Читать книгу "Понять или простить. История человека"

После появления книги первая авария на двери

Поставив свою машину, серебристую волгу 3102,я зашел со двора во входную дверь своего дома, на тот момент я долго не думал и пошел одетый и обутый к отцу своему, который на тот момент спал у себя на 3-м этаже, и о чем он думал, я не знал на то время. Дверь его на этаж была не закрыта на замок, и он тихо находился в спальне, в которой не работал телевизор; пройдя по коридору, я услышал, как он спит, и везде тихо, у меня еще обручальное кольцо на руке надето, которое я покупал в магазине ювелирном, и я шел, вспоминая чудный вечер, когда я с женой своей пошел в ювелирный магазин под названием «Золотое кольцо».

– Отец, вставай, хватит тебе спать, на улице вечер, а ты спишь, ты что пьешь водку? – спросил я, когда стоял в комнате у него.

– Нет, Руслан, я не пью водку, заходи, присаживайся, будешь чай пить? – спросил меня отец, вставая с кровати.

Я ответил ему уставший:

– Нет, я не буду пить чай, налей мне лучше воды, у меня рот пересох, не знаю, почему.

Мой отец с трудом встал со своей кровати, которая стояла на белых кирпичах вместо ножек, в трусах и футболке, хромая, он продолжал идти на кухню, и я следом за ним подумал: «Какой же ты стал унылый, беспомощный, ты не можешь собрать своих детей, посадить за стол и пожелать хорошего им светлого будущего». Я думал, и меня охватывал страх и ужас о будущем дне. Он подорвал свою поясницу на работе, на которой работал электриком в 2007 году на заводе ООО «ТМП» (тяжелые механические пресса), он верил в свои силы и поднял тяжелый двигатель, а в суд на производственную травму испугался идти, работая в фирме на заводе, которая находится на улице Солнечная города Воронежа. Усевшись на его кровать, я сидел и смотреть начал телевизор, который он включил.

Отец пришел ко мне, когда я сидел на кровати у него и смотрел телевизор, он мне сказал:

– Руслан, ты очень сильно изменился в плохую сторону, ты стараешься нас забыть с матерью ради своей семьи, ты не дружишь с сестрой, ты отгородился от нас, для тебя жена важнее, чем мы, – Он продолжал мне говорить, и его руки были такие старые и морщинистые а на глазах были слезы.

Я ему ответил:

– Отец, перестань говорить чушь, что с тобой? – спросил я. Он мне протянул бутылку пластмассовую, на которой было изображено пиво украинского разлива, в бутылке, емкостью один литр, была налита вода, которую он набрал из крана, и в ней были, наверное, незнакомые лекарства для меня.

– Вот, возьми, выпей, – повторял он мне. Мои губы были сухие, и я взял бутылку и стал пить большими глотками. Вода, которая мне попадала в желудок небольшими глотками, во рту была обычная, а при глотании через пищевод у меня стало жечь в желудке и гореть очень.

– Отец, ты что меня решил отравить? – спросил я у своего отца, держа бутылку в правой руке сильно.

Мой отец смеялся тихо и сказал:

– Откуда ты решил, что я тебя собираюсь отравить, ты же воду пьешь, ведь сам спросил, – он встал во весь рост перед мною и добавил слова: – Ты странный стал, тебе надо лечиться, ты, живя со своей женой, уже помешался на скандалах, только и думаешь, что мы тебя хотим выгнать из этого дома с твоего второго этажа.

Я встал и отдал ему его пластмассовую бутылку, поставил ее на пол, поднялся и пошел из его комнаты к себе домой на 2-й этаж в котором я оставался один, потому что жена уехала с сыном к себе. Когда я зашел на кухню, у меня пропадать стала память медленно, словно я выпил вина несколько стаканов, но я воды выпил не очень много – 150—200 грамм с лекарством, и я включил свет в кухне, ни одна раньше соседская душа не знала, как я живу, а теперь за 1,5—2 года про меня все соседи думают, что я псих или алкоголик, живя со своими родителями и часто ругаясь из-за отключения воды или света, мы дрались с отцом по мелочным скандалам. Потом участковый стал приезжать к нам, когда жена и мой отец вызывали его. Все казалось похожим на придуманный сценарий с живыми людьми и характерами, прослушивая телефонные разговоры незаконным методом. Вечером моя речь превратилась в несвязные слова, и тем более я чувствовал себя очень плохо и подавленно, но самое главное, я не знал, почему это все происходит в моей жизни, у меня болела голова, и я медленно разговаривал, у меня не было настроения разговаривать с женой, сыном, своими родителями. Я продолжал работать в ООО «Механизация», но не мог ехать за рулем после того, как у меня отшибло память, а, точнее, сознание мое было другим. Я кусал губы, перестал бриться, и, самое главное, что я не мог привести свои мысли в порядок в своей голове. «Учетчиком материала, наверное, у меня больше не получится работать», – подумал я, когда плохо стал я разговаривать, умножение и сложение я плохо умел записывать даже на листе. Сообщение я написал своему работодателю: «Я плохо себя чувствую, моя мать мне сказала, что я заболел, и меня жена к этому привела из-за скандалов, и мне надо лечиться в психбольнице». Через немного времени, сидя на кухне вечером, я узнал, что моя газовая плита, которую мне купили в городе Воронеж в магазине, который находится на улице Олека Дундича, в фирме, которая торгует сантехникой и газовыми плитами под названием «АКИ», так вот, плита оказалась с проволокой, которая выходит из духовки вниз, и две металлические проволоки подключены к подсветке через провод, который включается в розетку, этот способ работает для записи разговоров через беспроводной интернет Wi-Fi.

Прослушка

Мне надо придумать, как все эти ловушки, которые кто-то ставит для меня, замешивая помощь моего отца для содействия в незнакомой для меня игре определенных людей, обойти и разломать.

Вечером пришла моя мать ко мне, и мы на кухне решили подумать, как дальше мне быть, я взял, открыл холодильник и достал мороженое пломбир, который моя жена перед отъездом принесла из киоска, который находится недалеко от нашего дома. В магазине, который имеет вид павильона, жена приобрела мороженое без пакетиков, три штуки, которое принесла мне домой и положила в холодильник, я вспомнил, что надо одно мороженое мне съесть, мать сидит на стуле за столом и отказалась есть, когда я решил ее угостить. Был вечер, и память не восстанавливалась у меня, не успел доесть мороженое, как мне стало плохо, в голове виски мои стали сжиматься, и вены болеть в области висков, а давление поднялось в голове. Тут память пропала, а еще виски давят в голове моей так, что приходиться массажировать вены на голове, которые стали болеть.

– Тебе плохо, Руслан? – медленно меня спросила моя мать.

«Моя память не восстанавливается, болит от мороженого моя голова, и виски давят, в чем тут тайна, – подумал я, – наверное, мою жену хотели сделать на время невменяемой психопаткой. На мороженое кто-то набрызгал депрессантов». На свою мать я перестал обращать внимания, я сидел с кружкой воды и думал, как мне избавиться от этих чувств, которые у меня в голове стали происходить. На ковре в углу своей прихожей я задумался о своих годах, которые стал жить семейной жизнью, и мне повезло, что я лекарство выпил, которое мне отец подсунул в воду, ожидая предательства в будущем времени также от соседей и родителей, не говоря о работодателях, которые предлагали мне работу, связанную с работами дорожными, но мастером я так и не стал в городе Воронеж. Время проходит, а губы чешутся, и я их кусаю, мороженое в холодильнике лежит две штуки, и мать рядом поздно вечером стоит у меня на втором этаже в прихожей и мне пытается налить корвалола, думает, что у меня болит сердце. Но в самом деле секрет заключался в том, что милиция мне подсунула газовую плиту и через нее слушала за моими разговорами в моей семье и не только, слушали и писали разговоры моих родителей на кухне первого этажа, потом, через некоторое время, залезли в мою личную жизнь тем образом, что подключились незаконно к мобильному телефону NOKIA С6 и старались узнать, о чем я пишу книгу или какие фотографии в телефоне у меня есть. Поскольку у меня рядом живет женщина, которая работает в милиции, а ее бывший муж работает в уголовном розыске, а через стенку нашего дома поселился человек мне ровесник, который работает программистом и закончил военный институт. Через другой забор живет бывший участковый милиции, и рядом с ним еще один экземпляр из тайных служб, про которого я ничего не знаю из сплетен моих соседей, которые живут рядом с моим двором, но все они дружат с другим соседом под именем Марк, его дом я тут тоже сфотографировал, который раньше работал в полку ОМОНа города Воронеж. Вот получается, что им не нравится, что я живу на этой земле у себя дома в тихом поселке под названием Тенистый, который уже стал городской чертой. Ну, вот и самое главное, на фото показан наш небольшой поселок. Проходит третий день моего отравления лекарством, которое повлияло на мою память и мышление, что я стал медленно произносить слова, протяжно, и кусать губы, мои предложения были прерывистые, и мне было трудно выговаривать, как я узнал из памяти, которая ко мне вернулась, что моя мать приходила ко мне на второй этаж в гости и выпускала больших комаров малярийных из своего зеленого халата домашнего, в котором был карман.

Да, представьте, что комаров я ловил на кухне и в комнате на окнах, хлопая ладонью по стеклу или чаще открыванием пластиковых стекол в своих окнах, со стороны казалось, что я стараюсь разбить стекло рукой, ловя не мух, а комаров.

Все было спланировано, как в театре, по определенной схеме или сценарию, который недавно подготовили для меня, и ждали метода, чтоб меня отравить и сослать в ссылку в местную психбольницу. Да, вот так можно оказаться рядом со своими родителями, которые тебе внушают, что надо лечиться в дурдоме из-за личной жизни, в которой я скандалю со своей женой и тещей, которую они, мои родители, выгнали, когда она постоянно приходила помогать жене моей, когда она сидела с маленьким ребенком в доме у меня на втором этаже. Мне было трудно уже четвертый день, когда я потерял память, я медленно произношу слова и кусаю свои губы. Моя мать приезжала с работы и приходила ко мне на второй этаж, на котором есть 100 квадратных метров жилой площади. Ее слова:

– Руслан, одевайся, поехали в психбольницу, вначале на Некрасова, а потом в психбольницу N10, которая находится тут рядом, недалеко от нас, – сказала мне мать моя, когда я сидел утром на своем итальянском диване без жены и сына и был одет в одежду, в которой уже спал неоднократно, музыки у меня не было включенной, и не смотрел я телевизор, но интересно то, что моя мать всегда незнакомой женщине звонила и докладывала мое состояние и говорила, что мне надо ехать в больницу, ее слова и предложения были медленно ею сказаны, я чувствовал, что я в ее глазах кажусь идиотом или овощем полным. Я перестал матери доверять и стал волноваться, думая, что в газовой плите есть прослушивающие провода, и я при сложившихся обстоятельствах определил по звуку из хозяйственного шкафа под духовкой провода, которые я вечером сломал и отрезал электропитание газовой плиты. Моя мать была очень напряжена, когда наблюдала за мною, и, самое главное, мой отец вызывающе вел себя, он меня критиковал, прикрываясь критикой личной жизни моей. Прошло еще немного часов, жена моя так мне и не звонила часто, зная, что я не иду на работу уже третий день из-за провала в памяти и невозможности ехать за рулем в таком виде, в каком я находился. Потерять работу я не хотел, на которой меня ценили и уважали, я согласился и сел в машину свою с матерью и поехал в Воронежский Неврологический диспансер на улице Некрасова, долго мне там не пришлось находиться, я прошел без очереди и вышел на некоторого доктора, который мне предложил лечь в больницу, чтобы моя память восстановилась. Да я понимаю, чтоб она восстановилась, но почему она у меня пропала? Мысли мучали меня, и я не знал, что в будущем меня ожидает. Когда я женщине-врачу рассказывал, когда я пришел к ней в кабинет с матерью, что я чувствую, как переношу состояние, в котором нахожусь, то я, недолго думая, ответил врачу-психиатру, что, живя дома, я видел прослушивающие проводки в газовой плите, что летают у меня дома в кухне большие комары и пропадает память, в произношении слова протяжно выговариваются, затылок болит. Скорее всего, я был похож на униженного овоща, которого напоили лекарством и хотят группой людей упрятать в психушку, когда узнали обязанности, которые я выполняю на своей работе, и мою зарплату – за 20 дней рабочих в размере 50 тысяч рублей. Врач все записывал мои слова не очень протяжные и слушал разговор моей матери, а когда врач у меня спросил, почему я не могу работать мастером дорожным в ООО «Механизация», я не нашел ответа на ее вопрос, а так же почему я часто ругаюсь со своими близкими, почему дерусь со своим отцом, который на меня вызывает милицию. Со стороны мне казалось, что я беспомощный человек, которого заказали сделать психбольным из Ленинского района в психушке на улице Некрасова врачу, который из производственно-консультативного кабинета номер 5 ходит в суд, в котором сидят судебные приставы и общаются с Ленинским РОВД, в котором работает мой бывший друг и не только он из оперативного отдела. Я не мог долго отвечать психиатру и сказал несколько слов:

– Что мне подписать, чтобы я мог поехать восстановить память в вашей больнице?

Доктор-женщина, не буду выдавать, в котором кабинете она сидит и ее фамилию, мне ответила, строя из себя умную взяточницу:

– Езжай лечись, все будет хорошо, через 21 день тебя выпишут, и ты снова сможешь работать дорожным рабочим, – и серьезно стала улыбаться.

Дорожным мастером я никогда не мог стать потом из-за взятки, которую я не оставил врачу Жвачкиной из психушки номер 10 в поселке Тенистый, в которой я оказался, чтоб восстановить память по совету моей матери и врача. Я смотрел в кабинете на врача, которая говорила, что я сново буду работать дорожным рабочим, и улыбалась перед поездкой в психбольницу, в которую она дала мне направление на лечение, я сказал своей матери:

– Ладно, поехали с этим направлением в психбольницу N10 в Тенистый поселок, – мы встали с матерью из-за стола, за которым сидела врач-психиатр, и вышли из диспансера Некрасовский, и направились вдвоем к машине, которая была припаркована у тротуара, марки BMW 740 цвета морской волны, я шел к ней в рубашке, которая была на мне в полоску и короткий имела рукав, и в спортивных штанах, все было романтично и с интригой, похоже на криминальную драму, в которой я являюсь главным героем, а неизвестных людей я не видел, которые заказали меня сделать с провалом памяти. Я сел за руль своей машины, и мы приехали в психбольницу N10, в которой меня уже ждала в приемной медсестра. Тут мать стала плакать, сменную одежду и обувь мне она приготовила, и самое главное, я так сильно хотел ударить незнакомого мне человека, которого я вспомнил в Москве на вокзале Павелецком, когда я ехал с Фирсом Михаилом, он для меня есть двоюродный брат, и его другом Серегой Лаптей. Время быстро проходило, я матери сказал, чтоб она не волновалась, что я в больнице, и одновременно в моей памяти мелькнула картинка из случая, когда я поехал в Москву в офис дорожной организации, в которой я работал, и в которой не было моей трудовой книжки, и в офисе обо мне никто не знал, что работает дорожным рабочим молодой человек Кардашов Руслан, у которого есть опыт работы дорожным мастером по укладке асфальта и не только, а про него не знают, и трудовую книжку с офиса, который находится в Воронеже у нефтебазы, не отослали, а мастером после испытательного времени не поставили, говоря, что есть достаточно дорожных мастеров. Незнакомый человек в метро на Павелецком вокзале меня поджидал в черных очках, для чего, я еще не знал. Вот когда я приехал с матерью на Некрасова, с потерянной памятью, я его встретил в коридоре, когда он шел к себе в кабинет 5, в производственно-консультативный отдел, и, увидев меня в коридоре, прикрыл левой рукой свою улыбку, засмеялся и пригнул шею, обратил внимания на меня. А теперь врачи дали мне заключение, что на мое сознание и память повлияло обучение в двух институтах, что я боялся окружающих, и пропадать стала память с речью вместе, нервозное покусывание губ моих, все это привело меня в человека с очень сомнительной внешностью. И вот все только стало у меня происходить, когда я зашел по длинному коридору на требуемый для лечения этаж психушки N10 во второе отделение, а кто в нем лежал, я еще не знал. Но самое главное, что я подумал, это как я должен себя вести в этой больнице и когда меня выпустят из нее. Небольшая палата, в которой было до 10 человек, стала для меня началом знакомства с интересными людьми, которые были больны не только психически, но еще у них были болезни, связанные с травмами головы, и другие случаи, которые в жизни их привели к депрессии. Секретов я не знал никаких, что можно выпить определенные депрессанты, и у человека будет развиваться, как у подопытного, некая болезнь, над которой будут думать и записывать в историю больницы, и делать выводы, какие лекарства на что влияют у человека. Я хотел честно того врача уничтожить, который меня хотел сделать психопатом и лишить меня водительских прав.

Но через неделю я познакомился с разными неплохими людьми, или больными своего возраста, и самое главное, моя память только спустя неделю начала ко мне возвращаться, и я перестал неграмотно разговаривать, запинаться, и губы у меня стали проходить, которые я кусал. Через неделю меня перевели в другую палату, в которой лежат 4 человека, и самое любопытное то, что один больной был милиционер, другой – пенсионер военный, третий – я, а четвертый – неплохой мужик, который выпивал много алкоголя, и его привезли тоже лечиться. История каждого из нас, наверное, напоминает скорее всего драматические события, которые происходили с нами в прошлом времени, нежели сейчас, когда мы лежим в палате и ждем курса лечения, который нам установил хитрый, образованный, упитанный и воспитанный врач отделения с красным и блестящим лицом от достатка еды и денежек. Много было тем для разговоров, что нельзя мне в будущем времени после лечения в больнице писать, а также разговаривать по телефону мобильному, а алкоголь – это водка и пиво – вообще нельзя выпивать. «Да, – думал я, – многое, что я смогу написать, только после одного попадания в больницу, в которой постараются меня колоть непонятными уколами, которые моя мать купила для врача по его бумажке в виде рецепта в аптеку. Там курс лечения, который мне установили, я его придерживался, и на мое День Рождения у меня пропала речь, как это может быть? – подумал я. – Очень просто, – ответил я сам себе, смотря в окно из столовой, которое открыто, и в которое дует летний теплый ветер солнечного дня». Мне каждый день ставили капельницы в вену, очищали кровь, кололи уколы странные, а потом, спустя две недели, мой язык стал неметь, и я перестал его чувствовать по бокам во рту, когда разговаривал и произносил слова; этот театр кем-то заказан для меня и моих родителей, которых в него вовлекли, а с какой целью, я еще не догадывался. Самое интересное, что моя мать всегда ко мне приезжала по утрам, чтобы привезти мне сладкие продукты, привозила сырки, фрукты и ничего мне не говорила, врачи говорили мне, что нервный срыв, а отец мне говорил, что скоро ты пойдешь в однокомнатную квартиру жить. Сидя в палате своей, я не мог разговаривать и произносить слова из-за лекарств, которые мне приписал лечащий врач, заведующий отделением вторым, Заложных Павел Борисович. Мне очень грустно, и я понимаю, что назад деваться у меня нету выхода, как я попал в больницу, я еще не знаю, то, что память у меня пропала, я помню, и мой желудок теперь издает некоторые звуки, которые никогда раньше не издавал, такие звуки у моей сестры раньше были и есть сейчас, я думаю, что некоторые люди сейчас думают о моем состоянии здоровья. «Всё против меня или все против меня, вот интересно», – думал я. До больницы я очень сильно любил свою семью и переживал, что я больше не смогу так хорошо раньше жить со светлой головой, и теперь мне приходится часто думать и нервничать, что меня в будущем времени ждет, моих родителей, сестру и мою семью. Лекарства, которые мне приписали в психбольнице, я не пил, и неметь мой язык у меня перестал, я старался думать, с чем это все связано. Но мне никто не хотел рассказывать правды, почему я начинаю становиться неудачником, и мои расходы стали превышать доходы, как только я вошел в больницу дурдома. Мою личность кто-то захотел превратить в животного под названием обезьяна. Я не могу их вычислить, но понимаю, что это скорее всего те люди, которые платили зарплату, когда я работал дорожником или дорожным специалистом. Небольшой кредит в «Транскредитбанке» в размере 200 тысяч рублей, который я взял, и теперь он, спустя год после того, как я его выплатил, перестал существовать. «Что интересное такое происходит», -думал я, из-за чего у меня непонятные вечно плохие ситуации происходят. В психбольнице на потолках находятся датчики слежения температуры возгорания или понятливее – охрана пожарной безопасности. Если все спланировать, то можно рассчитать то, что будут издаваться звуки в этих небольших датчиках, с помощью этих звуков можно руководить больными, точнее, их сознанием, которые участвуют в сборе информации для врачей, которых попросила милиция из следственного комитета города местного. У врачей есть цель – собрать с привозимого больного информацию, которую милиция имеет через незаконную прослушку телефонов мобильных. Датчик также может прослушивать разговоры и издавать звуки резкие.

Из моих наблюдений я узнал, что больные обычно утром принимают команды для того, как себя надо везти с объектом, т.е. человеком, который находится под наблюдением, больные в соседних палатах, с которыми определенный больной общается часто, одевают одежду с разными цветами и надписями, которые могут влиять на сознание человека, мысли, воспоминания, целью является вызвать вопросительное мышление у объекта, а также произносят темы для разговоров с объектом, на которые он часто общался по мобильному телефону своему, который был много лет на незаконной прослушке. Во все написанное мною можно не поверить, но все заключается в другом, вот схема будет перед вами в будущем, по которой людей, имеющих недвижимость, можно превратить в бедных, лишив их недвижимости и сделать должниками частных банков, и начинать можно с микрозаймов, которые дают займы под 100 процентов в месяц, а кредитные карты, вместо 25—35 процентов годовых, со страховкой выдают до 50 процентов годовых, если при этом происходит потеря клиентом работы, или он становится клиентом в черном списке частных и государственных банков.

Моя семья считает меня психом, вернее, мои родители, и сестра также думает про меня, теща считает, что я нюня и не могу защитить свою жену от критики моих родителей. Один сосед мой мне сказал раньше, когда я учился в институте, что у меня будет жилье собственное, потом у меня будет машина, но я не знал, что я окажусь в больнице, и это только начало всего, что мне придется испытать, работая дорожником в Воронеже. Отработал я 10 лет дорожным специалистом, я теперь понимаю, что такое быть униженным диагнозом после больницы. Мне пришлось долго находиться в больнице, 1.5 месяца, я последнюю неделю когда там находился, был совсем другим, думал о том, что у меня будет все хорошо, для меня работа имеет другую роль, я очень люблю работать, но когда имеешь кредиты, и тебя лишают работы тем, что умышленно отправляют тебя в дурдом, и твои родители тебе врут в глаза, говоря, что ты стал дураком, живя со своей женой, и выключают тебе воду горячую, умышленно говоря, что ты не платишь за нее, и также свет отключают, потому что сын твой бегает по полу и очень крепко стучит по полу ногами. В больнице я стал подопытным кроликом или экземпляром, мне кололи уколы, стараясь лечить неизвестно что, но я прочитал, что память можно восстановить тем, что бегать или принимать лекарство. Прошло немного времени, и главный врач психбольницы N10 в Тенистом поселке меня не выпустила из больницы с больничным листом, кредит, который на мне был, медленно возрастал, и врач об этом знала. Я ее фамилии не помню, но знаю точно, что после моего лечения и побега она ушла со своей должности на другую, для меня неизвестную.

Врача Жвачкина тоже переведут в другое отделение после моего побега, но это в будущем времени. Меня перевели в палату 3 с общей палаты номер 1, я чувствовал себя, наверное, депутатом или неудачником, а может, пешкой в чужой игре.

В палате лежал больной парень, но он был не больной, его звали Роман, он был больших размеров, похожим на человека, который всегда сутулится и коротко стрижется, он был из дурдома переведен, который назывался, я не помню, но то, что он находится в поселке деревенского типа под названием Орловка города Воронеж, недалеко от больницы, в которой я лежал. Всегда он одевал то белую футболку, то черную, потом принес когда он радиоприемник и стал по ночам всегда его включать, я не имел права его выключить ночью ранней, потому что у меня складывалось мнение, что я живу как не все, самое интересное было то, что другой человек мне сказал, что если я буду стремиться стать первым, то я свергнут или уволен буду. Поэтому я знаю, что мне делать надо будет, лежа в больнице, я пошел в небольшую палату и взял там книгу, стал ее читать, она называлась «Вудди, вы гений», странная история в виде рассказа, на этой книге мне оставили автограф с подписью «Будь счастливее в своей болезни, и тебе повезло, что ты выжил».

Не знаю, почему, но я отвечу на этот вопрос, если он появится у читателя:

– Я выжил в болезни, потому что, когда я ночью спал в своей палате, я не доверял всем, особенно этому больном, у который лежал у стенки в палате в углу и вел себя очень свободно, ходил в столовую всегда в обеденное время, и ему уступали все место за его столом, ему приносили поесть сладкие продукты, и он помогал коменданту дежурить в отделении. На плече у него была наколка странная связанная с РНЕ и изображен немецкий орел. «Какие тайны я мог узнать от этого незнакомого человека», -подумал я, кроме того, что у меня стало низкое давление, и еще иногда давит в висках голова, и нужно пить крепкий чай, чтобы поднять давление.

Все это мне знакомо, и я должен думать о мечте своей и о будущем моей семьи. Один водитель мне позвонил и сказал, что я воспитывался в организации, но не мог стать депутатом и попал в палату на третьем этаже своего парламента в психбольнице. Я так и не мог понять, что такое происходит у меня в жизни за последнее время, что у меня появляются долги. Когда я спал, я чувствовал себя странно, и мне было удивительно, что, проснувшись, я увидел этого больного, который тихо крался ко мне на полусогнутых коленях в черной футболке и держал руки согнутые, явно он хотел меня задушить, а когда я открыл глаза, он увидел это, и Роман с наколкой фрица на плече остановился, на его наколке была надпись СС или татуировка странная, он не ожидал, что я проснусь и открою глаза, он мне ответил:

– Руслан, ты че, вот возьми выкинь фильтр, если ты в туалет собрался, – он уже знал, что мне сказать, когда я вдруг проснусь. Я вскочил с кровати, которая была на пружинах, в футболке, нет, не в футболке, я лежал голый, в трусах, на которых был рисунок в виде зеленого аллигатора. Мне повезло вовремя открыть глаза, чтобы я понял, что незнакомый человек хочет ночью меня задушить.

«Оказалось то, что этот человек уже давно кочует или гастролирует по больницам города Воронежа в виде карателя СС, – я предполагал такие мысли. В туалете он сидел задницей не на параше, а залезал ногами на парашу и справлял свою нужду.

Фильм «Матрица» связан с видениями, которые происходят у человека, когда у него что-то случилось с его сознанием и мышлением, но у меня не было фантазии, я хотел быстрее вылечиться, и мне это удалось, но врачи не выпускали меня.

Прошло еще немного времени, и я стал узнавать, что такое тайное сообщество, которое манипулирует жизнью и сознанием людей, стараясь их лишить знаний, недвижимости и благополучия.

Смысл матрицы заключается в слове дежавю и информационной скорости с контролем сознания, и телепортацией в разные участки города при нажатии на телефон пальцем, а также создани киборгов, имеющих другую физическую силу и способности, как слух, взгляд и навыки, умения, которые можно быстро выучить. «Но это в фильме про фантастику все», – подумаете вы. Болезнь Альцгеймера и фильм «Матрица» имеет некоторое сходство, это сходство связано с повторением, которое происходит в сознании человека, когда он видит что-то рядом с собой. Наверное, я очень сильно любил свою работу, что оказался в психбольнице, мне врачи говорили, что я могу после болезни, которую они лечат, работать мастером на дороге, да и не только мастером, смогу нормально жить, потому что у меня нервный срыв, как мне сказали, из-за личной жизни. Разные вещи со мной стали происходить, но все связано с тем, что вначале родственники критиковали мою личную жизнь, спустя год совместного проживания, и мне кажется, что я даже не знал, в чем причина, мне говорили, что я буду чалиться у себя дома в нищете и долгах после больницы. Подходило время, и врачи просто, наверное, забыли меня среди больных, которые находятся у них на лечении. «Но мне надо было попасть на работу, потому что у меня кредит и нет работы», – подумал я. И самое главное, что последнюю неделю я не принимал лекарства, и мне не делали капельницу и уколы, память ко мне вернулась, и самое главное, что я очень был рад, что могу разговаривать и думать, могу любить и смотреть в окно, когда есть закат и рассвет, но все надо мною смеялись, когда я попал в больницу для психов, и говорили, что я вылечиться должен быстро. Но я не знал, что кто мне обещал, что все будет у меня хорошо, это врачи, которые живут тайно взятками из дурдома в Тенистом, они ушли некоторые в отпуск, а некоторые заболели перед обещанной моей выпиской. Наступило утро за несколько дней до моего побега из больницы, на который я решился, и в этот день выпрыгнул человек больной из этажа, выше который находится, а я пил красный китайский чай, который придает, я даже не знаю, что, психике человеку, наверное, мудрость или убивает страх, но я всегда думал, что надо делать хорошее и не надо манипулировать моим сознанием, спустя некоторое время после психбольницы. Человек больной выпрыгнул и разбился, а из другого окна крикнули, что молодец самурай. В этот момент я был в другой палате но не в третьей, а в пятой, в ней решили поставить в угол икону, и я не знаю, что думали, но я почувствовал, что вокруг что-то не так. Меня не выпускали из больницы, считали, что я должен все лечиться дальше и дольше. Я ходил в туалет всегда после лекарств, которые медсестра нам выдавала, нас больных было не очень много, но скорее всего около 50 человек, которые лежали в дурдоме не по своей воли, а из-за родственников, а также дети, которые их родные отправили в больницу, лекарства всегда я выбрасывал в туалет или разбавлял в бутылке, в которой была налита у меня вода из под крана, и много времени я не пил их таблетки, после которых мне становилось плохо. В обед я всегда приходил в туалет, чтобы посмотреть в окно, на котором висит решетка и нету стекла, за окном лето и поют птицы, капает дождь и светит солнце, дует ветер свежий после дождя – все это я хотел узнать снова, после очередных обедов в столовой и серьезно больных в возрасте людей, которые неизвестно при каких обстоятельствах стали такими больными. Через длительное время меня стали помнить врачи, медсестры и заведующий отделением, который меня познакомил с заведующей больницы, которая тоже два раза меня принимала у себя в кабинете для подписания моей выписки из больницы и отказалась подписывать мой больничный. «Почему?» – спросите меня. Я не знаю. В прошлом я построил жилье, есть две машины, есть работа, на которой я уважаем и работаю по своей специальности долго, пусть в разных организациях, но еще, самое главное, есть у меня семья, это не только родители, но и жена и сын, а теперь я не знаю, как быть, видно меня кто-то заказал, чтоб лишить меня всего, и я предполагаю, кто это может быть, если в моей газовой плите была прослушка, и мой сосед подключался к моему телефону, пытаясь воровать мои фотографии и файлы с диктофона, которые я записывал, когда работал на федеральной дороге, получается, что у меня мои соседи настоящие враги, которых я разоблачил, и теперь, если смотреть правде в глаза, то я могу ожидать любой ситуации в виде преследования на дороге меня, а также обманывать меня в магазине по цене товара. Мой сосед имеет образование военное и двоих детей, живет с женой у меня через стенку нашего дома, работает компьютерным программистом в Водоканале города Воронеж в Советском районе и дружит с отделом по борьбе с организованной преступностью, и у нас тоже недалеко сотрудник живет через дорогу, который на меня в ДПС звонил, чтоб мою машину для досмотра утром остановили, когда я ехал на работу. Их фотографии домов я обязательно постараюсь показать в виде фотографий для дальнейшего интересного чтения электронного текста. Когда я первый раз приехал после увольнения на трудоустройство, которое я нашел в газете «Камелот», я вспомнил, как я убегал с больницы через забор по лесу босиком, держа летние тапочки для пляжа в своих руках, бежать пришлось 5 километров по утрамбованному песку после дождя на грунтовой дороге, не большие кустарники и деревья из берез и сосны мне встречались на пути, когда я убегал, я даже не смотрел назад, старался убежать, что сердце очень сильно стучало в груди моей.