Текст книги "Хрустальная туфелька"
![](/books_files/covers/thumbs_240/hrustalnaya-tufelka-14510.jpg)
Автор книги: Рут Валентайн
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Я пытался поговорить с врачами и с полицией, но все, кто непосредственно занимался пострадавшими, уже ушли домой, – сказал он. – Я, конечно, встречусь с ними завтра утром, но я был бы очень признателен тебе, если бы ты рассказала мне все, что тебе известно.
Он разговаривал с ней предельно вежливо, словно с посторонним человеком, и Джоан было горько осознавать, что она действительно была для него чужой. Просто однажды их дорожки волею судеб пересеклись, и больше ничего.
– Да, конечно, – тихо промолвила она.
Джоан снова нервно откашлялась. Она уже собралась открыть рот, но неприступный, даже угрожающий вид Андерса вселил в нее робость, и она отвела взгляд. Обхватив голову руками, она помассировала пальцами виски, пытаясь сосредоточиться.
– Я должен знать, как это произошло, Джоан, – нетерпеливо повторил Андерс.
– Я и собираюсь сказать тебе это. Не торопи меня.
– Мне надо знать это сейчас, немедленно! – От его резкого, требовательного тона Джоан вздрогнула. – Я сожалею, что в самый ответственный момент тебе одной пришлось иметь дело со всеми формальностями, связанными с этой трагедией, но моей вины тут нет. Я был на важных переговорах, и только по их окончании узнал о случившемся. Я сразу помчался в больницу. На дорогах были пробки, я сходил с ума, не зная, что на самом деле произошло. Так что я не могу ждать ни секунды, не тяни резину, рассказывай, что тебе известно. – Андерс вдруг обратил внимание на ее покрасневшие веки, на тени в пол-лица, залегшие под глазами, на дрожащие губы и смягчился. – Я понимаю, как тяжело тебе пришлось, но я здесь и теперь сам обо всем позабочусь.
– Позаботишься обо всем! – истерично выкрикнула Джоан и недобро засмеялась.
Раздражение, засевшее глубоко внутри нее с той минуты, как ей сообщили о трагедии, вырвалось наружу. И, хотя Андерс действительно не был виноват в том, что приехал поздно, он просто попал, что называется, под горячую руку, и Джоан выплеснула на него всю свою злость, усталость и мучительную тоску. Слова срывались с ее языка с частотой пулеметной очереди, все ее тело дрожало от ярости.
Как он смеет требовать от меня информации?! – мысленно бушевала она. Явился не запылился! Выплыл из своего роскошного лимузина с иголочки одетый и еще имеет наглость заявлять, что позаботится обо всем! Это я, Джоан Лоренс, разговаривала с врачами и с социальными работниками, ходила в морг на опознание тел сестры и ее мужа, где едва не потеряла сознание…
– Я уже обо всем позаботилась, Андерс, пока ты сидел на своих важных переговорах! – бросила она ему в лицо. – Так же, как я все делала сама, когда погибли мои родители. Я, наверное, уже приобрела опыт в таких делах и стала специалистом по опознанию трупов и заполнению необходимых форм!
На лице Андерса не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на Джоан в мрачном молчании, пока она изливала на него накопившуюся обиду и свое горе. Но его кажущееся безразличие только подливало масла в огонь – Джоан распалялась еще больше оттого, что он никак не реагировал на бурный всплеск ее эмоций.
– Я нахожусь в этой больнице уже восемь часов, занимаясь необходимыми в такой ситуации делами, так что нечего мне тут указывать, что я должна делать! И не надо подгонять меня, если я говорю недостаточно быстро для тебя! – Вздернув подбородок, Джоан с вызовом посмотрела на него. – Я не член вашей семьи и не работаю у тебя в компании, чтобы ты приказывал мне! Ты вообще не имеешь права требовать от меня что-либо. Я готова поделиться с тобой тем, что мне известно, если ты сядешь и спокойно выслушаешь меня.
Ей показалось, что он ударит ее сейчас. Его потемневшие глаза сверкнули опасным огнем. Не успела Джоан подумать, что зашла слишком далеко в своих обвинениях, как выражение лица Андерса внезапно изменилось. Из него словно выкачали весь воздух, его широкие плечи опустились, он едва заметно кивнул, сглотнул ком в горле и оглядел комнату, в которой они находились, будто только что вошел в нее. Скользнув взглядом по стульям, обтянутым дешевым дерматином, он тяжело опустился на тот, что стоял рядом с Джоан, провел рукой по своей густой шевелюре, затем по скулам, на которых уже пробилась щетина, и повернулся к ней.
– Я приехал сразу, как только смог, – повторил Андерс, и на этот раз его голос звучал тихо.
За невозмутимой, непроницаемой маской, под которой Андерс всегда скрывал свои истинные чувства, Джоан увидела боль. Он потерял брата, она – сестру.
– Они ехали на ленч, – почти шепотом начала Джоан свой рассказ, – и взяли с собой Джойс. Няня, видимо, ушла от них сегодня утром.
Андерс открыл было рот, чтобы спросить что-то, но быстро закрыл его, и Джоан благодарно кивнула. Она ответит на все его вопросы потом, в свое время.
– Вчера вечером я повздорила с ними, – сказала она.
– Ты была у них? – Его глаза расширились от удивления.
Джоан чувствовала, что у него на языке вертелся не один вопрос, но Андерс сумел сдержаться, предоставив ей возможность рассказать ему все, как она считала нужным.
– У меня в школе было родительское собрание вечером, оно закончилось около девяти часов, и я решила… подумала, что мне следует зайти к ним. – Она сжала пальцы рук, лежавших на коленях, ей было невыносимо больно вспоминать об этом. И, только когда Андерс взял ее руку в свою, Джоан смогла продолжить. – Я больше не могла терпеть, не могла быть сторонним наблюдателем их фокусов, – прошептала Джоан. – То, что Брэндон и Нэнси делали со своими жизнями, это было их личное дело, но от этого страдала Джойс, и я не могла спокойно смотреть на все это.
Она умоляюще посмотрела на Андерса, как бы прося понять ее, и он, словно услышав ее мольбу, коротко кивнул.
– Их, как всегда, не было дома, но я решила дождаться их. Я поговорила с Маргарет, няней Джойс. Мне хотелось узнать, действительно ли все так плохо или у меня просто богатое воображение и я раздуваю из мухи слона. Но Маргарет с готовностью выложила мне все, как есть. Она явно была сыта по горло их выкрутасами. Постоянные вечеринки, повсюду бардак, к тому же они часто забывали выплачивать ей жалованье. Вчера у нее был свободный вечер, но она вынуждена была остаться из-за ребенка, потому что Брэндон с Нэнси уехали, не сказав ей ни слова.
Джоан уставилась на сплетенные пальцы их рук. Она отметила, насколько разные их кисти – сильные, загорелые у Андерса, и ее – бледные, трясущиеся, на пальцах чернильные пятна, ногти неухоженные…
– Мы вдвоем стали дожидаться их возвращения, – добавила она.
Андерс долго молчал, крепко держа ее за руку.
– И, когда они вернулись, между вами произошла ссора? – произнес он наконец, как бы утверждая случившийся факт.
– Мягко выражаясь, – сказала Джоан.
Она крепко сомкнула веки, чтобы вытеснить из памяти вчерашний вечер. Имевшая место сцена была настолько отвратительной, что забыть ее было непросто.
– Маргарет сказала, что она уйдет утром. Она заявила, что бежала бы из этого дома сегодня, несмотря на ночь, но, поскольку они слишком пьяны, ей придется взять ребенка на себя до утра, когда они протрезвеют, – сказала Джоан. – Я думаю, они потащили Джойс с собой на ленч, потому что ее не с кем было оставить. Ведь Маргарет, как и обещала, ушла от них сегодня утром. Ты, наверное, думаешь, что это заставило их остепениться и изменить своё поведение, но это, к сожалению, не так.
– Они пили за ленчем, – сказал Андерс.
Джоан покачала головой.
– Непонятно, что они принимали там, – сказала она. – Анализ крови Брэндона показал, что содержание алкоголя у него не превышало допустимую норму. Но полиция потребовала сделать пробу на наркотики. Брэндон, видимо, шатался, когда встал из-за стола, а швейцар сообщил, что он был как бы не в себе, когда они выходили из ресторана. У них хотя бы хватило ума сделать одну разумную вещь, – они пристегнули Джойс к детскому креслу, прежде чем тронуться в путь.
– Кто вел машину? – спросил Андерс.
– Брэндон.
– Кто-нибудь еще пострадал?
Андерс уже более спокойно задавал свои вопросы, без агрессии и раздражения.
– К счастью, больше жертв не было, – ответила Джоан. – Брэндон, очевидно, потерял управление автомобилем или заснул за рулем. Машина вылетела на встречную полосу. Хорошо, что там в этот момент не было ни одного автомобиля, а то могли бы погибнуть еще несколько человек.
– Они скончались на месте или их успели довезти до больницы? – напряженно спросил Андерс.
– Медсестра сказала, что смерть наступила мгновенно, так что они не мучились, – ответила Джоан.
Она подумала, что это принесет ему облегчение, которого сама она не получила. Но губы Андерса искривились в скорбной линии, и она поняла, что для него эта подробность тоже не была утешительной.
– Они оставили это нам, – мрачно изрек Андерс.
Сказав «нам», он как бы взял на себя часть всего кошмара сегодняшнего дня, который выпал на ее долю, и Джоан была благодарна ему за это.
Андерс еще крепче сжал ее руку, и, ощути эту поддержку, Джоан почувствовала себя немного лучше. Но ненадолго.
– Простите, что прерываю вас.
Медсестра смущенно переминалась с ноги на ногу, ее хорошенькое лицо выражало сочувствие. Андерс быстро выпустил руку Джоан, и Джоан опять окунулась в горькую реальность.
«Нас» – это обман, такого понятия, как «мы», в отношении меня и Андерса нет и никогда не было, печально подумала Джоан. Я по-прежнему одна наедине с этим горем.
– Может, вы хотите пройти в детскую палату? Тогда я вас провожу, а то вы запутаетесь в наших коридорах, – сказала медсестра.
– Не нужно, но, в любом случае, спасибо. – Андерс встал. Человеческое тепло, которое Джоан почувствовала в нем минуту назад, исчезло с быстротой молнии. Андерс Рейнер взял бразды правления в свои руки. – Я уже был там и видел Джойс. Дежурной сестре я сказал, что мы с мисс Лоренс будем в отеле, который в пяти минутах ходьбы от больницы, и завтра утром мы опять придем сюда. Еще раз спасибо, – деловито поблагодарил он медсестру, давая понять, что она свободна.
Когда за ней закрылась дверь, Джоан удивленно посмотрела на него.
– Ты уже побывал у Джойс?
– Разумеется.
Ну конечно, подумала Джоан, упрекнув себя за наивность. К кому же еще ему направиться в первую очередь, как не к своей осиротевшей племяннице? Все логично, но Джоан ощутила, как по ее спине пробежал холодок. Андерс наблюдал за ней своими непроницаемыми глазами.
– Я не хочу оставлять Джойс здесь одну, поэтому в отель не пойду, – заявила она и поднялась со стула. В ногах по-прежнему ощущалась слабость, но они, по крайней мере, уже не подгибались, как пару часов назад. – Она может проснуться ночью и заплакать, не увидев ни одного знакомого лица.
– Медсестры позаботятся о ней, – сухо сказал Андерс. – А если возникнут проблемы, нам тут же сообщат. Гостиница стоит буквально на противоположной стороне улицы.
– А я буду у нее под боком, – возразила Джоан. – Если ты такой важный, что не можешь спать на раскладушке, то мне не привыкать.
– Я не намерен спорить с тобой, – резко сказал Андерс. – Я хочу принять хороший душ, выпить и… – Он не договорил, что еще хотел бы сделать. – Здесь достаточно медперсонала, чтобы позаботиться о ребенке.
– Но ей требуется…
– Что? – оборвал ее Андерс. – Что ей требуется? Она не может ожидать того, чего у нее не было, а я уверен, что свою мамочку эта крошка ни разу не видела после шести вечера. Джойс еще не вышла из младенческого возраста, а у нее уже сменились шесть нянек, поэтому она вряд ли устроит истерику, если медсестра покормит ее среди ночи. Твоя сестрица постаралась, чтобы девочка привыкла к незнакомым людям.
«Твоя сестрица». Он бросил ей в лицо эти слова с таким презрением, словно обвинял и ее в том, что Нэнси плохо заботилась о своей дочери. Но Джоан не собиралась сдаваться.
– Я хочу остаться с ней, – упрямо повторила она. – Если ты предпочитаешь ночевать в отеле, это твое дело, но я никуда не уйду отсюда. Она взяла свою сумочку и направилась к двери, но Андерс остановил ее, положив руку на плечо. Джоан обернулась и вопросительно посмотрела на него.
– Просто великолепно, – саркастически проронил Андерс. – Если бы я плохо знал тебя, то мог бы подумать, что передо мной стоит убитая горем тетушка.
– Я хочу сделать то, что лучше для Джойс, только и всего, – ответила Джоан, сбитая с толку его тоном. Ей было непонятно, к чему клонит Андерс.
– Не прикидывайся, все ты прекрасно понимаешь, – бросил он грубо, что вызвало у Джоан еще большее недоумение. – Обладание чем-то – это девяносто процентов успеха.
– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – искренне сказала Джоан.
Она действительно не понимала, что он имел в виду, да ей и не хотелось разбираться в этом сейчас. Джоан была измотана физически и морально, и, хотя ей предстояло провести ночь на раскладушке, одна мысль о том, что она скоро сможет лечь, вытянуть уставшие ноги и закрыть глаза, давала ей силы еще как-то держаться.
– Я поговорю с тобой завтра утром, – добавила Джоан.
– Нет, сегодня вечером. – Андерс произнес это тихо, но в его голосе слышалась угроза, и она почувствовала, как у нее по спине пробежали мурашки. – Ты расскажешь мне все – повторяю, все, – что здесь произошло.
– Я уже и так выложила тебе все, что знала, – огрызнулась Джоан. – Какое имеет значение, как это случилось, теперь, когда они мертвы? Я могу повторить то, что знаю, еще десять раз, но они не воскреснут от этого. Ничего уже не изменится, Андерс.
– Ошибаешься. – Он смотрел на нее с подозрительным недоверием. – То, что они мертвы, как раз и меняет дело. Почему ты скрыла от меня свой разговор с работниками социальной службы? Почему опустила тот факт, что собираешься взять Джойс к себе после того, как ее выпишут из больницы? Кроме того, насколько мне стало известно, ты собираешься ходатайствовать об опекунстве над малышкой?
Наконец до Джоан стало доходить, почему Андерс был с ней холоден, разъярен и подозрителен, и ей было обидно, что он о ней такого низкого мнения и допускал мысль о том, что она способна за его спиной забрать Джойс себе.
– Ты все не так понял! Возможно, тебе это не нравится и ты вообще хотел бы забыть о моем существовании, но я имею такое же право находиться здесь, как и ты. Ты ее дядя, а я – ее тетя, и, поскольку родители Джойс только что погибли, мы являемся ее самыми близкими родственниками. Я была вправе подписать ту форму, поэтому я отказываюсь принимать твое обвинение в том, что мною двигали какие-то скрытые мотивы. У Джойс несколько ссадин, и врачи полагают, что у нее могут быть внутренние повреждения. Тебя в этот момент здесь не было – и что я должна была делать? Не подписывать ту бумагу?
– Хорошо, – неохотно согласился Андерс. – Но ты сказала им, что возьмешь Джойс к себе, когда врачи сочтут, что с ней все в порядке, а затем оформишь опекунство.
– А я и не отрицаю этого, – сердито заявила Джоан, чувствуя, что ее терпению приходит конец. У нее уже не было сил спорить с этим недоверчивым, несносным человеком. – Джойс моя племянница, и то, что я хочу заботиться о ней – хотя бы первое время, – вполне нормально.
– Социальным работникам ты сказала совсем другое.
– Андерс, не придирайся к словам! Нэнси погибла всего несколько часов назад, и я еще не могу даже осознать до конца, что произошло, не говоря о том, чтобы строить далёко идущие планы. Я сама еще не знаю, что буду делать в этой ситуации.
– Не лги, – резко сказал он. – Бедная сиротка Джойс! Воображаю, как ты представила все это социальным работникам. Я даже слышу твой трогательный плаксивый голосок, которым ты разговаривала с ними. – Он смотрел на нее с презрением и неприязнью. – Только эта «сиротка» совсем не бедная, и ты прекрасно знаешь об этом. На сегодняшний вечер она очень богата. Ты, должно быть, уже весело потирала руки оттого, что с проклятыми Рейнерами не могли – связаться, чтобы сообщить им о случившемся. Радовалась, что они не могут приехать сюда вовремя и помешать тебе предъявить свои права на богатую наследницу.
– Ты опять все передергиваешь! – возмутилась Джоан. – Как ты смеешь обвинять меня в том, что я хочу нажиться на смерти своей сестры и использовать свою крошечную племянницу в корыстных интересах?! Думай, прежде чем говорить такое! Мне это совершенно не нужно.
– Не нужно? А я тебе сейчас объясню, зачем тебе нужна Джойс, – с холодным безразличием произнес Андерс. – Этот ребенок получил в наследство состояние своего отца, и ты как опекун сможешь распоряжаться ее деньгами. Тебе противна жизнь, которой ты живешь, и ты пойдешь на все, лишь бы иметь возможность изменить ее.
– Мне противна не моя жизнь, а ты, Андерс, и мне противно слушать тебя. – Джоан попыталась освободиться от него, но он крепко держал ее за плечо. – Оставь меня в покое, я иду к своей племяннице.
– Никуда ты не пойдешь, – процедил он сквозь зубы. Лицо у него побелело от злости, губы вытянулись в тонкую линию. – Мы вместе сейчас отправимся в отель и там поговорим.
3
В машине стояла гробовая тишина, когда они совершали короткий путь до гостиницы. Слышалось лишь мягкое урчание двигателя дорогого автомобиля.
Джоан несколько раз порывалась опровергнуть надуманные обвинения Андерса, но, увидев краем глаза его крепко сжатые челюсти и пальцы, вцепившиеся в руль, она решила повременить.
Они должны обсудить проблему в спокойной обстановке, подойти к ее решению разумно; Судьбу Джойс нельзя решать сгоряча, ведь на карту поставлена вся ее будущая жизнь. Да и больница не то место, где улаживаются такие серьезные вопросы. Машина, какой бы роскошной она ни была, тоже неподходящее место для у выяснения отношений. Именно поэтому Джоан согласилась поехать с Андерсом в отель. Она послушно следовала за ним по длинным больничным коридорам, которыми он вел ее к выходу. И сейчас, сидя в машине, держала язык за зубами, хотя ей хотелось высказать все, что она о нем думает.
Они подъехали к отелю. Швейцар приветствовал Андерса так, словно с трудом дождался его приезда. Он нетерпеливо махнул рукой сотрудникам за стойкой регистрации, чтобы те быстро принялись за дело.
– Мистер Рейнер, какая приятная неожиданность! Я как раз только что говорил, что мы давно вас не видели.
Андерс практически никак не отреагировал на радушный прием, и Джоан, несмотря на ее заторможенное от усталости состояние, испытала даже неловкость оттого, что он холодно обошелся с персоналом гостиницы.
– Я бы хотел пройти сразу в свой номер, – бросил Андерс.
– Ваш багаж уже отправили наверх, мистер Рейнер, а горничная меняет постельное белье. Через минуту все будет готово.
– У меня нет этой минуты, – заявил Андерс, повысив голос. – Мисс Лоренс и я очень устали, и я иду в свой номер.
Он жестом велел покрасневшей от стыда Джоан следовать за ним. Войдя в кабину лифта, Андерс раздраженно нажал пальцем на кнопку, и двери лифта захлопнулись.
– Считаешь, что ты лучше других? – не вы держав, ехидно заметила она.
К ее удивлению, Андерс проглотил колкость. Не нашелся, видимо, что ответить, подумала Джоан не без злорадства. Двери лифта бесшумно открылись – перед Джоан лежал просторный холл пентхауса. Джоан наблюдала, как Андерс повелительным кивком головы приказал горничным выметаться из номера, при этом недовольно фыркнув. Подойдя к бару, он плеснул себе виски в стакан, ничего не предложив Джоан. Она укоризненно покачала головой.
– Ты не счел нужным заказать номер заранее, но, тем не менее, хочешь, чтобы все было готово к твоему внезапному появлению, а персонал гостиницы при этом прыгал от радости, что ты удостоил их своим приездом.
– А что я должен делать, по-твоему? – Андерс выпил виски одним махом, с шумом опустил стакан на серебряный поднос и только тогда посмотрел на нее. – Скажи, как, ты считаешь, я должен был вести себя там, внизу?
– Вести себя прилично для начала, – резко ответила Джоан. И, хотя эта перепалка была совершенно пустой и далекой от того, что произошло несколько часов назад, Джоан не остановилась. Возможно, ей было легче разрядиться таким способом, чем думать о том, зачем она пришла сюда. – Швейцар был крайне вежлив с тобой, а ты…
– Ему платят за то, чтобы он был вежливым, – перебил ее Андерс. – Платят за то, что бы он не забывал мое имя, помнил, что мы с братом приходим обедать в ресторан, когда мне позволяет время, помнил, что иногда я ночую здесь, чтобы не ехать домой.
– Может, он и получает за все это деньги, но почему не проявить элементарную вежливость, когда тебя так тепло приветствуют?
– Мой брат погиб сегодня! – рявкнул Андерс.
– Как и моя сестра. Но для меня гибель Нэнси не является поводом для унижения людей. Я не обращалась с медсестрами и с врачами в больнице так, словно они ничтожества и не достойны даже моего мизинца.
– Если бы я не перебил швейцара, он бы спросил меня о Брэндоне, поинтересовался, как он поживает и скоро ли снова появится у них. Ты хотела, чтобы я сказал ему, что мой брат уже никогда не приедет сюда? Хотела, чтобы я сообщил всему миру, что он погиб, когда они и так все узнают через час-другой из новостей?
Андерс посмотрел на растерянное лицо Джоан и покачал головой. Он включил телевизор. Передавали последние новости. Он услышал за спиной всхлип, когда на экране появился искореженный кузов знакомого автомобиля. На фоне этого кадра в верхнем левом углу возникла фотография Брэндона и Нэнси. Диктор за кадром излагал подробности аварии. Этого Джоан уже не могла вынести. Она закрыла ладонями уши и крепко зажмурилась, чтобы не видеть того, что показывали на экране.
– Я просила врачей ничего не сообщать прессе до тех пор, пока мы не уедем отсюда, – с трудом проговорила она.
– Речь идет о погибшем члене семьи Рейнер, – сказал Андерс, удивляясь, очевидно, ее недогадливости.
– О двух членах семьи Рейнер, – поправила его Джоан. – Моя сестра тоже была Рейнер.
– Твоя сестра была вообще никто, – презрительно бросил Андерс. – Но я согласен, формально погибли два члена нашей семьи, и это является новостью. Я не сомневаюсь; что бедный швейцар, о котором ты так беспокоилась, уже звонит журналистам, чтобы сообщить, что я нахожусь здесь. – Он пожал плечами. – Но мне, честно говоря, глубоко безразлично, что он делает.
– С какой стати журналисты захотят говорить с тобой?
– Ты совсем глупая или притворяешься дурочкой?
Но его обидные слова уже не действовали на Джоан. Ей было настолько плохо, что хуже уже быть не могло. Одна боль наслаивалась на другую, и ее нервная система стала невосприимчивой к очередной демонстрации Андерсом презрения к ней.
– Я не глупая, – сказала она, встретившись с ним взглядом. – Я читаю газеты, смотрю новости по телевизору вечером после работы, поэтому знаю, какое место в американском обществе занимает семья Рейнер. Но Брэндон не имел отношения к семейному бизнесу, он за всю свою жизнь и дня не работал. И я действительно не понимаю, почему прессу так взбудоражила эта трагедия.
– Ты думаешь, журналистов волнует такой пустяк, как котировка акций компании? – усмехнувшись, сказал Андерс. – Дело в том, что Брэндон богат и у него есть дочь, поэтому…
– Был богат, – поправила его Джоан. Она вдруг заметила, как в его темных глазах мелькнула боль, и с его лица на мгновение слетела маска надменной светскости. Но она все же добавила: – И имел дочь.
– Вот поэтому я и привез тебя сюда, – сказал Андерс, воспользовавшись моментом.
– Не ты привез, а я сама согласилась приехать, – возразила Джоан. – Повторяю, Андерс, я не глупая, скорее немного наивная. Мир, наверное, не замрет оттого, что погибли Брэндон и Нэнси, но он наверняка с интересом будет наблюдать за ожесточенными дебатами вокруг будущего Джойс. И дебатировать на эту тему будут люди, которым по существу наплевать на ее судьбу. Но лично меня совершенно не волнует, что напишут газеты, потому что в конце дня каждый займется своими личными делами, забыв обо всем, что не имеет к ним отношения. Это нам некуда деться от трагедии, мы будем жить с ней еще очень долго и расхлебывать ее последствия.
– Мне тоже абсолютно безразлично, что напишут журналисты, – сказал Андерс. – Но газеты не единственные, кому есть что сказать. – Он задумчиво посмотрел на Джоан, как бы решая, продолжать или нет. – Моя мачеха не отдаст тебе Джойс. – Джоан подавила возглас протеста. То, что говорил сейчас Андерс, было слишком важным, чтобы прерывать его. – Я просто ставлю тебя в известность, что она не допустит этого. Она не позволит, чтобы часть состояния семьи уплыла на сторону.
– Почему? – удивленно спросила Джоан. – Я думала, что она не нуждается в деньгах.
– Людям всегда бывает мало, а моя мачеха так любит транжирить деньги, что ни за что не выпустит из рук свалившийся куш. Она будет бороться за него не на жизнь, а на смерть. – Андерс неприязненно усмехнулся. – Моя мачеха – холодная, бессердечная женщина, которых свет еще не видел. Это из-за нее Брэндон сошел с катушек, стал пить.
– Это отговорка, – не согласилась Джоан. – Я много раз спорила на эту тему с Нэнси, которая, попав в очередную переделку, всегда обвиняла в своих бедах наших родителей. Вы с Брэндоном росли в одной семье, но ты смог заниматься семейным бизнесом и продолжаешь это делать с большим успехом, а он нет. Возможно, ваша мачеха не подталкивала его к этому, но все равно у него было полно возможностей сделать себе карьеру, о чем большинство людей могут только мечтать. Ты оказываешь Брэндону плохую услугу, сваливая все на мачеху.
– Может, и так. Но в жизни не все бывает черным и белым. Люди разные. Я более сильный и стойкий, чем он. – В его тоне не было превосходства, просто констатация факта, и Джоан не стала напоминать ему, что о Брэндоне теперь можно говорить только в прошедшем времени. – Эллис та еще штучка, и я до последнего своего дня буду винить ее в том, что она приложила свою руку к тому, чтобы Брэндон лежал сейчас в морге. – Голос Андерса дрогнул, и Джоан была шокирована, увидев блеснувшие в его глазах слезы. Но Андерс быстро взял себя в руки, и его лицо снова стало непроницаемым. – Я не позволю ей сотворить с Джойс то, что она сделала с Брэндоном.
– В таком случае, что означали твои слова в больнице? – Джоан старалась говорить спокойно, не показывать ему, что она чего-то боится. – Судя по тому, что ты сказал только что, я для Джойс лучший вариант. И если ты опять обвинишь меня в том, что я хочу забрать ее себе из-за денег, то знай, ты глубоко ошибаешься. Мне даже мысль в голову не приходила о ее наследстве, пока ты не появился в больнице.
Андерс недоверчиво посмотрел на нее и устало пожал плечами.
– Может, ты хочешь иметь и то, и другое. Я допускаю, что ты действительно любишь Джойс и беспокоишься о ее судьбе, а в желании быть богатой нет ничего зазорного. – Джоан открыла было рот, чтобы возразить, но Андерс перебил ее: – Я не хочу, чтобы Эллис воспитывала Джойс.
– Тогда отдай ее мне.
– Это не так просто. Эллис поднимет на ноги все суды штата, использует любые средства, чтобы дискредитировать тебя. Она наймет самых лучших адвокатов. А ты, Джоан, школьная учительница, живущая на свою небольшую зарплату. Тебе будет трудно тягаться с ней.
Он был прав, и у Джоан появилось плохое предчувствие. Она боялась попросить Андерса о помощи, но слова сами сорвались с языка:
– Ты мог бы помочь мне.
– А зачем? Я могу и сам претендовать на опекунство.
– В таком случае, желаю тебе удачи, – с напускной легкостью сказала Джоан. Она увидела удивление на его лице и порадовалась своей маленькой победе. – Только не надо пугать меня разговорами о деньгах и дорогих адвокатах. Если потребуется, я продам свою квартиру, а когда закончатся деньги, обращусь к общественным юристам за помощью. Говорю тебе сейчас и повторю это каждому Рейнеру: у меня такие же права на Джойс, какие у каждого из вас. Но в отличие от вас я действительно принимала участие в ее жизни. Несмотря на то, что я осуждала Брэндона и Нэнси за их образ жизни, я часто появлялась в их доме, чтобы побыть с Джойс.
– Я не мог этого делать, потому что был постоянно занят на работе, – как бы оправдываясь, сказал Андерс. – И потом… мне было противно смотреть на этих двоих…
– Можешь не говорить мне об этом! – вспылила Джоан. – Расскажешь в суде, как ты не мог выкроить время даже на ее крестины, поведаешь о том, что впервые увидел свою единственную племянницу только через два месяца после ее рождения и что с тех пор ни разу не навещал ее.
– На это есть причины! – выкрикнул Андерс.
– Отговорки, – бросила ему в ответ Джоан. – Все это отговорки и больше ничего! А сейчас ты имеешь наглость заявлять, что хочешь взять опекунство над Джойс, над ребенком, которого видел два раза в жизни. Предупреждаю: я не отдам тебе племянницу. Меня не остановит состояние Рейнеров и не запугает твое влияние. Я буду бороться за нее. Я уверена, ты тоже считаешь, что я для нее буду самым лучшим опекуном.
– Ты?! – презрительно переспросил Андерс.
– Да, я. Я пойду на все, чтобы обеспечить ее будущее. На все, – повторила Джоан, чтобы он понял: она не шутит. – Я знаю, что ты невысокого мнения обо мне. Ты дал мне это понять в ночь свадьбы Брэндона и Нэнси.
– Та ночь не имеет никакого отношения к тому, что мы обсуждаем сейчас.
– Еще как имеет, – возразила Джоан. У нее вспыхнули щеки от стыда, но она не хотела поддаваться смущению. Будущее Джойс было слишком важно для нее, чтобы прятаться за неприятными воспоминаниями. – Ты относился ко мне, как к дешевой проститутке. – Она заметила, как Андерс поморщился при этих словах, но продолжала изливать свою обиду: – Ты вышел из отеля, даже не попрощавшись со мной. – У Джоан уже горело все лицо, но не от стыда. Она выплескивала сейчас на Андерса унижение и злость, которые носила в себе почти целый год. – Я побежала за тобой, Андерс. Подошла к твоей машине и постучала в стекло, но ты даже не захотел посмотреть в мою сторону.
– Ты была противна мне.
Она отскочила, будто он ударил, ее. Пылавшее лицо побелело, глаза наполнились соленой влагой. Но Джоан удержалась от слез, она не хотела, чтобы Андерс видел ее плачущей и окончательно униженной.
– Между прочим, в этом участвуют двое, – произнесла она с достоинством. Губы ее едва двигались, голос был напряжен, но она держалась изо всех сил, чтобы не размякнуть перед Андерсом. – И если ты попытаешься использовать ту ночь, чтобы очернить меня, у тебя ничего не выйдет. Ты был таким же участником, как и я.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Андерс презрительно усмехнулся.
– Ты, очевидно, из тех шовинистов, которые считают, что мужчинам это позволительно, а женщинам нет. – Он собрался что-то сказать, но Джоан перебила его, повысив голос: – Возможно, ты прав. Я сама не могу объяснить, как случилось, что я оказалась в номере отеля с мужчиной, которого едва знала. Да, я вела себя, как дешевая проститутка, за что презираю себя. Так что можешь не стараться, твои оскорбительные слова не идут ни в какое сравнение с теми, что я говорю сама себе. Может, я и вызываю у тебя отвращение, но ты даже представить себе не можешь, насколько я сама себе противна.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?