара, – а тот парень подходил все ближе. Корби держал его на мушке. Потом закричал Ник.
– Я сажал вертолет, – вступил Ник. – Потом…
– На котором запись? – переспросил дед.
– Да, – подтвердил Ник. – Ну, то есть запись не на нем, а на айподе.
– И где это все? – спросил старик.
– Вертолет на крыше, – сказал Ник, – а пульт и айпод с нашими вещами в центре поля.
– А первые выстрелы Коли на пленке видно? – поинтересовался Рябин.
– Не думаю, – ответил Ник.
– А слышно? – допытывался дед.
– Там нет записи звука, – сообщил Ник.
– Хорошо, – кивнул старик. – Дальше.
Корби подумал, что это допрос. Старый полковник снова вышел на дело. Он стал почти таким же, как тридцать лет назад, когда он еще имел власть выбивать людям зубы табуреткой.
– Я посадил леталку, – продолжал Ник, – потом подбежал к Андрею и сразу увидел его глаза…
У него что-то булькнуло в горле, он неопределенно взмахнул рукой.
– Неподвижные, – сказал он. – Я не стал вызывать скорую и вдоль школы, там, где вы шли, побежал за друзьями.
– Дальше, – подстегнул дед. Казалось, он гонит вперед какое-то упрямое животное. Его «дальше» звучало все более сухо, отрывисто, нетерпеливо.
– Я увидел двоих в черном, – продолжал Ник, – и сначала хотел прыгнуть одному из них на спину, но потом понял, что они раньше доберутся до Корби, чем я до них, и закричал.
– Дальше.
– Можно я? – попросил Ара.
– Да, – согласился старик.
– Один парень стоял там, где сейчас кровь, – объяснил черный брат. – Корби повернулся и взял его на мушку. А тот, который вышел первым, остановился.
– И тот, который подбирался к тебе, тоже, – добавил Ник.
– Та, – поправил Ара. – Это была девушка. Она успела перелезть стойку и остановилась совсем близко от меня.
– Они все были в масках? – уточнил дед.
– Да, – подтвердил Ара, – но потом пуля Корби порвала маску у нее на лице.
– И никто из вас эту девушку не знает?
– Нет, – ответил Ник.
– Значит, убийцы в черных масках, – усмехнулся старик. – Как в этих ваших американских фильмах. Хватит шутки-то шутить. Это небось какие-нибудь ваши знакомые, а вы их покрываете. Вот и придумали про маски.
– Есть запись, – напомнил Ник.
– Ладно, дальше, – приказал дед.
– Первый из них опять что-то говорил, – вспомнил Ара, – а девушка оторвала трубку у телефона.
– А потом Корби выстрелил, – сказал Ник.
– Как? – спросил дед.
– В низ живота тому, который стоял вот здесь, – показал Ник.
Старик повернулся к Корби. Юноша бледно улыбнулся ему.
– Если проще, то я отстрелил ему яйца, – объяснил он. – Он схватился за них рукой и упал на колени. Кровь текла у него между пальцев.
Какое-то мгновение после его слов никто не произносил ни звука. Первым тишину нарушил дед.
– Дальше.
– Девушка стала душить Ару, – снова заговорил Корби. – Я хотел снести ей башку, но только оцарапал лицо.
– Она наклонилась вот так и прижала горло Ары коленом к углу стойки, – показал Ник, – а Корби стрелял отсюда, почти в упор.
– Дальше.
– Я увидел, что Корби открыт сзади для того, которого Ара называет первым, – продолжал Ник, – и попытался прикрыть Корби. Первый – огромный мужик. Он одним ударом разбил мне лицо, и я отлетел на пол, вон туда.
– Твоя кровь есть на полу? – спросил дед.
– Немного, – сказал Ник.
– Дальше.
Наступила тишина.
– Я лежал на полу и приходил в себя, – сообщил Ара. – Из-за стойки вообще ничего не видел.
– Корби, заканчивай, – предложил Ник.
– Я отпустил того парня, который ударил Ника, – заторможено ответил Корби. – Он забрал раненого, и они ушли в ту сторону.
– Понятно, – сказал старик. Корби различил тень презрительной улыбки. Он видел такую же улыбку много лет назад, когда заблудился в окрестностях их дачи и получил выговор, что настоящий разведчик так себя не ведет. Так взрослые свысока смотрят на ребенка, совершающего первую попытку сделать то, в чем они преуспели. Они упиваются короткими мгновениями своего превосходства, наблюдая, как он отбивает себе пальцы молотком, как тухнет под ветром его первый костер, как мяч попадает ему в лоб, как он кашляет от первой затяжки, морщится от вкуса спиртного и получает в шахматах детский мат.
Небо за окнами стало темно-фиолетовым.
– В общем, – подытожил Ник, – потом мы спорили, вышли обратно через тот вход, дошли до того места, где ждали Вас, и все.
– Мне звонила девушка, – присовокупил Ара.
– Ты ей разболтал? – спросил старик.
– Нет, – ответил черный брат, – мы просто поговорили.
– Хорошо, – выдохнул дед. Минуту он думал, потом повернулся к Корби.
– Дай мне свой сотовый.
Корби подчинился. Дед не стал звонить на горячую линию, а сразу набрал номер местного отделения.
– Алло, дежурный, – обратился он, – произошло убийство.
Пауза.
– В районной школе…
Пауза. Было слышно, как Ара громко сглотнул.
– Рябин Виталий Сергеевич, – представился дед. – Со мной три свидетеля… подростки.
Пауза. Ник переступал с ноги на ногу.
– Трое преступников… в масках…
Пауза.
– Нет… Да… Скрылись с места преступления… Убежали…
– На машине, – громким шепотом подсказал Ник. – Было слышно.
Дед зло глянул в его сторону.
– Возможно, на машине, – добавил он.
Пауза.
– Нет, только слышал, – пояснил старик. – Они убежали от меня, когда я пытался их задержать. Потом я слышал, как уехала машина.
Ник быстро закивал, подтверждая его слова.
– Одна из них – девушка, – сказал дед.
Его слова рассеянным эхом разлетались по пустынным коридорам школы.
– Нет, мой внук – один из свидетелей. Он позвонил мне уже после убийства. Я пришел и застал преступников.
Пауза.
– Тридцать седьмого года рождения. Служил в органах.
Пауза.
– Он испугался, позвонил мне, а я не поверил на слово, поэтому не стал звонить вам, а сам прибежал к школе.
Дед делано усмехнулся.
– Глупо, неправильно, – подтвердил он, – но что уж взять со старика.
Пауза.
– Его столкнули с крыши школы.
Пауза.
– Коля, – повернулся дед, – как звали погибшего?
– Андрей Токомин, – ответил за Корби Ник.
– Андрей Токомин, – повторил дед. – Они все одноклассники.
Пауза.
– Нет, кто люди в масках, я не знаю. А погибший и свидетели были одноклассниками.
Ник тяжело вздохнул.
– Да, благодарю, – сказал старик. – Нас легко найти. Мы будем стоять у стены школы.
Пауза.
– Нет, не во внутреннем дворе. Снаружи. Еще раз спасибо.
Старик повесил трубку.
– Быстро за мной, – приказал он. – И слушайте, как все было…
Все четверо торопливо пошли обратно к выходу.
***
– Да, и запомните, – закончил инструктаж старик, – все случилось, когда солнце еще не село. В школе было светло. – Он оглянулся на Ника. – А позвонили не сразу, потому что приводили в порядок твое разбитое лицо… Ну-ка, подойди.
Ник сделал шаг в его сторону. Старик защемил его нос между своих пальцев и крутанул. Подросток вскрикнул.
– Ну что, идет? – спросил старик.
Ник молчал, закрыв лицо руками. Было видно, как по его подбородку сбегают темные дорожки.
– Хорошо, – одобрил дед. – Будет свежая. Осталось подновить покойничка.
Он подошел к Андрею и попытался опуститься на корточки, но не смог – подвели больные суставы. Ему пришлось встать на колени.
– Что Вы делаете? – спросил Ара.
– Не трогайте, – гнусаво потребовал Ник, – я не позволю.
– Остынь, – огрызнулся на него старик, – ничего ему не будет.
Он достал из кармана баночку и пипетку, склонился над лицом погибшего и осторожно закапал ему жидкость в глаза и в ноздри. Потом провел мокрым кончиком пипетки по мертвым губам.
– Ну вот, – закончил он, – готово. Коленька, помоги мне встать.
Корби не двинулся с места.
– Ну что же вы, – рассердился старик. Его пожалел только Ара. Не сразу, с опозданием почти в полминуты, он подошел к старику и протянул ему руку. Дед Корби даже не посмотрел на него. Он сверлил глазами внука.
– Я тебе это попомню, – обещал он. Корби не ответил.
Наступили сумерки. Издалека, со стороны ручья, донеслась трель какой-то ночной птицы. Скоро ее перекрыл вой приближающейся сирены.
Часть вторая
ДЕПРЕССИЯ
Наступает ночь,
и нас слишком мало.
Джим Моррисон
Глава 8
Свидетели
Корби снился странный и страшный сон. Была осень. Лил дождь. На круглом плацу лежали тела нескольких десятков людей. Сожженные, застреленные или пронзенные, с вырванными глазами и перерезанным горлом. Некоторые из погибших еще цеплялись друга за друга. Они умерли в смертельной схватке, одержимые холодной ненавистью. Дождь затекал в их открытые глаза, в их мертвые оскаленные рты.
Вокруг плаца возвышались круговые каменные террасы. Там, наверху, горели факелы. Их принесли странные создания. Они выглядели как люди, но имели огромные красивые крылья с лазурно-золотым оперением. Корби мог бы подумать, что они ангелы или демоны, но в их лицах было что-то дикое и суровое, свойственное скорее людям древности, чем мифическим существам. Они ходили в одних набедренных повязках. Их спины вздувались желваками мышц, не существующих у обычного человека. Под тяжестью своих крыльев они наклонялись вперед и припадали к земле. Они сидели на корточках, опустив руки перед собой. В этом положение в них появлялось что-то даже звериное.
Создания спокойно расположились на террасах. Иногда кто-то из них срывался и улетал, спиралями поднимаясь вверх, в непроглядную бездну дождливого неба, а другой опускался вниз, чтобы, шумя крыльями, сесть на свободное место.
Внизу, между телами погибших, пробирались два человека: мужчина и подросток. Мужчина был похож на старого грифа. Он курил, кутался в длинное осеннее пальто и все время всматривался в лица погибших. Казалось, он очень устал. Корби узнал в пожилом человеке своего отца, но его лицо было изменившимся и каким-то безвременным, словно он просуществовал долгие годы не живой и не мертвый. А рядом с ним шел юноша с лицом Андрея. Он казался чуть старше, чем при жизни. Взгляд его был спокойным и печальным. Он убрал руки в карманы куртки и тоже смотрел на мертвецов
– Ты помнишь, как выглядит мой сын? – спросил отец Корби у подростка.
– Конечно, – ответил тот. – Он же мой лучший друг.
– Не боишься? – спросил мужчина
– Думаете, он здесь? – усомнился Андрей. – Я бы спросил о нем у тех, кто улетает.
«Эти его вечные сложные формулировки, – с раздражением подумал Корби, – как вчера утром он стал гнать про судьбу, так и сейчас».
Мужчина и подросток начали подниматься. Теперь они шли по одной из круговых террас, мимо полулюдей, несущих свою мрачную вахту. Мужчина держал подростка за руку.
– Не боишься? – спросил взрослый.
Андрей только покачал головой. Отсветы факельного пламени падали на его лицо, заставляли искриться золотистые волосы. Никто не пытался остановить их или заговорить с ними. Никто даже не смотрел на них. Казалось, для странных существ они не существуют.
По мере того, как они поднимались, облик Андрея менялся. Он молодел. Скоро он снова выглядел как ровесник Корби, а потом превратился в мальчика лет десяти. Ребенок тоже вел себя сдержанно, как будто давно привык к этому жуткому месту, странным созданиям и угрюмому взрослому, который сопровождал его. Вот его взгляд остановился на одном из ближайших крылатых факелоносцев – так дети беззастенчиво разглядывают в метро незнакомых людей.
– Давайте спросим этого, – предложил он отцу Корби.
– Попробуй, – ответил тот. – Я пойду дальше.
Он выпустил руку ребенка и вышел на берег ночной реки, облицованный серым гранитом. Там, в воде, лежало что-то темное и бесформенное. Мужчина некоторое время смотрел вниз, потом медленно поднял голову.
– Мальчик, эй, мальчик, – позвал он, – иди сюда. Я нашел.
Корби застонал и открыл глаза.
Он лежал одетый на своей кровати. Все его тело онемело и затекло. За окном был новый день. А над кроватью склонялся дед и теребил внука за плечо.
– Что? – пробормотал Корби. Язык еле ворочался у него во рту. Он чувствовал себя странно, как будто ночью его выпотрошили и набили ватой. Он приподнялся на локте, встряхнул головой и понял, что видел самый невероятный сон за всю свою жизнь. Потом он встряхнул головой еще раз и вспомнил вчерашний вечер. Это знание оглушило его, и он рухнул обратно в кровать.
***
Вечерние сумерки превратились в густой темно-фиолетовый мрак, когда подъехала первая полицейская машина. Ее обгоняли равномерные всполохи сигнальных огней. Тень от угла здания упала поперек лица Андрея, а потом поползла в сторону. Этот момент вдруг напомнил Корби что-то из прошлого – как однажды он остался у Ары на ночь, и тот зачем-то понес через комнату лампадку своей матери. Лампадка была из синего стекла. Корби помнил, как танцевал в ней огонек, как Ара крался по темной комнате, неся его в руках, как всполохи оранжевого и темно-синего цвета смешались на его лице. Зачем? Наверное, это была какая-то игра.
– Мою версию вы будете рассказывать не только полиции, но и родителям, и друзьям, и вообще всем, кто вас спросит, – напоследок напомнил старик.
Автомобиль обогнул школу и остановился внизу, на объездной дорожке под косогором. Вой сирены оборвался. Из легковушки показались двое полицейских. Один из них остался стоять у двери машины, другой поднялся по ступенькам бетонной лесенки, ведущей на косогор.
– Это понятно, – гнусаво ответил Ник. Он стоял, чуть запрокинув голову, и ждал, когда остановится кровь.
Полицейский подошел к группе людей, собравшихся вокруг тела Андрея.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровался он.
– Здравствуйте, – вразнобой откликнулись подростки.
– Кто звонил? – спросил полицейский.
– Я, – поднял руку дед Корби.
– Виталий Рябин? – уточнил полицейский.
– Да, – подтвердил старик.
В этот момент на соседней улице и во внутреннем дворе школы вспыхнули оранжевым светом лампы уличного освещения. Центральный вход школы выходил во внутренний двор, а один из корпусов не имел первого этажа и был поднят над землей на трех рядах простых бетонных колонн. Обшарпанный голый портик напоминал разросшуюся подворотню. Теперь блики света, проникшие между колонн, неровными квадратами легли на подъездную дорогу перед школой. Их было видно от места, где лежало тело Андрея.
– Вот черт, – сказал полицейский. – Здесь что, фонари не работают?
– Их здесь никогда и не было, – ответил Ник. – Мы зимой после уроков ходили почти вслепую.
– Плохо, – констатировал полицейский. Он оглянулся на своего товарища.
– Нужен фонарик, – крикнул он. – А лучше два.
– Нету у нас двух, – ответил напарник и полез обратно в машину.
Полицейский переминался с ноги на ногу. В нагрудном кармане его гимнастерки негромко шипела рация. Сквозь постоянный шум прорывались отдельные слова:
…ДТП на киевском…
…диспетчерская… …диспетчерская…
…я Сокол, прием…
…нужно еще пару человек…
…код 309… …код 309…
…диктую номер машины по буквам: Андрей, Егор, Сергей…
…мне нужен…
…диспетчерская… диспетчерская…
Корби поймал себя на том, что слушает шум эфира с большим интересом, чем происходящий у него на глазах разговор. Жизнь не остановилась; настоящее было полно событий, а будущее – возможностей. Люди умирали и рождались, машины мчались по дорогам, работали сверхсложные системы, бились сердца. Продолжался непрерывный полилог множества голосов. И его эхо поднималось к сумеречным небесам, в которые безмолвно смотрел Андрей.
– Упал с крыши? – спросил полицейский.
– Да, – подтвердил Ара.
– Его столкнули, – поправил Ник.
Служитель порядка невесело вздохнул, нажал кнопку на рации.
– Диспетчерская, я Ялта, – представился он. – Подтверждаю сообщение об убийстве.
Его голос дублировался шипящим эхом из динамика.
– Принято, Ялта, – затрещал в ответ нечеткий женский голос. – К вам едет оперативно-следственная бригада. Действуйте по инструкции.
– Хорошо, – ответил полицейский. Его напарник нашел фонарь и вместе с ним взбежал вверх по лесенке. Луч света заметался по траве косогора и остановился на лице погибшего подростка.
– Пацан совсем, – заметил напарник, рассмотрев Андрея. Он обошел тело и попытался приладить светильник к небольшому выступу в стене школы, но первый его остановил.
– Упадет, – сказал он. – Положи, положи его просто.
Фонарь был опущен прямо на асфальт, в тридцати сантиметрах от края кровяной лужи. Корби поймал себя на том, что в который раз смотрит на лицо Андрея, наблюдает, как по нему ползут тени, тщится уловить в нем движение, признак жизни.
– Тело не трогали? – спросил первый полицейский.
– Нет, – заверил дед.
– Отойдите от него на два метра, – попросил напарник. – И Вы, молодой человек.
Он показал на ноги Корби.
– Есть свидетели убийства? – поинтересовался первый.
– Все, – сказал Ара.
– Все? – удивился полицейский.
Дед Корби откашлялся.
– Не совсем так, – пояснил он. – Эти трое молодых людей – свидетели убийства, а я пришел позже, но успел застать убийц.
– А у Вас с лицом что? – спросил полицейский у Ника.
– Мне его разбил один из тех, кто столкнул с крыши Андрея, – ответил тот.
– Так, понятно, – подытожил полицейский. – Вы еще и пострадавший. Документы у вас есть?
– Нет, – хором сказали подростки.
– У меня есть, – ответил дед.
– Подходите к машине, – решил полицейский. – Вы первый. И остальные потом тоже.
Старик по широкой дуге обогнул тело Андрея и вслед полицейским спустился вниз по лесенке.
– Вот, – протянул он служивому какой-то листок.
– Что это? – не понял сотрудник.
– Право на ношение оружия, – объяснил дед. – Будет иметь значение, потому что я ранил одного из бандитов.
Он вытащил из-за пояса «стечкин» и, держа его двумя пальцами, как бы подвесил в воздухе перед носом полицейского.
– Так… – пробормотал служивый. – Час от часу не легче.
– Вы, молодой человек, обязаны сейчас его у меня забрать и оформить протокол, – проконсультировал дед.
– Не Вам судить, что я обязан, – недоверчиво глядя на оружие, сказал полицейский.
– Я, сынок, был офицером КГБ, когда ты под стол пешком ходил, – отчеканил дед. – Вот положим, я убийца – ты бы тогда уже мертвый был. Так что бери его. Ты обязан меня обезоружить, вплоть до выяснения всех обстоятельств дела.
– Не тыкайте мне и не угрожайте, – потребовал полицейский. Однако пистолет он у деда забрал и теперь тоже держал его двумя пальцами. Подростки молча наблюдали за сценой. Корби подумал, что «стечкин» сейчас напоминает какое-то дохлое мерзкое существо: к нему относились с брезгливостью, а он холодно и темно поблескивал в тусклых всполохах полицейской мигалки.
– Я не угрожал ни в коем случае, – возмутился старик. – Даже напротив, хотел предостеречь от возможных неприятностей.
– Ладно, ладно, – согласился полицейский. Он забрался в машину, отыскал в бардачке целлофановый пакет и сунул в него пистолет. Потом стал переписывать данные. Корби поймал на себе взгляд Ника.
– Помнишь? – спросил тот. – Утром я тебе сказал, что лучше бы ты разбил своему старику лицо.
– Да, – еле слышно ответил Корби. – И ничего этого не было бы.
Полицейский вернул бумажку деду.
– Следующий.
Подошел Ара.
– Фамилия, имя, отчество?
– Джинаганали Ара Феликсович, – ответил черный брат.
Полицейский чуть поднял брови.
– Отец был студентом из Буркина Фассо, – пояснил Ара.
– Тогда фамилию еще раз по буквам, – попросил служивый.
– Джон, Жюль, Инга, Наталья… – начала Ара.
Один за другим следовали рутинные вопросы. Третьим подошел Ник, четвертым – Корби. Полицейский еще переписывал его данные, когда подъехала новая машина.
Это был устаревший «уазик» с подслеповатой круглой мигалкой. Из него вышли четверо. Мужчина, который сидел рядом с водителем, сразу направился к патрульной машине. Видимо, этот человек был главным в группе – высокий, как баскетболист, с плоским усталым лицом и большими расплющенными губами. На нем был поношенный, но еще приличный костюм.
– Я следователь, Анатолий Геннадьевич Крин, – негромко представился он. – Это свидетели?
– Свидетели, – подтвердил из машины рядовой. – Этот парень – пострадавший, – он показал на Ника. – И пожилой мужчина… сам пытался задержать преступников. Он сдал мне пистолет.
– Как сдал? – переспросил Крин. – Как найденный? Или по разоружению населения?
Полицейский опешил и запутался.
– Он говорит, что из этого пистолета ранил одного из нападавших. Как вещдок, наверное… – попытался объяснить он. – У него разрешение на ношение.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?