Читать книгу "Босс на майские. Встреча на грядках"

Глава 5. Побег

Марк как в замедленной съемке опустил глаза и посмотрел на расплывавшееся на рубашке пятно. Потом перевел взгляд на меня. Я замерла, пытаясь понять, что произошло. Я этого определенно не хотела. Но это определенно случилось. И что теперь делать?

Выход был один.

– Я думаю, мы закончили! Хорошей поездки! – выпалила я, воспользовавшись растерянностью Измайлова, и пулей вылетела из кабинета.

Я метеором оказалась на своем рабочем месте, подхватила сумку и рванула из офиса так, словно за мной гналась стая разъяренных чертей. Впрочем, примерно так оно и было. Когда я уже была у лифта и нервно тыкала кнопку, дверь кабинета с грохотом распахнулась. Видимо, начальник «отвис» и планирует меня придушить. Или, что еще хуже, уволить.

«Ну давай же!» – мысленно взмолилась я.

Лифт услышал мои молитвы, и я влетела в открывшиеся двери, спешно нажав кнопку первого этажа и закрытия. И пока двери плавно сходились, я смотрела в глаза Марку, который шел ко мне в бешенстве, с раскрасневшимся лицом и в залитой кофе рубашке. Как в фильме ужасов.

Но моей героине повезло. Двери закрылись, и я, выдохнув, прижалась спиной к прохладной стенке лифта.

Только теперь до меня стало доходить, что я натворила. Подступили слезы. Было страшно, и обидно, и тревожно за будущее. Я шмыгнула носом и быстро смахнула влажные капли под глазами. Не буду плакать!

Да, я нахамила начальнику, причем не просто начальнику, а владельцу компании. Я ответила на его просьбу – звучало как приказ, но он же начальник! – не просто категорическим отказом, я еще и облила его кофе! Боже! Как до этого дошло?! Я же вообще не такой человек. Я добрая, мягкая, спокойная. Только как это теперь доказать?!

– Ох! – застонала я.

«Все. Он меня точно уволит! Может, сказать, что он ко мне приставал? Ну конечно, так мне все и поверят! Бросил Арину Косс, чтобы приставать к Лене в офисе накануне майских перед срочной поездкой во Владивосток. Очень правдоподобно! Что же делать?!»

Я вышла из лифта и осмотрелась. Марины нигде не было видно. В холле вообще никого, кроме охранника не было. Я глянула на лифты – второй поднимался наверх. Мигали, сменяясь, цифры этажей. А что, если Измайлов решил меня догнать?! Видеть его мне совершенно не хотелось.

Самое разумное, поняла я, это избежать разговоров. Всем надо остыть, успокоиться. А потом приедет Светлана Сергеевна, и я смогу убедить ее, что все это сплошное недоразумение. У нее-то дети есть, она меня поймет! Точно! Гениально! Она со всем разберется. Просто надо дать улечься страстям. Я подумаю об этом после майских.

Я стремительно пересекла холл и вышла на парковку.

Едва я завела машину, как сумке завибрировал телефон. Номер был незнакомый. Он?!

– Да? – откашлявшись произнесла я максимально спокойно.

– Лена, это Ева. У меня телефон сел, я у мужа взяла.

Слава Богу! Не он! Ева была мамой мальчика Саши из Петиного класса, а сегодня – еще и моей спасительницей. Она взялась подвести Петю и Алиску до дачи и передать их моей маме с рук на руки. Это должно было спасти меня от дороги с двумя вопящими детьми после долгого трудового дня. Неужели не получится?!

– Все в порядке? – тревожно спросила я.

– Да, все отлично! Просто хотела, чтобы ты не волновалась, если не дозвонишься! Мы уже в дороге! У нас весело! – на заднем фоне слышалась веселая музыка и детские голоса. – Дети скажите Лене привет!

– Привет! – прокричали сразу трое.

– Слышишь? Все супер! Можешь ехать в своем темпе и ни о чем не беспокоиться.

– Спасибо тебе большое! – искренне поблагодарила я и повесила трубку.

Ни о чем не беспокоиться! Хорошее предложение! Муж Евы был каким-то серьезным предпринимателем, но с жены пылинки сдувал и сына любил. На всех школьных праздниках они были вместе, снимали Сашу на видео и держались за руки как подростки. Конечно, она всегда довольная, ухоженная, милая и вечно старается всем помочь. Еще бы, если тебе больше ни о чем беспокоиться не надо, все за тебя муж решает. Пожила бы, как другие, посмотрела бы я, насколько ее милоты и доброты хватит.

Тут мне стало стыдно за свои мысли – могла бы и порадоваться за девчонку! Неужели я превращаюсь в старую злобную разведенную мегеру, которая всех ненавидит и обливает людей кофе?!

Мне опять захотелось плакать. Очень не хотелось быть мегерой. Я выехала на дорогу.

«Измайлов попросил твой телефон, пришлось дать. Что у вас там случилось?!» – пришло сообщение от Маринки.

Следом за ним еще два – с незнакомого номера. Их я даже не стала читать. Отвечать Маринке тоже не было сил. Пришло еще сообщение. И еще.

Тогда я сделала то, о чем всегда мечтала, но никогда не решалась – просто выключила телефон. Слава Богу, дорогу я знала хорошо, так что навигатор был не нужен. Я не обязана вечно участвовать в скандалах. Не обязана быть всегда на связи. Не обязана быть тем человеком, на котором все всегда срывают свое плохое настроение. И пусть все мужики этого мира провалятся вместе со своим недовольством мной, жизнью, китайцами, проектами и документами! Пусть просто оставят меня в покое!

Я хочу отдохнуть! И я отдохну!

Глава 6. Мама Оля и порядок

Дорога меня успокаивает. Я люблю вести машину, слушать музыку. К тому же, с двумя детьми и постоянной суетой редко бываешь одна в машине. Так что я выкинула из головы все переживания, заехала на заправку, взяла себе горячий кофе и хот-дог.

Машин попадалось немного – большая часть дачников, воспользовавшись коротким днем, стартовала еще в обед, чтобы не толкаться в сумерках. Так что пробок мне удалось избежать.

Я выехала на трассу, выбрала правильную песню, прибавила громкость и заорала изо всех сил, подпевая Шнуру. Пусть «ехают» они все на…

– Данная композиция посвящалась Марку Измайлову, обнаглевшему и зажравшемуся капиталисту, ненавидящему детей и людей в целом! Приятной дороги вам, Марк! – громко объявила я, подражая радиоведущим.

От хамской песни с матерком мне и правда полегчало. Дети, конечно, цветы жизни, но в их присутствии приходится во многом себя ограничивать. А иногда требуется высказаться самым радикальным образом. Остаток пути я проделала, довольная собой, громко пропевая все пожелания докучливому боссу.

Наконец, пришло время свернуть на узкую петляющую дорожку. Передо мной возник знак: СНТ «Тихое». Тут я могла бы проехать и с закрытыми глазами, если бы не многочисленные ямы, рытвины и колдобины. Как на американских горках, я тряслась в своем «Логане», пока не увидела нужные синие ворота. Видимо, в ожидании меня они были открыты, и я закатилась, встав на площадку возле простого деревянного забора.

Тут же распахнулась дверь небольшого дачного домика, и оттуда выбежали Петя и Алиса.

– Мама, мама приехала! – вопили они наперебой.

Я вышла из машины, и меня обхватили четыре детские ручонки.

– Мы ехали с тетей Евой на большой черной машине! – сообщила Алиса.

– Кадиллак, – уточнил педантичный Петя.

– И ели зефирки на палочках! – восторгу дочери не было предела. – Они были розовые!

– Твои были розовые. Потому что ты девчонка. А наши были голубые.

М-да. Мне до этого уровня материнства еще расти и расти. Разноцветные зефирки на палочках, надо же!

– Надеюсь, ты скажешь своей знакомой, что детям нельзя есть так много сахара, – поучительно прозвучал недовольный женский голос. – Им нужно все натуральное.

Началось…

– Привет, мам! Конечно, скажу!

«Ничего я ей не скажу. И сама еще зефирок куплю! И розовых, и голубых, и еще зеленых – это самый натуральный цвет!»

Но спорить с моей мамой – все равно, что с голыми руками на танк переть, бесполезно, болезненно и нет даже теоретической возможности победить. А поскольку уживаться нам придется все выходные, я решила действовать единственным безопасным способом – со всем соглашаться и побольше молчать. Это сработало.

– Хорошо, – смилостивилась мама. – Ты голодная? Ужинать будешь? У нас суп куриный и котлетки.

– Очень голодная! Все буду!

Я обняла детей и пошла за мамой в дом.

***

Утро первого мая началось не с мира, зато с труда.

– Подъем! – разбудил нас мамин голос в 7 утра.

– Бабушка Оля, дай поспать, – пробормотала Алиса и перевернулась на другой бок, натягивая одеяло на нос.

Нам была выделена комната с тремя кроватями. Когда-то в ней жили мы с сестрой, приезжая на каникулы. Теперь я делила ее с детьми.

– А я давно готов! – Петя приоткрыл дверь и просунул голову. – Вы чего спите? Бабушка говорит, надо завтракать и на огороде помогать.

– Какой ты, Петя… хороший и ответственный мальчик, – протянула я в надежде, что мой умный сын заметит иронию.

– Да, я такой. Вставайте!

Я оделась в бежевый домашний костюм – худи с широкими брюками, умылась и вышла на веранду.

– А где Алиса? – требовательно спросила мама.

– Спит еще. Мам, у нее каникулы, пусть отдохнет! Я бы и сама еще поспала, – я широко зевнула, прикрыв рот рукой, и села за стол.

– А от чего, позволь спросить, ты так сильно устала? – и, не дав мне и рта раскрыть, продолжила: – В наше время все работали и не жаловались. И дети, и взрослые. У каждого было свое дело. И был порядок! Да-да, Лена, порядок! Твой папа это хорошо знал. И мы должны уважать правила, которые он завел в этом доме.

– Да, мама.

Соглашаться и молчать. Жевать и не говорить. Не говорить, что папа бы дал мне поспать. Не говорить, что все 8 лет, как его нет с нами, я вспоминаю его каждый день. Не говорить, что я отчаянно по нему скучаю.

– Ешьте кашу.

– А как же Алиса? – поинтересовался Петя.

– А что Алиса? Если не выспалась, пусть спит. Я ей потом завтрак подогрею. А ты Лена, доедай и со мной на огород. И переоденься, пожалуйста, во что-то, что не жалко, а то вся в земле будешь.

Завидуя бабушкиной любимице Алиске, беспечно сопевшей в своей кровати, я поплелась переодеваться в дачное. На выходе из дома мама торжественно вручила мне тяпку:

– И не надо делать такое лицо. Раз уж приехала, помоги матери, будь так любезна.

И мы принялись за грядки.

– А почему ты так задержалась вчера? – спросила мама между делом.

Я почувствовала, как хочу выговориться. Пожаловаться, поныть. Кому, как не маме?!

– Знаешь, мам, мой начальник… Ну просто упырь! Хотел меня заставить работать все выходные! Я говорю…

– Подай мне рассаду. Вон оттуда, из ящика…

– Держи. Ну вот, я говорю ему: да у меня же дети…

– Нет, эта не сюда, дай другую.

– Вот. А он мне…

– Лена, ну осторожнее, пожалуйста! Это рассада! С ней надо быть бережной!

Мама погладила маленькие листочки.

Ну да. Рассада же не дочь. Ей нужна нежность…Глава 7. Тетя Глаша – грозовая туча

Глава 7. Тетя Глаша – грозовая туча

Пару часов я провела на жаре, вскапывая, высаживая, пересаживая и слушая нравоучения. Ближе к 10 утра явилась заспанная Алиса, потребовала кашу, а затем, подкрепившись, – лейку. На нее закон о порядке не распространялся и, признаться, я немного завидовала. Не знаю, почему мама испытывала слабость именно к моей дочери, но с самого рождения Алиска была у нее на особом счету. Ей многое спускалось и позволялось, к ее рассказам о динозаврах, принцессах и единорогах проявлялось повышенное внимание. «В отличие от моих рассказов о злодеяниях припадочного начальника», – злорадно подумалось мне. С другой стороны, мамин фокус внимания сместился, и через какое-то время мне удалось ускользнуть в дом.

Я планировала поплакаться от души и, раз уж родная мать променяла меня на помидоры, пришлось найти другие свободные уши. Я спряталась в дальней комнате, достала телефон и начала видеозвонок.

– Ленка, ну ты совсем совести не имеешь, у нас тут 8 утра! Все понимаю, мир, труд, май, но что за демонстрация в такую рань?!

Моя старшая сестра Сашка говорила громким шепотом и улыбалась до ушей.

– Кто бы говорил о совести! – возмутилась я. – Я тут одна, с двумя детьми, мамой и ее рассадой. Я поясницу больше не чувствую!

– Это потому, что надо заниматься спортом! Вот я собираюсь на пробежку!

Она отодвинула телефон, и я увидела стройную фигурку сестры в модном спортивном комбинезоне цвета фуксии. Светлые волосы собраны в хвост, на лице, тронутом первым загаром, уже проступили веснушки.

– Хорошо тебе там в твоих Лондонах! А у нас тут после первой же пробежки костей не соберешь. Тут только по пересеченной местности бег получится.

– И то правда! – засмеялась Сашка. – Как там мама? Уже загоняла тебя?

– В 7 утра подъем! – заныла я.

– Во всем должен быть порядок! – произнесли мы хором, цитируя мамино главное высказывание.

– Ленка, ну я хотела бы приехать, правда! Я так соскучилась! Но врач не разрешает перелет. В этом месяце еще одну попытку делаем!

Сашка и ее муж Антон уже не первый год пытались забеременеть. Начали еще здесь, а потом Антона по работе перевели в лондонский офис IT-отдела крупного банка. Они переехали. И какая-то новая подружка рассказала Сашке про врача, настоящего волшебника. «Так и сказала, у него все рожают!» – сообщила вдохновленная сестра. Я порадовалась и скрестила пальцы. Моих детей Сашка обожала. Когда Петька был маленький, приезжала почти каждый день, Алиску с рук не спускала все детство.

Я не рассказывала сестре, что творилось в моей семье, пока не решилась на развод. Узнав правду, Сашка была в ярости, грозилась придушить Диму и лично привезла мастера, чтобы сменить замки в квартире. В тот самый день она взяла с меня слово рассказывать обо всем, что меня расстроит.

– Ладно, я тебя прощаю, – великодушно сказала я. – Мои будущие племянники важнее рассады! Но я планирую активно плакаться, так что готовь утешительные слова!

Этих слов у Сашки нашлось в избытке. Марк Евгеньевич был назван всеми максимально уничижительными существительными и прилагательными, какие только нашлись в словаре будущей матери. Я отвела душу!

– Ох! Вот это и называется семейная поддержка, сестренка! – благодарно сообщила я.

– В любое время готова! И не переживай, если этот напыщенный козел не успокоится, увольняйся, я с деньгами помогу!

– Спасибо, Саш!

– Зачем еще нужны сестры?! Кстати, это не мамин голос? Тебя зовет?

Похоже, мама и правда заметила мое отсутствие, и теперь имя блудной дочери разносилось по всей округе. Я распрощалась с Сашкой, пожелала ей удачи и, чувствуя себя довольной и отмщенной, вернулась к труду на земле.

Когда я вышла из дома, в саду внезапно появилась еще одна персона. Калитка распахнулась, едва не слетев с петель, и вошла во всех смыслах внушительная дама. На вид за шестьдесят, в традиционных для дачных народов облегающих бриджах, широкой футболке и шляпе-панаме. Она была крупной, крепкой и даже с виду казалась человеком, с которым лучше не спорить. Лично я таких побаиваюсь. Но мама с восторгом подскочила, как будто увидела дорогую гостью.

– Глаша! Дети, поздоровайтесь с тетей Глашей!

Дети поздоровались. Я тоже.

– А я-то думаю, что это Ольга Петровна ко мне не идет! А к Ольге Петровне внуки приехали! Счастливый Ольга Петровна человек! – пробасила тетя Глаша.

– А вы кто? – спросила Алиса.

– Тетя Глаша – очень важный человек! – объяснила мама. – Глава поселка! Всего полгода как купила дом по соседству, а уже столько полезных дел сделала.

– Да ничего толком не сделала, – отмахнулась тетя Глаша. – Дорогу еще асфальтировать, воду нормально провести. Я ж всю жизнь прорабом…

Тут она остановила свой взгляд на мне.

– Это твоя Сашка что ли?

– Это моя Лена, младшенькая. В разводе.

Ну конечно. Какие еще могут быть у меня характеристики!

– Это интересно, – задумчиво проговорила тетя Глаша, но тут, к счастью для меня, у нее зазвонил телефон. – Але! Да? Нет! Сегодня! А я сказала сегодня! Сынок, если тебе показалось, что мы это обсуждаем, то тебе показалось! Приедешь сегодня. Мамочке банку с огурцами некому открыть. До встречи! Чао!

И она закончила разговор. Но мне почему-то показалось, что тетя Глаша могла бы открыть банку взглядом, если бы захотела.

Глава 8. Внезапности, приятные и не только

Вопреки своей суровой наружности, тетя Глаша оказалась женщиной душевной и с юмором. Дети в нее просто влюбились. Петя хвостиком за ней ходил, расспрашивал о работе экскаватора и заливке бетона. Тетя Глаша не отмахивалась и не ленилась отвечать. Я даже побаивалась, что сын начнет конспектировать. Алису же покорили барбариски, которые тетя Глаша жестом фокусника извлекла из кармана и раздала всем «за хорошую работу». Мне тоже досталась конфетка. Интересно, что тут моя мама свои замечания про сладкое выдавать не стала, хотя я бы с удовольствием послушала, что ее новая соседка может на это ответить.

– Внуки – это чистое счастье! – объявила тетя Глаша, усаживаясь в жалобно скрипнувшее раскладное садовое кресло. – Тебе, Оля, повезло! Да еще и дважды! Мне вот мои оболтусы внуков не подарили. Что одному, что второму говорю – ради чего живете-то, балбесы?! Но все у них на уме свое, все они мир завоевывают! А ради чего?! Вот скажи, Леночка, без детей-то все зачем?! Незачем! Правда?

– Правда, – улыбнулась я.

– Вот и я говорю! Даже если трудно, прорвемся! Мы, женщины, сила, нас ничем не сломить! Ты ж тоже одна двоих тянешь?

Я кивнула и по привычке втянула голову в плечи, ожидая, что сейчас начнется каскад обвинений в никчемности. Мол, мужика не удержала, сама себе и виновата теперь, кому нужна такая, да еще с двумя детьми… Но меня ждал неожиданный сюрприз.

– Вот молодец ты, Леночка! Как есть молодец! И работаешь, и детей поднимаешь! Петька вон какой смышленый, а Алиса просто чудо, а не девочка, чистая принцесса! Это значит, мать свое дело знает, время уделяет деткам да не просто так, а с умом.

– Ты ее не захваливай, – подняла голову от рассады моя мама. – Нечего!

Не тут-то было.

– А почему нет? Все при ней! И умница, и красавица! Найдется и тебе достойный мужик, ты уж не волнуйся, моя хорошая! Главное, выбирай с умом. Чтоб и не глупый, и не бедный, а главное, чтоб не только тебя, а детей чтоб тоже любил.

Она посмотрела, как Петя и Алиска носятся по двору, радостно хохоча и поливая друг друга из лейки, и мечтательно улыбнулась.

– Даже если это не его родные дети? – не выдержала я.

– Для нормального мужика все дети свои! И точка!

Я призадумалась.

– Где ж такого взять, тетя Глаша? Тут и родной-то отец не особо хочет в воспитании участвовать, а уж остальные…

– А ты на всех мужиках крест не ставь. У моих шалопаев отец тоже не ангел был, такой фортель выкинул, что никто не ожидал. Да только я поплакала – и отпустила. Пусть его. Бог не Тимошка, видит немножко, не наше дело людей наказывать. Наше дело – свою жизнь жить и детей достойных воспитать.

– И вы бы согласились, чтобы один из ваших сыновей привел в дом женщину с детьми?

– Да хоть оба! Согласилась бы?! Да я б станцевала от радости, если бы случилось такое! Нет, ты не подумай, я и родных внуков тоже хочу. Но и от чужих не откажусь. Сразу своими сделаю – я к детям подход имею, сама видишь! Только вот один сынок все путешествует, говорит, пока весь мир своими глазами не увижу, оседлую жизнь вести не смогу. Вот только на фото и по видеозвонкам и вижу его. Второй вроде рядом, а тоже далеко – дела у него вечно, директорствует и руководит, оторваться не может. А я что… Я терплю, сижу, жду… Такая наша материнская доля…

– Какое у тебя сегодня философское настроение! Только вчера сыновей чихвостила на чем свет стоит, – подколола подругу моя мама.

– А это, Ольга Сергевна, право матери! Мальчишкам строгость нужна, правду я говорю, Леночка? Это девочек надо принцессами растить. А мальчики должны мать уважать и слушаться беспрекословно!

– Девочкам тоже нужна строгость! Иначе они вырастают распущенными и нехозяйственными! А во всем нужен порядок, иначе…

Мама села на своего любимого конька и понеслась во весь опор. Завязался спор, впрочем, неожиданно дружелюбный, прервавшийся лишь потому, что моей маме срочно понадобилось набрать воды в доме.

Меня окутало странным теплом, которого я не ощущала очень давно. Как будто все мы были частью большой семьи. Давно я не испытывала этого чувства. Наверно, с тех самых пор, как умер папа. Нам с мамой стало сложно разговаривать и в целом находиться на одной территории. Раньше папина доброта нас друг с другом примиряла, а с его уходом мама поменялась, стала жестче, нетерпимее к чужому мнению, особенно моему. Потом развалилась моя собственная семья и вся жизнь превратилась в бесконечную гонку на выживание. Потом уехала Сашка и я, хоть никогда бы ей в этом и не призналась, потеряла свою последнюю опору в этой жизни.

И вот сейчас эта практически незнакомая крупная, шумная, суровая женщина вдруг дала мне поддержку, которой я уже и не ждала. Вот уж и правда, жизнь непредсказуема.

– Ого! Смотрите! – закричал Петя, выдернув меня из этих странных мыслей.

Мы посмотрели. По узкой дачной дороге, едва не притираясь блестящими боками о заборы, пытался протиснуться черный тонированный Гелендваген. Заблудился, что ли?

Наконец, машина затормозила почти у нашего дома. Водительская дверь распахнулась и оттуда сперва появились ноги в дорогих замшевых лоферах, а потом с недовольным лицом выбрался… Марк Измайлов.