Текст книги "На улице нашей любви"
![](/books_files/covers/thumbs_240/na-ulice-nashey-lyubvi-73141.jpg)
Автор книги: Саманта Янг
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Да, разве можно так говорить о подобных вещах?
Я с трудом спрятала улыбку. Элли провела меня в свою спальню. Здесь тоже царил хаос. Слушая, как Элли сетует на наглость, тупость и алчность подружки брата, я не без некоторого сочувствия думала о неизвестном мне парне по имени Брэден. Любопытно, знает ли он, что сестра имеет обыкновение обсуждать его личную жизнь с первым встречным?
– А эта комната может стать вашей.
Мы стояли в дверях комнаты, расположенной в задней части квартиры. Огромное окно в фонаре завешено жаккардовыми шторами до пола; тут же, в нише, диванчик. Грандиозная кровать в стиле французского рококо, ореховый письменный стол и кожаное кресло. Идеальная комната для писателя.
Несомненно, я влюбилась в эту квартиру. И эта влюбленность крепла с каждой минутой.
– Очень красиво.
Я хотела здесь остаться. Плевать на цену. Плевать на болтливую соседку. Я достаточно долго вела аскетическое существование. В конце концов, я живу одна в чужой стране. И заслуживаю немного комфорта.
Что касается Элли, к ней я наверняка привыкну. Конечно, она излишне разговорчива, но у меня она сразу пробудила симпатию. По глазам видно, человек она добрый.
– У меня предложение – выпить по чашечке чаю и попытаться узнать друг друга получше, – улыбнулась Элли.
Через несколько минут я уже сидела в гостиной, ожидая, пока Элли приготовит на кухне чай. Внезапно до меня дошло, что не имеет решающего значения, нравится мне Элли или нет. Главное, чтобы я ей понравилась. Иначе она не пожелает делить со мной эту офигительную квартиру. Я встревожилась. Я не самый общительный человек на свете, а Элли, судя по всему, жаждет общения. Возможно, она решит, что я ей не подхожу.
– Это так трудно, – провозгласила Элли, появляясь в комнате с подносом. – Я имею в виду, найти квартирантку. Выяснилось, что девушек нашего возраста, которые могут позволить себе жить в подобной квартире, до жути мало.
Да, и я отношусь к числу этих избранных. Я унаследовала кучу денег.
– У меня состоятельная семья, – сказала я.
– Да? – переспросила она, подвигая мне чашку с горячим чаем и шоколадный кекс.
Я прочистила горло и, чтобы скрыть дрожь в пальцах, обхватила чашку. Кожа покрылась холодным потом, кровь молотом застучала в ушах. Так всегда бывает перед тем, как мне приходится рассказать кому-то правду о своей жизни.
Мои родители и маленькая сестренка погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было четырнадцать. Из родственников остался только дядя, который жил в Австралии. Он плевать на меня хотел, и несколько лет я провела в приемных семьях – сначала в одной, потом в другой. У родителей было много денег. Папин дедушка жил в Луизиане и был там настоящим нефтяным королем. Папе досталось большое наследство, которым он распоряжался весьма осмотрительно.
Когда мне исполнилось восемнадцать, все деньги достались мне. Сердце немного утихомирилось и пальцы перестали трястись, когда я сообразила, что нет надобности выкладывать Элли мою печальную историю.
– С отцовской стороны моя семья происходит из Луизианы, – сообщила я. – В свое время прадедушка сделал на нефти большие деньги.
– О, как интересно! – Восклицание Элли прозвучало на удивление искренне. – Но потом ваша семья перебралась из Луизианы?
– Да, в Виргинию, – кивнула я. – Кстати, предки моей мамы были шотландцами.
– Значит, в твоих жилах течет шотландская кровь! Здорово! – Она загадочно улыбнулась, словно посвящая меня в тайну. – Я тоже шотландка лишь наполовину. Моя мама – француженка, но семья ее перебралась в Шотландию, когда ей было всего пять лет. К стыду своему, я не говорю по-французски.
Элли фыркнула и уставилась на меня, ожидая ответной реплики.
– А твой брат? Он говорит по-французски?
– Нет. Что ты! – Элли даже всплеснула руками, отметая столь нелепое предположение. – Мы с Брэденом – сводные брат и сестра. То есть папа у нас общий, а мамы разные. Они обе живы, а папа умер пять лет назад. Он был довольно известным бизнесменом. Может, ты даже слышала о компании Дугласа Кармайкла? Это едва ли не самое старое агентство по недвижимости в Шотландии. Папа в молодости унаследовал его от своего отца и добился того, что оно стало приносить огромный доход. К тому же ему принадлежало несколько ресторанов и сувенирных магазинов. В общем, настоящая маленькая империя. Когда он умер, все перешло к Брэдену. Теперь проходимцы всех мастей вьются вокруг него стаями, норовят урвать кусок. А так как всем известно, что мы с братом друзья, некоторые пытаются действовать через меня.
Хорошенький ротик Элли изогнулся, придав ее лицу кислое выражение, которое казалось на нем до странности чужеродным.
– Сочувствую твоему брату, – сказала я без всякой иронии.
Богатым наследникам приходится нелегко, это мне пришлось узнать на собственной шкуре. Кстати, это одна из причин, по которой я перебралась из Виргинии в Шотландию.
Почувствовав, что я не кривлю душой, Элли расслабилась. Я никогда не могла понять, какого черта некоторые люди выкладывают о себе всю подноготную не то что друзьям, но даже первым встречным. Но, как ни странно, откровенность Элли меня не слишком пугала. Наверное, она рассчитывает, что я буду с ней не менее откровенна. Но когда она узнает меня получше, наверняка поймет, что ее ожидания напрасны.
К моему удивлению, молчать в обществе Элли оказалось очень даже комфортно. Наверное, Элли тоже это ощутила. Она улыбнулась и спросила:
– А чем ты занимаешься в Эдинбурге?
– Живу. У меня двойное гражданство. Я чувствую себя здесь дома.
Мой ответ ей, похоже, понравился.
– Учишься в университете?
– Только что закончила, – покачала головой я. – В четверг и пятницу работаю по вечерам в «Клубе 39» на Джордж-стрит. И пытаюсь писать книгу.
Мое признание привело Элли в восторг.
– С ума сойти! Мне всегда ужасно хотелось познакомиться с настоящим писателем. И какая ты молодец – решила заниматься тем, чего действительно хочешь. Мой брат вечно твердит, что степень доктора философии – самая ненужная вещь на свете и сейчас я впустую трачу время. Говорит, лучше бы работала в его компании. Но мне нравится учиться. В университете я работаю на кафедре, читаю лекции и то… В общем, я совершенно счастлива. Знаешь, я из тех смешных людей, которые готовы заниматься любимым делом чуть ли не даром. Живу на папины деньги. Звучит ужасно, правда?
Она сморщила точеный носик.
Я не из тех, кто склонен к обличениям, особенно в подобных ситуациях.
– Почему, Элли? Тебе просто повезло. Я не вижу ничего ужасного в том, что ты пользуешься деньгами, которые оставил тебе отец.
В старших классах я ходила к психотерапевту, и теперь ее насморочный голос зазвучал у меня в голове: «Почему ты не можешь рассуждать так же разумно, когда речь идет о тебе, Джосс? Если ты воспользуешься доставшимся тебе наследством, в этом не будет ничего ужасного. Именно этого хотели твои родители».
С четырнадцати до восемнадцати лет я сменила две приемные семьи. Обе жили в моем родном городе в Виргинии и обе не относились к числу зажиточных. Мне пришлось оставить наш большой красивый дом, позабыть о дорогой еде и модных шмотках, перейти на спагетти и сосиски, а одежду носить попеременно с младшей приемной сестрой, с которой мы были одного роста. Когда мне стало приближаться к восемнадцати, весть о том, что меня ждет значительное наследство, получила огласку. Тут меня сразу начали активно обхаживать всякого рода сомнительные бизнесмены. Каждый рассчитывал на мою наивность, которую надеялся использовать к собственной выгоде. Одноклассники тоже стали проявлять ко мне повышенный интерес, предлагая вложить деньги в их идиотские веб-сайты и прочую хренотень. В общем, если говорить о причинах, по которым у меня нет желания пользоваться родительским наследством, их две: во-первых, в подростковом возрасте я научилась ограничивать свои потребности; во-вторых, я поняла, как это противно – служить приманкой для людей, которых интересуют исключительно твои деньги.
Теперь, когда выяснилось, что Элли тоже богатая наследница и тоже мучается чувством вины, хотя и другого рода, я ощутила к ней острый приступ симпатии.
– Эта комната – твоя, – провозгласила Элли.
Заявление было сделано так внезапно, что я расплылась в улыбке.
– Ты уже решила.
– Просто мне подсказала интуиция – ты именно та соседка, которая мне нужна, – посерьезнев, призналась Элли.
Моя интуиция подсказала мне в точности то же самое, мысленно призналась я, а вслух произнесла:
– Буду готовиться к переезду.
Глава 2
Неделю спустя я переехала в роскошную квартиру на Дублинской улице.
В отличие от Элли, я люблю, чтобы мое жилое пространство было хорошо организовано. Именно поэтому я сразу принялась распаковывать вещи.
– Может, сначала выпьешь со мной чаю? – предложила Элли, появившись в дверях и оглядывая мои многочисленные коробки и чемоданы.
– Нет, пока я не разберусь со всем этим барахлом, не смогу расслабиться.
Свой отказ я сопроводила наиприветливейшей улыбкой, чтобы Элли не подумала, что мне неприятно ее общество. Этот период зарождения дружбы всегда был мне ненавистен – двигаешься, что называется, на ощупь, пытаясь выбрать верный тон, и это до жути утомительно.
Элли понимающе кивнула:
– О'кей. Через час у меня начинаются занятия. Пожалуй, я не буду брать машину, а прогуляюсь до универа пешком. Так что выйду прямо сейчас. А ты сможешь спокойно осмотреться на месте.
Элли нравилась мне все больше и больше.
– Желаю успеха, – сказала я.
– И тебе того же.
Я улыбнулась, помахала рукой, и Элли, одарив меня лучезарной улыбкой, исчезла.
Как только захлопнулась входная дверь, я растянулась на своей новой, невероятно удобной кровати.
– Добро пожаловать на Дублинскую улицу, – пробормотала я, уставившись в потолок.
«Kings of Leon» во всю мощь пропели «Your sex is on fire». Я заворчала, раздосадованная, что мое блаженное одиночество так быстро прервали, вытащила из кармана телефон и улыбнулась, увидев имя на дисплее.
– Привет, – радостно ответила я.
– Ну что, ты уже перебралась в свою роскошную, грандиозную, претенциозную и какую там еще новую квартиру? – без предисловий спросила Райан.
– Если я не ошибаюсь, в твоем голосе звучит горькая зависть?
– Ты, как всегда, права, мой прозорливый друг. Фотки, которые ты прислала, произвели на меня такое впечатление, что я лишилась аппетита. Даже овсяные хлопья сегодня утром ела без всякого удовольствия. Твоя новая обитель действительно так хороша?
– Я так понимаю, твоя новая обитель в Лондоне обманула твои ожидания?
– Это ты еще мягко выразилась. Я плачу бешеные деньги и живу в картонной коробке.
Я фыркнула.
– Знала бы ты, как я скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику, – вздохнула Райан.
– Мне ли не знать? Я тоже скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику.
– Ты говоришь это, любуясь своей колоссальной ванной с золотыми кранами?
– Нет, я говорю это, валяясь на кровати, которая стоит не меньше пяти тысяч долларов.
– Переведи в фунты, будь любезна.
– Не уверена, но, по-моему, около трех тысяч.
– Господи, значит, ты спишь на собственной арендной плате за шесть недель.
Я застонала, села и принялась открывать ближайшую коробку.
– Зря я тебе рассказала про арендную плату. Не надо было травмировать твою хрупкую психику.
– Да, я могла бы прочесть тебе небольшую лекцию о том, как вместо того, чтобы выбрасывать деньги на ветер, ты могла бы купить собственный дом. Но разве ты будешь меня слушать?
– Не буду. У круглой сироты есть единственное преимущество – никто не имеет права надоедать ей с наставлениями.
Сама не знаю, зачем я это ляпнула.
У круглой сироты нет никаких преимуществ. Ровным счетом никаких.
Если никто не надоедает тебе с наставлениями, это очень грустно.
Райан молчала на другом конце провода. Мы никогда не говорили о моих родителях. И о ее родителях тоже. Это была запретная зона.
– Ну, если твое красноречие иссякло, я, пожалуй, займусь разборкой вещей, – нарушила я молчание.
– А твоя соседка, она сейчас дома?
Райан продолжила разговор, словно пропустив мимо ушей замечание о преимуществах сиротства.
– Нет, она только что ушла.
– Ты уже познакомилась с ее друзьями? Есть среди них парни? Стоящие парни, я имею в виду? Достаточно горячие, чтобы растопить такую ледышку, как ты?
Мой скептический смех замер на губах, когда перед внутренним взором возник Костюм во всей красе. При одном воспоминании о нем по коже забегали мурашки.
Признаюсь честно, за последнюю неделю это чудное видение посещало меня далеко не впервые.
– Как расценивать твое молчание? – не унималась Райан. – Как признание в том, что твое ледяное сердце уже плавится в пламени страсти?
– Нет, – буркнула я. Проклятый Костюм все еще маячил перед глазами. – Пока что я не встречалась с друзьями Элли.
– Да, ты у нас закоренелая отшельница.
Вовсе нет, мысленно возразила я. Просто если на свете есть совершенно не нужная мне вещь, так это бойфренд.
– Слушай, мне и в самом деле надо разбирать вещи. Поговорим позднее, хорошо?
– Конечно, лапочка. Поговорим позднее.
Я сунула телефон в карман и тяжко вздохнула, окинув взглядом коробки. Сейчас мне хотелось одного – опять растянуться на кровати и всласть подремать.
– Не расслабляться, – строго приказала я себе и взялась за дело.
* * *
Несколько часов спустя вещи были разобраны, все коробки аккуратно сложены и убраны в большой шкаф в холле. Одежда висела на плечиках, книги расставлены на полке, а ноутбук занял свое место на письменном столе, в ожидании новых строк моей книги. На столике рядом с кроватью стояла фотография родителей, на книжной полке красовалась еще одна, где мы с Райан были сняты на вечеринке в честь Хеллоуина. Моя самая любимая фотография устроилась рядом с ноутбуком, на столе. Я держала Бет на руках, а родители улыбались нам обеим. Снимок был сделан во дворе нашего дома. В тот летний вечер мы жарили барбекю, и нас сфотографировал сосед. Это было последнее лето с родителями.
Я знаю, фотографии возбуждают вопросы, но убрать эти фотки с глаз долой у меня нет сил. Воспоминания о тех, кто тебя любил и оставил навсегда, причиняют боль и разрывают сердце… но отказаться от них невозможно.
Я поцеловала кончики пальцев и коснулась фотографии родителей.
Скучаю по вам. Я так скучаю по вам.
Я ощутила, как по шее катятся ручейки пота, и это вывело меня из меланхолического оцепенения. День был жаркий, и, возясь с вещами, я упарилась, как Терминатор во время сражения с Джоном Коннором.
Настало время обновить мою новую сказочную ванну.
Я открыла кран с горячей водой и налила немного пены. Насыщенный аромат цветов лотоса сразу же помог мне расслабиться. Вернувшись в спальню, я сбросила пропотевшую рубашку и шорты и совершенно голая прошествовала через холл, упиваясь свободой, которую могла позволить себе в этой дивной квартире.
С глупой улыбкой я озиралась по сторонам, не в силах поверить, что вся эта роскошь принадлежит мне – по крайней мере на ближайшие шесть месяцев.
Включив на смартфоне музыку, я погрузилась в ароматную пену и предалась райскому блаженству. Наверное, если бы вода не начала остывать, я лежала бы в ванне до скончания веков. Разнеженная и довольная, я неуклюже вылезла и выключила музыку. Как только вокруг воцарилась тишина, я потянулась к сушилке для полотенец и замерла.
Бред какой-то.
Полотенец на сушилке не было. Я несколько раз моргнула, словно глазам своим не веря. В том, что на прошлой неделе, когда Элли показывала мне квартиру, они были, я готова была поклясться. А теперь мне придется бежать через холл мокрой, оставляя на полу капли воды.
Тихонько чертыхаясь, я открыла дверь и сделала шаг в просторный холл.
– Э… привет, – раздался чей-то глубокий голос, и взгляд мой моментально оторвался от лужицы, которая успела образоваться на полу.
Увидев, что передо мной стоит Костюм собственной персоной, я едва не завизжала от ужаса. Но у меня перехватило дыхание.
Что он делает здесь, в моей квартире? Неужели он грабитель?
Челюсть у меня отвисла чуть не до груди, и, пока я водворяла ее на место, он самым бессовестным образом разглядывал мое обнаженное тело.
Обретя наконец голос, я возмущенно завопила и закрыла грудь руками. Взгляд светло-голубых глаз поднялся выше, к моему лицу.
– Что вы здесь делаете? – выдавила я, судорожно оглядываясь в поисках оружия самозащиты.
Может, зонтик сгодится? У него металлический наконечник. Можно нанести упреждающий удар.
Я услышала сдавленный смех и снова взглянула в лицо незваного гостя. И тут же внизу живота поднялась горячая волна, предательская и незваная. Он опять смотрел так, как тогда, в машине. В точности тот же взгляд, темный и возбуждающий. Мысленно я послала своему вероломному телу тысячу проклятий. Как оно посмело отвечать на призыв какого-то проходимца, очень может быть, серийного убийцы.
– Отвернитесь! – завопила я, отчаянно пытаясь скрыть смущение и испуг.
Костюм послушно вскинул руки, словно сдаваясь, и медленно повернулся ко мне спиной. Я заметила, что плечи у него трясутся. Чертов мерзавец потешался надо мной.
С бешено колотящимся сердцем я метнулась в спальню, рассчитывая схватить какую-нибудь одежду… и, если повезет, бейсбольную биту. Тут взгляд мой скользнул по доске с фотографиями, стоявшей у стены. И упал как раз на фотку, где Элли и Костюм красовались рядышком.
Мать твою!
Почему я не заметила эту фотографию раньше? Потому что вообще не люблю разглядывать чужие фотки. Это ведет к лишним вопросам. Но все же я всегда считала себя наблюдательной. Это качество необходимо любому писателю. Похоже, я обольщалась на свой счет. Обернувшись через плечо, я убедилась, что Костюм по-прежнему стоит ко мне спиной. Вот за это спасибо.
Низкий раскатистый голос нагнал меня уже в комнате:
– Кажется, я забыл представиться. Брэден Кармайкл, брат Элли.
Догадалась, не дура, беззвучно пробурчала я, вытерлась насухо, натянула шорты и майку. Ноги и руки по-прежнему дрожали – не то от пережитого страха, не то от досады.
Кое-как заколов на затылке свои темно-пепельные волосы, я набрала в грудь побольше воздуха и вышла в холл.
Брэден позволил себе повернуться; взгляд его скользнул по моей фигуре, уголки губ дрогнули. Тот факт, что теперь я была одета, ничего не изменил. Паршивец с легкостью раздевал меня глазами. В этом можно было не сомневаться.
Я с видом оскорбленного достоинства уперлась руками в бока и вопросила:
– Что вы себе позволяете? Почему вы вошли, не позвонив?
Удивленный подобным тоном, он вскинул бровь и процедил:
– К вашему сведению, это моя квартира.
– Это обстоятельство не освобождает вас от необходимости соблюдать правила приличия, – парировала я.
В ответ он только пожал плечами и огладил ляжки в безупречных серых брюках. Сегодня он был без пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтя, выставляя на всеобщее обозрение мускулистые руки в голубых прожилках вен.
При виде этих сексуальных рук внутри у меня что-то моментально напряглось.
Полная засада.
Я не должна этому поддаваться.
– Вы не хотите извиниться? – спросила я, чувствуя, как кровь начинает медленно закипать.
Брэден одарил меня до невозможности наглой и самодовольной улыбкой.
– Я никогда не извиняюсь, если не чувствую себя виноватым, – сообщил он. – А сейчас мне не в чем себя винить. Более того, я ничуть не сожалею о случившемся. Сегодняшнее происшествие наверняка станет самым приятным событием недели. А может, и целого года.
Усмешка, игравшая на его губах, манила улыбнуться в ответ. Но я строго-настрого запретила себе идти у него на поводу.
Брэден – брат Элли. А у брата Элли, как известно, есть девушка.
И он слишком сильно меня возбуждает, чтобы проигнорировать этот факт.
– Представляю, какую скучную и однообразную жизнь вы ведете, – насмешливо бросила я и неуверенно двинулась к дверям в гостиную.
После того как я продемонстрировала все свои женские прелести почти незнакомому парню, у меня оставался один выход – блеснуть перед ним остроумием. Стоило мне уловить изысканный запах его туалетной воды, в животе запорхали бабочки. По крайней мере, ощущение было именно такое. Не смей обращать внимание на эти происки, приказала я себе. Надо поставить нахала на место.
Брэден, оставив мое язвительное замечание без ответа, вслед за мной вошел в гостиную. Спиной я чувствовала тепло, исходившее от его тела.
Его пиджак был перекинут через ручку кресла, на столике стояла недопитая чашка кофе, рядом валялась газета. Пока я отмокала в ванной, наглец расположился здесь, как дома.
Я обернулась, чтобы метнуть в него сердитый взгляд. Взгляд, который он отбил открытой мальчишеской улыбкой, пронзившей мне грудь. Я поискала глазами, где бы сесть, и притулилась на подлокотнике дивана. Брэден без церемоний плюхнулся в кресло. Он по-прежнему улыбался, но теперь улыбка была вовсе не мальчишеской. То была ухмылка мужчины, который вспомнил неприличную шутку. Или представил голую женщину. Например, меня.
Очаровывать этого типа не входило в мои планы. Но то, что воспоминание о моей наготе вызывает у него насмешливую ухмылку, меня совершенно не устраивало.
– Значит, вы Джоселин Батлер.
– Джосс, – автоматически поправила я.
Он кивнул и откинулся на спинку кресла, расслабленно свесив руки. Руки у него были что надо. Изящные, но в то же время мужские. Крупные. Сильные. Против воли я представила, как руки эти гладят мои бедра.
Этого еще не хватало.
Я оторвала взгляд от его рук и перевела на лицо. Судя по выражению этого лица, его владелец не ведал, что такое смущение. В любой ситуации ощущал себя на высоте. Внезапно до меня дошло, что этот тот самый Брэден, о котором Элли мне все уши прожужжала. Брэден, взваливший на себя груз ответственности за отцовскую компанию.
Брэден, у которого куча денег, вульгарная, алчная подружка и младшая сестра, которой он покровительствует.
– Вы очень понравились Элли.
Элли меня совсем не знает, мысленно сказала я, а вслух произнесла:
– Элли мне тоже понравилась. Не уверена, что могу сказать то же самое про ее брата. Не люблю хамоватых парней, а он, кажется, принадлежит к их числу.
Брэден улыбнулся, сверкнув белыми, слегка неровными зубами:
– Честно говоря, брат Элли тоже от вас не в восторге.
Его глаза говорили о другом.
– Вот как?
– Мне не очень-то нравится, что моя маленькая сестричка живет в одной квартире с эксгибиционисткой.
Мне ужасно хотелось показать ему язык, но я сдержалась и вместо этого состроила гримасу. Почему-то рядом с ним я ощущала себя девчонкой, школьницей, а не выпускницей университета.
– Эксгибиционисты разгуливают в чем мать родила на публике, – заявила я. – А я и думать не думала, что вы проникли в квартиру. В ванной не оказалось полотенца, и я…
– Господи, благодарю Тебя за то, что Ты иногда посылаешь мне маленькие радости, – возвел очи к небу Брэден.
Он снова принялся за свое. Поедал меня взглядом… Он что, не понимает, что это неприлично?
– Если говорить серьезно, – продолжал он, пялясь на мою грудь, – вам следовало бы разгуливать нагишом все время.
Дерзкий комплимент мне польстил, и я ничего не могла с этим поделать. Губы мои против воли тронула улыбка. Но я укоризненно покачала головой, словно передо мной стоял обнаглевший школьник.
Брэден, довольный произведенным эффектом, негромко рассмеялся. От этого смеха в животе у меня началось что-то вроде щекотки, удивительно приятной. Но я понимала: притяжение, внезапно возникшее между нами, необходимо порвать. Никогда прежде со мной ничего подобного не происходило. И мне это не нужно.
– Я сразу поняла, что вы законченный хам, – заявила я.
Брэден выпрямился в кресле и фыркнул.
– Обычно женщины упрекают меня в хамстве после того, как я вызываю им такси. Предварительно хорошенько оттрахав.
Услышав это слово, я растерянно заморгала. Такого я не ожидала даже от него. Мы едва знакомы, а он уже позволяет себе подобные вольности!
Он заметил мою растерянность.
– Только не говорите, что слово «трахать» вас шокирует.
Нет, просто такие слова надо употреблять в подходящий момент, мысленно возразила я, а вслух сказала:
– По-моему, мы с вами недостаточно близко знакомы, чтобы обсуждать вашу сексуальную жизнь.
Получай. Будешь знать, как распускать язык.
В глазах Брэдена вспыхнули искорки беззвучного смеха.
– А я и не знал, что мы обсуждаем мою сексуальную жизнь.
Лучше свернуть с этой скользкой дорожки, решила я и резко сменила тему:
– Если вы пришли к Элли, то она в университете.
– На самом деле я пришел, чтобы познакомится с вами. Я ведь не знал, что мы уже знакомы. Бывают же совпадения! Я часто вспоминал о вас после нашей совместной поездки в такси.
– Во время свиданий со своей подружкой вы тоже вспоминали обо мне? – съехидничала я.
Когда я разговаривала с этим парнем, мне казалось, будто я плыву против течения. Течения, которое сносило меня в опасный сексуальный водоворот. А мне хотелось плыть в потоке спокойного дружеского разговора с братом моей соседки.
– Холли на этой неделе уехала к родителям, – невозмутимо ответил Брэден. – Она из Саутгемптона.
Похоже, я снова ляпнула что-то не то.
– Понятно. Что ж… – Я поднялась, рассчитывая показать ему, что визит закончен. – Мне следовало бы сказать – приятно было познакомиться. Но когда во время знакомства предстаешь перед человеком нагишом, честно говоря, это не особенно приятно. Простите, но у меня куча дел. Я непременно скажу Элли, что вы заходили.
Брэден усмехнулся, встал и взял с ручки кресла свой пиджак.
– А вам, как я погляжу, палец в рот не клади.
Ну, если он это понял, значит я держалась так, как надо.
– Вас это не должно волновать. Класть себе в рот пальцы я вам не позволю. Никогда.
Он коротко рассмеялся и подошел ко мне вплотную, заставив опуститься на диван.
– Скажите, Джоселин… почему в ваших устах любая фраза приобретает похабный подтекст?
Челюсть у меня снова отвисла, на этот раз от ярости. Он повернулся и был таков… оставив последнее слово за собой.
Я его ненавидела.
Самым отчаянным образом.
Жаль, что мое тело не разделяло этого чувства.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?