Читать книгу "1941. Пропущенный удар. Почему Красную Армию застали врасплох?"

Но разве могли эти отдельные группы, не имевшие локтевой связи с соседями и единого управления, долго противостоять огромной массе войск противника, уже вырвавшейся на оперативный простор? Но они сражались, своими телами преграждая путь врагу. До 25 июня вел бой в окружении в районе деревень Чижевичи и Чалеево (12 км севернее Бреста) третий батальон 125-го стрелкового полка под командованием капитана М.Е. Колесникова. Отважно сражались экипажи бронемашин 84-го отдельного разведбатальона под командованием батальонного комиссара А.Ф. Мухина, сумевшие вырваться из крепости. Только к исходу дня противник смог выбить советских воинов из Чернавчиц.

В тяжелое положение попали воины 204-го гаубичного полка 6-й стрелковой дивизии, потерявшие от внезапного удара противника материальную часть двух батарей и большую часть автотранспорта. Выйдя из военного городка в составе 33 орудий, полк не смог переправиться через Мухавец и принять участие в обороне Бреста (по мосту непрерывным потоком двигались отходившие части 4-й армии). Только несколько его батарей сумели оказать поддержку нашим войскам. Батарея 3-го артиллерийского дивизиона, заняв позиции в районе деревни Пугачево (3–4 км от Бреста), до последнего снаряда вела огонь по наступавшему противнику. Воины-артиллеристы насмерть стояли у деревень Чапаевка, Каменица-Жировецкая, Малые Радваничи, уничтожив 18 танков и бронемашин противника.

Отходя вместе с частями 4-й армии, 204-й гаубичный полк непрерывно находился в боях, потерял всю материальную часть, нередко попадал в окружение, пробивался из него и вновь продолжал борьбу, сохранив и свое знамя[332]332
  На его базе впоследствии был сформирован 407-й гап, который прошел трудными дорогами войны по полям сражений на Соже, под Москвой, Курском, в Белоруссии, штурмовал Берлин. За боевые подвиги полк был награжден орденами Красного Знамени и Александра Невского.


[Закрыть].

Но остановить сильного противника разрозненным и ослабленным частям и подразделениям 6-й и 42-й стрелковых дивизий было не под силу. К 10 часам они отошли от границы на 5–7 км, преследуемые подвижными отрядами врага. Руководство армии, собирая по крохам и из любых доступных источников сведения о сложившейся обстановке, в 11.55 доложило в Минск:[333]333
  ВИЖ. 1989. № 6. С. 30.


[Закрыть]

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ ШТАБА 4-Й АРМИИ ЗАПОВО № 05

1. К 10.00 22 июня части армии продолжают выходить в районы обороны (49-я и 75-я стрелковые дивизии), причем гарнизон крепости Брест – 42-я стрелковая дивизия – потерпел от авиации и артиллерии противника большой урон, в результате... 6-я стрелковая дивизия вынуждена была к 7.00 22 июня отдать с боями Брест, а разрозненные части 42-й стрелковой дивизии собираются на рубеж Курнеща Вельке, Черне (459-й стрелковый полк с 472-м артиллерийским полком в районе Жабинка, Каролин, Хведковиж) и приводят себя в порядок.

Таким образом, 42-я стрелковая дивизия только около 12.00 будет следовать для занятия своего района севернее – на уровень своего участка.

Противник превосходит в воздухе: наши авиаполки имеют большие (30–40 проц. личного состава) потери. Штаб армии в Кобрине. Штаб 28-го стрелкового корпуса – Жабинка, также в 12 ч 15 мин бомбили; штаб 14-го механизированного корпуса – Тевли.

2. Отдал приказание:

а) 28-му стрелковому корпусу – не допустить дальнейшего продвижения противника на Жабинка, Кобрин;

б) 14-му механизированному корпусу в составе 22-й и 30-й танковых дивизий, сосредоточившись в районе Видомля, Жабинка, атаковать противника в брестском направлении и уничтожить вместе с 28-м стрелковым корпусом и 10-й смешанной авиационной дивизией и восстановить положение.

3. Штаб армии из Бухович переходит в Запруды.

4. Прошу задержать продвижение противника с брестского направления авиацией.

5. Связь имеется со штабом 28-го стрелкового корпуса и периодически со штабом 14-го механизированного корпуса.

6. 205-я моторизованная дивизия осталась на месте, выбросив один стрелковый полк на р. Мухавец.

Командующий войсками 4-й армии

генерал-майор Коробков

Член Военного совета

дивизионный комиссар Шлыков

Начальник штаба полковник Сандалов.

Как мы видим, штаб армии совершенно не представлял того тяжелого положения, которое сложилось в его войсках. Не зная действительной обстановки в соединениях, совершенно не представляя потерь своих войск, не имея данных о противнике, руководство армии тем не менее ставит перед ними наступательную задачу. В соединения, не имея с ними связи, выезжают командующий, начальник штаба и руководящий состав армии, чтобы на месте оказать помощь их командирам в организации боевых действий.

Штаб 28-го стрелкового корпуса после начала боевых действий приступил к сбору своих отходивших от Бреста частей и подразделений, пытаясь создать устойчивую оборону западнее рубежа Жабинка–Радваничи. На участке Жабинка–Хведковичи окопались воины 459-го стрелкового (командир – майор И.К. Никитин) и 472-го легкого артиллерийского полков. На этом рубеже стали на боевые позиции и вырвавшиеся из северного военного городка Бреста два дивизиона 17-го гаубичного артиллерийского полка. Вскоре оборона усилилась и отошедшими с южного полигона подразделениями 84-го стрелкового полка и 455-м корпусным артиллерийским полком.

Сводный полк под командованием подполковника А.В. Маневича, насчитывавший до двух батальонов пехоты, артдивизион и две роты танков, был направлен для подготовки оборонительных позиций у Кобрина.

Но наладить единое управление понесшими большие потери в личном составе и боевой технике частями, подразделениями и группами уже не представлялось возможным. Германские войска быстро ломали сопротивление разрозненных отдельных отрядов и частей Красной Армии и продолжали непрерывно продвигаться на восток.

Боевые действия на брестском направлении 22 июня 1941 года

Не улучшило положение 4-й армии и ввод в сражение частей 14-го механизированного корпуса (командир – генерал-майор С.И. Оборин). Отданное генералом Коробковым в 3 часа 30 минут распоряжение о приведении корпуса в боевую готовность передать в части до начала артиллерийского и авиационного удара противника так и не сумели. Дивизии поднимались по тревоге уже под разрывами снарядов и бомб. Штаб корпуса, дислоцировавшийся в Кобрине, в первый час войны подвергся сильной и точной бомбардировке с воздуха, потеряв от нее почти все средства связи. Оставшись в 20%-ном составе от своей штатной численности[334]334
  ЦАМО РФ, ф. 318, оп. 4631, д. 6, л. 84.


[Закрыть], штаб перешел на запасной командный пункт в Тевли, но большие потери в командном составе и в батальоне связи значительно осложнили управление дивизиями и корпусными частями.

В наиболее трудное положение с момента вражеского удара попала 22-я танковая дивизия (командир – генерал-майор В.П. Пуганов), дислоцировавшаяся в южном военном городке Бреста и несвоевременно поднятая по боевой тревоге. С первых минут войны расположение ее частей подверглось массированному артиллерийскому огню, который продолжался в течение часа. Казармы, парки, стоянки и склады дивизии находились на ровной, хорошо просматриваемой с противоположной стороны местности, всего в 2–3 км от границы, представляя собой прекрасные мишени.

Расположение северного и южного военных городков Бреста.

Артиллерийский обстрел и последовавшие за этим налеты вражеской авиации оказались для дивизии очень ощутимыми: потеряна часть личного состава и техники, сожжены склады боеприпасов и горючего. С началом артиллерийского обстрела генерал В.П. Пуганов с разрешения находившегося в городке начальника штаба 14-го мехкорпуса поднял дивизию по боевой тревоге и приказал командирам частей начать выход в район сосредоточения.

Для прикрытия госграницы и проведения разведки к Бугу были направлены мотострелковый и 44-й танковый полки. Выдвинувшись к реке между крепостью и селением Кодень, танкисты вместе с мотострелками смяли переправившихся здесь фашистов и отбросили их за реку. Но вскоре переправившиеся во многих местах части 3-й и 4-й танковых дивизий гитлеровцев сильным ударом взломали нашу оборону и устремились к дороге на Жабинку, в обход Бреста.

Тем временем части 22-й танковой дивизии, находясь под воздействием авиации противника, с большим трудом переправились через Мухавец по мостам юго-восточнее Бреста и у Пугачево (все дороги были забиты отходящими тыловыми подразделениями и уходящими на восток беженцами), стремясь выйти на Варшавское шоссе. Потерявшие транспорт и технику подразделения под командованием заместителя командира дивизии полковника И.В. Кононова двинулись через Пугачево на Радваничи.

Весь марш колонн проходил под воздействием авиации противника, личный состав нес потери из-за отсутствия прикрытия в воздухе. После 9 часов остатки танковых полков (около 100 танков) начали сосредотачиваться северо-западнее Жабинки, в районе Хмелево, Селище, Подречье[335]335
  См.: Андроников Н.Г., Калачев И.Г., Краснов И.И. и др. Указ. соч. С. 190.


[Закрыть].

Вскоре в этот район после проведенного боя вышла и группа полковника Осташенко. Генерал Пуганов, не имея связи ни с корпусом, ни с армией, принял решение с наступлением темноты объединенным отрядом отойти в направлении Кобрина. Выполнив марш, танкисты и стрелки заняли оборону в 12–15 км северо-западнее города. На этот рубеж в течение всей ночи продолжали выходить отходившие от границы группы советских воинов. А около 24 часов дивизию нашел и делегат связи корпуса, передавший предварительное распоряжение командования – утром 23 июня нанести удар в брестском направлении.

Отряд полковника Кононова к 15 часам сосредоточился в 8 км юго-западнее Жабинки, установив связь со штабами 14-го механизированного корпуса и 4-й армии. Но вскоре и он был атакован передовыми подразделениями 3-й танковой дивизии вермахта. Заняв оборону на рубеже Ракитница–Радваничи, отряд сдерживал противника, обеспечивая отход пеших подразделений своей дивизии восточнее этой линии. Вечером командование отряда получило приказ о наступлении в направлении Бреста.

Командир 30-й танковой дивизии полковник Богданов в 4 часа 15 минут, после начавшейся бомбежки Пружанского аэродрома, самостоятельно поднял соединение по боевой тревоге. К 6 часам его части сосредоточились в районе сбора по тревоге (в лесу юго-западнее Пружан). 61-й танковый полк майора П.И. Иванюка, проводивший ночные стрельбы, присоединился к главным силам на час позднее. Не получая никаких распоряжений из корпуса и армии и не имея данных об обстановке, полковник Богданов решил действовать по плану, разработанному накануне войны[336]336
  См.: Андроников Н. Г., Калачев И. Г., Краснов И. И. Указ. соч. С. 192.


[Закрыть].

После проверки боевой готовности части дивизии около 7 часов выступили в район сосредоточения (Щербово, Бояры) двумя колоннами, имея передовые отряды в составе танковых батальонов, усиленных артиллерией. Большая часть личного состава дивизии, не обеспеченная автотранспортом, и гаубичный артиллерийский полк (не имевший снарядов и тягачей) были оставлены на месте дислокации для организации обороны Пружан.

Таким образом, и в этом случае танкистам предстояло вести бой без поддержки артиллерии и мотострелков, без надежного прикрытия с воздуха. Последнее обстоятельство и привело к тому, что уже с момента начала марша двигавшиеся колонны были обнаружены гитлеровской авиацией и подверглись бомбовым ударам, понеся первые потери.

К 10–11 часам передовые отряды достигли рубежа Пелище–Щербово. Высланная вперед разведка доложила, что навстречу из Мотыкал в направлении Видомля движется танковая группа противника силою до дивизии. Полковник Богданов принял решение атаковать врага, и в 13 часов в районе Пелища разгорелся встречный танковый бой.

Развернувшись в боевой порядок, в атаку пошли главные силы обоих танковых полков, навстречу которым двинулись гитлеровские танки. И здесь надо отдать должное умелому ведению боевых действий передовыми танковыми отрядами немцев, широко применявших так называемый «еж» (название взято из дневника пленного немецкого офицера). Многие танки буксировали за собой противотанковые орудия, зенитно-пулеметные установки, а на броне находился отряд автоматчиков. При встрече с противником эта подвижная группа мгновенно разворачивалась в боевой порядок и обеспечивала своим танкам непрерывную поддержку артиллерийским и зенитным огнем. Вот и сейчас атакующие танки 30-й дивизии встретили сильный противотанковый заслон.

Повсюду раздавались выстрелы орудий, на поле загорались все новые и новые костры, горело множество танков и бронемашин. Все поле заволокло дымом и пылью, невозможно было что-то рассмотреть в этом мраке, но противники искали и находили друг друга, и опять к небу поднимался дымно-огненный факел от горящей машины. Отважно сражались танкисты батальонов майора М.А. Бандурко и капитана Ф.И. Лысенко, поддержанные своими боевыми друзьями.

Враг не выдержал удара советских танкистов и отошел к Видомле. Но он и не думал уступать поле боя. Вскоре появилась вызванная на помощь по радио авиация. Группы самолетов начали непрерывно наносить удары по боевым порядкам 30-й танковой дивизии, заставив ее остановиться и перейти к обороне. Прикрытия истребителей не было, а слабые зенитные подразделения не могли справиться с атакующими со всех направлений вражескими самолетами. Да к тому же танковые подразделения противника стали обходить фланги частей полковника Богданова, создавая угрозу их полного окружения.

В течение всей второй половины дня части дивизии сдерживали наступление противника огнем с места, предпринимая неоднократные контратаки. Ведение боевых действий ухудшало то обстоятельство, что соединение действовало без поддержки остальных войск армии. И причина заключалась в том, что армейский штаб так и не сумел наладить управление частями по радио и телефону, связь осуществлялась только через делегатов и путем постановки задач командирам лично.

Потеряв за день 25–30% личного состава (в том числе трех командиров батальонов и пять командиров рот), около 50% своих танков[337]337
  См.: Андроников Н. Г., Калачев И. Г., Краснов И. И. Указ. соч. С. 193.


[Закрыть], в основном от ударов с воздуха, к исходу дня части дивизии отошли на рубеж Поддубно–Либья (некоторые подразделения севернее Ратайчиц). Здесь танкисты начали приводить себя в порядок: заправляли танки горючим, пополняли боезапас, проводили необходимый ремонт, формировали экипажи и подразделения.

В 21 час командир дивизии получил приказ генерал-майора Оборина: с утра 23 июня во взаимодействии с 22-й танковой дивизией атаковать противника в направлении Богдюки–Турна и выйти в район Хмелева–Подлесье.

Откуда возникло это решение на контрудар? Ведь командование армии прекрасно понимало, что понесшим большие потери частям и соединениям 28-го стрелкового и 14-го механизированного корпусов необходимо какое-то время для приведения себя в порядок. Немецкая авиация разбомбила два окружных артиллерийских склада (в районе Березы и Пинска), создав для частей 4-й армии большие трудности с обеспечением их боеприпасами. Военные склады в Бресте были захвачены противником в первые часы войны.

10-я смешанная авиационная дивизия, тоже понесшая большие потери, надежно прикрыть свои наземные войска была уже не в силах. После того как были разбиты аэродромы Кобрин, Пружаны, Барановичи, уцелевшие самолеты перебазировались в Пинск.

Тяжелая обстановка сложилась и в тылу армии. Авиация противника непрерывно наносила бомбовые и штурмовые удары по войскам, железнодорожным узлам, дорогам, командным пунктам. Железнодорожные пути на станции Жабинка были завалены разбитыми и сожженными вражеской авиацией вагонами, вокзал и железнодорожные пути разрушены. С брестского направления доносилась непрерывная артиллерийская канонада. По всем дорогам тянулись вереницы уходящего в тыл гражданского населения. Время от времени среди них появлялись разрозненные группы военнослужащих и мелкие подразделения воинов. Их останавливали заградительные отряды и направляли в ближайшие части 28-го стрелкового корпуса.

Возвратившиеся из частей командиры докладывали нерадостную обстановку, сложившуюся на фронте. Соединения армии уже понесли большие потери в личном составе, боевой технике и автотранспорте. Да и сам штаб армии при переходе в Запруды вновь попал под вражескую бомбежку, потеряв штабные автобусы с некоторым количеством личного состава и две радиостанции.

Учитывая обстановку, на совещании руководящего состава армии было принято решение все усилия сосредоточить на обороне[338]338
  См.: Сандалов Л.М. Указ. соч. С. 96.


[Закрыть].

Было намечено оборудовать несколько оборонительных рубежей. В районе Кобрина эта задача возлагалась на сводный полк. По реке Мухавец, от Буховичей до Пружан, такой рубеж предполагалось создать силами одного из полков 205-й моторизованной дивизии и не имевшими техники подразделениями 30-й танковой дивизии. В районе Березы на возведении оборонительного рубежа работали другие полки дивизии полковника Кудюрова.

Да, это было правильное решение, но около 16 часов из Минска командованию армии поступило следующее распоряжение: «Штаб округа развернулся в штаб Западного фронта. Объявлена общая мобилизация. Армию перевести на штаты военного времени. Войска соседней с вами армии в 10 часов дрались на границе. С тех пор связи с ними нет. Командующий фронтом приказывает 4-й армии: контрударом, главным образом силами корпуса Оборина, разгромить противника в районе Бреста и выйти к границе. В помощь вам из полосы соседней армии с рубежа Бельск–Гайновка будет действовать в направлении на Брест механизированный корпус генерала Ахлюстина. Для участия в контрударе утром из Пинска к Бресту направилась Пинская флотилия под командованием контр-адмирала Д.А. Рогачева. Правофланговые войска Юго-Западного фронта, примыкающие к вам южнее Влодавы, сдерживают врага в 10–12 км от границы. Не дайте возможности противнику вклиниться в стык между фронтами в Полесье. Ваш сосед, 10-я армия, на белостокском направлении обороняется на границе, а левофланговыми дивизиями ведет бой на подступах к Беловежской пуще. Вместо 49-й стрелковой дивизии, передаваемой в 10-ю армию, к Барановичам из тыла выдвигается стрелковый корпус, который вольется в состав вашей армии»[339]339
  См.: Там же. С. 97.


[Закрыть].

Около 18 часов на командный пункт в Запрудах прибыл генерал-майор И.Н. Хабаров, вручивший командованию армии распоряжение штаба Западного фронта, к которому была приложена выписка из директивы НКО СССР № 2 от 22 июня 1941 года, потребовавшая от войск Красной Армии уничтожения нарушивших границу сил противника[340]340
  ВИЖ. 1989. № 2. С. 37.


[Закрыть].

Генерал Коробков не стал доказывать руководству фронта нереальность выполнения приказа о наступлении и его возможных негативных последствиях, опасаясь, чтобы его не обвинили в трусости. В 18 часов 30 минут в части были направлены делегаты связи с приказом командарма[341]341
  ВИЖ. 1989. № 6. С. 30, 31.


[Закрыть].

БОЕВОЙ ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ 4-Й АРМИИ ЗАПОВО № 02

1. Противник бандитски напал на советские города и потеснил наши части от границы в восточном направлении.

2. Войска 4-й армии, продолжая в течение ночи твердую оборону занимаемых рубежей, с утра 23 июня переходят в наступление в обход Брест-Литовска с севера, с задачей уничтожить противника, переправившегося через р. Западный Буг.

Удар наносят: 14-й механизированный корпус совместно с 28-м стрелковым корпусом и скоростным бомбардировочным авиационным полком 10-й смешанной авиационной дивизии.

75-й и 49-й стрелковым дивизиям продолжать удерживать занимаемые рубежи.

3. 14-му механизированному корпусу (22-й и 30-й танковым дивизиям, 205-й моторизованной дивизии) с утра 23 июня нанести удар с рубежа Крывляны, Пелище, Хмелево в общем направлении Высоке-Литовски с задачей к исходу дня уничтожить противника восточнее р. Западный Буг.

На правом заходящем фланге иметь роту и для развития успеха и прикрытия правого фланга 205-й моторизованной дивизии. Атаку танков поддерживает скоростной бомбардировочный авиационный полк 10-й смешанной авиационной дивизии.

4. 28-й стрелковый корпус наносит удар своим правым флангом: 6-й, 42-й стрелковой дивизией и батальон танков 205-й моторизованной дивизией – в общем направлении на Брест, имея задачей к исходу дня занять город.

5. Атаку начать в 5.00 23 июня после 15-минутного огневого налета.

6. Границу до особого распоряжения не переходить.

7. КП – Запруды.

8. Донесения присылать через каждые 2 часа.

9. Командирам принять решительные меры по обеспечению частей ночью боеприпасами (Бронна-Гура и Пинск) и горючим (Кобрин, Оранчицы).

Командующий войсками 4-й армии

генерал-майор Коробков

Член Военного совета

дивизионный комиссар Шлыков

Начальник штаба полковник Сандалов.

К моменту получения этого распоряжения разрозненные войска армии под ударами противника отошли от государственной границы на 25–30 км, а передовые части 18-й танковой дивизии вермахта прорвались в глубь нашей территории на пружанском направлении почти на 40 км.

Не принес ожидаемого результата и боевой поход Пинской военной флотилии к Бресту для оказания артиллерийской поддержки своим полевым войскам. В 4.00 ее корабли вышли из Пинска и вошли в Днепровско-Бугский канал, подойдя к Кобрину. Но продвинуться дальше на запад морякам не удалось. Отходившие по берегу канала красноармейцы предупредили, что следующий шлюз уже занят отрядом немцев, от которых можно ожидать неприятностей. И они вскоре последовали – из канала стала уходить вода (противник видно обнаружил флотилию и открыл шлюзы), корабли могли оказаться на мели и оказаться захваченными немцами. С трудом экипажи кораблей вернулись на свою базу. А причина невыполнения задания заключалась в отсутствии связи с войсками 4-й армии и потере «глаз» флотилии – ее разведывательная эскадрилья была уничтожена вражеской авиацией в первые часы войны на аэродроме Жабчицы.

Тяжелое положение оставалось и в соединениях отходившей от границы армии, непрерывно преследуемых частями противника. Остатки 28-го стрелкового корпуса действовали в нескольких разобщенных и не имевших связи между собой, а некоторые и с командованием, группировках. Основные силы 6-й стрелковой дивизии совместно с 459-м стрелковым полком под командованием полковника Попсуй-Шапко вели бои в районе Хведковичей с подразделениями 3-й танковой и 34-й пехотной дивизий вермахта, а части 42-й стрелковой дивизии с трудом сдерживали 31-ю пехотную дивизию на подступах к Жабинке. Вторая группа 6-й стрелковой дивизии вела бои вместе с танковыми полками 22-й танковой дивизии, а третья группа (подразделения 84-го сп и 204-й гап) – в районе Радваничей.

Некоторая часть 17-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона отошла из района Волчин в направлении Высокого, а управление Кобринского бригадного района ПВО с остатками 218-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона перешли в Березу-Картузскую.

22-я танковая дивизия тоже была разорвана на две части (танковые полки сосредоточились северо-западнее Кобрина, мотострелки с артиллеристами – на рубеже Ракитница–Радваничи). Да и 30-я танковая дивизия, понесшая в этот день большие потери, требовала какого-то времени на приведение в порядок, пополнения ГСМ и боеприпасами.

205-ю моторизованную дивизию, еще не принимавшую участия в боях, командарм оставил в своем резерве, приказав ее частям занять для обороны рубеж по р. Мухавец от Пружан до Запруд. Некоторые ее подразделения и саперный батальон 14-го мехкорпуса готовили оборону в районе Березы-Картузской. Но в ночь на 23 июня командарм приказал выделить из состава дивизии два моторизованных батальона, которые направить: один – в 30-ю танковую дивизию, а другой вместе со 127-м танковым полком – в 28-й стрелковый корпус.

На командный пункт армии были вызваны командиры и начальники штабов корпусов, которым и были поставлены задачи на наступление.

В течение всей ночи в частях армии собирались и приводились в порядок отошедшие от границы подразделения, формировались и доукомплектовывались части, подвозились боеприпасы и горючее. Все надеялись на быстрый подход резервов фронта и начало контрнаступления советских войск. Довести приказ до всех частей армии, не зная их точного местонахождения и при отсутствии связи, не смогли, поэтому ни остатки 22-й танковой дивизии, ни отдельные отряды 28-го стрелкового корпуса приказ не получили и в наступлении 23 июня не участвовали.

Гитлеровское командование, планируя окружение основных сил ЗапОВО в Белостокском выступе, бросило против войск 10-й армии пехотные соединения и авиацию с целью помешать их отходу от госграницы. Гитлеровцы навязывали частям армии сдерживающие бои, непрерывно наносили бомбовые удары, затрудняя все передвижения войск. Противник пытался по возможности вклиниться в оборонительные порядки наших частей, обойти их с флангов, разобщить и уничтожить поодиночке.

На ход боевых действий негативно повлияло отданное перед войной указание штаба округа: «Войска армии должны занять и во что бы то ни стало оборонять полосу предполья, проходящую к западу на 4–15 км от переднего края обороны обоих укрепрайонов»[342]342
  ВИЖ. 1989. № 3. С. 69.


[Закрыть], а вот как и кем должны быть заняты сами укрепрайоны, об этом в документе ничего не говорилось. Вот и пытались соединения армии, несвоевременно поднятые по боевой тревоге, занять свои полосы обороны, но это удалось не всем, в некоторых уже был враг...

Не испытывая сильного давления противника, правый фланг и центр армии вели сдерживающие бои, опираясь на Осовецкий и Замбрувский укрепрайоны. Положение на фронте усугубило то обстоятельство, что штаб армии не имел устойчивой связи с подчиненными соединениями, штабом округа и соседями. Командиры корпусов и дивизий, не имея указаний из армии, пытались действовать по ранее разработанному плану прикрытия госграницы.

8-я стрелковая дивизия (командир – полковник Н.И. Фомин), поднятая по тревоге после начала бомбежки, получила указание выдвинуться к укрепрайону и занять оборону. В процессе марша ее части встретили уже прорвавшегося через границу противника, с ходу вступив с ним в бой в районах Щучина, Кольно, Стависок. И хотя наступление на этом направлении вела только одна 102-я пехотная дивизия вермахта, наши части под угрозой окружения прорвавшимися через их боевые порядки подразделениями противника были вынуждены отойти на несколько километров к востоку.

2-я стрелковая дивизия (командир – полковник М.Д. Гришин) была поднята по тревоге после начала бомбардировки Осовца. На помощь батальонам прикрытия, ведущим бои в районе Кольно и Райгруда, был направлен 261-й стрелковый полк (командир – майор А.С. Солодков), который на удалении 15 км от крепости встретил передовые отряды противника. Развернувшись в боевой порядок, полк принял бой в районе Руды. К исходу дня части противника, прорвав оборону в полосе соседней 27-й стрелковой дивизии, начали обходить позиции советских воинов. Командир корпуса распорядился отвести полк северо-восточнее Осовецкой крепости и задержать наступавшего от Граево противника. Вскоре в бой вступили и другие подошедшие части и подразделения дивизии, заняв оборону между Осовцом и Граевом.

Штаб 1-го стрелкового корпуса докладывал в армию о результатах боев:[343]343
  ВИЖ. 1989. № 6. С. 31.


[Закрыть]

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА 1-ГО СТРЕЛКОВОГО КОРПУСА 10-Й АРМИИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА

22 июня 1941 г., 19.00

1. Противник ориентировочно силой до двух пехотных дивизий, поддержанный артиллерией и авиацией, в 5.00 22 июня 1941 г. нарушил государственную границу, сбил пограничные части и развивал успех в восточном и юго-восточном направлениях.

2. Части 8-й стрелковой дивизии, упрежденные противником в захвате передовой позиции УР, поднятые по тревоге, заняли оборону на рубеже: Щучин, Грабово, Кольно, Ворково, Конты. Вели сдерживающие упорные бои в течение дня, к 19.00 22 июня 1941 г. находятся на рубежах:

229-й стрелковый полк – Щучин, фл. Ментусево, имея перед собой до одного пехотного полка, потери уточняются;

151-й стрелковый полк сдерживает натиск от двух-трех пехотных батальонов на рубеже Марки, Лэбки-Дуже, Голянки;

310-й стрелковый полк ведет сдерживающие бои на рубеже безымянной высоты восточнее Кольно, Ворково (ее восточная окраина), Конты-Малы, Плоцк, занятый противником в 12.00–14.00, был очищен от противника, который отошел северо-западнее Конты;

57-й отдельный саперный батальон в районе Попки до 12.00 сдерживал натиск противника невыясненной силы и к 19.00 отошел к лесу Рогенице Вельки. В ночь на 23 июня саперный батальон отводится к м. Визна для прикрытия и восстановления переправ.

3. В результате двукратного налета бомбардировочной авиации м. Визна сожжено. Мост, получивший незначительное повреждение, исправляется.

4. Слева в направлении Лубы и далее к югу действуют части 6-й кавалерийской дивизии.

5. Части 2-й стрелковой дивизии ведут сдерживающие бои в районе Руда. Противник с силой до одного пехотного полка. Граево взято противником.

6. Создается резерв КСК в составе 1 стрелкового батальона от 261-го стрелкового полка.

7. Связи со штабом 10-й армии в течение дня нет ни по радио, ни телеграфной. С дивизиями – телефонная, с частыми перебоями. Потери в частях уточняются.

Начальник штаба 1-го стрелкового корпуса

полковник Соколов

Начальник оперативного отдела

майор Ставровский.

Не смогла оказать действенной поддержки частям корпуса и его артиллерия. 164-й артиллерийский полк 2-й стрелковой дивизии дислоцировался в местечке Кнышин (20 км северо-западнее Белостока). Поднятый по тревоге после начала боевых действий, он начал выдвигаться к Осовцу, неоднократно подвергаясь ударам авиации противника, в результате чего в расположение дивизии прибыла только половина личного состава полка.

130-й корпусной артиллерийский полк (командир – майор А.В. Андреев), дислоцировавшийся в районе Гоци, после начала боевых действий был поднят по боевой тревоге и получил задачу занять оборону на рубеже Граево–Щучин и поддержать огнем части 8-й стрелковой дивизии. При выдвижении на участок обороны полк дважды попадал под бомбежку и понес первые потери. Заняв огневые позиции, орудия в 12 часов открыли огонь по появившемуся противнику. Атаки врага следовали одна за другой, неоднократно самолеты с черными крестами штурмовали позиции советских воинов, но они держались. Не раз артиллеристы вместе с отошедшими от границы пограничниками и стрелками бросались в штыковую атаку, уничтожая прорвавшихся на огневые позиции подразделения гитлеровцев. Только к вечеру атаки противника ослабели, а к ночи прекратились совсем. Вечером из штаба корпуса поступил приказ – отойти к железной дороге Граево–Белосток и занять там оборону.

А находившийся на сборах в Червоном Бору 262-й корпусной артиллерийский полк (командир – майор И.К. Грозников) из-за отсутствия средств тяги оставил там 12 своих орудий[344]344
  ЦАМО РФ, ф. 10-й армии, оп. 5908, д. 4, л. 1.


[Закрыть].

Особенно сильное давление противник (частями трех дивизий) оказывал в стыке между 1-м и 5-м стрелковыми корпусами, где держали оборону части 6-й кавалерийской дивизии и 119-й стрелковый полк 13-й стрелковой дивизии, стремясь прорваться в направлении Белостока.

6-я кавалерийская дивизия, находившаяся в районе Ломжи, была поднята по боевой тревоге ее прежним командиром генералом Константиновым, получившим тревожное сообщение о сосредоточении немецких войск на границе. Своевременно заняв оборону, она вела сдерживающие бои на направлении Лубы и далее к югу. Ее хорошо укомплектованные части сражались стойко, не раз переходя в контратаки. Враг долго не мог вклиниться в их оборону и потеснить отважных кавалеристов. И тогда на поле боя была вызвана авиация. Волна за волной на позиции советских воинов налетали вражеские самолеты. Не встречая сильного зенитного противодействия, авиация противника нанесла значительные потери конникам. По приказу командира 6-го кавалерийского корпуса дивизия в 23.30 форсированным маршем двумя колоннами начала отход в район северо-восточнее Белостока.