Текст книги "Песня для Корби"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pesnya-dlya-korbi-196120.jpg)
Автор книги: Румит Кин
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Крин замычал, как от зубной боли.
– Вещдоки берут при понятых, – процедил он. – А теперь это хрен знает что и лишний ком бумажной волокиты.
Полицейский начал неразборчиво извиняться.
– Покажите пистолет, – потребовал Крин. – Там тело?
– Да, – подтвердил Ара.
Крин чуть ли не вырвал оружие из рук патрульного и злой, ни на кого не глядя, пошел к своим людям. Корби заметил, что дед улыбается. Все было устроено специально. Старый пройдоха разрушил какую-то важную формальность.
– Барыбкин, – приказал Крин, – с фонарем вокруг здания. Желтую ленту на все интересное.
Один из приехавших с ним мужчин засветил фонарик и быстрым шагом ушел в темноту
– Катунин, – продолжал Крин, – ленту вокруг тела. И дайте нам свет. Я хочу, чтобы повсюду был свет. Зайдите в школу и зажгите свет в каждом классе с этой стороны. Потом найдите мне материально ответственного за школу: директора, завхоза, все равно. Зотов, найдите понятых. И если кто-то что-то видел…
– Есть, – ответил второй оперативник. Он ушел в направлении окраинных пятиэтажек.
– Михаил Григорьевич, – окликнул Крин последнего из своих спутников, – пойдемте.
– А куда ж мы денемся, – ответил тот. Он был самым старшим из всех, не торопился и ждал следователя в начале лесенки, ведущей на косогор. В руках у него был большой бело-красный ящик, с удобной ручкой для ношения. Корби догадался, что этот человек – судмедэксперт.
Крин и Михаил Григорьевич поднялись на косогор. Судмедэксперт установил свой чемоданчик в ногах Андрея и начал работу. Крин вместе с ним несколько минут провел у трупа, потом вернулся к патрульной машине.
– Вы хоть правильно свидетелей оформили? – спросил он.
– Да, – сказал полицейский. – Как раз закончил.
– Дайте посмотреть, – попросил Крин. Он пролистал бумажки.
– Хорошо, – одобрил он. – Так, а это что?
– Разрешение на… – начал полицейский.
– Вижу, – оборвал его Крин. – Верните владельцу оружия. Сейчас нам эта бумага не нужна. А на то, что Вы сделали, я рапорт напишу. Не потому что я злой, а потому что так положено.
На школьном дворе стало больше света: зажглись четыре старых фонаря по периметру футбольного поля. Стало слышно, как натужно раскаляются мощные лампы. Вслед за ними стал вспыхивать свет в классах. Крин с бумагами, заполненными патрульным, подошел к Корби и остальным.
– Господа, – сказал он, – прошу вас ответить на несколько общих вопросов. Пока без протокола.
– Хорошо, – отозвался Ник. Ему, наконец, удалось остановить пущенную дедом кровь. Он выглядел очень усталым.
– Кто своими глазами видел преступление? – спросил Крин.
– Мы трое, – ответил Ара.
– Знали погибшего? – поинтересовался Крин.
– Мы его одноклассники, – объяснил Ник.
– Откуда вы все видели? – уточнил следователь.
– С поля, – показал Ара. – Там до сих пор наши вещи.
– И мы записали убийство на видеокамеру, – добавил Ник. – Я могу показать.
– У вас с собой камера? – уточнил Крин.
– Я запускал модель вертолета с установленной на ней видеокамерой, – ответил Ник.
– Какая-то шпионская штука? – заинтересовался Крин. – Сами делали?
– Отец делал на заказ для киностудии, – ответил Ник, – но это к делу не имеет отношения. По крыше бежали люди. Андрей и трое в масках, которые его загоняли.
– Как это, загоняли? – переспросил следователь.
– Брали в клещи, – вмешался Корби.
– Он от них убегал, – сказал Ник. – В общем, они прижали его к краю крыши. Он добежал до угла и там пытался защищаться. Это все есть на видеозаписи.
– Очень хорошо, – одобрил Крин.
– У него выбили что-то вроде перочинного ножика, – добавил Корби.
Ребята переглянулись. В лице Ника появилась решимость.
– А потом он упал, – быстро закончил он, – и Корби позвонил деду.
– Корби? – переспросил следователь.
– Корби – это я, – объяснил Корби. – Прозвище.
– Хорошо, – решил следователь. – С остальным мы разберемся, как только будут понятые, а сейчас… – его взгляд остановился на Корби, – я хотел бы поговорить с Вами.
Глава 9
Первая ложь
В «уазике» пахло потом и старой кожей. Крин привычно положил на руль большой планшет, запустил старый ленточный диктофон.
– Ваше имя и фамилия? – спросил Крин.
– Николай Рябин, – ответил Корби.
Крин быстро переписал данные Корби в форму.
– Как зовут погибшего?
– Андрей Токомин, – ответил Корби. – Отчество не помню.
– Вы знаете контакты его родных?
– У Ника спросите, – предложил Корби. – Они общались.
– Вы пришли вместе с друзьями? – поинтересовался Крин
– С Ником, – ответил Корби, – а Ара нас ждал.
– Когда вы пришли? – уточнил следователь.
– Чуть раньше восьми, – сказал Корби.
Подъехала белая газель-труповозка, похожая на скорую, только без окон и без мигалки. Из нее вышли устало выглядящие люди в синих спецовках.
– С погибшим у вас была назначена встреча?
– Да, – подтвердил Корби. – Он тоже должен был прийти в восемь, но опоздал. Ник ему звонил и не дозвонился.
– Что случилось потом? – спросил следователь.
– Мы стояли в центре поля, – ответил Корби. – Ник запускал модель. У него на экране мы увидели, что по крыше бегут люди. Андрей и трое в масках.
– В масках? – переспросил следователь.
– В черных масках, – сказал Корби. – Все должно быть на записи.
Крин кивнул.
– Он от них убегал? – спросил он.
– Да, – подтвердил Корби. – Они прижали его к краю крыши.
Корби вспомнил, как Андрей кричал свои последние слова.
– Что вы делали в тот момент? – перебил его мысли Крин.
– Ничего, – соврал Корби. – Я ничего не мог сделать. Ник снимал их вертолетом, а мы с Арой просто смотрели. Он добежал до угла и там попытался защищаться. Его сбросили вниз.
Следователь кивнул.
– Пожилой мужчина с пистолетом – Ваш дед? – поинтересовался он.
– Да, – подтвердил Корби.
– Как он здесь оказался?
– Я позвонил ему сразу после падения Андрея, – заученно отрапортовал Корби.
– Почему не в полицию? – удивился следователь.
– Ну, там же вроде какой-то другой код, – вывернулся Корби. – Я просил деда позвонить в полицию с городского телефона, а он мне не поверил и сам сюда пришел. И мы пошли внутрь школы.
– Вот так взяли и пошли? – спросил следователь.
– Н-нет, – медленно ответил Корби.
– Не волнуйтесь, – сказал Крин. – Просто рассказывайте, что случилось. Это не допрос. Нет протокола. Вы не даете мне показания, под которыми будет нужно ставить подпись. Пока не даете.
– Да, я не рассказал… – «вспомнил» Корби, – немного перепрыгнул…
– Перепрыгнули что? – уточнил Крин.
– Дед пришел через пятнадцать минут, – объяснил Корби. – До этого мы с друзьями сначала подошли к Андрею, а потом пошли вдоль школы до запасного выхода.
– Зачем? – спросил следователь.
– Просто… ну… была идея, что мы можем увидеть, как убийцы спускаются вниз, – попытался выкрутиться Корби, – и они действительно спустились, но не сразу, а уже когда подходил дед.
– Кто открыл двери школы? – спросил Крин.
– Мы, – сказал Корби. – То есть, я и дед. Он разбил стекло, а я просунулся внутрь и открыл щеколду.
Крин оторвался от листа и сквозь лобовое стекло уазика посмотрел на светящееся всеми окнами здание.
– Которую из дверей? – уточнил он.
– Ту, – показал Корби. – Дальнюю с этой стороны.
– До или после убийства? – спросил следователь.
– Конечно, после, – ответил Корби. – До убийства деда здесь не было.
– Хорошо, – кивнул следователь, – а как?
– Дед разбил стекло пистолетом, а я просунулся внутрь и сдвинул щеколду, – объяснил Корби.
– Зачем? – спросил Крин.
Корби почувствовал, что у него пересыхает во рту. Он видел, как вокруг машин и по полю ходит множество людей. Его друзья стояли рядом со своими вещами. Поодаль от них курил водитель труповозки. Барыбкин рассматривал примятую траву и что-то втолковывал одному из патрульных.
– Когда дед подошел, мы с друзьями там стояли, – объяснил Корби, – и сквозь стеклянную дверь увидели, как убийцы спускаются по лестнице и выходят в коридор.
Крин задумался.
– Ваш дед всегда ходит с оружием? – серьезно спросил он.
– Не думаю, – нервно ответил Корби, – но если Вы спросите, все ли у него дома, я за него не поручусь.
Он заметил, как у него потеют руки. Ему вдруг пришло в голову, что он может просто подставить старика. Достаточно сказать еще несколько слов, и тот начнет выглядеть едва ли не убийцей. Но он промолчал.
– То есть, Ваш дед взял пистолет после того, что Вы сказали ему по телефону? – уточнил Крин.
Корби лихорадочно облизнул губы. Ему совсем не нравилось, к чему могут подводить эти вопросы Крина. Внезапно в окно машины постучали. Вернулся Зотов. За его спиной стояла сильно крашеная тетка с маленькой собачонкой на руках и низкорослый небритый мужчина с глазами, горящими нездоровым интересом.
– Есть понятые, – объявил оперативник.
Крин поморщился.
– Идите к трупу, – приказал он. – Я буду через пару минут.
Корби понял, что это его шанс.
– Пришел дед, – быстро заговорил он, – и мы как раз увидели, как они спускаются. Мы замахали ему. Он подошел, разбил стекло пистолетом. Я просунулся внутрь и открыл дверь. Трое в масках побежали по коридору центрального корпуса. Мы за ними погнались.
Корби еле успел перевести дыхание и, не давая следователю времени на вопросы, продолжал.
– Дед приказал им остановиться, угрожал пистолетом. Они остановились, и в вестибюле школы мы их догнали. Ара стал вызывать полицию по городскому телефону.
Крин хмурился и кивал. Корби усилием воли заставил себя не отводить в сторону взгляд.
– Но тут они напали на нас, – скороговоркой закончил он. – Я растерялся. Нику разбили лицо, телефон сломали. Дед подстрелил одного и стрелял в другую, но чуть-чуть промазал. Это была девушка. Пуля сорвала маску с ее лица. Это она телефон сломала. И потом они убежали, а мы остались. У Ника было сильно разбито лицо.
– Ладно, – наконец, протянул следователь.
Корби услышал надрывный стук своего сердца. Он чувствовал себя так, будто убежал от своры собак. Крин задумчиво всматривался в его лицо.
– Ладно, – повторил он. – Пока Вы свободны.
***
Корби вышел из «уазика» и остановился, жадно вдыхая запахи летней ночи. Снаружи тянулись шеренгой машины. На частных легковушках подъехали прокурор, замначальника розыска и сильно напуганная директриса.
Корби знал, что ему следует предупредить Ару и Ника насчет каверзы с тем моментом у двери. Но вместо того, чтобы подойти к друзьям, Корби зашел за фургон труповозки и уперся лбом в ее пыльный холодный бок. Его оставили последние силы.
Он вдруг понял, что ему все это что-то напоминает. Машины, выстроившиеся в ряд, суетливые люди, Андрей с растекшейся под ним лужей крови. И он тоже кого-то себе напоминал. Наверное, самого себя. Так же, как и несколько лет назад, он чувствовал, что люди стали ему невыносимы. Он хотел отделаться от них, остаться один. И вот он стоит здесь, забившись в проход между машинами, прячется и от Крина, и от своих друзей, как будто здесь можно спрятаться.
Корби внезапно вспомнил день смерти своих родителей. Видение прошлого было четким, осязаемым, будто сейчас все снова повторялось. Он – тринадцатилетний мальчишка – сидел за своим письменным столом и делал уроки. Было семь часов вечера пасмурного октябрьского дня. Снег еще не выпал, но листья с деревьев почти облетели. На улице было холодно и мерзко, порывистый ветер рвался в закрытое окно и звякал шпингалетом форточки.
Корби торопился разделаться с неподатливой математикой. Вечером по телику крутили его любимый сериал – «Полицию Майами». Корби знал, что если не доделает домашнее задание, отец не даст ему смотреть телевизор. Он писал формулы, жульничал, перемножая на калькуляторе трехзначные числа, и периодически поднимал голову, чтобы прислушаться. Его комната стеной граничила с лестничной клеткой; напрягая слух, он мог различить звук лифта, останавливающегося на этаже. Это бы означало, что родители возвращаются домой. Они должны были вот-вот приехать. Отец Корби работал менеджером в компьютерном салоне, а мать – бухгалтером в офисе автобусного парка. Отец на полчаса раньше заканчивал свой рабочий день и на машине забирал маму с работы. Иногда они задерживались, чтобы зайти в магазин.
Тогда они жили на верхнем этаже шестнадцатиэтажного дома. Из окон их квартиры было видно плоскую крышу колледжа для богатеньких детишек. За ним проходило шоссе, а за шоссе, немного в стороне, была школа самого Корби.
Корби дописал условие очередной задачи и прислушался. Лифт молчал. Зато ветер принес со стороны дороги визг тормозов. Звук был коротким и резким, как оборванный предсмертный крик. Потом раздался удар.
Корби вскочил и посмотрел в окно. Серая полоса далекой дороги тонула в сумерках. Один из придорожных столбов был поврежден, а в его полуразрушенном основании застрял вдребезги разбитый автомобиль. У обочины дороги, в нескольких метрах позади машины, лежал сбитый и отброшенный пешеход. Вокруг него стояло несколько человек. Корби понял, что это подростки. Теперь ему казалось, что они стояли там точно так же, как сегодня он и его друзья стояли над телом Андрея.
Он торчал у окна, напрягал глаза, чтобы рассмотреть маленькие фигурки, и не сразу заметил, что попавшая в аварию легковушка похожа на «ауди» его отца.
Рядом с местом аварии остановились два других автомобиля. Группа несовершеннолетних испугалась чего-то, и они бросились бежать в темноту.
Загорелись уличные фонари. При их свете Корби заметил, что разбившаяся машина имеет темно-синий цвет – такой же, как «ауди» отца. «Бывают же совпадения», – подумал он.
В половине восьмого он понял, что родители должны были приехать хотя бы пять минут назад. Его охватила слабость. Он почувствовал странную тянущую боль в левой стороне груди. До этого у него никогда не болело сердце, и он не мог понять, что с ним происходит. Он прижался лбом и руками к холодному стеклу – так же, как сейчас прижимался к фургону – потом не выдержал и побежал на кухню, к городскому телефону. Тогда у него еще не было своего мобильного. Он на память набрал номер матери. Прошла минута, две, три. Наконец, гудки оборвались.
Корби повесил трубку. «Она просто не слышит, – подумал он, – она часто не слышит». Можно было позвонить отцу, но отец не любил, чтобы ему звонили, когда он ведет машину. Минуту или две мальчик мялся у телефона, потом все-таки набрал папин номер.
– Извините, абонент не доступен. Попробуйте…
Корби положил трубку. «Я ошибаюсь», – подумал он. Открыл справочник – телефоны всех домашних были на первой странице – и снова набрал номер матери, потом – номер отца. Все повторилось.
Корби бросился обратно в комнату. Он действовал лихорадочно, но думал спокойно. «У них сломалась машина, – говорил он себе, – папа выключил мобильник, потому что он за рулем, а мама минут через пять проверит свой мобильник и перезвонит». Спокойно убеждая себя в этом, он натягивал джинсы, надевал рубашку и свитер, завязывал ботинки.
Что-то произошло с ним, только когда он снял с вешалки куртку. «Зачем я это делаю, – спросил он себя, – ведь все в порядке».
– Нет, – пробормотал он.
Ему пришла идея, что можно позвонить родителям на работу. Он в ботинках вернулся на кухню и снова набрал номер матери. Там были только длинные гудки. Он набрал номер отца. Трубку снял папин сменщик.
– Здравствуйте, – сказал ему Корби. – А Рябина можно?
– Он ушел почти час назад, – удивленно ответил мужчина. – Погоди, а ты ведь его сынишка, да?
Корби бросил трубку. Час. Час. Час – это слишком много. За час можно дважды забрать маму с работы и дважды приехать домой.
Он бросился вон из квартиры. Сердце больше не болело – теперь оно бешено колотилось.
Он еле дождался лифта. В кабине он гладил пальцами резиновые амортизаторы дверей, как будто от этого они могли быстрее открыться. Как только лифт достиг первого этажа, Корби выскочил из него и бросился на улицу.
Он бежал вдоль забора колледжа, почти тем же маршрутом, которым каждый день ходил в школу. Порывистый ветер холодил лицо и трепал непокрытые волосы.
Выскочив к дороге, Корби резко остановился.
«Это не машина отца», – подумал он. Он стоял и с облегчением смотрел на то, что осталось от легковушки. Передней части у автомобиля больше не было. Рваные остатки капота вдавились в пассажирский салон, а крыша салона почти касалась своим верхом покосившегося фонарного столба.
Корби рассуждал логически. «Мои родители не могут умереть, – думал он, – а те, кто в этой машине, не могут быть еще живы. Значит, это не их машина». Все так просто.
Он настолько успокоился, что вспомнил про самого себя. Застегнул куртку и накинул на голову капюшон.
Движение на дороге было слабым, но рядом с местом аварии уже стояло несколько других автомобилей. Они выстраивались в ряд, как машины у школы в вечер смерти Андрея. Водители останавливались, заглядывали в окна разбившейся машины, потом на полминуты замирали над распростершимся телом сбитого человека – и либо уезжали, либо присоединялись к небольшой группе зевак. Кто-то говорил по телефону – видимо, вызывал милицию.
Корби подумал, что раз уж он сюда пришел, глупо будет просто возвращаться домой. Он перешел дорогу. Сначала его взгляд обратился к сбитому подростку. Нижняя часть его тела была жутко вывернута, обломки костей торчали сквозь штаны. Корби затошнило. Он пожалел о своем любопытстве, отвернулся. И только тогда по-настоящему увидел.
На заднем бампере машины был знакомый номер «НЛО 177». Отец Корби любил пошутить насчет этого номера. Теперь у отца Корби не было лица. Струйки его крови блестели на сдавленном капоте погибшей «ауди» и на бетоне фонарного столба. С мамой все было хуже. Часть ее тела вылезала из разбитого окна.
– Эй, парень, хорош любоваться на чужую смерть! – раздраженно крикнул водила, который до этого вызывал милицию. – И вы все тоже! Пошли отсюда, пошли, не на что тут смотреть!
И Корби пошел прочь.
***
– С телом все! – закричал кто-то из оперов.
– Понятые, осмотрите вещи свидетелей, – попросил другой.
– Где Николай Рябин? – тут же позвал Крин. – Понятых обоих сюда.
Корби очнулся от видения, понял, что у него лоб перепачкан грязью с борта машины, нашел в кармане бумажную салфетку и вытер ею лицо. Руки сильно дрожали. Стараясь ни на кого не смотреть, он вышел из-за фургона и пошел к своим друзьям. Ара уже открыл свой рюкзак и показывал бутылки Крину и первому понятому. Он был бледен, но держался.
– Странные бутылки, – подивился следователь.
– Это вино из Армении, – сказал Ара, – от моей мамы.
– Дорогое, наверно, – заметил Крин.
– Нет, так только кажется, – ответил Ара. – В любом случае, мама сама бы его не выпила.
Следователь хмыкнул.
– И много у нее? – спросил он.
– Последние, – сказал Ара. – А больше в рюкзаке ничего.
– Ладно, – решил Крин, – вино запишите.
Опер занес вино в опись.
– У Вас? – спросил Крин.
– Пустой рюкзак, – сказал Корби.
– Показывайте, – предложил следователь.
Корби открыл. Луч фонарика высветил ворох денег и одинокий черный носок.
– Не пустой, – возразил Крин. – Или денег в нем быть не должно?
Корби почувствовал на себе злобный взгляд старика. И Ник смотрел почти так же.
– А… это деньги деда, – почти честно сказал Корби.
– Да, мои, – подтвердил старик. – У нас утром ссора была. Разногласия между поколениями. Я потом из-за этой ссоры не сразу поверил в его телефонный звонок.
– Вот как, – прищурился Крин.
– Да, – сказал дед. – Когда он мне позвонил, я решил, что этот бандит меня разыгрывает.
– Стало быть, он Вас обокрал? – спросил следователь.
– Вовсе нет, – ответил отставной полковник. – Я сам этими деньгами в него швырнул. В ярости.
– Ладно, – решил Крин. – Пересчитайте. Мы запишем.
Корби сел на корточки рядом со своим рюкзаком и начал складывать бумажку к бумажке. Он вдруг почувствовал, что его губы дрожат и глаза наполняются слезами. Он собирался посчитать эти деньги три часа назад, когда все было совсем иначе.
Он еще возился с ворохом бумажек, когда Ник в присутствии понятых запустил ролик с убийством. Его смотрели в безмолвии. Лишь раз Крин нарушил тишину.
– Почему убийца пригнулся? – спросил он.
– Не знаю, – сказал Ник.
Корби дошел до сорока тысяч, когда почувствовал безумную боль у себя в ухе. Тихо, пока все смотрели в другую сторону, старик подкрался к нему. Теперь он тянул ухо и выкручивал. Корби не кричал, он просто задохнулся от боли. Перед глазами поплыли белые круги.
– Что? – прошипел ему в другое ухо дед. – Не только пистолетик взял? Хотел еще поживиться?
Корби ногтями впился ему в руку. Несколько секунд они боролись и, наконец, старик проиграл.
– Я запру тебя в чулане, – поклялся он, – и ты будешь там жить. А иначе я сдам тебя с потрохами, маленькая мразь.
Корби не ответил, только отодвинулся на безопасное расстояние и, все еще вздрагивая от боли, продолжал считать деньги.
– Уж на эту-то ночь точно, – заверил старик.
Корби вынул из рюкзака последние бумажки и обнаружил, что на дне под ними все еще лежит жестяная коробка с масляной тряпкой. Быстро, почти автоматически, он достал ее и сунул под рюкзак Ары, потом встал и, складывая деньги в ровную стопку, подошел к остальным.
Здесь шел бурный разговор.
– Зачем вам вертолет? – спрашивал Ник. – Возьмите саму запись.
– Молодой человек, не спорьте, – устало отвечал Крин. – Я все равно обязан конфисковать его как улику.
– Отец убьет меня, – с досадой отмахнулся Ник от следователя. Его яростный взгляд уперся в Корби.
Корби спас Крин.
– Пересчитали? – спросил он.
– Шестьдесят семь тысяч, – сообщил подросток.
Крин присвистнул.
– Можете проверить, – предложил Корби.
– Не нужно, – сказал следователь. – Больше у вас там ничего нет? Покажите дно.
Корби вернулся за рюкзаком и показал.
– Тряпочка? – уточнил Крин.
– Носок, – объяснил Корби. – Я собирался уйти из дома. Остальные мои вещи у Ника.
– Да, все с Вами ясно, – решил Крин.
Он посмотрел на часы.
– Время позднее, работы еще на полночи, – заметил опер.
– Это точно, – вздохнул следователь. – Свидетели свободны. Видеозапись очень ценная, и замечательно, что был ранен один из преступников. Спасибо всем за сотрудничество.
– Пожалуйста, – ответил дед Корби.
– Завтра в первой половине дня мне нужно будет снова с вами поговорить, – продолжал Крин. – Несовершеннолетние приходят с родителями. Кому нужен отгул с работы, мы дадим справку. Все понятно?
– Да, – хором подтвердили подростки.
– Рябины, – окликнул Крин, – десять утра вас устроит?
– Устроит, – кивнул старик.
– Джинаганали одиннадцать? – спросил следователь.
– А можно, если мама будет занята, мы позвоним и передоговоримся? – поинтересовался Ара.
– Нужно, – сказал Крин. Он достал три визитки, протянул их Аре, Нику и деду Корби.
– Николай Коплин, – обратился Крин к Нику, – двенадцать. И мы с Вашим отцом сможем еще раз обсудить вопрос о вертолете.
– Хорошо, – буркнул Ник.
– Все свободны, – сказал Крин. – Доброй ночи.
Он повернулся и через поле пошел к разбитым и распахнутым дверям запасного выхода школы. Опер и понятые двинулись за ним.
Когда полицейские ушли достаточно далеко, Корби поднял рюкзак Ары и достал жестяную коробку.
– Ник, это твое, – окликнул он друга.
– Выброси ее, – ответил Ник.
– Пошли, – сказал дед, – нечего теперь с ними болтать.
Он схватил Корби за локоть и потащил за собой. Подросток не сопротивлялся, но какую-то долю секунды еще смотрел на своих друзей. Они стояли посреди едва освещенного поля. Наступила ночь, и небо над ними мерцало искорками звезд. Ник сжимал кулаки, а глаза Ары блестели, хотя он не плакал.
Корби подумал, что больше не знает себя. Он не понимал, почему не может по-настоящему раскаиваться и грустить, как это делает Ник. Не понимал, почему все развалилось вместе с этой смертью. Не понимал, на чем держалась все эти четыре года его жизнь, и не понимал, на чем она держится сейчас.
Перед его глазами снова были только мертвые. Он чувствовал, что проведет эту ночь с ними.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?